Запах что свел меня с ума

Часть 12. Втроём Новость пришла случайно. Гарри шёл по коридору после отбоя, краем уха услышал обрывок разговора двух слизеринок, которые не заметили его в тени ниши. — …да, представляешь, Малфой сейчас с ними. С Крамом и Маклаггеном. Говорят, они уже час в той спальне на пятом этаже, где Дурмстранг разместили. — Втроём? Серьёзно? — Ну, Малфой же вейла. Им всем троим нужно… Дальше Гарри не слушал. В голове взорвалась белая тишина. Ноги двинулись сами — быстрым, почти бесшумным шагом. Он летел по лестницам, минуя портреты, которые возмущённо кричали вслед, не чувствуя ни стен, ни перил, ни собственного дыхания. Драко. С ними. С Кормаком. С Крамом. В одной кровати. Мысль обжигала кислотой, но где-то на самом дне сознания пульсировало другое: он позволил им. А мне — нет. Меня боится. А их — нет. Гарри нашёл дверь по запаху. Мандарин, апельсин, корица — такие сильные, что казалось, аромат сочится из-под косяка, как густой туман. Он не постучал. Не спросил разрешения. Просто толкнул дверь — она оказалась незапертой. И мир перевернулся. Кровать в комнате была огромной — явно расширенной магией, с балдахином из тяжёлого шёлка. На простынях, сбитых в узел, в полумраке горели свечи, отбрасывая пляшущие тени. Кормак Маклагген лежал на спине, раскинувшись, его мощное тело блестело от пота. На нём — верхом — сидел Драко. Светлые волосы разметались по плечам, голова запрокинута, глаза закрыты. Он двигался — медленно, глубоко, ритмично, принимая в себя члена Кормака. Его губы были приоткрыты, и с них срывались тихие, прерывистые стоны. А перед ним, на коленях, стоял Виктор Крам. Массивный, тёмный, как скала. Он держал лицо Драко за подбородок и брал его в рот — глубоко, почти грубо, так, что Драко всхлипывал и выгибался, сжимая бёдра Кормака. В комнате пахло сексом, феромонами и мандарином. Гарри показалось, что он задохнётся. Дверь за его спиной закрылась с глухим стуком. Кормак поднял голову первым. Увидел Гарри — и усмехнулся, даже не думая останавливаться. — Поттер, — выдохнул он. — Пришёл посмотреть или поучаствовать? Драко резко открыл глаза. Увидел Гарри — и замер. На его лице мелькнуло что-то — страх, стыд, боль, надежда — всё одновременно. Он перестал двигаться, сжался, будто хотел исчезнуть. — Гарри, — прошептал он. Голос был хриплым, сломанным. Гарри стоял в дверях, дрожа. Не от холода — от того, что видел. Его Драко. С другими. Добровольно. С теми, кого не боялся. Он сделал шаг вперёд. Потом второй. — Драко, — голос Гарри был тихим, почти молящим. — Прости меня. Пожалуйста. Прости. Он опустился на колени. Прямо посреди комнаты. Не гордый наследник рода Поттеров — сломленный мальчик, который чуть не убил единственного человека, которого любил. — Я не хотел делать тебе больно, — слёзы текли по его лицу, смешиваясь с потом и стыдом. — Я люблю тебя. Я безумен по тебе. Я не спал ночами. Я видел нашу жизнь — детей, дом, счастье. И я разрушил всё своими руками. Прости меня, Драко. Прости. Драко смотрел на него сверху вниз. В серебряных глазах стояли слёзы. Он всё ещё сидел на Кормаке — не двигаясь, член Маклаггена оставался внутри него, но Драко будто забыл об этом. — Ты чуть не задушил меня, — тихо сказал Драко. — Знаю, — Гарри разрыдался. — Знаю. Я чудовище. Я не прошу простить меня сразу. Я прошу дать мне шанс. Один шанс. Позволить быть рядом. Позволить… Он не договорил. Драко соскользнул с Кормака — тот недовольно заворчал, но не стал возражать, когда Крам положил руку ему на грудь, останавливая. Драко подошёл к Гарри. Нагой, вейловое сияние мерцало на его коже, делая её почти прозрачной. Следы пальцев Гарри всё ещё виднелись на шее — бледные, но различимые. Он протянул руку и коснулся мокрой щеки Гарри. — Ты правда хочешь быть здесь? — спросил Драко. — Сейчас? Со мной? С ними? Гарри схватил его ладонь, прижался к ней губами, целуя пальцы — каждый. — Я хочу быть там, где ты, — прошептал он. — Даже если это ад. Драко посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл глаза на Крама. Тот кивнул. На Кормака — Маклагген пожал плечами, но в глазах горел азарт. — Хорошо, — сказал Драко. — Оставайся. Но ты делаешь то, что я скажу. Без вопросов. Без грубости. — Да, — выдохнул Гарри. — Всё, что скажешь. Драко помог ему подняться. Гарри стоял посреди комнаты, и его колотило. Мелкая, противная дрожь — от страха, от возбуждения, от того, что он никогда не делал этого с парнем, а сейчас будет делать при других. Его первый раз с мужчиной. С Драко. Но не наедине — на глазах у Кормака и Крама. — Раздевайся, — приказал Драко. Гарри послушался. Пальцы дрожали так сильно, что пуговицы не поддавались. Крам подошёл и помог — спокойно, без насмешки, просто отстегнул рубашку, стянул штаны. Гарри стоял перед ними голый, и его член уже был твёрдым — предательское тело отзывалось на запах Драко, на его близость, несмотря на весь ужас ситуации. Кормак хмыкнул, оглядывая его. — Смотрю, наш зелёноглазый мальчик не такой уж прямой, как всем казалось, — сказал он. — Заткнись, — бросил Крам спокойно. — Не смущай его. — Он первый раз с парнем? — Кормак усмехнулся. — Поттер вообще с парнями не спит. Все знают. Он же наш любитель юбок. Гарри сжал кулаки, чувствуя, как стыд и гнев смешиваются в горле. Но Драко шагнул к нему, положил ладонь на грудь — и гнев ушёл, осталась только дрожь. — Это правда? — спросил Драко тихо. — Ты никогда не был с парнем? — Нет, — прошептал Гарри. — Только с девушками. Но с тобой я хочу. Даже если это первый раз. Даже если страшно. Драко посмотрел в его глаза — долго, пристально. Потом кивнул Краму. — Подготовь его, — сказал Драко. — Чтобы не сделал мне больно. Гарри не понял, что значит «подготовь», пока Крам не опустился перед ним на колени. — Расслабься, — сказал дурмстранговец, и в его голосе не было издевательства — только спокойная уверенность взрослого мужчины, который знает, что делает. А потом горячий, влажный рот обхватил член Гарри. Гарри застонал. Громко, на выдохе, потому что сдержаться не получилось. Крам брал его глубоко — опытный, умелый, без намёка на брезгливость. Язык скользил по головке, ласкал уздечку, опускался ниже. Гарри вцепился в плечи Драко — единственную опору в этом мире, который вдруг пошёл кругом. Эйфория ударила в голову. Ни одна девушка не делала так. Ни одна. Это было правильно — не потому, что Гарри вдруг полюбил парней, а потому что этот парень делал это для того, чтобы Гарри мог быть с Драко. Чтобы не причинить Драко боль. Сквозь туман наслаждения Гарри видел, как Драко вернулся к Кормаку. Забрался на него снова — медленно, грациозно, как кошка. Начал двигаться — и вскоре уже скакал на нём, дико, жадно, отдаваясь ритму, пока Кормак стонал под ним, сжимая бёдра Драко до синяков. Гарри смотрел на это, чувствуя, как член пульсирует во рту Крама, и понимал: он хочет быть на месте Кормака. Хочет чувствовать Драко внутри себя — нет, себя внутри Драко. Хочет быть тем, кто заставляет его стонать. Крам отстранился, вытер губы. — Готов, — сказал он. — Не бойся. Он узкий, но ты справишься. Медленно. Гарри подошёл к кровати. Драко соскользнул с Кормака — тот откатился на край, тяжело дыша, наблюдая. Драко лёг на спину, раскинув бёдра, и посмотрел на Гарри. В его глазах не было страха. — Ну же, Поттер, — тихо сказал он. — Докажи, что ты меня достоин. Гарри встал между его ног. Член упирался во вход — влажный, расслабленный после Кормака, но всё равно пугающе узкий. — Я люблю тебя, — прошептал Гарри, нависая над Драко. — Прости меня за всё. Он вошёл медленно. На полдюйма. Драко выдохнул, прикусил губу. Гарри вошёл ещё — и мир сузился до этого ощущения. Горячо. Тесно. Невыносимо узко — до боли, до рези, до желания закричать. Гарри никогда не чувствовал ничего подобного. Ни одна женщина не сжимала его так. Ни одна. — Драко, — простонал Гарри, чувствуя, как член сдавливает со всех сторон. — Ты такой… боже, какой же ты… — Двигайся, — выдохнул Драко, обхватывая его ногами за талию. — И не смей останавливаться. Гарри двинулся. Медленно, осторожно, боясь сделать больно. Но Драко сам притянул его ближе — и Гарри провалился в него до конца, уткнувшись лицом в шею, туда, где пахло мандарином, апельсином, корицей и страхом, который начинал таять. — Прости меня, — шептал Гарри в его плечо, двигаясь всё быстрее. — Прости. Я больше никогда. Никогда. — Заткнись, — прошептал Драко в ответ, и в голосе его слышались слёзы. — И трахни меня уже нормально. Гарри застонал — от смеха, от облегчения, от того, что член разрывало в этой сладкой, безумной тесноте — и подчинился. Кормак и Крам смотрели на них со стороны, не мешая. Иногда Крам гладил Драко по волосам. Иногда Кормак целовал его в плечо. Но Гарри ничего этого не замечал. Он видел только серебряные глаза снизу. Слышал только своё имя на чужих губах. Чувствовал только влажный жар, который сжимал его в аду, который он сам для себя создал — и из которого, возможно, начинал выбираться.