Запах что свел меня с ума

Часть 13. Утро, которое ничего не решило Гарри проснулся от того, что кто-то гладил его по волосам. На секунду — на одну прекрасную, обманчивую секунду — он поверил, что всё кончилось. Что страх, боль, синяки на чужой шее остались вчера. Что он проснётся в своей постели, а рядом будет Драко — тёплый, пахнущий мандарином, и скажет: «Всё хорошо. Я тебя прощаю». Но это был не Драко. — Вставай, Поттер, — голос Крама был низким, беззлобным, но твёрдым. — Ты спишь на моей руке. Гарри распахнул глаза. Он лежал на огромной кровати в комнате Дурмстрангской делегации. Справа от него посапывал Кормак Маклагген — мощная рука свесилась с края, рот приоткрыт. Слева, опираясь на локоть, сидел Крам и смотрел на Гарри с лёгкой насмешкой. А между ними… Драко не было. Кровать была пуста с той стороны, где прошлой ночью лежал Малфой. Простыни остыли. Подушка — без вмятины. Драко ушёл давно. Не попрощавшись. Не оставив записки. Гарри сел, чувствуя, как внутри разрастается холодная пустота. — Он ушёл, — сказал Гарри. Не спросил — констатировал. — Несколько часов назад, — кивнул Крам. — Сказал, что ему нужно в ванную. Не вернулся. Кормак открыл один глаз, посмотрел на пустое место, хмыкнул и снова закрыл. — Не парься, Поттер, — пробормотал он. — С вейлами так всегда. Они дают тебе всё — и ничего. Особенно когда ты их напугал. — Я его не пугаю, — резко сказал Гарри, вскакивая с кровати. Крам и Кормак переглянулись. — Парень, — Кормак сел, потянулся, хрустнув шеей. — Ты чуть не задушил его на прошлой неделе. Он до сих пор спит с заклинанием щита. Я ночевал с ним трижды — он всегда ставит защиту, когда думает, что я сплю. Кроме одной ночи. Той, когда Крам приехал. Ему с ним спокойно. Гарри почувствовал, как что-то острое входит под рёбра. — Он тебя простил, — сказал Крам, и голос его был ровным, без осуждения. — Вчера он сказал мне перед тем, как ты пришёл: «Я больше не злюсь на него. Я просто не доверяю ему». Это разные вещи, Поттер. Гарри стоял голый посреди комнаты, сжимая в кулаке край простыни, и чувствовал себя последним идиотом. «Я думал, что после прошлой ночи мы будем вместе. Я думал, что он мой». Он оделся молча, не глядя на Кормака и Крама. На выходе обернулся. — Он… он специально ушёл? — спросил Гарри. — Не попрощавшись? Крам пожал плечами. — Драко Малфой — наследник древнего рода, — сказал он. — Единственная вейла мужского пола, способная дать потомство в этом столетии. Ты думаешь, он будет прыгать в объятия парня, который неделю назад чуть не убил его? Просто потому, что они переспали? Ты плохо знаешь чистокровных, Поттер. Кормак усмехнулся. — За ним надо ухаживать, — сказал он, вставая и начиная натягивать штаны. — Дарить дорогие подарки. Стоять на коленях. Просить. Умолять. Доказывать, что ты достоин. Я, например, уже подарил ему поместье в Нортумберленде и античный перстень Мерлина. А Крам… — он кивнул в сторону дурмстранговца, — подарил ему дракона. Настоящего. Вейла любит, когда за ней ухаживают. Не как за шлюхой — как за сокровищем. Крам кивнул. — Так что, Поттер, — сказал он. — Если хочешь его — добивайся. По-настоящему. Не души. Не ревнуй до безумия. Будь тем, ради кого он захочет забыть страх. Гарри вышел из комнаты, не сказав ни слова. Внутри него смешались стыд, надежда и холодная решимость. «Я добьюсь его, — подумал Гарри. — Я подарю ему всё. Я стану тем, кого он заслуживает». Он не знал, что уже через несколько часов эта решимость будет разбита вдребезги. --- Гарри искал Драко весь день. Он не нашёл его на завтраке — слизеринский стол был почти пуст, Панси сказала, что Малфой «устал» и отдыхает в спальне. Гарри попытался пройти в подземелья — портрет перед входом в слизеринскую гостиную высмеял его и не пустил. Он ждал у выхода из Большого зала после обеда. Искал в библиотеке. Даже заглянул в теплицы — вдруг Драко решил побыть на воздухе. Нигде. Гарри уже начал подозревать худшее — что Драко избегает его специально, — когда услышал смех. Знакомый смех. Высокий, чуть звонкий, с нотками кокетства. Смех Драко. Гарри завернул за угол в северный коридор — и замер. Драко стоял у окна, прислонившись к подоконнику. Рядом с ним — спиной к Гарри — стоял кто-то высокий, рыжий, с широкими плечами. Рон Уизли. — …никогда не думал, что ты можешь быть таким забавным, Малфой, — говорил Рон, и в голосе его Гарри услышал то, чего никогда не слышал раньше. Флирт. Рон Уизли флиртовал с Драко Малфоем. — А ты никогда не думал, что я могу быть не только забавным, — ответил Драко, и его пальцы легли на плечо Рона. Гарри хотел выйти. Хотел крикнуть: «Малфой, что ты делаешь?» — но ноги приросли к полу. Драко обвил руками шею Рона. Притянул его к себе. И поцеловал. Это был не быстрый, не невинный поцелуй. Это было то, что не делал даже с Гарри — ни в тот раз в классе, ни прошлой ночью. Глубоко. Медленно. Со вкусом. Драко запустил пальцы в рыжие волосы Рона, приоткрыл губы, и Рон застонал ему в рот — от неожиданности, от того, что его целует вейла, самый желанный парень в школе. Поцелуй длился секунд десять. Может, двадцать. Гарри потерял счёт времени. Драко отстранился первым. Его щёки порозовели, губы блестели, а в глазах плясали чёртики. Он провёл большим пальцем по нижней губе Рона, стягивая остатки влаги. — Спасибо за практику, Уизли, — сказал Драко с лёгкой усмешкой. — Ты гораздо приятнее, чем я думал. — Я… — Рон выглядел так, будто его ударили проклятием «Конфундус». — Малфой… — Драко, — поправил тот, хлопнув его по плечу. — Для тебя — Драко. И только тогда он увидел Гарри. Стоящего в проходе. С белым лицом. С руками, которые тряслись мелкой дрожью. С глазами, в которых горело что-то опасное, тёмное, то самое, от чего неделю назад у Драко на шее остались синяки. — Гарри, — сказал Драко спокойно, даже весело. — А ты здесь. Не видел тебя весь день. — Ты… — голос Гарри сел, превратился в хрип. — Ты целовал его. При мне. Ты… — Целовала, — Рон, наконец, пришёл в себя, и его лицо стало пунцовым — то ли от смущения, то ли от гнева. — Гарри, я не знал, что вы… — Заткнись, Уизли, — Гарри сделал шаг вперёд. Драко не отступил. Наоборот — он отодвинул Рона за спину, заслоняя собой, и посмотрел на Гарри с вызовом. — Не смей к нему приближаться, — сказал Драко, и в голосе его зазвенела сталь. — Никогда больше. Ты понял меня, Поттер? — Ты целовал его, — повторил Гарри, как заведённый. — Ты не целовал меня так. Даже когда я был внутри тебя, ты не целовал меня так. — А ты заслужил? — Драко приподнял бровь. — Ты, который душил меня? Ты, который думает, что одна ночь в постели с другими парнями даёт тебе право на меня? Нет, Гарри. Ты ничего не заслужил. Ты даже подарка мне не сделал. Ни одного. А Уизли, между прочим, принёс мне шоколадную лягушку на первом курсе. И я запомнил. Гарри дышал тяжело, часто. Внутри закипала ярость — не на Драко, на Рона. На рыжего, веснушчатого, который посмел прикоснуться к тому, кто принадлежал Гарри. Кто должен был принадлежать Гарри. — Уизли, — голос Гарри стал низким, угрожающим. — Отойди от него. — Гарри, ты не в себе, — Рон поднял руки, пытаясь успокоить. — Я не знал, что у вас что-то… — ОТОЙДИ! Гарри бросился вперёд. Не на Драко — на Рона. Схватил его за грудки, прижал к стене, занося кулак. Рон охнул, но не ударил в ответ — только смотрел широко раскрытыми глазами на друга, который превратился в зверя. — Не смей к нему прикасаться, — прорычал Гарри, тряся Рона. — Он мой. Слышишь? Он мой! Драко наблюдал за этим с лёгкой улыбкой на губах. Он не вмешивался. Не пытался остановить. Просто стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел, как Гарри теряет остатки разума. — Гарри, — позвал он мягко. Гарри обернулся. Драко улыбнулся ему — той самой улыбкой вейлы, от которой у парней подкашиваются колени. А потом развернулся и пошёл по коридору, неспешно, покачивая бёдрами. — Драко! — крикнул Гарри, отпуская Рона. — Стой! ДРАКО! Драко не обернулся. Только махнул рукой через плечо — игриво, небрежно, как будто всё происходящее было весёлым спектаклем, а Гарри — всего лишь плохим актёром в нём. Гарри рванул за ним, но Драко уже свернул за угол. Когда Гарри добежал туда — коридор был пуст. Только эхо шагов и запах мандарина, апельсина, корицы. — Драко! — закричал Гарри в пустоту. — ВЕРНИСЬ! ОБЪЯСНИ! В ответ — тишина. Гарри опустился на колени посреди пустого коридора, сжимая голову руками. Запах Драко уже выветривался, уступая место запаху каменной пыли и старых свечей. — Почему? — прошептал он. — Почему ты целуешь его, а не меня? Почему ты даёшь им то, в чём отказываешь мне? Из-за угла вышел Рон. Он потирал плечо, смотрел на Гарри с болью и недоумением. — Ты совсем с ума сошёл, — сказал Рон тихо. — Я думал, мы друзья. А ты готов убить меня из-за Малфоя. Гарри поднял на него заплаканные глаза. — Прости, — прошептал он. — Я не хотел. — Ты никогда не хочешь, — ответил Рон. — Но делаешь. И это самое страшное, Гарри. Он развернулся и ушёл, оставив Гарри одного в пустом коридоре. Гарри сидел на полу, прислонившись к холодной стене, и чувствовал, как внутри него что-то ломается в очередной раз. А в конце коридора, за следующим поворотом, Драко прислонился спиной к камню и выдохнул. Его сердце билось слишком быстро, пальцы дрожали, и улыбка сошла с лица. — Прости, Гарри, — прошептал он в пустоту. — Но ты должен понять. Я — не игрушка. Я — сокровище. И если ты хочешь меня — ты должен заплатить цену. Настоящую. Не слезами. Не криками. Поступками. Он провёл ладонью по губам — там, где только что целовал Рона. Вкус был чужим. Неправильным. — Почему ты не можешь просто быть нормальным? — спросил он у воздуха, обращаясь к тому, кто не слышал. — Почему ты должен был душить меня, чтобы понять, что я тебе не безразличен? Ответа не было. Драко поправил мантию, вдохнул поглубже и пошёл в подземелья, оставляя за собой шлейф мандарина и разбитых сердец.