Запах что свел меня с ума

Часть 11. Двойник Это началось на третью ночь после приезда Крама. Гарри не спал. Он сидел на подоконнике в гриффиндорской спальне, смотрел на Чёрное озеро, где покачивался корабль Дурмстранга, и чувствовал, как внутри него что-то сдвигается. Не ломается — ломка уже случилась в том классе. Сейчас происходило что-то другое. Защитное. То, что мозг включает, когда реальность становится невыносимой. Он моргнул — и в отражении стекла увидел не себя. Там, в тёмном зеркале ночи, стоял другой Гарри. Высокий. Накаченный — не просто спортивный, а мощный, с широкими плечами и узкими бёдрами. Загорелый — кожа отливала золотом, как после лета в Италии. Густая, ухоженная борода обрамляла волевую челюсть. Этот Гарри был старше. Лет на десять. И он улыбался. — Привет, малыш, — сказал двойник, и голос его был низким, спокойным, с нотками снисходительности. — Плохо выглядишь. Гарри обернулся. В спальне никого не было — Рон храпел, Невилл спал с открытым ртом. Гарри снова посмотрел в стекло. Двойник никуда не делся. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Гарри сверху вниз. — Ты не настоящий, — сказал Гарри, и голос его сорвался на шёпот. — Настолько же настоящий, насколько мог бы быть, — ответил двойник. — Если бы ты не был идиотом. Гарри хотел спросить, что это значит, но мир вокруг поплыл — и он уже не сидел на подоконнике. Он стоял в гостиной. Не в гриффиндорской. В другой — светлой, с огромными окнами, выходящими на яблоневый сад. Мебель была дорогой, тёмного дерева, на стенах висели портреты — знакомые лица Блэков и Поттеров, смотрящие с одобрением. — Где я? — спросил Гарри. — В нашем доме, — двойник появился из кресла у камина — раньше Гарри не заметил его там. — В поместье Поттеров. Только перестроенном. Мы добавили восточное крыло для детей. — Для… детей? — переспросил Гарри. Двойник усмехнулся. Он подошёл к камину, взял с полки рамку с колдографией и протянул Гарри. На фото был Драко. Не тот Драко, которого знал Гарри — напряжённый, колючий, вечно готовый к атаке. Этот Драко сидел в кресле-качалке, на руках у него был младенец с чёрными вихрами и удивительно зелёными глазами. Рядом, на ковре, возились двое светловолосых малышей — девочка и мальчик, близнецы, судя по одинаковым улыбкам. Драко улыбался. Не краем губ — всем лицом. Счастливый. Домашний. Его. — Это Скорпиус, — двойник ткнул пальцем в младенца. — Наш первенец. Родился в прошлом году. Близнецы — Лилия и Джеймс — на год старше. Драко родил их всех. У вейл-мужчин есть такая способность — к третьему циклу течки. Ты должен знать, ты же был на каждом рождении. Гарри смотрел на фотографию и не мог дышать. Младенец на руках Драко зевнул и прижался к груди отца. Драко поцеловал его в макушку. — Этого не может быть, — прошептал Гарри. — Я люблю девушек. Я должен жениться на девушке. Я не могу… — Ты можешь всё, что захочешь, — перебил двойник. — Ты просто не захотел достаточно сильно. А я — захотел. Поэтому я здесь, а ты — там. В своём аду. Он щёлкнул пальцами — и комната сменилась. Теперь Гарри стоял в спальне. Огромная кровать под балдахином, простыни сбиты, подушки разбросаны. На кровати — Драко. Обнажённый, раскинувшийся на животе, простыня прикрывает только поясницу. Его плечи, спина, бёдра — всё в следах от поцелуев. Вейловое сияние пульсирует сладко, довольно. — Это утро после нашей годовщины, — голос двойника звучал откуда-то сверху. — Десять лет вместе. Он до сих пор сходит по мне с ума. А я по нему. Двойник появился в дверях ванной — мокрый после душа, с каплями воды на бороде. Он подошёл к кровати, наклонился и поцеловал Драко в плечо. Тот не проснулся, но улыбнулся во сне. — Мы счастливы, — сказал двойник, глядя прямо на Гарри. — А ты — нет. Потому что ты струсил. Потому что ты выбрал долг, а не любовь. Потому что ты задушил его не руками — гордостью. Гарри закричал. Он очнулся на подоконнике в гриффиндорской спальне. Рядом никого не было. Щеки мокрые от слёз. Но видения не прекратились. Они возвращались каждый день. В классе. В Большом зале. Даже на квиддиче — Гарри летел за снитчем, моргнул — и увидел себя на трибунах, обнимающего Драко, который болел за него с маленьким Скорпиусом на плечах. Двойник рассказывал истории. О том, как они с Драко поссорились из-за цвета штор в гостиной (Драко хотел изумрудные, Гарри — золотые; в итоге взяли серебряные). О том, как Драко родил близнецов в ванне с тёплой водой, потому что рожал вейл легче в воде. О том, как они каждое Рождество ездили к Малфоям, а каждое лето — к Поттерам, и как Люциус впервые назвал Гарри «сыном». Гарри слушал и видел. Не как картинку в книге — как живую реальность, которая била по нервам ярче любого проклятия. Он видел, как Драко кормит детей кашей и вытирает им подбородки. Как Драко злится, что Гарри опять забыл выключить свет в ванной. Как Драко прижимается к нему ночью и шепчет: «Я люблю тебя, муж». И каждый раз, когда видение заканчивалось, Гарри возвращался в реальность. В реальность, где Драко вздрагивал при его приближении. Где Драко обнимал Крама. Где Драко смотрел на него глазами, полными страха. Это убивало его. Медленно, по кусочкам. Мадам Помфри заметила его состояние на четвёртый день. Гарри сидел в Большом зале, уставившись в пустую тарелку. Он не ел. Не спал. Его руки дрожали, когда он брал ложку. Глаза покраснели, под ними залегли тени. — Мистер Поттер, — Помфри подошла к нему после завтрака и мягко взяла за локоть. — Вы выглядите ужасно. Пройдёмте со мной. Гарри не сопротивлялся. Ему было всё равно. В больничном крыле Помфри провела стандартные тесты — заклинания диагностики, проверку магического фона, зелье для стабилизации эмоций. Гарри сидел на кушетке, глядя в одну точку, и видел, как двойник кормит Драко клубникой в их саду. — Я слышала вы разговариваете сам с собой, — осторожно сказала Помфри, убирая палочку. — И некоторые студенты говорили, что вы кричите по ночам. Гарри не ответил. — У вас есть галлюцинации, мистер Поттер? — спросила она. — Вы видите или слышите то, чего нет? Гарри поднял на неё глаза. Хотел сказать «нет». Но вспомнил двойника, который сейчас сидел на соседней койке и насмешливо улыбался. — Да, — сказал Гарри. — Я вижу себя. Другого себя. Счастливого. Помфри нахмурилась. Она достала толстый медицинский журнал и начала листать, бормоча под нос. Через десять минут она закрыла книгу и посмотрела на Гарри с сочувствием. — У вас все признаки биполярного аффективного расстройства на фоне сильного стресса, — сказала она. — Галлюцинации, перепады настроения, саморазрушительное поведение. Я вынуждена прописать вам курс успокоительных и написать родителям. — Я не болен, — тихо сказал Гарри. — Мистер Поттер… — Я НЕ БОЛЕН, — закричал Гарри, вскакивая с койки. — Я УПУСТИЛ ШАНС! ПОНИМАЕТЕ? ОН БЫЛ МОИМ! А ТЕПЕРЬ ОН БОИТСЯ МЕНЯ! Я НЕ БОЛЕН, Я ПРОСТО РАЗБИЛ СЕБЕ СЕРДЦЕ! Он выбежал из больничного крыла, не слушая криков Помфри. Он бежал по коридорам, не разбирая дороги, пока не оказался в том самом классе. Упал на пол. Обхватил колени. Двойник стоял в углу, скрестив руки, и смотрел на него с печалью. — Ты говорил, что мы счастливы, — прошептал Гарри, глядя на своё отражение в лужице разлитого зелья. — Зачем ты мне это показываешь? Чтобы я умер от тоски? Двойник вздохнул. Он подошёл и сел рядом с Гарри на пол — не касаясь, но так близко, что Гарри чувствовал тепло, которого не могло быть. — Чтобы ты знал, что возможно, — сказал двойник. — Чтобы ты не сдавался. Чтобы ты боролся за него. Не так, как боролся раньше. По-настоящему. — Но он боится меня, — Гарри разрыдался. — Я чуть не убил его. — Знаю, — двойник коснулся его плеча — или Гарри только показалось. — И это будет самым трудным, что ты когда-либо делал. Заслужить его доверие снова. Но это возможно. Если ты действительно любишь его. Гарри поднял голову. Слёзы текли по щекам, но в глазах впервые за долгое время появился не безумный блеск, а что-то похожее на решимость. — Как? — спросил он. — Как мне это сделать? Двойник улыбнулся — не насмешливо, а тепло, почти по-отечески. — Для начала — не душить его, — сказал он. — А потом… будь человеком, Гарри. Не аристократом. Не наследником. Не безумцем. Просто человеком, который совершил ошибку и хочет её исправить. Он начал таять, как утренний туман. — Я буду рядом, — донёсся его голос уже издалека. — Когда ты будешь готов. Гарри остался один в пустом классе. Он сидел на полу, мокрый от слёз, и смотрел на дверь, за которой его ждала реальность. Реальность, где Драко вздрагивал при его приближении. Реальность, где Крам обнимал того, кого Гарри хотел обнимать сам. Реальность, где у него не было детей с серебряными глазами и чёрными вихрами. Но это была его реальность. И он должен был научиться в ней жить. Или — попытаться её изменить. Гарри медленно поднялся на ноги. Вытер лицо рукавом. Посмотрел на свои руки — руки, которые сжимали чужое горло. Он посмотрел на них долго, пристально. — Больше никогда, — сказал он им. — Слышите? Никогда. Он вышел из класса. В коридоре было пусто. Где-то далеко играла музыка — делегация Дурмстранга устроила вечер в Большом зале. Гарри пошёл туда. Не чтобы видеть Драко. Чтобы начать новую главу. Главу, в которой он не был болен. Он просто был человеком, который упустил шанс на любовь. И который был готов бороться за второй.