Мёртвая вода

Туман над рекой лежал слоями — густой, желтоватый от фонарей, он цеплялся за ржавые опоры моста и нехотя сползал к воде. В такой час даже бездомные с нижних ярусов набережной забивались глубже в свои картонные убежища. Река казалась мёртвой: ни всплеска, ни круга на поверхности, только маслянистая гладь, отражавшая мутные огни. Патрульный катер зажёг прожектор. Луч выхватил серую воду, бетонный парапет, мокрые ступени спуска. И что-то ещё. Белое пятно у самой опоры. Слишком большое для мусорного пакета, слишком светлое для коряги. Оно покачивалось в тени моста, запутавшись длинными волосами в решётке водостока. — Господи, — сказал кто-то из патрульных и перегнулся через борт. Девушка. Молодая. На спине не было одежды, только остатки ткани на бёдрах. Вода сделала её кожу восковой, почти светящейся в луче прожектора. Когда её перевернули, один из копов вырубил рацию — не хотел, чтобы диспетчер слышал, как его выворачивает. На груди у девушки был рисунок. Не татуировка, не старый шрам — свежая рана, глубокая, вырезанная чем-то острым. Три перекрещённых круга. Каждый разорван у верхнего края. Три петли, которые кто-то разомкнул намеренно. В двадцати футах ниже по течению патрульный заметил второй предмет. Пластиковый пакет, заклеенный скотчем. Внутри — что-то прямоугольное, размером с книгу. Когда пакет вскрыли, из него достали альбом для рисования. Промокший, но не до конца — скотч держал воду. На обложке, под слоем пластика, виднелась надпись чёрным маркером. «Й. Галлагер». Патрульный открыл альбом. Пролистал несколько страниц. Пейзажи, портреты, городские зарисовки. На двенадцатой странице он остановился. Три перекрещённых круга. Разорванных у верхнего края. Тот самый символ. Ниже — подпись карандашом: «Й. Галлагер, 2019». Патрульный перевёл взгляд на мёртвую девушку. Потом снова на рисунок. — Блядь, — сказал он тихо. — Это улика.