Между миром и тобой

Холод убивает не первым. Сначала он убеждает остановиться. – Надпись у Первых врат Дверь кабинета распахнулась с таким грохотом, что эхо прокатилось по высоким стенам, заставив дрогнуть языки пламени в камине. – Да как же меня задолбали все эти попаданцы! – рявкнул Алессандро, захлопнув дверь так, словно именно она была виновата во всех его бедах. За письменным столом сидел его старший брат – Лоренцо. Он лишь слегка вскинул бровь, оторвавшись от документов. – Их вытаскивают чёрт знает откуда, дают второй шанс, носятся с ними как с драгоценностями. Кормят, поят, выделяют комнаты, а эти недотёпы ещё и что-то требуют! – Ты слишком близко принимаешь это к сердцу, – наконец произнёс Лоренцо. – Не трепли себе нервы и не старайся больше, чем требуется. Исход нам обоим известен, разве нет? Лоренцо откинулся на спинку кресла и посмотрел на брата с привычной невозмутимостью. *** Утро в замке наступало не с первыми лучами солнца, а со звоном колокола, который безжалостно разрывал остатки сна и разносился по коридорам. Едва стих последний удар, как послышались шорохи, недовольное ворчание и торопливые шаги. Сонные, помятые и не готовые к новому дню попаданцы один за другим стекались в уже привычный зал. Север стоял среди них, опустив голову и прикрыв глаза. Засунув руки в карманы, он пытался сохранить те жалкие крохи сна, что всё ещё цеплялись за сознание. Может, если не двигаться и не открывать глаза, никто не заметит, что он вообще здесь. Кто-то рядом зевнул так широко, что хрустнула челюсть. – Издеваются... – пробормотал Костя справа. – Нормальные люди в такое время ещё спят. – Мы уже давно не нормальные люди, – отозвался кто-то впереди с кислой усмешкой. Север не стал открывать глаза. Иногда ему казалось, что он уже не помнит, какими были его собственные утра дома. Был ли у него будильник? Пахло ли на кухне кофе? Включал ли он музыку, собираясь на работу, или предпочитал тишину? Воспоминания ускользали прежде, чем он успевал за них ухватиться. Именно поэтому голос Алессандро заставил его мгновенно вынырнуть из сонной полудрёмы. – Рад, что все присутствуют, – произнёс тот ровно, – По очереди заходим. Север открыл глаза. Сначала он даже не понял, о чём идёт речь, но уже в следующее мгновение воздух перед Алессандро дрогнул. Словно невидимая ткань реальности натянулась до предела, и кто-то провёл по ней острым лезвием. В пространстве возникло нечто, напоминающее дверной проём. Внутри клубилось голубоватое мерцание, а по краям пробегали серебристые искры. – Обалдеть... – выдохнул кто-то совсем рядом. – Это... это вообще безопасно? – нервно спросила девушка из задних рядов. – А если нас там сожрёт какая-нибудь тварь? – тут же подал голос другой парень. – Если бы хотели убить, – сухо заметил Север прежде, чем успел подумать, – вряд ли ждали бы столько времени. Несколько человек обернулись к нему. Он и сам удивился собственным словам. Их кормили, размещали, отвечали на вопросы и терпели чужие истерики. Слишком много усилий для тех, кто собирался просто избавиться от двадцати попаданцев. Хотя уверенности в этом не было ни на грамм. Север снова перевёл взгляд на мерцающую дверь. – Первый, – произнёс Алессандро. – Не задерживаем очередь. Север шагнул вперёд, ожидая чего угодно. Резкого порыва ледяного ветра, который ударит в лицо и заставит согнуться. Оглушительного рёва неизвестных тварей. Ослепительного света или, наоборот, темноты, в которой невозможно различить даже собственных рук. Но реальность оказалась совсем иной – его встретила тишина и бесконечная белая пустыня. Снег лежал ровным, нетронутым полотном, уходящим за горизонт. Хлопья опускались с неба, кружась так неторопливо, будто само время здесь текло иначе. Север вдруг понял, что не слышит даже себя. Ни дыхания, ни хруста снега под ногами, ни шороха собственной одежды. Небо над головой казалось бесконечным тусклым полотном без единого просвета. Лишь далеко впереди виднелись чёрные деревья, похожие на угольные штрихи на белом листе бумаги. Север медленно обернулся. Позади него один за другим появлялись остальные ребята. – Почему так тихо? – наконец прошептал кто-то. Север вдруг поймал себя на неожиданной мысли: надо бы всё-таки познакомиться со всеми. Их осталось всего двадцать, и каким бы ни было это испытание, проходить его им предстоит вместе. – Мне это не нравится, – тихо произнесла девушка рядом, невольно придвигаясь ближе к остальным. – Совсем не нравится. – Может, мы оглохли? – неуверенно предположил Костя. – Если бы оглохли, то не услышали бы твой идиотский вопрос, – беззлобно отозвался Никита, подходя к ним. Несмотря на обстановку, уголки губ Севера едва заметно дрогнули. Похоже, даже посреди жуткой снежной пустыни эти двое умудрялись оставаться собой. Север невольно сунул замёрзшие руки в карманы и обернулся в поисках Алессандро. Тот стоял чуть поодаль, удивительно спокойный для этого места. И да, теперь он тоже выглядел иначе. Полупрозрачное тело мерцало серебристой дымкой, а сквозь нечёткие черты лица просвечивала снежная пустота. – Постарайтесь не отходить далеко друг от друга, – произнёс Алессандро. – Что значит «постарайтесь»? – спросил кто-то. – А что случится, если отойдём? Алессандро перевёл на него взгляд и лишь пожал плечами, будто речь шла о какой-то мелочи. Поначалу всё казалось вполне терпимым. Они шли через заснеженную долину, оставляя за собой цепочку следов. Кто-то ещё пытался шутить, кто-то ворчал, а кто-то с любопытством оглядывался по сторонам. – Если сейчас из-за того леса выедут олени с Санта-Клаусом, я уже ничему не удивлюсь, – пробормотал Костя, вызвав несколько смешков. – Лучше бы он выехал с горячим чаем, – отозвалась девушка впереди, потирая покрасневший нос. – И пледом. – И обратным билетом домой. Север шёл чуть позади основной группы, засунув руки глубоко в карманы. Дыхание вырывалось облачками пара, а ресницы постепенно покрывались тонкой изморозью. Все без исключений плотнее кутались в одежду, растирали ладони, прятали лица в воротники и всё чаще смотрели себе под ноги. Север вдруг понял, что ему становится труднее удерживать собственные эмоции: раздражение вспыхивало по любому поводу, а чужие голоса начинали действовать на нервы. Даже мысль о том, что впереди их может ждать что-то интересное, больше не вызывала прежнего любопытства. Он посмотрел на спины идущих впереди людей и неожиданно поймал себя на вопросе: зачем вообще идти дальше? На мгновение он остановился, но тут же заставил себя сделать шаг. В хвосте колонны кто-то раздражённо цокнул языком. – Можно помедленнее? Я уже ног не чувствую! – А если остановимся, станет лучше? Думаешь, здесь где-то курорт? – резко бросил парень впереди. – Не обязательно разговаривать со мной как с идиоткой. – Тогда не задавай идиотских вопросов. – Да пошёл ты... Ссора разгорелась на пустом месте. Север слушал её вполуха и с неприятным удивлением осознал, что ему совершенно всё равно. Пусть ругаются, пусть замолчат или даже усядутся прямо в снег – какая разница? Когда впереди показались тёмные силуэты, никто даже не вскрикнул от радости. Сил на это уже не осталось. Лишь спустя несколько мгновений пришло осознание: среди снежной пустыни их действительно ждал лагерь. Несколько шатров больше напоминали полупрозрачные купола из матового света, чем обычные палатки. Их поверхность переливалась серебристым сиянием, а в самом центре горел огонь. Добравшись до лагеря, они без сил опускались на снег возле костра. Одна девушка свернулась клубком и закрыла глаза. Парень лет двадцати опустился рядом с огнём и хрипло произнёс: – А если нас обманули? Может, никакого выхода нет и нам просто сказали идти вперёд, чтобы мы не задавали лишних вопросов? Никто не спешил возмущаться или называть его паникёром. Несколько дней назад эти слова вызвали бы споры, но сейчас они повисли в воздухе. – Я уже не знаю, во что верить, – едва слышно призналась девушка напротив. – Сначала нас вырвали из привычной жизни, а теперь привели сюда, и мы даже не знаем, зачем всё это. – Может, мы уже проиграли, просто нам забыли сообщить об этом, – горько усмехнулся кто-то из сидящих у костра. Они сидели вокруг плотным кольцом, вытягивая к огню окоченевшие руки и стараясь впитать в себя каждую крупицу тепла. Несколько человек устроились совсем близко к пламени, будто боялись, что стоит отодвинуться хотя бы на шаг – и мороз тут же доберётся до сердца. Север сидел, глядя в огонь, и не сразу понял, что именно изменилось. Просто в какой-то момент осознал: тепла стало меньше. Он нахмурился и поднял взгляд. Пламя больше не взлетало вверх с прежней уверенностью – языки огня съёживались, становились ниже и тусклее, а золотистый свет постепенно терял насыщенность. Вскоре это заметили и остальные. – Подождите, он меньше стал? – Да нет, тебе показа... Парень осёкся, потому что костёр действительно угасал. – Почему он тухнет? – Вы же сказали, что это магия, сделайте что-нибудь! Несколько человек мгновенно подвинулись ближе. – Нам нужны дрова, – вдруг сказал Никита, поднимаясь на ноги. – Какие ещё дрова? Ты видел этот лес? – Видел, – коротко ответил он. – И что? Будем сидеть и смотреть, как огонь потухнет? Север поднялся следом за ним прежде, чем успел всё обдумать. – Он прав. Если это обычный костёр, ему нужно топливо, а если магический, хуже от дров точно не станет. – А если в лесу что-то есть? – спросила девушка, обхватив себя руками. – А если мы останемся здесь без огня? – спокойно возразил Север. Повисло молчание, а затем тяжело поднялся высокий парень с тёмными волосами. – Я пойду. Меня зовут Малик, если вдруг кто-то до сих пор не знает. Рядом фыркнул крепкий рыжеватый парень. – Ладно уж, один чёрт сидеть без дела не могу. Чжун не позволит вам заблудиться в лесу. – Значит, нас четверо, – кивнул Ник. Север оглянулся на остальных. Лица были бледными, уставшими и испуганными. – Мы быстро, – сказал он, хотя сам не был уверен, кого пытается успокоить. Не дожидаясь ответа, они направились в сторону чёрных деревьев. Снег беззвучно ложился на плечи, а белая пустыня проглатывала их шаги. Стоило четырём фигурам отдалиться от лагеря, как сидящая у костра девушка тихо прошептала: – Смотри... Рядом с ней парень плотнее закутался в куртку и непонимающе нахмурился. – Что? Девушка неуверенно указала на огонь. – Он... кажется, стал ярче. Пламя действительно дрогнуло и разгорелось сильнее. Совсем немного, но достаточно, чтобы заметить разницу. – Когда они ушли... света стало больше. Они переглянулись и несколько секунд молчали, будто боялись произнести вслух мысль, которая уже возникла у обоих. – Нет, – пробормотал парень. – Это же бред. – А если нет? Он снова посмотрел на костёр, а затем негромко воскликнул: – Эй, ребята, помогите тем идиотам не заблудиться среди трёх деревьев. Я ног не чувствую, иначе сам бы сходил. Сначала сидящие лишь нахмурились, однако без лишних разговоров и вопросов поднялись ещё трое парней. – Скоро вернёмся, – бросил Костя и зашагал вслед за ушедшими. Лагерь снова погрузился в ожидание, и в тот момент, когда у костра остались только двенадцать человек, пламя внезапно вспыхнуло. Языки пламени взметнулись вверх, рассыпая золотистые искры. Свет стал насыщеннее, жар – ощутимее, а снег вокруг окрасился в тёплые янтарные оттенки. – Да быть такого не может... Но почему? И только тогда некоторые заметили ещё одну фигуру, всё это время стоявшую чуть поодаль от костра. Это был Алессандро. Вернее, его призрачное отражение. Он молча наблюдал за происходящим, сцепив руки за спиной, а выражение его лица оставалось совершенно нечитаемым. – Он... всё это время был здесь? Никто не ответил, потому что взгляды вновь и вновь возвращались к костру – яркому, почти живому пламени, которое становилось сильнее каждый раз, когда людей рядом с ним оставалось меньше. Вокруг лагеря по-прежнему падал снег, вдали темнел лес, а двенадцать человек, невольно придвинувшихся ближе к ожившему огню, впервые подумали об одном и том же: что, если испытание началось гораздо раньше, чем они это поняли?