Между миром и тобой

Север открыл глаза и несколько секунд просто смотрел вверх. Над ним простирался потолок нежно-сиреневого цвета. Свет исходил словно из самого материала – мягкий, рассеянный, напоминающий предрассветное небо. Он попытался вспомнить, где находится. Последнее, что всплыло в памяти, – горный склон, холодный ветер и ощущение пустоты под ногами. Север резко сел и тут же поморщился. Голова была тяжёлой, будто после долгого сна. Осмотревшись, он замер. По обе стороны от него в воздухе висели каменные плиты. На каждой лежали люди. Мужчины и женщины разных возрастов оставались неподвижными, словно погружёнными в глубокий сон. Их лица выглядели удивительно спокойными, а на груди каждого покоился круглый амулет. Нахмурившись, Север опустил взгляд. На его собственной груди лежал точно такой же. Что за чёрт? Он попытался найти хоть какое-то разумное объяснение происходящему, но каждое звучало абсурднее предыдущего. Больница? Нет. Съёмочная площадка? Тоже нет. Сон? Слишком уж всё выглядело настоящим. – Этот очнулся. Незнакомый голос прозвучал совсем рядом. Север вздрогнул и резко обернулся. У широкого дверного проёма стояли несколько человек. Одеты они были настолько странно, что первой мыслью действительно стали съёмки исторического фильма. Плащи, многослойные туники, широкие пояса с металлическими застёжками. Ни одного знакомого элемента одежды. Вперёд вышел высокий мужчина преклонного возраста в сером балахоне. – Где я? Собственный голос прозвучал хрипло. Однако старец словно не услышал вопроса. Он подошёл вплотную, спокойно снял амулет с груди Севера и лишь после этого поднял голову. На мгновение их глаза встретились. Во взгляде старика не было ни враждебности, ни удивления. Лишь спокойный интерес учёного, наблюдающего за удачным результатом долгого эксперимента. – Что ж, значит, переход завершился успешно. – Переход? – Добро пожаловать в Империю Сарвен. Север хотел задать ещё десятки вопросов. Что за переход? Где он находится? Почему все вокруг ведут себя так, словно происходящее совершенно нормально? Однако старик уже отвернулся, оставляя его наедине с растущим количеством догадок, ни одна из которых не казалась разумной. Спустя несколько часов Севера вместе с остальными привели в настолько просторный зал, что дальний его конец терялся в золотистом полумраке. Высокие колонны из светлого камня поднимались к сводчатому потолку и уходили вверх на десятки метров. Между колоннами располагались длинные ряды кресел из тёмного дерева и серебристого металла. Их расположение неожиданно напомнило Северу залы судебных заседаний, которые он видел в фильмах и новостных репортажах. От этой мысли стало не по себе. Суд редко ассоциировался с чем-то хорошим. Людей было много. Сотни незнакомцев заполняли пространство между рядами кресел. Кто-то переговаривался шёпотом, пытаясь найти хоть какие-то ответы, кто-то растерянно озирался по сторонам, а некоторые стояли молча, погружённые в собственные мысли. Север относился к последним. За прошедшие часы он успел убедиться лишь в одном: происходящее не было ни сном, ни галлюцинацией. Всё выглядело слишком реальным. Холод каменного пола под ногами, приглушённый гул голосов, усталость, постепенно накапливающаяся в теле. Единственное, чего Север сейчас не мог понять, так это собственного состояния. Он только что узнал, что оказался в другом мире. Любой нормальный человек на его месте должен был испытывать страх, панику или хотя бы растерянность. Должен был требовать объяснений, искать логичные причины происходящему или убеждать себя, что всё это сон. Но ничего подобного не происходило. Нет, вопросов у него хватало. Слишком много вопросов. Однако они не вызывали ни ужаса, ни желания немедленно бежать куда глаза глядят. Внутри царило странное спокойствие, словно какая-то часть сознания уже приняла происходящее как свершившийся факт. Возможно, дело было в том, что паника никогда не помогала решать проблемы. А возможно, он просто ещё не до конца осознал, что именно с ним произошло. Так или иначе, изменить ситуацию Север всё равно не мог. Оставалось наблюдать, слушать и собирать информацию. Размышления прервал низкий гул голосов. На возвышение в центре зала поднялся темноволосый мужчина в длинном тёмно-синем одеянии. Он обвёл собравшихся взглядом, словно оценивая каждого присутствующего, и лишь после этого заговорил: – Приветствую вас, прибывшие. Моё имя – Арвел Тарн. Я занимаю должность Верховного Навигатора Перерождённых и являюсь первым советником Императорского престола. Как вы уже знаете, вы прибыли в Империю Сарвен – величайшее государство мира Эйдерас... Север слушал внимательно, стараясь не упустить ни слова. Впрочем, уже через пару минут ему начало казаться, что он присутствует не на судьбоносной встрече, а на тщательно подготовленной презентации. Сарвен был величайшим государством. Сарвен обладал сильнейшей армией. Сарвен защищал мир. Сарвен собирал лучших учёных и магов. Если верить Арвелу, то оставалось только удивляться, почему остальные государства ещё не возвели сарвенцев в ранг святых. Впрочем, сам мужчина говорил настолько уверенно, что Север не спешил записывать услышанное в откровенную ложь. Скорее всего, реальность находилась где-то посередине между фактами и красивой подачей этих самых фактов. Затем голос советника стал мягче. – Теперь о том, что волнует вас больше всего. Вы попали сюда потому, что умерли. Некоторые погибли случайно, некоторые – по собственной вине. Но всё это осталось позади. Сегодня начинается ваша новая жизнь. Поэтому я предлагаю на один вечер забыть о мрачных мыслях. Так что добро пожаловать в Империю Сарвен! Север невольно усмехнулся. Интересно, сколько времени понадобилось этому человеку, чтобы научиться настолько спокойно сообщать людям о собственной смерти? В этот момент под сводами зала вспыхнули тысячи золотых огней, а откуда-то из соседних помещений зазвучала музыка. Двери по бокам медленно распахнулись. Вместе с ними в зал хлынули ароматы свежей выпечки, жареного мяса и пряностей. – Сегодня мы отпразднуем ваше прибытие, – объявил Арвел. На несколько секунд повисла тишина. А затем, к удивлению Севера, кто-то начал хлопать. Очень быстро аплодисменты подхватила почти вся толпа. Север наблюдал за этим с лёгким недоумением. Ещё совсем недавно эти люди жили своей обычной жизнью. У кого-то были семьи, друзья, работа, планы на будущее. Кто-то наверняка до сих пор не мог поверить в собственную смерть. И всё же достаточно оказалось нескольких правильных слов, чтобы в глазах многих появилась надежда. Впрочем, он не мог их за это осуждать. После выступления Арвела напряжение, висевшее над залом, постепенно начало рассеиваться. Люди заговорили громче. На лицах появились осторожные улыбки. Кто-то уже обсуждал услышанное с соседями, кто-то направился к открытым дверям, поддавшись любопытству или аромату еды. Север шёл вместе со всеми, внимательно разглядывая окружающее пространство. Праздничная атмосфера казалась почти искренней. Почти. Но почему-то он никак не мог избавиться от ощущения, что всё происходящее слишком хорошо организовано, словно этот вечер был тщательно продуман задолго до их появления. И от этой мысли становилось немного не по себе. За главным залом находилась обеденная галерея. Вдоль всего зала тянулись длинные деревянные столы, заставленные десятками блюд. Север невольно замедлил шаг. Ещё пару часов назад он пытался осознать собственную смерть, а теперь стоял посреди роскошного пиршества в другом мире. Контраст был настолько абсурдным, что происходящее всё больше напоминало какой-то странный сон. Впрочем, судя по реакции окружающих, мало кто собирался тратить вечер на философские размышления. Попаданцы быстро занимали свободные места, знакомились, обменивались историями и наперебой обсуждали всё произошедшее. Кто-то уже строил догадки о новом мире, кто-то уверял соседей, что происходящее – эксперимент или розыгрыш, а некоторые, наоборот, выглядели подозрительно воодушевлёнными. Север взял тарелку и принялся осторожно выбирать блюда. Большая часть еды выглядела вполне аппетитно, но рисковать без необходимости не хотелось. В итоге он остановился на том, что хотя бы отдалённо напоминало знакомые продукты. Найдя свободное место за одним из столов, он наконец сел и позволил себе немного расслабиться. Ненадолго. Не успел Север толком устроиться, как справа на соседний стул буквально рухнул высокий худощавый парень с растрёпанными волосами. Следом слева расположился другой – крепкого телосложения и заметно спокойнее своего спутника. Север мельком посмотрел на обоих. Судя по тому, как уверенно они держались рядом друг с другом, познакомиться успели ещё до него. – Ну и денёк, конечно, – первым заговорил растрёпанный парень и протянул руку. – Костя. – Север. – Настоящее имя? – Ага. Костя удивлённо моргнул, словно ожидал услышать прозвище или шутку. Север же невозмутимо взял вилку. После сегодняшнего дня объяснять происхождение собственного имени казалось одной из наименее странных вещей, которые с ним произошли. Слева раздался смешок, и темноволосый парень тоже протянул руку. – Никита. Некоторое время все трое молчали, прислушиваясь к шуму сотен голосов вокруг. В огромном зале смешивались десятки разговоров, звон посуды и смех. Со стороны происходящее могло показаться обычным студенческим мероприятием или корпоративом, если бы не одно обстоятельство. – Ладно, видимо, придётся задать главный вопрос. Я один до сих пор не могу поверить, что мы реально умерли? – Выдохнул Костя. – Не один, – ответил Никита. – А ты чего такой спокойный тогда? – А что изменится от паники? Костя открыл рот, задумался и снова закрыл. – Блин, логично. Север невольно улыбнулся. За последние несколько часов это была первая нормальная человеческая беседа. Без загадочных терминов, громких речей и обещаний новой жизни. – Что с тобой случилось? – спросил Никита. – В автобусе ехал, когда в аварию попали, – с кислым видом ответил Костя. – У вас что? – Сердце. – С обрыва упал, – почти одновременно с ним сказал Север. На несколько секунд за столом повисла тишина. Никто не знал, что на это следует отвечать. Да и существовали ли вообще правильные слова для этого разговора? Север провёл пальцем по краю бокала. Для него странно было сидеть за одним столом с людьми, которых объединяло лишь одно обстоятельство – каждый из них уже умер. Постепенно настороженность исчезала с лиц прибывших. Разговоры становились громче, смех – искреннее. В дальнем конце зала зазвучали незнакомые инструменты. Мелодии были чужими, но удивительно живыми. Они легко подхватили настроение вечера и вскоре разлились по всему залу. Север и сам не заметил, как оказался втянут в это безумие. Вместе с новыми знакомыми он несколько часов переходил от одного стола к другому, знакомился с людьми из разных стран, пробовал местные напитки и пытался запомнить хотя бы часть новых имён. Без особого успеха. В какой-то момент все лица начали сливаться в единый поток. Кто-то рассказывал о жизни в Бразилии, кто-то вспоминал Японию, кто-то уверял, что до последнего был уверен, будто происходящее – затянувшийся сон. Истории сменяли друг друга так быстро, что Север давно перестал пытаться удержать их в памяти. Однако кое-что он всё же заметил. Никто больше не говорил о том, что осталось позади. Словно между всеми присутствующими существовала негласная договорённость хотя бы на один вечер забыть о собственной смерти. Не вспоминать родных, незавершённые дела и разрушенные планы. Не задаваться вопросами, на которые всё равно никто не мог ответить. И эта договорённость работала. Даже Север поймал себя на том, что за последние несколько часов ни разу не подумал о том моменте, когда сорвался вниз. Не потому, что забыл. Просто впервые после пробуждения это перестало казаться самым важным. За окнами давно наступила ночь. Музыка всё ещё звучала, хотя стала заметно спокойнее. За столами оставалось всё меньше еды, а многие попаданцы уже дремали прямо в креслах. Север стоял возле одного из окон и смотрел на раскинувшийся внизу город. Когда на горизонте появились первые лучи солнца, он невольно задержал дыхание. Золотистый свет медленно заливал крыши домов, отражался в шпилях башен и окрашивал облака в тёплые оттенки янтаря. Север провёл ладонью по холодному камню оконного проёма и едва заметно усмехнулся. Ответов по-прежнему не было, но впервые за всё время это раздражало не так сильно.