Звезды в равновесия

**ТА 2628 — Ранняя весна** Когда речь заходила о том, чтобы взобраться на маллорн, эти деревья были одновременно хороши и не очень. Они достигали невероятной высоты. Из-за того, что ветви располагались далеко от земли и далеко друг от друга, взобраться на них было непросто. Ну, если только вы не эльф. Даже если вы эльф, в некоторые сезоны это может оказаться трудной задачей. Например, зимой или ранней весной. Тем не менее Леголас без колебаний последовал за Гилриантом на дерево, чтобы, по их ежегодной традиции, послушать, как пробуждается лес. Агалоспен с радостью увязался за ними и устраивался неподалёку, где бы они ни остановились. Слушать голоса здешних деревьев было совсем не то же самое, что в других лесах. Они звучали ровно, но в то же время могуче. По мере того как весна возвращала тепло и жизнь, в них пробуждались энергия и сила. Деревья танцевали под мелодию жизни, расправлялись навстречу солнцу, играли с ветром, черпали силу из корней и наполнялись новыми начинаниями. Они тянулись вширь и ввысь, непрестанно росли. Холодная погода могла прервать эту песнь, но она всегда возвращалась. Одна из причин, по которой Гилрианту требовался якорь, заключалась в том, что он боялся потеряться в этой песне. В известной степени это могло быть опасно. Именно поэтому Хальдир всегда присутствовал где-то на задворках его сознания. Благодаря тому, что Гилриант беспокоился о благополучии Леголаса, он не забывал о себе и не поддавался влиянию песни. Конечно, присутствие принца означало, что кто-то может поддаться странной одержимости обувью — напомнить Гилрианту, чтобы тот надел сапоги. Забыть о благополучии того, кто тебе дорог, куда труднее, чем о собственном. Именно это и отвлекло Гилрианта от песни: Леголас мягко, но настойчиво вернул его к реальности. Когда Гилриант взглянул на него, принц протянул ему ненавистные сапоги. С обречённым вздохом тот натянул их. — Я всё равно сниму их, как только мы спустимся вниз. Эльфийский принц слегка раздражённо склонил голову набок: — Главное, чтобы твои ноги не мёрзли, пока ты наверху. А потом надевай их снова. — Все слишком озабочены тем, чтобы у меня на ногах что-нибудь было. Покончив с этим делом, Гилриант прижался к Леголасу. Несмотря на высоту, ветка была достаточно широкой для них двоих. — Не будет ли с моей стороны дерзостью сказать, что я уже готов вернуться в Имладрис? Я бы отправился и в Гринвуд, но хочу иметь возможность наблюдать за тем, как растут эльфята. — Леголас поспешил добавить: — Братья Хальдира всегда могут наведать нас, тем более они уже привыкли к путешествиям на фениксах. Он бывал в Долине уже несколько раз — и по другим делам, и, разумеется, за топором Бриэль, когда тот будет готов. — Даже мой отец поймёт, что ты хочешь быть рядом с эльфами, и не станет возражать, пока мы будем их навещать. Владычица Галадриэль, конечно, понимает, каким непростым было для тебя это время. Сомневаюсь, что она будет против. Хотя Гилриант обучался у Владычицы Света меньше десяти лет, его познания были уже основательны. Элронд занимался с ним с тех пор, как тот был ещё эльфёнком. Здесь же он оттачивал своё мастерство и целенаправленно использовал свой дар. Это давало дополнительное преимущество: он мог управлять видениями, а не попадать в их ловушку. В будущем он по-прежнему мог обращаться к ним за разъяснениями или для более глубокого изучения. — Мне нужно закончить уроки с Атьей по изготовлению серебра гномов. Что-то подсказывает мне, что со временем оно понадобится. Это было одно из тех видений, которое не превратилось в полноценное пророчество — что само по себе довольно странно. Владычица Галадриэль предположила, что это потому, что оно не было ключевым для будущего. Просто нечто полезное. — А ещё тебе ужасно хочется узнать, какое оружие ты сможешь выковать из этого металла с помощью своих песен. — Разумеется, хочется. А теперь помолчи, я хочу послушать дальше. Погружение в песню уже не было таким глубоким, как в прошлый раз, но этот опыт всё равно стоил того. Эта песнь отзывалась в его душе. А то, что он делился ею с Леголасом, лишь усиливало впечатление. Это было обещание весны и новых начинаний. В конце концов им всё же пришлось спуститься. Как и обещал, Гилриант снял сапоги, и Леголас, хоть и посмотрел на него с удивлением, спорить не стал. Вероятно, он понимал, что в этом споре ему не победить. Они уже почти спустились, когда эльфы, явно что-то замышлявшие, заставили принца взглянуть вниз. Там, внизу, стояли Румил, Орофин и Хальдир. Хальдир, скорее всего, уже знал, что они здесь, благодаря своей связи с Гилриантом. Двое других, кажется, не подозревали об этом. И Гилриант намеревался использовать это в своих интересах. Он молча продолжал спускаться по дереву, подбираясь всё ближе к братьям. В отличие от прочих эльфов, он сливался с природой и казался её частью — из-за этого его было трудно заметить, когда он действительно прилагал усилия, как сейчас. Когда он наконец решил, что подобрался достаточно близко, эльф оттолкнулся от дерева и со смехом спрыгнул на спину Орофина. Румил отпрянул, а Хальдир лишь усмехнулся, глядя на изумление братьев. Легко забравшись на эллона, Гилриант обхватил Леголаса руками за шею и заглянул ему через плечо. — Привет, брат. Похоже, тебе стоит поработать над умением оценивать обстановку. Леголас усмехнулся и спрыгнул на землю рядом с ними. — Тебе очень повезло, что я не вооружён, брат. На вражеской территории такой манёвр мог бы кончиться для тебя плачевно. — Несмотря на слова, Орофин уже достаточно оправился, чтобы рассмеяться. — Хотя мне интересно, подумал ли ты о последствиях? Гилриант ещё сильнее склонил голову, глядя на него: — О последствиях? В ответ Орофин обхватил его ногами и прижал к себе: — Ты не встанешь, пока я не разрешу. Гилриант слегка пошевелился, давая понять, насколько крепко его держат. — Вряд ли тебе захочется ходить с у меня на спине, — усмехнулся Орофин. — А зачем ходить, если можно бежать? — И, к изумлению Гилрианта, сорвался с места, намереваясь прокатить его с ветерком. — Что ж, это их ненадолго развлечёт, — весело заметил Леголас. *** **Поздняя весна** Само собой, благополучное возвращение всех в Имладрис стало поводом для праздника. Было много смеха, и Гилрианту стало тепло на душе от того, что он видел любовь между Элрондом и Келебриан, а также между его Атьей и Шайни. Братья крепко обняли Арвен. Да, фениксы позволяли им навещать друг друга, но на этот раз всё было иначе. На этот раз они возвращались домой. Вороны, которые путешествовали с ними как разведчики и друзья, были радостно встречены местной стаей. Им было что рассказать и кого представить, и для них тоже был устроен праздничный пир. Несмотря на то, что Эребор снова был занят гномами, Имладрис оставался их домом — и это не менялось. Тем более что здешние эльфы с радостью вознаграждали воронов за доставку посланий и вообще относились к ним дружелюбно. В Эресторе даже нашлись те, кто с радостью помогал наставлять на путь истинный некоторых заблудших эльфов. Иные всегда путешествовали со «своим» эльфом-вороном, но Имладрис был их родным домом. На Гилрианта набросились двое эльфят. Алирамдир и Фаэвель знали, что он самый близкий им по возрасту эльф. Поэтому они считали его скорее одним из них, чем взрослым. Алирамдир постепенно превращалась в жизнерадостную юную элле, унаследовав от матери характер, а от отца — любовь к музыке. Линдир и Маглор обучали её всем инструментам, какие привлекали её внимание. Фаэвель был слишком мал, чтобы проявлять что-то, кроме склонности задавать бесконечные вопросы и неуёмной энергии. Ему нравилось проводить время в тренировочном зале, где каждый эльф всегда был начеку. Со счастливым смехом Гилриант подхватил обоих на руки и закружил — к их восторгу и визгу. — Ты дома! Ты останешься с нами? — спросила Алирамдир, когда он опустил её на землю. — На какое-то время. В конце концов, мне нужно будет навестить Митлонд, но сначала я хочу отдохнуть и побыть с вами. — Хорошо. Тогда научи меня играть на хэндпане. Маглор показал мне тот, на котором ты играл в детстве. Я хочу попробовать. Он улыбнулся ей: — Конечно. Хоть это и не мой основной инструмент, я всё равно люблю на нём играть. Фаэвель прильнул к Гилрианту и устроился у него на бедре, пока молодой эльф его баюкал. — А истории? Гилриант тепло улыбнулся: — Да, я расскажу тебе много историй. В конце концов, это часть работы барда — знать множество историй. Гилрианту довелось узнать немало сказаний разных рас и даже из мира, в котором он родился. Он выбирал истории, подходящие по возрасту, и не рассказывал ничего слишком травмирующего для эльфят. — Хорошо! Алирамдир схватила его за свободную руку и потащила за собой: — Нана сказала, что я должна помочь тебе подготовиться к сегодняшнему празднику. Он тихо рассмеялся, когда Немирчон уселся ему на плечо и взмахнул хвостом. — Похоже, кое-кто согласен с тобой и твоей Наной: мне нужен присмотр. *** — Следопыты уже вернулись? Элронд оторвался от изучения заметок Гилрианта. — Они должны вернуться через несколько месяцев. Вы же знаете. Молодой эльф кивнул и постучал пальцем по столу. Время, которое они проводили в этом кабинете, было полезно для обоих; они часто обсуждали самые разные темы. Сейчас они подводили итоги того, что узнал Гилриант, и говорили о его долгосрочных планах. — Ты заботишься о дунадайн так же, как они пытаются присматривать за тобой. Взгляд Элронда стал пристальнее: — Это правда. Гилриант слегка улыбнулся: — Это очевидно для тех, кто вглядывается. Они — нить, вплетённая в полотно Средиземья. Нить, которую никогда по-настоящему не обрывали, а лишь прятали в узоре. Когда-нибудь она снова засияет. Элронд откинулся на спинку стула: — Я уже высказывал эту мысль. Хотя не говорил вам об этом раньше. Молодой эльф обдумал его слова. — Я заглядывал в прошлое, а также в настоящее и будущее. Зеркало Галадриэль может показать все три времени, но лишь немногие способны им управлять. — Я никогда не пробовал, — признался Элронд. — Я бы не советовал, у этого есть свои недостатки. — На лице молодого эльфа промелькнула боль. — Видеть порой тяжелее, чем знать. Гилриант улыбнулся, заметив тревогу на лице брата: — Не волнуйся, меня многие поддерживают. Келебриан, Хальдир, Арвен, Леголас и Глорфиндель — вот лишь некоторые из них. Галадриэль была прекрасной наставницей и всегда поддерживала, когда он позволял ей это. Она никогда не давила на него, за что он был ей благодарен. — Я очень благодарен Келебриан и Арвен за поддержку, но я также рад, что вы все вернулись домой. Уголок губ Гилрианта дрогнул: — И, разумеется, муж нашей Атии? Элронд бросил на него раздражённый взгляд: — Да. И он тоже. Даже если его возвращение означает, что мои сыновья снова примутся шалить, освободившись от обязанностей капитанов стражи. — Радуйся, что братья Хальдира не поехали с нами. Проблем было бы в четыре раза больше. Впрочем, они, скорее всего, нагрянут. Элронд вздохнул: — Спасибо за предупреждение. — Не надо со мной так, я прекрасно знаю, что вам обоим это нравится и что вы за этим стоите, — рассмеялся Гилриант. Элронд аккуратно разложил записи на столе: — Понятия не имею, о чём ты. — Да-да, — Эрестор вошёл в кабинет, чтобы передать Элронду несколько отчётов. — Хотя я с радостью сделаю вид, что это не так, если это означает, что Глорфинделя на время отправят куда-нибудь подальше. Гилриант весело посмотрел на сенешаля: — Мне любопытно. Вы оба явно хорошие друзья, хотя вам нравится подначивать друг друга, когда речь заходит о нём. Эрестор фыркнул: — Кто-то должен сдерживать его самомнение. Я считаю это своим долгом перед обществом. Юный эльф склонил голову набок, размышляя о том, что Глорфиндель тоже посвящал свои стихи Эрестору и никому больше. — Почему-то мне кажется, что вам обоим нравится эта игра. Игра, в которой вы мучаете друг друга, — вот и вся разница между вами. Если бы он не знал их так хорошо, то сказал бы, что они брат и сестра. Они заботились друг о друге, но при этом любили поддразнить. — Кстати, о Сияющем. Я тут кое-что обдумал, и его реакция может показаться вам забавной, учитель. — Гилриант продолжал обращаться к Эрестору с почтением, считая его гораздо лучшим наставником, чем все те, с кем ему доводилось работать в юности, — по целому ряду причин и вполне заслуженно. — О, расскажи. Молодой эльф снова переключил внимание на брата: — Элронд, я знаю, что ваши с Глорфинделем отношения отличаются от прочих, отчасти из-за того, что вы долгое время вместе работали. Владыка Имладриса кивнул: — Он учил меня, заботился обо мне, защищал и поддерживал, пока я рос. Учитывая, что он женат на нашей Атье, я подумывал назвать его Адаром. Я хотел обсудить это с тобой, прежде чем решиться. Элронд слегка улыбнулся: — Благодарю за внимание, но вам не стоит беспокоиться о моей реакции. Однако я бы попросил не делать этого в первый раз, когда он ест или пьёт, — он может подавиться. Эрестор просиял: — По-моему, это была бы прекрасная возможность. *** Гилрианту было очень приятно, что Глорфиндель шагал мерно, пока капитан быстро нёс его в целительские покои. Сейчас у него ужасно болела голова после столкновения с твёрдым неподвижным предметом. Это точно не входило в его планы на день. К несчастью, судя по сбивчивым объяснениям, которые он услышал, когда его осторожно уложили на кушетку, именно это и произошло. Он не мог жалеть о том, что получил травму, ведь выбор был между ним и Фаэвелем. Он играл с эльфятами, когда случилось несчастье. Гилриант не успел его предотвратить, но успел обхватить маленького эллона и принять удар на себя. Он слышал, как Маэтель уверяла своего сына, что Владыка Элронд всё исправит. Нежные пальцы коснулись его головы, пока брат осматривал рану. Рана болела, и хотя это была не самая сильная боль, какую он когда-либо испытывал, приятного в ней было мало. — Открой глаза, пожалуйста, братишка. Элронд всегда действовал на него успокаивающе; Гилриант попытался подчиниться, но тут же снова зажмурился от пронзительной боли, которую причинял свет. — Слишком ярко. Раздались тихие команды, и он услышал, как кто-то приносит ширмы, чтобы заслонить окна. Это должно было уменьшить количество света в комнате. Тёплая рука обхватила его ладонь — он понял, что Хальдир пришёл и сел рядом. Ещё одно спокойное присутствие, но Гилриант чувствовал, что Хальдир встревожен. Он легонько сжал его руку и попытался снова открыть глаза. Потребовалась минута, но в конце концов он смог сфокусировать взгляд на лице брата. Он понял, что Элронд тихо напевает, что-то делая, и постепенно ему становилось легче, хотя молодой эльф всё ещё чувствовал себя разбитым. Когда Элронд остановился и отступил, появилась Хедвиг и прижалась к Гилрианту, выражая свою тревогу. — Всё в порядке. Элронд всё исправит. Он всегда всё исправляет, — заверил он ледяного феникса. — Не всегда и не мгновенно, но да, с тобой всё будет хорошо. — Брат сел с другой стороны. — Тебе нужно будет отдохнуть, и кто-то останется с тобой постоянно, по крайней мере, на следующий день. Гилриант бросил на старшего эльфа озадаченный взгляд: — Это отличие от чего именно? Я редко бываю один. — Что на самом деле не было жалобой. Ему нравилось быть в окружении тех, кто ему дорог. — Как бы то ни было, мы особенно позаботимся о том, чтобы это оставалось правдой. Нужно было кому-то пойти и сообщить Маглору, пока бард не узнал и не расстроился. О том, чтобы заставить уйти Хальдира или Леголаса (который, как понял Гилриант, не отходил от друга), не могло быть и речи. Моргнув, он заметил, что Глорфиндель всё ещё стоит рядом и с тревогой наблюдает за происходящим. — Адар, можешь сходить за Атьей и рассказать ему, что случилось, пока он не расстроился? Как ни странно, старый эльф просто уставился на него в явном шоке. Это было странно. — Адар? Когда Маэтель толкнул капитана, тот подпрыгнул, и Хальдир не смог сдержать смешка. — Да! Да, я… э-э… да. Я сейчас приведу его. — Он быстро развернулся, споткнулся, едва не врезавшись в дверной косяк, и вышел. — Забавно. Маэтель передала Фаэвеля Элронду. Гилриант озадаченно посмотрел на неё, затем решил, что это не важно, и перевёл взгляд на встревоженного эльфёнка. — Ты немного испугался, но цел и невредим. Как насчёт того, чтобы вздремнуть со мной? Фаэвель кивнул и протянул руки к лежащему на земле эллону. Гилриант с улыбкой взял его на руки; Хальдир помог уложить эльфёнка так, чтобы он лежал на груди. Хедвиг наклонилась и аккуратно пригладила волосы малыша. Гилриант бросил на брата взгляд: — Я знаю, что ты делаешь. Элронд приподнял бровь: — Ты жалуешься? Молодой эльф посмотрел на Фаэвеля, который одной рукой сжимал его тунику: — Нет. Но я всё равно знаю, что ты делаешь. — Он погладил эльфёнка по спине свободной рукой. — Несчастные случаи бывают, со мной всё будет в порядке. Спорим, моя Атья включит для нас какую-нибудь спокойную музыку. Это будет хорошо, правда? Эльфёнок кивнул, но не ослабил хватку. Гилриант надеялся, что Глорфиндель сумел успокоить его Атью. *** **ТА 2635 — Осень** *Динь!* *Динь!* *Динь!* Плавными движениями, с безупречным контролем Гилриант формировал на наковальне лезвие будущего кинжала. Он много лет учился не только создавать металл, но и работать с ним. Серебро гномов — непростой материал. По защитным свойствам оно не уступает мифрилу, а ведь это не руда, которую можно просто добыть из земли. На самом деле, чтобы выковать даже необходимые слитки, нужно в определённой степени владеть магией. И это был не последний этап его обучения. Это был последний этап, требовавший контроля со стороны Маглора. После того как Гилриант изготовит этот клинок, он сможет сосредоточиться на совершенствовании своей способности передавать силу песен в металл. Хотя и он, и его отец могли делать украшения из серебра гномов, ни один из них не испытывал к этому особого интереса. После того, что случилось с Келебримбором и его могущественными украшениями, они не горели желанием повторять этот опыт. Нет, Гилриант сосредоточился на создании предметов, призванных защищать его семью в трудные времена. Времена, когда требовалось оружие. Клинок, который не сломается, не обернётся против владельца, останется чистым и невредимым — вот что он должен был создать. В этом клинке был баланс, позволявший использовать его в зависимости от мастерства того, кто им владел. Оружие может быть желанным, но из-за него не будут развязывать войны. Гилриант сосредоточенно работал над клинком, тщательно выполняя каждый шаг. На изготовление металла уходило много времени, как и на его обработку. На создание одного предмета могли уйти недели. Одна ошибка могла привести к тому, что металл пришлось бы переплавить при высокой температуре и начать всё сначала. Неудивительно, что предметы из этого металла высоко ценились в мире, где он родился — и это был тщательно оберегаемый секрет. Наконец он смог подойти к специальной шлифовальной машине, чтобы довести клинок до совершенства, а затем отполировать его и обмотать рукоять. После этого он протянул его своему Атье для осмотра. Маглор взял клинок, внимательно изучил его и проверил, а затем с улыбкой вернул. — Молодец. Я горжусь тобой. Ты должен оставить этот клинок себе, как и велит традиция. Вернув кинжал, он посмотрел, как Гилриант аккуратно убирает его, а затем обнял. — Спасибо, Атья. И спасибо, что учишь меня. Бард улыбнулся. — Это было простое решение, особенно после того, как я увидел, на что ты способен. Твой дар отличается от дара моего отца или твоего кузена. Думаю, этот металл, как никакой другой, позволит тебе использовать его в полной мере. Гилриант медленно кивнул, обдумывая слова: — Тогда первый клинок, который я создам, успешно сочетающий в себе оба металла, будет твоим, Атья. Не спорь — так и должно быть. *** **ТА 2640 — Конец лета** Из гостиной в покоях Маглора и Гилрианта донёсся громкий стук. Он привлёк внимание, и вскоре вся семья отправилась на поиски источника звука. Два барда уставились на сундук, который они привезли с собой из волшебного мира. — Это тот самый сундук, который мне помогли упаковать в Гринготтсе, — медленно произнёс Маглор, пока сундук продолжал грохотать. Это не особенно успокоило остальных. — Они бы не стали подвергать нас опасности, — твёрдо заявил Гилриант и, несмотря на протесты, пошёл открывать дверь. Как только он положил руку на крышку, вспыхнула магическая вспышка, от которой молодой эльф вскрикнул. Хальдир потянулся, чтобы оттащить его, а Элронд осмотрел его руку. Гилриант покачал головой и осторожно убрал руку: — Я в порядке! Просто испугался. Он решительно шагнул вперёд и осторожно открыл крышку. Заглянув внутрь, он достал ещё один сундук, к крышке которого было прикреплено письмо с восковыми печатями. Сняв его, он открыл сундук. Брови Гилрианта взметнулись вверх; он быстро откинул крышку, обнаружив, что это обычный сундук, только с книгами внутри. Эрестор тут же придвинулся ближе, чтобы рассмотреть названия на корешках. — Судя по всему, я выполнил несколько требований, которые гном наложил на сундук, чтобы его можно было открыть, — объяснил Гилриант, с явным интересом доставая книгу. — Что это за требования? — медленно спросил Хальдир. — Возраст, зрелость моей силы и уровень подготовки, которой я достиг. Элронд нахмурился: — Неужели они действительно наложили на него магическое заклятие? Маглор ответил: — Это вполне в их силах. Гилриант использует разновидность магии, основанной на намерениях, когда вкладывает силу в металл. — То есть эти книги могут помочь тебе в магическом образовании? — медленно переспросил Леголас. — Да! — Гилриант улыбнулся ещё шире и начал листать книгу. Маглор подошёл к нему и остановил: — Начинай с самого начала. Не читай дальше, пока не усвоишь прочитанное. Не пытайся применять на практике то, чего не понимаешь, без присмотра и полного понимания. Это ничуть не успокоило остальных. — Хорошо-хорошо, да, Атья. Гилриант рассеянно согласился, всё ещё глядя через плечо в книгу. Хальдир только вздохнул: — Верно. Открытые пространства, полагаю, лучше всего подойдут для практики чего-либо из этого? — Он потянулся, чтобы взять молодого эльфа за локоть и подвести к стулу. — Несомненно. — Гилриант, — позвал Хальдир, пытаясь привлечь внимание своего спутника. Не получив ответа, он попробовал снова: — Гилриант. В ответ на рассеянное мычание он послал *радор*. Это привлекло внимание молодого эльфа, и он поднял глаза. — Не пытайся использовать эти знания в одиночку или без глубокого понимания. Эллон фыркнул: — Я не совсем безрассуден. Элрохир рассмеялся: — Обратите внимание, он признаёт, что его действия были по меньшей мере отчасти безрассудными. — Я сказал не это. Элладан ухмыльнулся: — Дело не в том, что ты сказал. Гилриант уставился на племянника: — Какой в этом смысл? — Когда дело касается тебя, дядя, в этом есть смысл, — вмешалась Арвен.

***

Всем привет! Надеюсь, жизнь к вам благосклонна. Я стараюсь публиковать посты раз в две недели, несмотря на все, что происходит в моей жизни. В кругу своих сородичей эльфы могут вести себя гораздо более неформально и свободно, чего они часто не позволяют себе в общении с чужаками, потому что им нужен этот барьер. Гилриант, как правило, является исключением из этого правила, поскольку относится к расам с более коротким сроком жизни иначе, чем большинство эльфов. По сути, это то же самое, как если бы кто-то решил не заводить домашних животных определенного вида, потому что не хочет вкладывать эмоции в то, что потеряет через несколько лет. Но это не значит, что другие расы — это домашние животные! Только все гораздо хуже, потому что эльфы чувствуют очень глубоко, а их тела так тесно связаны с душами, что сильные эмоции легко могут повлиять на их физическое состояние. В общении друг с другом им не нужен этот барьер, поэтому им проще вести себя непринужденно, по-дружески и, да, иногда даже по-дурацки. Временные скачки будут происходить довольно часто, так как основные отношения и взаимодействия уже установлены, поэтому нам нужно лишь обозначить важные моменты, пока мы не дойдем до ключевых сюжетных линий. Я обязательно буду указывать годы после временных скачков и время года, в котором происходят события.

***

ФРАГМЕНТ Трандуил: Оглядывая личный кабинет Леголаса — Что это всё такое? Леголас: Папа, всё в порядке, не волнуйся. Трандуил: У тебя тут куча нот, написанных в изысканном стиле, разные украшения, а на подоконнике, кажется, стоят горшки с редкими растениями. Леголас: Да-да, теперь я нашел то, что мне было нужно. Нам не нужно здесь оставаться, не волнуйтесь. Трандуил: Я почти уверен, что это подарки для ухаживания, которые ты собираешь Леголас: . . . . Трандуил: Почему ты не попросил меня о помощи? Неважно, я думаю, что могу добавить кое-что в твою коллекцию, когда Гилрианту будет что показать. Или кое-что, что ты можешь отдать Хальдиру прямо сейчас. Не думай, что я не заметил, что ты делал Леголас: Я никогда не говорил, что собираюсь за кем-то ухаживать Трандуил: бросает на него взгляд: «Я не идиот. А теперь пойдем, у нас есть планы»   СНЕПКИ Гарри: Ваш муж знает, что я собираюсь учить ваших детей? Бриэль: Я бы не вышла за него замуж, если бы он не мог с этим справиться. Гарри: Ладно, хорошо. Он хорошо относится к тебе, и я, возможно, даже сделаю ему собственный клинок. Бриэль: Что было бы забавно, учитывая, что именно поэтому столько дворроу пытались ухаживать за мной в первую очередь. Гарри: Серьезно? Я думал, они пытались запугать меня. Брил: Нет, ты запугал их. На самом деле это было довольно забавно Гарри: И это раздражает, потому что из-за этого никто из них не хочет меня слушать, кроме членов семьи Бриэль: Мы, дварфы, немного упрямы Гарри: Эльфы тоже, я уже привык. Бриэль: ... В следующий раз, когда кто-то меня разозлит, я назову его таким же упрямым, как эльф.