Звезды в равновесия

Конечно же, первым, с кем он поделился этой вестью, был Халдир. Долго молчал лучник, обдумывая услышанное, и наконец изрёк: — Из того, что нам ведомо, ты хочешь сказать, что должно нам отыскать Сильмарилл, который покоится в недрах земли. Гилриан облегчённо вздохнул и тут же заключил стража в объятия. Халдир ответил тем же, прижав к себе молодого эльфа. — Да. Прости, что не говорил с тобой прежде, чем принять это задание. Сие означало бы, что Валар предоставили ему выбор; однако нет — тема всплыла сама собой, и все сошлись на том, что он подходит для этого более прочих. Халдир отстранился, дабы Гилриан мог видеть его лицо, и вперил в него пристальный взор. — Ты любишь свою семью, всех её членов. Я уразумел это очень рано и понял: раз я с тобой, то однажды мы примемся искать способ нарушить Клятву. А значит — и Сильмариллы. — Он склонил голову набок. — Освобождение Эарендиля — вот что ново. Впрочем, чему тут дивиться, помня о твоей, как ты сам говоришь, страсти спасать других. Я вряд ли дозволю тебе свершить это без меня. Или лорд Намо не говорил, что здравый смысл — удел мой? Гилриан прижался лбом ко лбу Халдира. — Так оно и есть. — Он тихо рассмеялся. — Верно, лишь поэтому многие не против моих странствий и выбора. Ибо у меня есть ты. Немного помолчав, он добавил: — Стало быть, ты пойдёшь со мной говорить с Атьей и братом? — С чего бы мне пропускать такое? И то была правда: Халдир, казалось, находил удовольствие, наблюдая за ходом событий; а возможно, просто держал пари на их исход. — Если Леголас пойдёт с нами, мне надобно переговорить с ним и Трандуилом. Пограничный страж чуть отступил. — Ты уверен, что это разумно? Король, скорее всего, попытается воспретить. Гилриан лишь усмехнулся краем губ. — Пусть попробует. Я не стану спрашивать у него дозволения. И не буду более таить свои замыслы ни от Леголаса, ни от его отца. Отказываюсь это делать. Халдир давно приметил: какое бы поручение Гилриан ни получал первым, оно так или иначе было связано с Трандуилом и Леголасом. И до сих пор ему не дозволялось говорить с ними об этом. Что ж, не удивительно, что теперь он отказался скрывать от них хоть что-то. — Ты знаешь, я с тобой. Нужен ли нам ещё кто? — задумчиво протянул молодой эльф. — Нужен? Нет. Хотя, быть может, Кирдан о чём-то проведает, ибо мне, вероятно, придётся беседовать с Ульмо. Сие рождало новую трудность. — Мне должно лучше овладеть моим Зрением, а значит, после того как мы здесь окончим, стоит отправиться в Лотлориэн. Но я также хочу провести некоторое время в Мифлонде. Халдир задумчиво почесал затылок. — Полагаю, если ты научишься лучше управлять своим Зрением, это послужит твоим задачам. Хедвиг тоже благоволит Кирдану, так что, верно, с радостью отвезёт нас к нему ненадолго. Лицо Гилриана стало серьёзным: — Это мне, скорее всего, понадобится. Ибо с моим даром редко бывает легко. Я вижу по большей части предупреждения либо то, что выбивается из равновесия, и это редко бывает приятно. Ни то, ни другое не сулило ни мирных дней, ни крепкого сна. В такие дни он исчезал — летать, и Хедвиг составляла ему компанию; или же спускался в кузницу, дабы плотская усталость разогнала мысли. — Мы справимся. Как справлялись со всем доселе. Вместе. Как же он был счастлив, что в его жизни есть Халдир. *** Они вернули книгу на место — на полку — взяли другую и снова сели за стол. Исследование — важная часть труда. Чем больше сведений удастся собрать, тем меньше вопросов останется задать. А поскольку тема сия часто пробуждала сильные чувства, такой путь был предпочтительнее. Правда, в здешней библиотеке нашлось лишь несколько книг, ими ещё не читанных. Однако каждая подробность была на вес золота, и кое-что для своих записок они всё же отыскали. — В последнее время вы проводите здесь много времени, — раздался мягкий голос Трандуила. Они подняли взгляд от записей. — Так и есть. Принадлежность к клану Фейркойвар часто действовала умиротворяюще на их чувства. Конечно, они по-прежнему их испытывали; просто всплески перестали быть столь резкими, и им стало легче хранить терпение. В них поселилась некая внутренняя недвижность, и более не было нужды заполнять тишину звуками или жестами. Привыкнув к сему состоянию, они научились не отвечать на невысказанные вопросы. Например, на тот, что сейчас задал им старший эльф. Если король хотел что-то узнать, следовало спросить прямо. — Удобна ли вам наша библиотека? — Удивительно, но — да, — отвечал Фейркойвар. — При всей страсти Эрестора к собиранию книг, у вас есть такие, каких нет в Имладрисе. — И, разумеется, верно и обратное: в Имладрисе есть книги, коих нет здесь. Но сейчас они решили польстить гордости Трандуила. — Разумеется, у нас обширное собрание, — на лице короля засветилась лёгкая улыбка. — Меня всегда учили читать всё, что только можно. Лучший способ составить непредвзятое мнение о чём-либо — взглянуть на это с разных сторон, не с одной. Так что это чрезвычайно полезно. — Может, вас интересует какая-то особая тема? Я с радостью посоветую. Фейркойвар слегка улыбнулся: — Меня интересует многое. Скорее всего, я со временем изучу всю вашу библиотеку. Трандуил склонил голову. — Что ж, если я могу помочь — дайте знать. То, что король не настаивал, было добрым знаком. Это побудило их сказать: — Есть одна тема, о которой я хотел бы поговорить с вами в ближайшее время. Но сперва я хочу собраться с мыслями. Трандуил выпрямился. — Полагаю, это нечто серьёзное. Скорее утверждение, нежели вопрос, но на сей раз они решили ответить. — Можно сказать и так. Однако я не стану торопиться. Учитывая, с какой решительностью он обычно подходил к делам, это было довольно неожиданно. — Кажется, я становлюсь более терпелив. Или просто привык смотреть на вещи с точки зрения долгожительства. — На его лице появилось чуть нахмуренное выражение, пока он размышлял. — Это хорошо, — мягко заметил Трандуил. — Знать, что у тебя есть время обдумать следующие шаги. Выражение лица Фейркойвара смягчилось. — В неторопливости есть свои блага, как и в осознании, что порой время может стоить дороже, чем ты готов заплатить. Всего лишь ещё одно равновесие, которому должно учиться. — Не всё должно сводиться к равновесию, — заметил Трандуил. — Хотя это и полезно. На лице молодого эльфа расцвела довольная улыбка, и его волосы утратили красный отлив. — Да. Это тоже благо. Я хочу поблагодарить вас. Король приподнял брови. — За что? — Что заботитесь обо мне. Трандуил чуть нахмурился. — Не нужно благодарить за это. У меня есть все причины заботиться о тебе и твоём благополучии. Он мог бы ответить по-разному. Гилриан никогда не забывал, кто он есть, что он может и что вершит. — Я понимаю, что у вас может быть множество побуждений, но я также всегда видел, как вы заботитесь обо мне. Было бы нечестно с моей стороны не признать этого. Благодарю вас. Трандуил, казалось, задумался, словно не зная, что и думать об этих словах; но ответ его прозвучал тихо: — Всегда пожалуйста. *** В конце концов, разговор мог обернуться и хуже. Конечно, мог быть и лучше, но Гилриан предпочёл сперва сосредоточиться на добром: например, на том, что никому не пришлось отправиться в целительскую. Эрестор с нетерпением ждал, чего же попросит у него юный эльф. Атия почти успокоилась. Честно говоря, если бы можно было избежать этого разговора — Гилриан, вероятно, так и поступил бы. Но ему нужны были сведения, которыми владела только Атия. Разумеется, в первые же дни по прибытии в Имладрис он заперся в библиотеке, добывая из книг всё, что только можно. Эрестор зорко следил за ним, но ни о чём не спрашивал — просто был рядом на случай, если понадобится. Учитель доверял ему книги, и, конечно, помогало то, что он никогда не учинял в библиотеке бесчинств. Напротив, он сам отчитал близнецов, когда те осмелились преступить черту. Когда Гилриан был готов, они собрались в кабинете Элронда: его брат Эрестор, его Атия, Глорфиндель — дабы, если понадобится, приглядеть за Атьей — и, само собой, Халдир. Арвен почему-то вызвалась отвлечь Леголаса. Гилриан не был уверен, что хочет знать, что они затеяли: в её глазах светилось озорство, которое говорило — лучше не спрашивать. Разве что он был твёрдо уверен, что ему действительно нужен ответ. — Итак, чем мы можем помочь? — Элронд осторожно затворил дверь и повернулся к нему. — Мне надобно две вещи. Первая, скорее всего, коснётся Эрестора, но будет лучше, если помогут многие. Сенешаль с интересом взглянул на него. — Чем я могу служить? — Мне нужна книга, в которой не-эльфы могли бы узнать об эльфах: как мы воспринимаем мир, как взаимодействуем с ним, как относимся к разным узам и встречам. Гилриан улыбнулся, заметив, как учитель приподнял бровь. — В первую очередь я хочу передать её Айнур, ибо, как я понял, многие из них просто не разумеют эльфов. Учитель долго смотрел на него. — Понятно. Гилриан чуть улыбнулся. — Валар хотели, чтобы я учился у них, но и они учатся у меня. Я всё яснее вижу, что они попросту не понимают, как мыслят и действуют эльфы. Они не осознают всего вреда, который могут причинить иные их поступки, — по крайней мере, не в полной мере. Потому я и говорю: им нужно понять, как мы взаимодействуем с миром. Быть может, тогда они начнут размышлять или пересмотрят некоторые свои деяния и речи. Большинство присутствующих задумчиво воззрились на него. — Я бы сказал, вы правы, судя по тому, что мне довелось увидеть, — молвил Глорфиндель, дважды рождённый, побывавший в чертогах Мандоса и многое там видевший. — Вы сказали, это ближайшая цель, но есть ли у вас и дальняя? — Учитель всегда умел замечать мелкое. — В далёкой перспективе я хочу получить по одному представителю от каждой расы. Если мы научимся понимать друг друга, то сможем улучшить отношения меж всеми расами. Да, это развеет некие тайны, но если заодно уйдёт и непонимание — разве не стоит игра свеч? Элронд кивнул. — Согласен. Однако мне любопытно, что же такое вредное ты пытался объяснить Валар? Начиналась самая трудная часть. — То, что обрекать эльфа каждую ночь нести по небу звезду — пагубно для его благополучия. Элронд медленно опустился на стул; в комнате воцарилась тишина. Все, кроме Халдира, обдумывали эти слова (Гилриан уже обсудил с супругом все подробности своего визита и его последствия). — Я могу не во всём соглашаться с Эарендилем, но он, по крайней мере, полагал, что оставляет детей в безопасности, когда отправился искать помощь. Он сражался за всех. Это я могу понять легче, чем иные деяния. Потому я спросил их: за что они его карают? То, что я сочёл его задание наказанием, их удивило. Что Манвэ и Варда были готовы его выслушать — уже шаг вперёд. И если бы они и далее задумывались о том, как их поступки могут быть восприняты разными народами, это стоило бы любых тягот. — Они готовы позволить мне попытаться найти иное решение. — Гилриан собрался с духом. — Тем более что я обнаружил: все три камня пребывают в нарушенном равновесии. Поскольку это моя область ответственности, на меня возложено выяснить причину и исправить. Элронд вздохнул, а Маглор уставился на него. — Хинья, молю, скажи, что это не то, о чём я думаю. Скажи, что ты не ищешь Сильмариллы. От мольбы в отцовском голосе решимость Гилриана едва не поколебалась. — Я ищу *один* Сильмарилл. Мне нужно найти лишь один, чтобы постичь его истинную ценность. Два других отыскать — сравнительно легко. Возможно, это было не самое мудрое замечание, но он не стал утаивать от семьи, что делает. — Нет! — Маглор вскочил и схватил Гилриана за плечи. — Я не позволю, чтобы один из моих сыновей пал жертвой того безумия, что толкает людей на поиски Сильмарилла! Я запрещаю! Гилриан ощутил тревогу Халдира, но послал ему лишь ободряющий знак: поддержка была приятна, но он и сам справлялся. Тем более что Глорфиндель подошёл к Маглору и положил руку ему на плечо. — Атья, это не то же самое, что выпало нашей семье. Я не связан Клятвой, что принуждала бы меня действовать против воли. Я делаю всё медленно и осторожно. У меня нет срока. В глазах Маглора боролись страх и ярость. — Нет! Не тебе нести это бремя. Эти проклятые камни стоили нам слишком дорого. Гилриан видел, как дрожит тело отца, хоть бард и крепко обнимал его. — Атья, всё будет хорошо. Я могу просить помощи. Меня не принудят к тому, что я не вынесу. Прошу, доверься мне. — Элронд, скажи ему! Скажи, что это безумие! — Маглор перевёл взгляд на старшего сына и увидел его колебания. — Ты не можешь так поступать. Ты знаешь, скольким бедствиям послужил поиск этих камней. Гилриан видел, как брат подбирает слова. — Думаю, это единственный способ навсегда покончить с бедами нашей семьи, связанными с ними. Отец уставился на него, затем отдёрнул руки, сжимавшие плечи младшего сына. — Нет! Я запрещаю! — Он направился к двери, распахнул её и быстро вышел. Глорфиндель положил руку на плечо Гилриану. — Не тревожься. Я побуду с ним. Скоро он успокоится. Капитан вышел вслед за бардом. Вздохнув, Гилриан начал опускаться в кресло, стоявшее позади; Халдир подскочил и поддержал его. — Всё будет хорошо. Гилриан знал, что Маглор не обрадуется, но всё же это потрясло его. Он моргнул и увидел, что Элронд опустился перед ним на колени и взял его за руки, чтобы унять дрожь. Молодой эльф даже не замечал, что дрожит, пока брат не коснулся его. — Халдир прав. Всё будет хорошо. Атья расстроен, как ты и предполагал, верно? Молодой эльф медленно кивнул. — Да. Я знал, что так и будет. Но я не мог утаить это от него. Если он вовсе не захочет помогать — не беда, я всё равно должен это сделать. — Он моргнул, и по щекам скатились несколько слезинок. — Ты ведь понимаешь, брат? — Я понимаю, что ты чувствуешь себя обязанным это сделать. Я даже понимаю — почему, и отчасти согласен с тем, что ты задумал. — Элронд по-прежнему держал его за руки, глядя в глаза младшему брату. В его голосе звучали спокойствие и уверенность. — Однако это великое дело, как и многие другие, что легли на твои плечи. Я знаю, ты уже взрослый, но ты всё ещё очень юн. Слишком юн для такой ноши. Атья боится за тебя. Гилриан тяжело выдохнул. — Я знаю. Я ожидал, что он расстроится. Не знаю, почему же я сам так расстроен. Иди к Атье, он нуждается в тебе. — Я пойду к нему, когда буду уверен, что с тобой всё в порядке. С ним Глорфиндель, он не один. Гилриан открыл было рот, но тут же захлопнул его, когда Элронд продолжил: — Не говори мне, что с тобой всё в порядке, когда это явно не так. Что, честно говоря, лишь доказывало, как хорошо брат его знает. — Атья не отвергает тебя. — При этих словах молодой эльф закрыл глаза, и по щекам потекли слёзы. — Он просто растерян и напуган. Когда он успокоится, он, скорее всего, попытается окружить тебя заботой. — Он прав. — Гилриан открыл глаза и увидел, что Эрестор подошёл ближе. — Когда твой отец придёт в себя, самое трудное будет — заставить его не ходить за тобой по пятам. И ничего дурного нет в том, что ты расстроен его речью. Ты ещё очень молод. Да и будь ты старше, нелегко смириться с горем родителя. Кивнув, юный эльф прижался к Халдиру. — Ты правильно сделал, что сказал нам сразу. Если бы ты утаил, реакция была бы ещё горше. — Элронд мягко сжал его руку. — Я горжусь тобой за то, что ты пришёл к нам. Благодарю тебя. В коридоре послышался шум; они подняли головы и увидели, как Леголас проскальзывает в дверь, а мгновение спустя в дверях показалась Арвен. — Ты расстроен? Что случилось? Гилриан виновато посмотрел на старшего принца. — Прости, я не хотел тебя тревожить. Следовало сделать так, чтобы весть не просочилась. Со мной будет всё в порядке, правда. Элронд приподнял брови и встал, уступив место Леголасу. — Нет, я хочу знать, когда тебе плохо. Не нужно извиняться за это. Элронд переглянулся с Эрестором. — Полагаю, ты в надёжных руках. А я пойду искать Атью. Гилриан кивнул, глядя на него. — Пожалуйста, ступай. Спасибо, брат. Элронд улыбнулся. — Я всегда буду рядом, чтобы подпереть тебя. Что бы ни случилось. Он вышел, легко обнял Арвен и увлёк её прочь. — Что стряслось? — Эрестор последовал за ними, заметив серьёзное лицо Леголаса. *** Поскольку они всё равно были поблизости, Гилриан позже зашёл навестить Меллиссин, Линдир и Алирамдир. Главным образом его занимала младшая, но это никого не удивляло. Он любил держать её на руках и петь ей. Его немного удивил настороженный и умный взгляд в её глазах — впрочем, он знал, что эльфийские дети развиваются разумом куда быстрее человеческих. Пройдёт немного времени, и она начнёт лепетать первые слова. Их не слишком удивило, когда они почувствовали едва уловимую перемену в себе и увидели, что их волосы обрели красноватый отлив. Фейркойвар даже не прервал пения — просто продолжал ходить с ребёнком на руках. Алирамдир только хихикнула и потянулась к его волосам. В конце концов пришлось отдать дитя, когда оно начало капризничать. Меллиссин с улыбкой приняла его. — Я не удивлюсь, если она станет музыкантом — столько вокруг неё поют. Фейркойвар с лёгким смехом устроился в кресле. — Возможно. Но я знаю, что, кем бы она ни стала, её будут очень любить. — Он взглянул на друга. — Как ты? Должно быть, всё это ошеломляет. Меллиссин осторожно начала кормить дитя, но улыбка не сходила с её лица. — Так и есть. Но все так помогали… почти слишком. Зато посох пригодился. Её ухмылка стала ещё шире. — Рад, что лесной дар и мой дар пригодились. Древа рады были послужить благому делу. Меллиссин склонила голову. — Погоди, посох тебе подарили деревья? Ты не сам его вырезал? Должно быть, он не до конца объяснил. — Я спросил, не хочет ли древо пожертвовать ветвь для долгого посоха — в помощь моей беременной подруге. Ветка упала к моим ногам. Чья магия сотворила резьбу — моя или леса — я не знаю. Когда я поднял посох, лишняя древесина сама отпала. Меллиссин взглянула на палицу, лежавшую рядом. — Что ж, для меня это двойная честь. Когда она мне более не понадобится, положи её где-нибудь, чтобы следующая беременная тоже могла пользоваться. Фейркойвар изогнул бровь. — Нет никакой уверенности, что именно моё вмешательство дало вам дитя. Быть может, оно не повторится. Она бросила на него взгляд. — Будь самокритичнее. Когда это случится снова, я оставлю за собой право сказать: «Я же предупреждала». И ты, и Элронд признавали, что это возможно. Он склонил голову в знак согласия. — Что ж, скажу так: я был бы рад, если бы их стало больше. Мне нравится, что я больше не самая младшая. Меллиссин усмехнулась. — В этом я не сомневаюсь. Помолчав, она спросила: — А можно узнать, что происходит, когда ты меняешь пол? Вопрос не застал его врасплох. Ему самому было бы любопытно, случись такое с кем-то из знакомых. — Тауриэль — обычно осознанный выбор. Я чувствую это и сознательно избираю женский облик. Я всё ещё учусь понимать, что значит пребывать в равновесии меж двух ипостасей. Я могу контролировать смену пола волей, но иногда она происходит сама собой. Это очень гармоничное и мирное состояние духа. — Стало быть, некоторые из этих смен связаны с определёнными чувствами? Фейркойвар тщательно обдумал ответ. — Не совсем так. Моя мужская суть связана со многими людьми и событиями в моей жизни. И, вероятно, ещё будет связана. Мне ничуть не неловко. Просто иногда я чувствую себя иначе — или сильнее. Мне очень повезло иметь эти дары и этот выбор. Меллиссин кивнула, показывая, что понимает. — Я рада, что ты можешь это делать. Значит, ты мог бы на подолгу оставаться в любом из них? Он улыбнулся. — Конечно. Все они — часть меня. — То есть ты могла бы спокойно оставаться женщиной, и это не вызывало бы у тебя страданий? Его брови сошлись на переносице, пока он размышлял. — Пожалуй, я бы расстроился, если бы вовсе не мог возвращаться обратно. Мне нравится быть разным. — Но ты могла бы спокойно забеременеть и выносить дитя. Фейркойвар моргнул. — Ах, я ещё не думал об этом. Но, думаю, ты права. Правда, для этого мне пришлось бы выйти замуж за мужчину. Меллиссин расхохоялась, потом взглянула на его лицо и сказала: — О, ты серьёзно. Фейркойвар не совсем понимал, какое у него выражение лица, но не стал отвечать с ходу. — Я не то чтобы не в курсе происходящего. Просто я не готов относиться к этому всерьёз. Поэтому и не стану. Это не значит, что ничего не изменится, — просто мне не по себе, когда что-то выходит за определённые пределы. По крайней мере, пока. То было самое близкое к открытому признанию, на что он был способен. — По-моему, это очень мудро. У тебя ещё впереди долгие годы. — Меллиссин улыбнулась другу. — Но это не значит, что я не буду тебя дразнить. Фейркойвар тихо рассмеялся. — Я и не ждал иного. — Подумав, он добавил: — Спасибо, что спросила и подняла эту тему. Ты, верно, не последняя, у кого возникнут вопросы, так что это поможет мне отвечать другим. В её глазах заплясали озорные огоньки. — А как думаешь, когда Маглор и Глорфиндель женятся? Он застонал, его волосы утратили рыжий отлив, и он с притворным укором уставился на неё. — Не верится, что ты спросила меня об этом. Я не хочу думать о свадьбе моей Атьи, Шайни. В ответ раздался весёлый смех. — Если ты хочешь поговорить о том, что им суждено пожениться, — я не совсем уверена, но двоим им этого не сделать без меня. Она ухмыльнулась. — Учитывая, сколько времени ушло на то, чтобы они вообще дошли до этого, пусть уж кто-то спросит их прямо: почему они до сих пор не обручились? — И добавила: — Или это выйдет совершенно нежданно.

***

Приветствую вас во второй части нашей истории! Я рад, что вам нравится и что вы следите за этой новой частью. Как вы понимаете, мы продолжаем с того места, на котором остановились. Приняв свою женскую сторону, Гарри стало проще находиться в состоянии, которое является и тем, и другим одновременно. Нужно просто понять, где и когда это состояние подходит им больше всего. Вероятно, по умолчанию они будут находиться в состоянии Гилрианта, просто потому что оно у них с чем-то ассоциируется. Гарри знает, как им повезло, что они могут так трансформироваться. Это состояние будет проявляться в разных ситуациях и не всегда стабильно, потому что они пытаются понять, что все это значит. Травмирующее детство Гилрианта оставило на его душе несколько эмоциональных шрамов, из-за которых он не всегда осознаёт, как отреагирует на ту или иную ситуацию до того, как она произойдёт. Травмирующее прошлое Маглора означает, что всё, что связано с Сильмарилями, будет для них непросто. Это очень эмоциональная тема.