Звезды в равновесия

«А ты можешь просто изменить цвет волос?» Гилриант сидел на полу перед Алирамдир, позволяя ей упражняться в плетении кос. Он просто не мог заставить себя вернуться под сень Лотлориэна — слишком уязвимым он себя чувствовал. Леголас помог ему объяснить: мол, перенервничал и намерен отправиться в Имладрис, дабы восстановить силы. Способов отдохнуть существовало немало, но его Атья, брат и возможность поиграть с эльфятами в одном месте — вот что было лучшим выбором. — Вполне возможно. А что ты имеешь в виду? — Эльфёнок отлично знал о его способности менять облик и являть себя по-разному. Она считала сие великим искусством и досадовала, что такая способность есть лишь у него — по крайней мере, среди эльфов. — Много цветов? — задумчиво протянул Гилриант. — Что ж, это может быть занятно. Ты имеешь в виду много разных оттенков волос или просто много разных цветов вообще? — Меж этими понятиями есть разница. — Радуги! — Он усмехнулся, поражённый её пылом. Возможно, но он ещё не пробовал подобного. На самом деле это надлежало сделать им — понял Фэркоивар, когда тело его само изменилось сообразно новой мысли. Быть всем и ничем одновременно оказалось проще, чем зацикливаться на чём-то одном. Закрыв очи, он сосредоточился на желанном. Радуга, что начиналась красным над правым глазом и переливалась всеми цветами. Фиолетовый, переходящий в красно-фиолетовый над левым глазом, и снова красный. Алирамдир ахнула от радости, и он вновь открыл глаза. — Ты этого хотела? — Да! Как прекрасно! — Её восторг был умилителен. — Тогда погляди, что можно с нею сделать. Я пока не стану ничего менять. — Пусть она всегда будет такой! — Гилрианта не удивило, что она так считает. — Но тогда она не будет столь особенной. Алирамдир задумалась, пока её проворные пальцы плели косу. — Наверное. Так она и правда очень красива. Даже если б ты носил её всегда, это всё равно было бы нечто особенное, потому что было бы неповторимо! — Возможно, но я и без радужных волос довольно неповторим. Думаю, большее впечатление сие произведёт, если делать так лишь изредка. Алирамдир обдумала это. — Тебе нравятся празднества? Любопытно, куда завели её мысли. — Да, можно и так сказать. — Так ты сделаешь это для празднеств? Ах, вот о чём она. — Не для всех. Однако я сделаю это для твоего дня зачатия, если пожелаешь. Сие было бы нетрудно, если б её обрадовало. — Да, прошу! И я ещё заплету тебе косы. — Если ты того хочешь. --- — Мне любопытно, почему ты до сих пор полагаешь, что должен всё делать сам. Гилриант поднял голову от работы в кабинете Элронда. Он пользовался тем, что немногие могли войти сюда, дабы обновить свои записи о Сильмарилях. Он обещал держать семью в ведении — и это был простой способ исполнить обещание. — Я бы сказал, что сейчас я здесь, — возразил он с лёгкой улыбкой. — Верно, но раньше тебя здесь не было. — Вероятно, сие был намёк на его недавнее погружение в минувшее. Беда была в том, что он мало что мог противопоставить доводам или логике Элронда. На любой его ответ нашлось бы возражение. А значит, следовало задуматься о собственных побуждениях. — Я недооценил силу удара по чувствам. Думал, что совладаю. Тем более что Леголас всегда рядом, когда я работаю с видениями. Он помогает отвлечься или составить мне компанию, когда нужда приходит. — И ныне он помогает? — мягко спросил Элронд. — Сие хорошо. Мягкость его голоса, как знал Гилриант, могла быть обманчива. Но сейчас он не желал вникать в это. — Как продвигается твой замысел? — Я как раз использую кое-что из этого, старший брат. — Он улыбнулся. — Разве я не в твоём кабинете, тружусь над заметками? Элронд кивнул в знак согласия. — Истинно так. Что ты намерен делать с видениями впредь? Как ты сам признал, твои видения обычно являются предупреждениями. И редко касаются чего-то отрадного. Оба они знали, что Галадриэль вряд ли станет для Гилрианта утешением. Несмотря на крепнущую дружбу, юный эльф не мог до конца довериться ей. — Я хотел спросить Келебриан, не пожелает ли она наблюдать со мной. Элронд мягко улыбнулся: — Думаю, для неё сие будет честью. Гилриант внимательно просмотрел свои записи. — У меня есть ещё одна мысль. — Он полагал, что она принесёт пользу и ему, и брату. — Да? — Я подумал: мы могли бы упражняться в онзаве на расстоянии. Я мог бы говорить с тобою из Лотлориэна так же, как из Гринвуда. Ты помог бы мне разобраться в том, что я чувствую. У тебя это искусно получается. Он поднял глаза и увидел, что Элронд вновь улыбается. — Для меня сие будет честью. --- *Лето* --- Тауриэль была в восторге оттого, что патрули Лотлориэна дозволили ей присоединиться к ним. То был добрый способ упражняться, и было видно, что Хальдир с братьями рады проводить с нею время. Они даже позволили Леголасу сопровождать их, и меж ними завязалась шутливая перепалка о двух школах стрельбы из лука. Однажды, когда они чинили снаряжение, Румил взглянул на Тауриэль. — Сестра, ты обещала научить нас делать твои блёстки. По-моему, давно пора. Она бросила на него насмешливый взгляд. — Возможно, но сперва надлежит решить два дела. Румил приподнял бровь. — И каких же? — Во-первых, мне нужно будет съездить в Дейл. Ныне мы можем отправить туда небольшой отряд с нашими друзьями-фениксами, так что поездка не будет долгой. Однако мне недостаёт двух человек в личную стражу — а по общему мнению, она при мне должна быть. Орофин с улыбкой поглядел на Тауриэль. — Сие легко уладить. Мы с Румилом можем присоединиться к тебе. Тауриэль кивнула: — Я бы тоже того желала. Но теперь подходим ко второму делу. Они переглянулись, а Хальдир спрятал улыбку. — С гномами надлежит быть учтивыми. Братья уставились на неё. — Мы отправимся в гости к моим братьям-гномам и их семье. Они дадут мне то, что нужно, и я давно собиралась их навестить. А значит, вы должны быть учтивы с ними и со всеми прочими гномами, коих встретим. Братья задумались. Румил спросил: — А если они станут грубить нам? Тауриэль ответила с усмешкой: — Значит, пытаются вывести вас из себя. Разгневаетесь — они своего добьются. Однако я советовала бы помнить: у гномов и эльфов разные обычаи. Орофин медленно кивнул. — Сие приемлемо. Но если они поведут себя грубо, я оставляю за собой право не обращать на них внимания. — Вполне справедливо. --- — Дядя! Гилриант рассмеялся и наклонился обнять Бриэль и чуть более медлительного Равина. — Поглядите на вас обоих — вижу, вы почти готовы к бою с оружием. — Я хочу секиру! — воскликнул юный эльф. — Я в курсе. У тебя есть секира для упражнений. Ещё несколько лет — и я сделаю тебе серьёзное оружие. Равин ухмыльнулся: — Но теперь у меня есть одна, верно, дядя? Гилриант пристально поглядел на племянника, затем обернулся через плечо. — Бренин, Дувьель, как полагаете, он готов? Бренин с лёгкой улыбкой подошёл к молодому эльфу и взял его за руки. — Да, готов. Дядя Талин хотел уговорить тебя выковать клинок здесь, в Дейле, при свидетелях. Дувьель бросила на мужа досадливый взгляд, прежде чем приблизиться и поздороваться. — Как я им и сказала: только если ты сам того пожелаешь. Мы отлично понимаем цену твоей работы. Думаю, они просто хотят выставить тебя напоказ. — И даже не начинай говорить, что ты не столь искусен! — Гилриант поднял руки в знак капитуляции, когда Фалин появился в поле зрения. — А теперь входите, у меня есть всё, что ты просил. Вижу, ты привёл новых друзей. Они последовали за ним в дом. — Да, Румила и Орофина из Лотлориэна. — О! Вы братья Хальдира. — Рейвин улыбнулась им, заметив их лёгкое удивление. — Да, он говорил о нас, — ответил Румил. Поначалу братья не говорили на Общем языке, но когда стало ясно, что Хальдир не вернётся в Лотлориэн, они выучили его. Так они могли общаться с чужеземцами, если те оказывались командирами патрулей. Особенно после того, как Хальдир дал понять, что Гилрианту нравятся представители разных рас и что он с ними дружит. — Ты часто возникаешь, когда они с Леголасом спорят о том, каким приёмам стрельбы из лука меня учит Леголас. Кстати, Леголас, мне нужен новый лук. Орофин бросил на Хальдира взгляд, полный презрения. — Только не говори мне, что ты позволяешь племяннику Гилрианта носить лесной лук. — Не понимаю, почему сие должно стать помехой, — ответил Леголас. — В конце концов, это я учил Тауриэль. — Отчасти потому, что Хальдир не переставал смеяться, — сухо вставил Гилриант. — О, мы уже спорим о стрельбе из лука? — Талин присоединился к компании с весёлым видом. — Брат, ты привёл ещё эльфийских лучников? Гилриант рассмеялся. --- Один из гномов, работавших в кузнице, в конце концов согласился позволить Гилрианту пользоваться ею. Ему и вправду было любопытно: он желал ближе познакомиться с эльфийским кузнецом. Талин не позволил юному эльфу вести переговоры самому, заявив, что сие его обязанность. Большинство гномьих кузнецов посмеивались над самой мыслью, что эльф способен выковать достойное оружие. Некоторые всё же пришли, хотя их предупредили: работа начнётся на заре. Всякий раз, когда Гилриант ковал клинки, коим желал даровать силу, он начинал незадолго до восхода солнца. Рассвет — время новых начинаний, и сие придавало особую мощь тому, что он создавал. Молодой эльф использовал всё, чем владел, трудясь для своей семьи. Ему хотелось выковать для них наилучшее оружие. Семья — вот что было для него дороже всего. Когда он начал, все фениксы были в сборе. Фоукс помогал с пламенем, Хедвиг — с тушением. К удивлению эльфов, Агалоспен подскочила к ним, помогая дыханием, что раздувало огонь. Не желая отставать, Немирхон устроилась рядом с матерью у чана с водой для гашения. Сартамар решила стоять возле инструментов. Гилриант чуть улыбнулся и запел. Покуда он работал, для него существовали только он сам, его помощники, орудия, металл и горн. Зрителей не было. Они не имели значения. Они были чем-то второстепенным, на что можно не обращать внимания. Он пел для оружия, что ковал, для тех, кому оно предназначалось. Сие была его истинная аудитория — та, на которой он сосредоточился. К концу дня он изготовил три вида оружия. Первым был полутопор, которого желал Бренин. Мечи, принадлежавшие его деду и двоюродному деду, в свой черёд перейдут к нему и его отцу. Бренин уже испросил и получил большой охотничий нож. Посему вместо одного из тех мечей он возжелал полутопор, дабы дополнить собрание. Гилрианту, конечно, хотелось бы научиться работать с гномьим серебром, но пока и этого довольно. Приняв дар, молодой гном тут же скрепил его своей кровью. Два дополнительных оружия были длинными кинжалами, кои Гилриант вручил изумлённым Румилу и Орофину. — Со временем вы получите лучшее, но вам давно следовало иметь клинок, который я выковал. — Лучшее? — спросил один из наблюдавших гномьих кузнецов. — Да, — кивнул Гилриант. — Я занимаюсь закалкой клинков всего несколько десятилетий. К тому же отец учит меня делать гномье серебро. Со временем я стану ковать из него оружие для своей семьи. — Взгляд молодого эльфа переместился на Хальдира. — Мой связанный получит первое оружие, когда я овладею сим искусством. Кузнец медленно кивнул. — Да, я помню сей металл по твоему необычному оружию. — Он повернулся, и гномы начали о чём-то толковать меж собой. Перед возвращением в Лотлориэн Гилрианту подарили несколько новых бусин для его растущего собрания. --- — Я имею в виду — спасибо, что посидела со мной. Это была очередная изнуряющая душу сессия с видениями. Келебриан поддерживала Фэркоивара. После того как Леголас взял дело в свои руки и увёл Тауриэль в их любимое место — просто сидеть и отдыхать. — Конечно. Я хочу помогать тебе, чем могу. Было отрадно вот так сидеть, положив голову ему на плечо. Сие помогало успокоиться. Со временем Келебриан постепенно привыкла к защите, коей был окутан Лотлориэн. Хотя быть Гилриантом стало куда проще, чем поначалу, всякий раз, когда на Тауриэль накатывали усталость или тревога, она оборачивалась Тауриэль — бессознательно. Тауриэль была лучницей и разведчицей, посему здесь чаще проявлялась именно эта её сторона. Гилриант, казалось, чаще являл себя в Имладрисе. В Гринвуде они пребывали в равновесии. Здесь же была Тауриэль. — Ты какая-то задумчивая, — заметил Леголас. Одна из вещей, за которые Тауриэль подлинно ценила его: он предлагал ей поделиться мыслями, но никогда не настаивал. Он бы понял, если б она сменила тему или просто умолкла. — У меня в голове роятся мысли. Я так и не рассказала о своём исследовательском замысле. Принц на миг замолчал. — У меня есть догадка, но не более. Как я и говорил, я подожду, пока ты будешь готова. Я терпелив. Могу ждать. — Иногда мне кажется, что ты заслуживаешь лучшего друга, чем я, а Хальдир — лучшего связанного. Леголас напрягся, но прежде чем он успел возразить, она продолжила: — Но я также знаю, что это ваш выбор. Я не вправе решать за вас. Он расслабился. — Я рад, что ты сие понимаешь. Можно было бы добавить больше, но всё уже было сказано, посему он умолк и вновь погрузился в тишину. — Я ценю, что ты здесь, и знаю, что Хальдир тоже был бы рад. Но я сказала ему, что ты придёшь, а он должен провести время с братьями. Не то чтобы я не хотела, чтобы ты был здесь, — просто иногда мне чудится, будто я отнимаю у него нечто важное. Он мой связанный, и я всегда даю ему понять, сколь высоко его ценю. И всё же это просто случается. — Разумеется, дело было не только в том, но Тауриэль никак не могла оставить эту мысль. После этого Леголас надолго замолчал. Тауриэль почти физически ощущала тяжесть его раздумий, пока он что-то обдумывал, посему и сама хранила молчание. — Есть вещи, к коим ты не готова, посему я не стану о них говорить, — наконец нарушил молчание Леголас тихим голосом. — Но я спрошу: не против ли ты, если я покажу Хальдиру, что его ценят и уважают? Тауриэль нахмурилась, пытаясь уразуметь смысл его слов. Потом осознала: не столь важно, что именно он задумал, сколь то, что Леголас старается учитывать и её потребности, и то, что он ценит Хальдира. Он задал вопрос, дабы убедиться, что она понимает его намерения. — Да. Хальдир заслуживает того, чтобы ему показали, сколь он важен. Леголас прижался щекой к её макушке. — Спасибо. Она могла бы и дальше размышлять о том, что именно он имел в виду, но любопытство взяло верх. — Что ты думаешь о моём исследовании? — Более всего ты дорожишь своей семьёй. Есть одна особенно щекотливая тема, что может расстроить людей и связана с помощью твоей семье. Я не против и весьма огорчусь, если меня не посвятят в твои поиски. Она тяжело вздохнула. — Сие столь очевидно? Она скорее почувствовала, чем увидела его улыбку. — Для тех, кто тебя знает? Да. Предупреждаю: если я до сего додумался, то и отец мой — несомненно. — О, сие будет забавный разговор. — У тебя странное понятие о забаве. --- *Зима* --- — Что ж, маленький принц, ты желал говорить с нами с глазу на глаз — говори. — Румил выжидающе поглядел на Леголаса. — Тем более что из-за сего мы пропустим часть праздника, — добавил Орофин. Леголас знал: в эту единственную ночь в году они будут заняты иным. Они не смогут подслушать или прервать его. — Прошу прощения, я буду краток. Он пристально посмотрел на обоих братьев. — Я отлично понимаю: пройдёт ещё много времени, прежде чем Фэркоивар будет готов к ухаживанию. Я намерен ждать, пока он не будет готов. Братья прищурились, но не стали перечить. — Однако я хотел бы прояснить для вас, что намерен ухаживать за ними обоими. Сие явно удивило братьев, но они промолчали. — Я знаю, что Хальдир не стремится к браку, но сие не значит, что он не является равноправным спутником во всём. — Леголас чуть улыбнулся. — И он тоже заслуживает того, чтобы за ним ухаживали. — Почему-то мне кажется, ты пришёл не за нашим благословением, — заметил Орофин, приподняв бровь. — Я бы желал, чтобы вы рассказали мне о галадримских обычаях ухаживания, и был бы признателен, если б поделились чем-то особенным. Но в конечном счёте выбор за ними обоими. — Леголас склонил голову. — Я намерен начать с малого и не торопить событий. Я хотел, чтобы вы знали о сем и не истолковали мои намерения превратно. Я понимаю, что связь с Хальдиром может быть лишь платонической — по его выбору и природе, — и я уважаю сие и стремлюсь к равноправному союзу. — Улыбка его стала чуть шире. — Как я уже сказал: он заслуживает того, чтобы его ценили за то, каков он есть и что может дать. Братья обернулись друг к другу, явно переговариваясь без слов. Разумеется, они могли не торопиться с ответом — просто чтобы заставить его поволноваться. Но что бы ни было причиной их медлительности, Леголас терпеливо ждал. Он прождал бы всю ночь, если б пришлось. Наконец они вновь повернулись к нему. — Мы расскажем тебе о некоторых обычаях. И не станем обращать их в шутку. Ответ Румила был своего рода благословением, и что-то внутри принца расслабилось. — То, что ты желаешь показать ему его собственную ценность, — то, что мы можем уважать, — тихо добавил Орофин. — Он всегда брал на себя ответственность без колебаний, ничего не требуя взамен. Ты мог бы просто ухаживать за Фэркоиваром, когда тот будет готов, но ты хочешь включить и Хальдира. Сие достойно уважения. Леголас улыбнулся. — Небольшой совет, — продолжал Орофин. — Я советовал бы тебе также объяснить свои намерения леди Келебриан. Она заметит. Леголас криво усмехнулся. — Учитывая, сколько завуалированных и не очень разговоров у меня уже было с семьёй Фэркоивара, я и так собирался сие сделать. --- Хальдир замер, на лице его отразилось лёгкое недоумение. Он перебирал своё снаряжение, приводя его в порядок. Рядом с его старым колчаном, доверху полным стрел, — что само по себе было странно, ибо он его ещё не пополнял, — лежал новый. Тоже полный. Рядом с ним — новые перчатки для стрельбы из лука. По мере того как он перебирал вещи, изношенное заменялось новым. А где чего недоставало — восполнялось. Только вот он этого не делал. И сие был не первый случай. Кто-то взял на себя сию малую заботу. Если бы это сделали его братья, они бы, скорее всего, как-нибудь подшутили. Но ничего не было испорчено. Тауриэль обычно советовалась с ним, когда проверяла снаряжение и следила, чтобы у всех было необходимое. Отчасти она делала это, дабы удостовериться, что всё в порядке. По большей части именно он следил, чтобы у всякого было всё нужное. Посему сие было по меньшей мере странно. Возможно, стоило попросить Сартамар приглядеть за вещами. Так или иначе, он выяснит, кто это для него сделал. --- Тауриэль сидела на ограде и наблюдала, как Глорфиндел с удовольствием расправляется со своими противниками на тренировке. Ладно, она допускала, что технически сие можно назвать обучением, но на её взгляд, это более походило на избиение. В любом случае было видно, что Златовласый получает великое наслаждение. По правде говоря, он всегда был добрым и терпеливым учителем. Здесь, в Карас-Галадоне, они поняли, сколь он искусен. Галадрим, как правило, тяготели к лучникам. Посему возможность учиться у другого опытного воина была принята с радостью. У Глорфиндела никогда не было недостатка в желающих. Сие его забавляло и занимало. И всё же Тауриэль не могла отделаться от чувства вины за то, что он до сих пор здесь, а не вернулся в Имладрис. Увидев её, он широко улыбнулся и подбежал. — Пришла потренироваться? Она замешкалась, затем кивнула. Он удивлённо приподнял бровь. Она ничего не сказала, и он просто ждал, глядя на неё. — Этому взгляду ты научилась у Ати. — На его лице мелькнула лёгкая улыбка, но он ничего не ответил. — Нет, не надо так смотреть. Всё хорошо. Глорфиндел продолжал молчать и терпеливо ждать. — Знаешь, тебе не обязательно оставаться здесь. Ты можешь вернуться домой. Ты всегда можешь прийти вновь, когда мы отправимся всей группой. — Ты не хочешь, чтобы я был здесь? — Я не то имела в виду. Теперь он поднял обе брови и просто смотрел на неё. — Разве ты не хочешь быть с Атей? Выражение лица Глорфиндела смягчилось. — Я всегда хочу быть с ним. Однако я хочу заботиться и о тебе. Не только потому, что ты дитя Маглора. Сие, конечно, важно, но не только. — Он улыбнулся. — К тому же ему отрадно знать, что я здесь и помогаю. Хотя последняя часть была вполне разумной, Тауриэль всё же трудно было смириться с тем, что они ныне живут так далеко друг от друга. — Я не могу представить, что буду столь долго вдали от Хальдира. Я знаю, что связанные эльфы могут какое-то время жить порознь. На его лице появилось задумчивое выражение. — Думаю, ваша связь с Хальдиром не совсем такова, ибо он ещё и твой якорь. Посему было бы неразумно разлучать вас надолго. Она медленно кивнула, и он продолжил: — Куда бы я ни отправился, Маглор всё ещё здесь, — он положил руку на сердце, — со мной. Конечно, я предпочёл бы быть с ним телесно, но сия малая разлука не столь велика в масштабах времени. Глорфиндел улыбнулся ей. — То, что ты здесь, не отдаляет меня от твоего отца. Я здесь, ибо хочу быть здесь. Я также приглядываю за Келебриан и Арвен. Так что твоему брату тоже становится легче. А мне, в свой черёд, отрадно, что я могу сделать сие для тебя. Посему не пытайся меня прогнать. Она знала, что члены семьи заботятся друг о друге. Теперь ей стало немного понятнее, почему Келебриан спокойно относится к разлуке с Галадриэль и Келеборном — её родителями, что жили здесь. Тауриэль полагала, что он прав. Видно, ей просто придётся с этим смириться. — Кто-нибудь говорил тебе, что иногда ты ведёшь себя как чересчур жизнерадостный щенок? Сие заставило Глорфиндела задуматься. — Не думаю, что так оно и есть. — Ну, так оно и есть. — Хм. Что ж, может, мне стоит исполнить сие обещание и гоняться за тобой по залу. — Он слегка потянул её за тунику. — Иди тренируйся и перестань хандрить. — Я не хандрила. — Я обручён с твоим отцом. Я знаю, что такое хандра. — …Справедливо.

***

Надеюсь, у всех все хорошо! Я с удовольствием занимаюсь своим садом. И приглядываю за линяющей кошкой. Конечно, травма, полученная из-за видений, дает о себе знать. Нужно время, чтобы прийти в себя, и, возможно, люди будут относиться к нему с некоторой опаской. По крайней мере, Гарри учится принимать помощь и поддержку. Скоро мы отправимся в Митлонд. После очередного перерыва в Имладрисе. У них есть эльфийки, так что это важный фактор. Гарри никогда не будет чувствовать себя в полной безопасности под защитой Лотлориена. Даже несмотря на то, что со временем это становится более терпимым. Я слежу за хронологией событий, потому что есть несколько моментов, которые влияют на сюжет, и мне нужно понять, как они впишутся в общую картину. Я немного отвлеклась и начала понемногу дополнять историю Элроса о Гарри. Возможно, я начну публиковать ее раньше, чем закончу эту. Но все же основное внимание я буду уделять этой истории, пока не закончу ее.