Звезды в равновесия

В итоге гнездо вышло просто удивительным. Основу составили ветви, собранные Фоуксом, а также ветви вигген-древа, добытые Элладаном и Элрохиром, и ивовые прутья. Огненный феникс без труда являлся туда, где, по его разумению, могли быть припасы, кои понадобились бы Хедвиг, — он был в диком восторге от всего того. Конечно, едва он принёс всё сие, как начал таскать щётки для волос. В конце концов Гилриант положил их на столик у входа в семейное крыло, дабы все могли забрать свои. Глорфиндель просто оставил свою гребёнку в гостиной — ибо её снова и снова кто-то хватал. Из волос, лент, струн от инструментов Маглора и лоскутов ткани сплели гнездо. В дальний угол положили корону Трандуила — и всё гнездо стало походить на корону. Дно его было выстлано чистой чесаной шерстью и покрыто шёлковыми шарфами. Да, там было много шарфов, ибо другие эльфы с радостью внесли свою лепту. Затем последовали украшения. Гилриант вошёл в спальню, что прежде принадлежала ему, и увидел, как Элладан и Элрохир дарят Хедвиг различные украшения. Хотя по праву он всё ещё спал там, комната, казалось, в сей миг принадлежала Хедвиг и её гнезду. Как бы то ни было, они принесли ей браслеты, ожерелья, украшения для волос, броши — всего понемногу. — Пожалуйста, скажи мне, что вы спрашивали дозволения, прежде чем брать чьи-либо украшения, — молвил молодой эльф удивлённым, хотя и слегка раздражённым тоном. — Конечно, спрашивали! Люди были только рады помочь, — возмущённо ответил Элрохир. — Шутки — одно, но мы бы не стали так поступать с леди Хедвиг, — вмешался Элладан. Заметив помощника Хедвиг, Гилрианту пришлось остановиться. — Боб? Я и не знал, что тебе так нравятся украшения. Ядовитое щупальце весело затрещало, повернув подобие головы в сторону молодого эльфа, а затем вернулось к своему занятию — пополнению гнезда. В том не было никакого смысла — у растения не было глаз, — но к тому времени Гилриант уже отчаялся понять, какие же странности происходят в его жизни. — Ладно, продолжай. Покуда Хедвиг была занята своим делом, Гилриант подошёл к жёрдочке, на которой сидел Фоукс, и почесал его за ушком. Огненный феникс с радостной трелью склонил голову к его руке. — Похоже, ты хорошо потрудился, помогая Хедвиг собирать материалы для гнезда. Ты же понимаешь, что то была самая простая часть, да? Огненный феникс проигнорировал его слова, наслаждаясь тем, что его чешут за ушком. На самом деле Гилриант не расстроился из-за того, что его спальня превратилась в птичник. В каком-то смысле то было даже удобно — так ему было легче следить за происходящим, покуда он отдыхал. Если же ему хотелось побыть в тишине, подальше от всех, он всегда мог взобраться на древо или переместиться в иное место, дабы взлететь. Обернувшись, он увидел, как в комнату входят Хальдир и Леголас. У Хальдира была миска с любимыми лакомствами Хедвиг; он поставил её на столик рядом с ней. У Леголаса тоже было кое-что для ледяного феникса. — Я раздобыл серебряную и золотую проволоку. Так что если хочешь, можешь использовать их для своего гнезда. Гилриант вздохнул и просто прислонил посох к стене рядом с гнездом. У Хедвиг не было рук, но было бы справедливо, если бы он стоял на страже. К тому же ей, похоже, нравилось, что вокруг неё суетятся. По крайней мере, то стало бы дополнительным украшением её гнезда. Да, то было просто удивительное гнездо. --- Большинство птиц откладывают яйца за два-три дня, но фениксы не таковы. Минуло целых четыре недели, прежде чем появилось первое яйцо. То был один из тех дождливых весенних дней, что способствуют зарождению новой жизни. Именно под сей звук пробудился Гилриант — под шорох дождя и стук капель по крышам и дорожкам. То было частью музыки сезона, и если прислушаться, её можно было услышать. Нежная мелодия вызвала улыбку на его губах, когда он встал с постели, дабы проведать Хедвиг. В той мелодии было нечто душевное, нечто, вселяющее надежду, и какой-то бодрый ритм, от которого его фэа запела. При сих словах Хальдир зашевелился. Он тихо рассмеялся, и Гилриант едва не упустил нить мелодии — но почти удержал её. Мелодия по-прежнему манила его, и некая часть его желала взять скрипку и присоединиться к ней. Но он понимал, что то было бы неразумно. К погодным мелодиям не стоит относиться легкомысленно, ибо они могут привести к тяжким последствиям. Ему лучше было просто внимать. Тихий стук в дверь и едва уловимое прикосновение к его сознанию заставили Гилрианта безмолвно пригласить брата войти. Элронд тихо открыл дверь и вошёл в комнату, дабы поставить поднос на столик, где лежало гнездо Хедвиг. Благодарно пискнув, она отошла, дабы приступить к еде, и молодой эльф ахнул, увидев то, что открылось его взору. Среди складок шёлковых шарфов лежало кремово-белое яйцо. На его вздох брат, повернувшийся было уйти, оглянулся, и Хальдир быстро подошёл к нему. — О, Хедвиг, какое красивое яйцо… Но чего же ещё мне от тебя ждать? — Гилриант не стал прикасаться к яйцу, а подошёл к ледяному фениксу, который затрещал в ответ. Она прервала трапезу, дабы подставить голову для почесывания. — И впрямь, красивое яйцо, — Элронд также не стал его трогать. — Судя по тому, как легко она сошла с гнезда, то не последнее яйцо, — предположил Хальдир. — Если бы она уже высиживала, то попросила бы Фоукса занять её место или чтобы еду принесли к ней. Сделав последнее почесывание, Гилриант отдёрнул руку, и Хедвиг вернулась к важному занятию — еде. — Мы обязательно выясним. На следующий день подул лёгкий ветерок, что закружил по городу. Имладрис, расположенный на скалах у воды, не был к тому неготов. Жители знали, что ветер может трепать одежду и слегка ерошить волосы; иногда ветер мог быть весьма силён. В сей же день он был нежен, мягок, подобен бризу, что обдувал строения. В полдень на первом яйце появилось второе — такого же кремового цвета. Поскольку в тот день не было облаков, яйца слабо поблёскивали на свету. Следующий день был тёплым и радовал буйным цветением. Земля продолжала согреваться и расти, наполняя воздух богатыми и разнообразными мелодиями. Из земли пробивалась новая жизнь, на деревьях появлялось всё более листьев. Обычно он проводил такие дни, бродя босиком среди растущих растений, но сегодня он внимал песне, доносившейся из его покоев. Боб был рад провести с ним время в качестве назначенного растения — даже несмотря на то, что он отказывался расти. Хотя Гилрианту было ведомо, что никто здесь не причинит вреда яйцам, он всё равно чувствовал, что должен быть рядом. В конце концов, Хедвиг была его любимой первой подругой. Посему он не отходил от неё. В конце третьего дня он увидел третье яйцо. Хедвиг бережно положила его рядом с двумя другими, прежде чем устроиться в гнезде. Он решил присмотреть за ней, но по тому, как она улеглась, было ясно — она собирается высиживать яйца. — Какая же ты хорошая, Нанат. Он медленно подошёл к ней. Он не думал, что она проявит свирепость по отношению к кому-либо из них, но лучше не пробуждать её инстинкты. Она лишь тихо пискнула в ответ, прикрыв очи от лёгкого щекотания. Он с улыбкой взял скрипку и начал играть простую колыбельную. --- Хедвиг посмотрела прямо на него и издала требовательную трель. Гилриант не совсем понимал, чего она желает, но было очевидно: то нужно ей сейчас же, посему он подошёл к гнезду. — Чем я могу помочь вашему величеству? Он улыбнулся, но она лишь уставилась на него, а затем распушила перья и издала ещё одну требовательную трель. Он склонил голову набок, обдумывая её поведение. То не было требованием еды, не требованием спеть или привлечь к себе внимание. На самом деле то напомнило ему о времени, когда он был совсем мал и она звала его на уроки по изучению птиц. Не совсем то же самое, но похоже. Так что, может быть… Быстро развернувшись, он принял облик ворона и приземлился на стол. Взъерошив перья, он спокойно каркнул. Удовлетворённо кивнув, она слезла с гнезда и подтолкнула его к нему. Она не могла хотеть, чтобы он… Когда он не сдвинулся с места, она требовательно каркнула и подтолкнула его сильнее. Видимо, Хедвиг и впрямь желала, чтобы он сел на яйца. Он осторожно запрыгнул в гнездо и медленно опустился на яйца. В ответ на её осуждающий взгляд он слегка приподнялся, расправил крылья и длинным клювом подтолкнул яйца под себя, дабы они лежали понадёжнее, а затем вновь опустился на них. Глядя на неё, Гилриант заметил, что она всё ещё чего-то ждёт. Он задумался, чего ещё она может желать. Ладно, он поддерживал тепло, но она не уходила — по крайней мере пока. Значит, ей явно нужно нечто ещё. Что ж, фениксы — волшебные птицы, посему он закрыл очи и сосредоточился на магической силе. Ему ещё не доводилось упражняться в облике ворона, так что то было внове и потребовало времени. И тут он почувствовал то, а открыв очи — увидел. Окружавшая их сила притягивалась к яйцам. Должно быть, то часть пути высиживания? Что ж, если для высиживания им нужна не только тепловая, но и магическая сила — он может попробовать. Закрыв очи, дабы вновь сосредоточиться на своей внутренней силе, он высвободил ту мощь. Почувствовал, как поднимается серебро. Он ощутил, как его сила окутывает их и гнездо. В следующее мгновение яйца также начали впитывать магию. Услышав одобрительную трель, он ненадолго открыл очи и увидел, как она чистит его серебристо-серые перья. Тихонько каркнув, он вновь закрыл очи, дабы сосредоточиться на том, что делает. Ему ещё предстоит научиться управлять своей силой в облике врановых, так что придётся сосредоточиться на сём. Последствия того были любопытны на многих уровнях. Весьма возможно, что большие кладки яиц были нежелательны, ибо если вокруг нет достаточного числа взрослых волшебных птиц, яйца могут не полностью созреть — или могут быть слабыми. Возможно, то оттого, что родители были двух разных видов фениксов, коим требовалось более магии для высиживания. Ещё одна любопытная мысль: если бы они могли делать то как врановые — что ещё они могли бы свершить? С чем-нибудь поэкспериментировать, но не прежде, чем позднее. У него было предчувствие, что отныне ему придётся вдоволь посидеть в высиживании. Весьма возможно, именно потому Хедвиг свила гнездо здесь, в его спальне. Вспышка тепла — и он почувствовал, как второй клюв пробежался по его перьям. Прилетел Фоукс и также благодарил его за помощь. Сие укрепило его в мысли, что отныне они будут делить обязанности по высиживанию яиц. Если так, то нужно было проведать, не согласится ли один из воронов доставить письмо Трандуилу. Ни один из фениксов не станет тратить силы понапрасну, и, возможно, сам Гилриант тоже. А значит — никаких быстрых перелётов. Не то чтобы он собирался увести Фоукса от Хедвиг и гнезда. Тот факт, что он остался на месте, а не воспользовался возможностью передохнуть, согрел его сердце. Его фамильяры также присматривали за ним. Конечно, они следили, чтобы всё было покойно и драгоценные яйца не пострадали. Возможно, в будущем он и воспользуется возможностью передохнуть, но пока па́ра держалась поближе к яйцам. Так что Гилриант сосредоточился на высиживании. Он не знал, сколько минуло времени — часы или мгновения. Фоукс подтолкнул его и тихо пропел. Открыв очи, он увидел огненного феникса на краю гнезда. Тот вновь подтолкнул его, и, поняв намёк, Гилриант осторожно встал и выбрался наружу. Фоукс тотчас занял его место. То было утомительно. Магия у него не иссякла, но он не привык использовать её таким образом. Подойдя к краю стола, он спрыгнул и принял облик эльфа. Он пошатнулся и мог бы упасть, если бы Хальдир его не подхватил. — Помогаешь, да? — Он прильнул к Хальдиру. — Хм, да. Похоже, яйцам фениксов также нужна магия. Так что меня сочли подходящей кандидатурой для помощи. — Гилриант прижался к маршалу. — Я в основном устал — никогда прежде не использовал свою магию подобным образом. — Понятно. — Хальдир подтолкнул его к двери. — Наверное, стоит что-нибудь съесть перед сном. После еды ты обычно чувствуешь себя лучше. Посему он не обращал внимания на то, куда его ведёт маршал. Однако он заметил, что Атья, похоже, идёт за ними следом. Что ж, ему также не мешало бы подкрепиться, так что то не имело значения. По крайней мере, так было, покуда он не осознал, что находится в Целительских чертогах, а рядом стоит его брат. Он с досадой посмотрел на Хальдира. — Сие действительно необходимо? — Ну, в прошлый раз ты проспал три дня подряд и совсем выбился из сил, так что да, — сухо ответил Элронд. — Во-первых, с тех пор минуло почти четыре года. Во-вторых, я не магически истощён — просто устал от того, что учился делать нечто новое в облике ворона. То, что, как мне казалось, невозможно, если уж на то пошло, — возразил Гилриант, когда они заняли приготовленные для них места. — Тем более причин удостовериться, что с тобой всё покойно после того, как ты отведал нечто новое, хинья. Особенно если ты собираешься повторить то, — в голосе Маглора звучала такая тревога, что трудно было не сдаться. Похоже, от того не отделаешься. — После того как вы все удостоверитесь, что со мной всё покойно, я перекушу и вздремну. Элронд склонил голову набок. — Конечно. Я прикажу что-нибудь принести, а вы можете отдохнуть здесь, под моим надзором. Что ж, сейчас ему недоставало Гринвуда, где он мог бы спокойно перекусить и вздремнуть без постоянного надзора. — Мне нужно быть там, у гнезда. — Я посижу с ними, — Леголас стоял в дверях. — Я не против, особенно если то поможет вам лучше отдохнуть. Гилриант изо всех сил старался не вздыхать. — Ладно. Если вам всем станет легче — в сей раз я так и сделаю. Но когда увидите, что всё покойно, в следующий раз не поднимайте такого шума. Договорились? Элронд лишь улыбнулся. — Посмотрим. По крайней мере, он знал, что кому-то не всё равно и что его не оставят в покое, даже если ему самому покажется, что всё покойно. То разительно отличалось от его первой жизни. Но между двумя крайностями должна быть середина. Ему просто нужно было сыскать способ воссоединиться с семьёй. --- — Гилриант, Гилриант, птенчики уже вылупились? Топот маленьких ножек по земле возвестил о появлении самого младшего из них. Гилриант рассмеялся и подхватил на руки маленькую эллет. — Прости, Песенка, они ещё не вылупились. Хочешь помочь мне принести Хедвиг свежих ягод? Алирамдир радостно заерзала у него на руках. — Да! А Ада тоже может пойти? Гилриант заметил, что Линдир идёт к ним по коридору. Куда бы ни направлялся малый эльфёнок, рядом с ним всегда был хотя бы один взрослый, а часто и более, ибо сей эльфёнок с рождения находился под пристальным присмотром и не считал то обременительным — по крайней мере пока. — Конечно, твоя Ада может прийти. — Гилриант улыбнулся Линдиру, но не отпустил руки Алирамдира. Хозяин дома лишь улыбнулся в ответ и зашагал рядом. — Когда они вылупятся? Уже столько недель минуло, — пожаловалась эльфийка. — Не знаю. Я ещё многого не ведаю о фениксах. Так что нам придётся набраться терпения. Она надула нижнюю губу. — Но я хочу поглядеть на малых. — Я же тебе говорил, — Линдир улыбнулся дочери, — многое приходит в своё время, а не в наше. Она вздохнула и прижалась к плечу Гилрианта. — Но я не желаю ждать. Молодой эльф ухмыльнулся. — Я знаю, что научиться терпению непросто. Просто твоя Ада много старше нас, и у неё было больше времени набраться опыта. Она поиграла с его волосами, заплетая их в косички. — Принц совершенно прав. Ему всего сто девятнадцать лет, а следующему по старшинству эльфу — более двух тысяч. Так что у всех нас было довольно времени чему-то научиться, и у тебя также будет. Она замолчала, переводя взгляд с одного на другого. — То очень долго! Почему так долго? Гилриант склонил голову набок, обдумывая ответ. — Никто не знает наверное. Но они надеются, что раз у нас есть ты, то, может быть, скоро родятся и другие эльфята. Алирамдир обдумала его слова и спросила: — А разве вы не можете просто пойти и найти ещё? Как вы находите новых эльфят? Ладно, сия часть точно не входила в его обязанности, и он, приподняв бровь, посмотрел на Линдира. — Любовь, дитя. Когда станешь старше, мы побеседуем и о иных вещах, но любовь и особая магия — вот что потребно. — То был вполне достойный ответ. — Знаешь, почему мне нравится называть тебя Песенкой? Полностью повернувшись к нему, Алирамдир спросила: — Почему? Гилриант улыбнулся. — Потому что мы все являемся частью великой песни Эа. У каждого из нас есть своя мелодия. Так что, возможно, просто не пришло время для появления новых мелодий. Она задумчиво наморщила нос. — Например, когда Ада работает с музыкантами и они играют разные партии в разное время? Юный эльф кивнул. — Именно. Если бы все они играли разные партии одновременно, то была бы какофония. — Ада говорит, что иногда так и бывает! Гилриант постарался не рассмеяться. — Ну, тогда ты понимаешь, почему мы должны давать звучать новым мелодиям, когда придёт их время. Дойдя до кухни, он взял миску для угощений. — Держи, поможешь мне её нести. Она просияла и взяла миску в одну руку, а другой обхватила его за пояс. — Хорошо! Алирамдир всё ещё обдумывал его слова. — Значит, цыплята тоже такие? Просто ждут подходящего мгновения, чтобы вылупиться? Гилриант кивнул. — Именно так. Она повернулась к отцу. — Ада! Надобно сказать им, чтобы начинали! Линдир сделал ей небольшое замечание: — Я не дирижёр живых существ. То работа Эру. Она задумалась. — Тогда попроси Эру сказать им. Один из стоявших рядом эльфов кашлянул, и Гилриант был почти уверен, что то был сдавленный смех. — Прости, дочь моя, я не могу. У Эру столько мелодий, за коими нужно следить, что мы не можем торопить событий. Помнишь, что бывает, когда музыканты спешат? Алирамдир кивнула. — Темп сбивается, и музыка звучит неправильно. О. Так что нам придётся ждать. — Она вздохнула. — То займёт целую вечность. Линдир лишь улыбнулся. — Время пролетит незаметно. Покуда будешь ждать, тебе найдётся чем заняться. — Если хочешь, можешь помочь накормить Хедвиг этими ягодами. Алирамдир вновь просияла. — Да, пожалуйста! Гилриант улыбнулся ей. — Тогда так и сделаем. Хочешь узнать нечто особенное, что я сегодня проведал? — Что? — Что ж, нам придётся поглядеть, позволит ли нам Хедвиг взглянуть, но яйца начинают приобретать какой-то цвет, завитки. Покуда Алирамдир вытаращила очи, Линдир также удивился, услышав то. — Правда? Какого цвета? Гилриант был хорошо осведомлён, что Линдир был частью тотализатора, так что то, что вопрос тотчас поступил от взрослого эльфа, а не от эльфёнка, не было таким уж сюрпризом. Но то было забавно. — У каждого свой цвет. У одного — синие завитки, у другого — зелёные и жёлтые, а у последнего — красивый золотисто-коричневый. — Я хочу поглядеть! — Эльфийка вновь заерзала, но, похоже, ей удалось взять себя в руки и не рассыпать ягоды. — Посмотрим, не пора ли перевернуть яйца или сменить птицу, что на них сидит, — мягко ответил Гилриант. — Они очень пугливы, так что, возможно, сегодня ты их не увидишь. — Скоро? — То зависит от Хедвиг. — Я накормлю её ягодами! — Уверен, ей понравится. --- Через шестнадцать недель после весеннего равноденствия Гилриант наконец услышал слабое попискивание и стук малых клювов о скорлупу. Он оторвался от книги, что читал, и увидел трещину на яйце с золотисто-коричневыми завитками. На его глазах зелено-жёлтое яйцо также начало раскачиваться. И Хедвиг, и Фоукс сидели по краям гнезда и подбадривали птенцов трелями. К тому времени уже наступило лето; жара была бы им на пользу, как и лёгкая влажность, обычная для мест у рек. Тем не менее юный эльф направил в гнездо поток силы, дабы согревать детёнышей, покуда они усердно вылуплялись. Он отложил книгу в сторону и наклонился вперёд, дабы поглядеть. Он не удивился, увидев вскоре в дверях Хальдира. Гилриант знал, что его волнение передаётся через узы, связующие его с другими. Леголас также был ожидаемым гостем. Чуть менее ожидаемыми были Метиль и Гондбен, но, судя по тренировочным доспехам, они упражнялись вместе. — Проходите, присаживайтесь, где сыщете место. Молодой эльф был уверен, что вскоре комната наполнится. Вновь повернувшись к гнезду, он почувствовал, как сзади к нему подошла Атья. Когда Маглор положил руку ему на плечо, Гилриант накрыл её своей. — Скорее всего, то займёт некоторое время. — И я уверен, ты не сдвинешься с места, покуда всё не кончится. Молодой эльф лишь улыбнулся. — А ты бы сдвинулся? Маглор поцеловал его в макушку. — Нет. На раскачивающемся яйце появилась трещина. — То детёныши Хедвиг, и я останусь с ними — если только она сама не прогонит нас. — Ты не можешь помочь им вылупиться; они должны свершить то сами. — Я знаю. Я научился быть терпеливым. Эльфам не потребовалось много времени, дабы заполнить свою часть семейного крыла. Не все могли поместиться в комнате, посему они приходили по очереди. Но никто не осмеливался занять место Гилрианта. В какой-то миг Хальдир решил подсесть к нему в кресло и устроился рядом с молодым эльфом — но тот не возражал. Леголасу удалось занять место поблизости, а большая часть личной стражи устроилась на его кровати. Минуло совсем немного времени, и на всех трёх яйцах появились трещины, и казалось, они появляются по очереди. Гилрианту было ведомо, что вокруг него заключают пари, но, поскольку то, похоже, забавляло людей, он не вмешивался. Из зелено-жёлтого яйца с узором в виде спирали вылупился первый птенец. Раздался громкий треск, и явился мокрый птенец, покрытый прилипшими к скорлупе пушистыми перьями. Он отдыхал, а Хедвиг продолжала подбадривать его трелями. Когда птенец наконец полностью выбрался из скорлупы, Гилриант встал и по знаку Хедвиг убрал из гнезда осколки скорлупы, отложив их в сторону. Через час из яйца с золотисто-коричневыми завитками вылупился второй птенец. Последний явился на свет через полтора часа. Даже по тому, как сохли их перья, было видно — все они будут разного цвета. Убрав из гнезда остатки скорлупы, Хедвиг осторожно забралась обратно и укрыла птенцов под крыльями. Гилриант повернулся к толпе эльфов. — Ладно, представление окончено. Им нужно отдохнуть, а вы, шумная компания, им в том не поможете. А теперь расходитесь. Раздался тихий смех, и эльфы с радостью подчинились. Хальдир стоял рядом с Гилриантом, и тот поймал Леголаса за руку, прежде чем он успел пройти мимо них к двери. Вместо того он остался с ними и стал наблюдать. Так началось ещё одно новое приключение. *** Как вы уже поняли, музыка будет не в каждой главе, но в этой она показалась уместной Ура, цыплята прибыли. Я знаю, что многие из вас с нетерпением ждали этого момента. Не волнуйтесь, скоро мы начнем развлекаться с цыплятами. Я долго размышляла о том, что может понадобиться волшебным птичьим яйцам. Это на 100 % мой авторский вымысел для этой истории. Мне показалось логичным, что им нужно не только тепло, но и магия. В зависимости от того, сколько магии им нужно, может ограничиваться количество яиц, которые можно собрать за раз. Кроме того, Гилрианту пришлось помогать с яйцами по другой причине. Они не сразу получат имена, отчасти потому, что будут наблюдать за тем, на что их вдохновляют птицы. А еще потому, что Гилриант не всегда хорошо подбирает имена, а Хедвиг привередлива. Алирамдиру просто необходимо было прийти и задать несколько неловких вопросов.