Звезды в равновесия

— Пожалуйста, скажи, есть ли у тебя хоть одна веская причина, по которой я не должен отправить к тебе в Имладрис более стражников? Гилриант, в общем-то, собирался побеседовать с Трандуилом обо всём случившемся, когда они вернутся к семейной трапезе. Однако король попросил Хедвиг доставить его днём ранее. Она высадила его и тотчас телепортировалась обратно. Гилриант был уверен, что Хальдира и Леголаса привезут в ближайшее время, но, видимо, Трандуил желал сперва переговорить с ним наедине — возможно, дабы застать врасплох; а значит, вполне вероятно, что кто-то уже известил его о случившемся. Молодой эльф желал побеседовать с ним с глазу на глаз — отчасти потому, что мог, а отчасти чтобы король сам удостоверился, что всё в порядке. По крайней мере, они были в личном кабинете, а не в тронном зале. — Потому что я могу быстро эвакуировать лишь определённое число людей, и если мы вновь не совладаем, кто-то пострадает. Трандуил просто смотрел на него, явно ожидая продолжения. — Хедвиг скоро достигнет полной зрелости, но даже тогда она будет молода по меркам фениксов. Сие означает, что она сможет перенести лишь определённое число людей за короткий промежуток времени. Даже у Фоукса, который много старше и могущественнее Хедвиг, есть свои пределы. Когда король по-прежнему хранил молчание, Гилриант добавил: — Я первым эвакуировал Леголаса — если сие хоть как-то утешит. Он заметил, как на лице Трандуила напряглась мышца; видимо, то не помогло. — Почему я узнаю об этом лишь ныне? — голос Трандуила звучал слишком спокойно, но сие спокойствие говорило о великом расстройстве. — Потому что я желал сам тебе поведать, дабы ты убедился, что да, всё в порядке. У Леголаса даже царапины нет. Ладно, Тиндил, видимо, улёгся на него, дабы он не пытался вернуться ко мне, но он сотворён из магии, так что я почти уверен — то лишь удержало его невредимым. Король выдохнул. — Я тоже тревожусь, что ты можешь пострадать. Ты же разумеешь? — Полагаю, я доказал, что могу пережить почти что угодно. Да, то влечёт за собой последствия и отнимает много сил, но немного отдохну — и всё будет покойно. Трандуил посмотрел на него. — Ты же разумеешь, что твоя личная стража назначена, дабы защищать тебя, а не наоборот. — В моей первой жизни из-за меня уже погибло слишком много людей. — Гилриант старался говорить спокойно, но то была старая глубокая рана, и вряд ли она когда-нибудь затянется полностью. От одних мыслей о том у него до сих пор тряслись руки. — Не уверен, что смогу пережить то вновь. Что-то в лице Трандуила смягчилось; он встал со стула, подошёл к Гилрианту и — к великому удивлению молодого эльфа — обнял его. Объятия были немного скованными, но всё же то были объятия. — Из-за тебя мне трудно гневаться. Я никогда не умел справляться со слезами, когда кто-то, кто мне дорог, расстраивался, — тихо пробормотал старший эльф. До сего мига Гилриант и не подозревал, что плачет. Ему, как эльфу, было куда труднее скрывать свои чувства. Даже когда он не забывал упражняться в окклюменции, эльфы всё равно слишком остро отзывались на происходящее. Оттого что их души и тела столь тесно связаны, подавлять чувства было гораздо труднее. У старших эльфов, конечно, отлично получалось сохранять невозмутимый вид, когда они того желали. Он же всё ещё учился. Конечно, при нужде он мог подавить чувства, но после того как Элронд показал ему, что выражать их — то нормально, он так и не смог полностью вернуть себе навык, приобретённый за время жизни у Дурслей. Судя по всему, глубоко укоренившийся страх, что его отвергнут из-за какого-либо странного случая, ещё не прошёл до конца. Тем не менее слова Трандуила странным образом успокоили его, и он медленно обнял старшего эльфа в ответ. Через мгновение Трандуил отстранился, дабы заглянуть ему в лицо. — Я расстроен тем, что тебе причинили боль, и тем, что не сразу получил весть, но я не желал тебя расстраивать. Моя жена всегда лучше справлялась с подобным. Я не желал учиться у неё, ибо то означало бы признать, что её более нет с нами. Гилриант широко раскрыл очи, услышав сие. — Полагаю, отчасти задержка с твоим возвращением объяснялась тем, что ты был занят семьёй. Трандуил фыркнул. — Можно было бы ожидать от них лучших манер. Гилрианту удалось выдавить из себя улыбку, когда Трандуил подвёл его к стулу и усадил. Теперь его переполняли самые разные чувства. Он точно не ожидал, что сегодня с ним будут так обходиться. Было очевидно, что Трандуил старается изо всех сил и меняет подход. Гилриант не мог представить, чтобы к кому-то иному отнеслись бы с таким пониманием. Сие доказывало, что король истинно заботится о нём и его благополучии. — Тебе лучше? В ответ на вопрос молодой эльф кивнул. — Хорошо. Тогда ты сможешь поведать подробнее, прежде чем твой Хальдир и мой сын придут, дабы помочь тебе творчески подойти к делу. При сих словах Гилрианту пришлось рассмеяться. --- **ТА 2609** Фоукс старательно чистил перья, покуда Гилриант наблюдал за ним. По какой-то причине огненный феникс линял. Новые перья были ещё более яркими и блестящими. Сие было довольно странно, учитывая, что его перья и так привлекали внимание и напоминали пламя. Теперь же они блестели и сверкали, что только усиливало сходство с живым огнём. Вопрос был в том, почему то случилось именно сейчас. Честно говоря, ему не хотелось слишком много о том размышлять. Вместо того он решил заняться уборкой и сортировкой выпавших перьев. Мелкие пойдут на изготовление тетивы; самые крупные и красивые — на декоративные перья. Хотя несколько штук он может оставить для стрел. Будет любопытно поглядеть, усилят ли они действие наконечников. У Хедвиг недавно был период линьки, так что у него будет немного её перьев, покуда она быстро растёт и линяет. С годами её круг замедлился, так что в этом году к весеннему равноденствию она полностью отрастит новые перья. В сей год они также отмечают столетие своего пребывания в Эа. Иногда кажется, что минуло всего несколько мгновений; а иногда — что он прожил целую жизнь, полную впечатлений, любви и радости. Посему он замышлял устроить празднество в утро солнцестояния. Правда, придётся отнести свой наряд в ателье «Арвен и Келебриан», дабы его немного обновили в соответствии с яркими цветами Фоукса. По крайней мере, цвета будут весьма насыщенными. — Фоукс выглядит совсем иначе, — заметил Хальдир с лёгкой улыбкой, наблюдая за сортировкой перьев. — Да. — Конечно, он собирался поднять сию тему. — Есть мысли, почему? Гилриант посмотрел на Хальдира. — Есть несколько возможностей. Некоторые из них мне не хочется даже обдумывать, так что я просто подожду и погляжу, что будет. Может статься, он просто достиг очередного рубежа в своей жизни. Я не знаю точно, сколько ему лет, но он уже немолод. — Так на сие ты надеешься, или просто исходишь из того, что есть ныне? — Да. — Почему-то меня не удивляет твой ответ. --- — Арвен, Келебриан! — взволнованно окликнул Гилриант племянницу и невестку. Судя по всему, они услышали его, ибо уже шли по коридору. — Что стряслось? — спросила племянница, подойдя к нему первой. — Как думаешь, успеем добавить тёмно-синие акценты в одежду? Она слегка нахмурилась, размышляя. — Скорее всего, придётся сделать то самим — портной уже внёс все остальные изменения, что ты желал. Почему у тебя их более? Келебриан была достаточно близко, дабы слышать сказанное. Она перевела взгляд на ледяного феникса, которого держал Гилриант. — О! Ну и ну, леди Хедвиг, какой красивый цвет вы добавили к своим перьям. Взор Арвен упал на птицу, и на её лице отразилось понимание. Она увидела тёмно-синие кончики перьев на крыльях. — О, теперь я понимаю. То потому, что она приближается к столетнему юбилею? Гилриант фыркнул. — Полагаю, да. Даже в моём первом мире фениксы были редкостью; точно сказать не могу. Хедвиг весело прощебетала. — Ну конечно, ты великолепна. Просто мне нужно кое-что подправить. — У меня есть мысль, — предложила Келебриан с лучезарной улыбкой. — Что, если мы дополним украшениями? У тебя уже есть кулон, и мы можем немного его переделать. Можно добавить нечто к твоим косам — и, кажется, я знаю, что подойдёт. — Что ж, я буду ярким и нарядным, как нолдо. Почему бы и нет? — Гилриант широко улыбнулся. — Благодарю, то гораздо лучше. --- Ночное небо начало светлеть, уступая место бледному утреннему свету, хотя солнце ещё не поднялось над краем земли. В ночном небе всё ещё виднелся бледный диск луны, не достигший ещё своей гавани. Несмотря на ранний час, жители Имладриса уже пробудились. Для их принца равноденствие было важным событием; в сей раз он отмечал особую годовщину. Хотя никто не объявлял, что особое празднество начнётся с первыми лучами зари, слухи распространились. И те, кому было любопытно, и те, кто желал праздновать вместе с Гилриантом, начали свой день пораньше. Тихо и размеренно они направились в сердце города, на открытое пространство, где росло Вигген-древо. Юного эльфа сопровождали сияющие Дары и Тиндил, на рогах которого сидели два феникса. В руках он держал свою первую скрипку — дар Атьи. На нём была новая одежда, в коей не было ничего ни от мужского, ни от женского, но в то же время было и то, и другое. Верхняя часть мантии была чисто-белой — как и большинство перьев ледяного феникса, — с золотыми и серебряными нитями, переливавшимися на свету, и вышивкой, что сверкала на краях и обшлагах. Под нею — ярко-красные штаны с оранжевыми вставками, напоминавшими языки пламени. Волосы его были заплетены в косу с лазуритами, а на голове — изящная диадема с таким же камнем в середине. Близилась заря, когда он достиг открытого места, где обыкновенно устраивали празднества. Главный простор был пуст и ждал его. Вылетев из рогов Тиндила, Хедвиг взмыла в небо. Ныне она была фениксом, но начинала свою жизнь как полярная сова. Сии птицы ведут дневной образ жизни и наиболее деятельны на заре и закате. Хотя сов выводят и для того, дабы они бодрствовали и днём, её порода была к тому особенно приспособлена. В тусклом свете новые синие кончики её перьев на крыльях и хвосте казались совсем тёмными, но стоило свету упасть на них — они начинали сиять ярко-синью. Когда она взлетела, Гилриант прижал скрипку подбородком и заиграл. Сия песнь была посвящена Хедвиг и его первым шагам. Она была охотницей, защитницей и любимой спутницей. Возможно, она была его первым истинным даром, но она также стала его первым другом. Хедвиг не было нужды относиться к нему как к своему птенцу, но по какой-то причине она взглянула на слишком малого и худого одиннадцатилетнего мальчика и решила, что он принадлежит ей. Небо светлело, покуда он играл, а она ныряла и парила в воздухе. Она кружилась вокруг него, а затем вновь взмывала ввысь — и небо танцевало вокруг него в такт музыке. Струны пели, напоминая о пережитых мгновениях. Были среди них и прекрасные, и полные борьбы. За ним охотились, и он охотился в ответ. Они оба помнили, с чего всё началось, через что прошли вместе и что всё то значило. Была борьба, но была и победа. То было прежде, и то пришлось пережить и преодолеть; и то, и другое в каком-то смысле возродилось. Солнце начало подниматься над краем земли, когда музыка зазвучала иначе. Хедвиг приземлилась, и Фоукс взмыл в небо. Солнечные лучи отражались от сияющих перьев. Песнь начиналась мягко, плавно, и огненный феникс без труда перешёл к акробатическим трюкам. Он был куда более искусным летуном и не стеснялся являть своё мастерство. У них были свои особые отношения. Поначалу они держались отстранённо, хотя и дружелюбно, но когда Гилрианту понадобилась помощь в миг смертельной опасности, Фоукс пришёл на выручку. Сражался со смертоносным существом, дабы Гилриант мог выжить; исцелял его раны, дабы он не умер. С тех пор как они прибыли сюда, Фоукс всегда был ему добрым другом. Присматривал за его Атьей для Гилрианта. Да, иногда устраивал хаос и шалости, но всегда был рядом, когда надлежало. Всегда готов был помочь. Полный силы, жизни и радости, коими они делились друг с другом. К тому времени солнце уже поднялось высоко в небе, когда Хедвиг взмыла ввысь, дабы лететь с Фоуксом. Гилриант начал играть для себя. Для ребёнка, что остался с людьми, кои унижали его и говорили, что он ни на что не годен. Но в нём был весь потенциал, дабы стать тем, кем он стал. Да, для того требовался труд, но ещё и вера в то, что он сможет. Конечно, некоторые возводили его на пьедестал, а потом ополчались на него, когда он переставал соответствовать их представлениям о том, каким он должен быть. В нём всё ещё таились все те возможности, коими он мог бы обладать. Вся сила, все пути — ему просто нужно было продолжать. Не сдаваться, несмотря на неудачи и трудности. Он никогда не забудет борьбу, что стала самой первой частью его жизни. Она помогла ему стать тем, кто он ныне есть. Он никогда не забудет боль, что ему пришлось пережить, и ощущение, что он в западне, покуда наконец не вырвался на свободу. Фениксы кружили в воздухе, сверкая крыльями, и их песнь сливалась с песней его товарищей. Они разделяли его радость победы, надежду и предвкушение грядущего. На мгновение воцарилась тишина, а затем он улыбнулся и запел следующую песнь. То был гимн тому, что он обрёл и что у него ныне есть. Любовь — вот что они обрели. Любовь отца, семьи, друзей и людей, кои поддерживали их и верили в них. Место, которому они принадлежали и которое нуждалось в них. Они примут всё, что уготовит им сей мир, и всё, что они решат свершить. В лучах восходящего солнца его волосы — ныне отливавшие красным — заиграли новыми красками, покуда он продолжал играть. Да, они двигались, но как-то более нежно и в то же время уверенно. Они сосредоточились на всех разнообразных сторонах своего нового мира и жизни. Да, им приходилось сталкиваться с трудностями и даже опасностями. Они по-прежнему чего-то страшились, но истинная отвага — не отсутствие страха; то когда страшишься, но всё равно идёшь вперёд. То когда знаешь, что тебя поддерживают и любят те, кто тебе дорог. Более всего их душу наполняли покой и надежда, что принесла сия новая жизнь. В конце концов, они не сомневались, что смогут свершить всё нужное в сей жизни, которую они приняли. Надежда, дом и любовь. Вот что они обрели. Вот что они праздновали. Вот почему их пернатые друзья танцевали в небе над ними. В сём месте, в сих людях, в их мечтах и жизнях была такая красота. Вот ради чего они жили — не просто выживали или существовали, а истинно жили. Когда последняя песнь отзвучала, он замер на месте, просто наслаждаясь тем, что пробуждала в нём музыка. Зрители-эльфы безмолвствовали и улыбались. Келебриан прижалась к Элронду, который обнимал её за талию, прильнув щекой к её виску. Близнецы стояли по обе стороны от сестры, и на их лицах сияли тёплые улыбки. Линдир обнимал Меллессин, прижимая её к себе, покуда она укачивала Алирамдир. Эрестор, конечно же, был рядом — но без книг, заметок и списков дел, что надлежало исполнить. Хальдир и Леголас — в сопровождении Хэллоуза и Тиндила. Разумеется, все их стражники были тут: Глорфиндель стоял рядом с Маглором, чьи очи сияли, даже когда он улыбался. Маглор шагнул вперёд, когда Гилриант опустил скрипку, и обнял его. Когда они начали осторожно обнимать Атью, Хальдир подошёл и взял скрипку со смычком. Так Гилриант смог истинно обнять отца. — Мы прошли долгий путь, правда, Атья? Бард отстранился и улыбнулся. — Да, прошли. И я так горжусь тобой. Мне очень повезло, что ты позволил мне быть твоим отцом. — Мне повезло. — Гилриант посмотрел на Маглора, а затем на свою семью, друзей и всех, кто собрался здесь внимать. — У меня есть вы все. Благодарю, что вы моя семья, мои друзья, мои учителя и защитники. Я надеюсь, что сегодня вы все разделите со мной радость сего дня равновесия и годовщины моего прибытия в Эа. Раздался смех и радостные возгласы; люди двинулись вперёд, дабы разделить с ними свою радость. --- Весёлая трель и повторяющийся звук, с коим один из фениксов то телепортировался в покой, то исчезал из него, вывели Гилрианта из состояния покоя. Хальдир уже встал и, судя по всему, был призван Хедвиг, дабы помочь ей рассортировать… палки? Мебель была переставлена: длинный приставной столик теперь стоял одним концом в углу, а другим вплотную примыкал к стене. С одной стороны на полу лежала явно выброшенная куча материала, и ледяной феникс тщательно всё осматривал. — Что происходит? — Лучник бросил на него удивлённый взгляд. — Я, кажется, помогаю. Гилриант в замешательстве нахмурился, всё ещё пытаясь осознать увиденное. — Помогаешь с чем? Он понимал, что лучше не спрашивать, не помогает ли она устраивать беспорядок; ему не хотелось обижать Хедвиг, особенно так рано утром. Хальдир рассмеялся. — Да ладно тебе, думаю, ты и сам должен разуметь. Особенно учитывая всё, что происходит с сими двумя. Выскользнув из постели, молодой эльф потянулся за щёткой для волос, дабы быстро заплести их в косу и дать себе время окончательно пробудиться и собраться с мыслями. Мысленно перебирая всё, что происходило с Хедвиг… погодите, сказал Хальдир, *с сими двумя*. Наступила весна, Хедвиг достигла полной зрелости как феникс, а Фоукс перелинял и обзавёлся более ярким оперением. Его очи расширились. — Хедвиг, ты что, строишь гнездо? Она весело прочирикала в ответ, прежде чем вернуться к выбору подобающей ветви для гнезда. — Ну ладно, хорошо. Я собираюсь одеться и поглядеть, может, сыщу что-нибудь в помощь. — Он направился к шкафу, но остановился и протянул Хедвиг щётку для волос. Если ей нужны его волосы для гнезда, лучше дать ей щётку, дабы она сама выбрала, что ей надобно; так будет лучше, чем если она сама снимет их с его головы. Одевшись подобающим образом, он прошёл в гостиную, дабы полистать книги. — Атья, у нас ведь есть книга Ньюта Саламандра? Маглор оторвался от чашки чая и посмотрел на него. — Да. Элладан иногда любит читать о разных существах, так что она должна быть на первой полке. Гилриант повернулся в указанном направлении и стал искать нужную книгу. — А, хорошо. Благодарю. — Он подошёл к столу, пролистал книгу и нашёл раздел о фениксах. — Всё в порядке? — в голосе Маглора прозвучала нотка тревоги, когда он заметил сию тему. — Да, полагаю, что да. Просто желал поглядеть, нет ли чего полезного. Бард приподнял бровь. — Полезного для чего? Гилриант взглянул на отца, прежде чем вернуться к книге. — Хедвиг, по-видимому, строит гнездо. Маглор поставил чашку. — В самом деле? Молодой эльф кивнул, бросив хмурый взгляд на книгу. — Гнездование фениксов — редкое явление, посему о нём мало что ведомо. Единственный известный Ньюту феникс гнездился посреди лавового поля — ибо огненные фениксы были самым распространённым видом. — Гилриант провёл рукой по лицу. — Так что нам придётся импровизировать и надеяться, что Фоукс что-то знает. Из спальни Гилрианта донеслась весёлая трель и смех Хальдира. Он посмотрел в ту сторону и слегка покачал головой. — Уверен, я скоро всё проведаю, но лучше схожу за чем-нибудь для её гнезда, прежде чем вернусь. Маглор склонил голову набок. — Думаешь, она расстроится, если ты не придёшь? Молодой эльф улыбнулся. — Она моя самая давняя подруга, и я почти уверен, что она почитает меня своим птенцом. Семья помогает семье. Так что да, мне нужно нечто добыть. С сими словами он направился в главную часть семейного крыла. Заметив идущих вместе Келебриан и Арвен, Гилриант широко улыбнулся им. — А, две мои любимые дамы. Из любопытства спрошу: не знаете ли вы, где в Имладрисе можно добыть чистую шерсть? Его невестка удивлённо посмотрела на него. — У прядильщиков и ткачей должна быть шерсть; мы можем сходить и поглядеть. А зачем она тебе? Юный эльф понял, что сегодня ему, скорее всего, придётся повторять сие много раз. — Хедвиг строит гнездо. Элрохир вышел из своей комнаты. — Я верно расслышал? Хедвиг строит гнездо? Гилриант кивнул. — Если вы желаете принести ей дар, полагаю, она будет рада, если вы сыщете что-нибудь подходящее на Вигген-древе. Племянник кивнул. — Понял. Я позову Элладана, и мы поглядим, что сможем найти. Арвен чуть не подпрыгивала от волнения. — О, мы должны найти для неё самую лучшую шерсть. — Она посмотрела куда-то мимо него. — Ада, ты слышал? В поле зрения появился Элронд. — Слышал. Я пойду принесу что-нибудь к завтраку — хорошо? Ей нужно как следует подкрепиться. Можно было не сомневаться, что целитель о том позаботится. Келебриан и Арвен с радостью помогли ему найти добрый запас чесаной шерсти. Все знали Хедвиг, и едва эльфы проведали, зачем она пришла, они настояли, чтобы он взял всё самое лучшее, и даже дали ему большую корзину. Слухи быстро разлетятся. На обратном пути Арвен остановилась, дабы купить лент — на случай, если Хедвиг пожелает украсить своё гнездо. Зная её, можно предположить, что то ей понравится. На самом деле, когда они столкнулись с Леголасом, Гилриант предложил ему заглянуть к портным и проведать, нет ли у них лишней красивой ткани. К тому времени, как Гилриант вернулся домой, он уже смирился с тем, что его спальня будет пользоваться великой славой. Его Атьи не было в гостиной — возможно, она тоже что-то искала. Войдя в спальню, он понял, почему Хальдир так смеялся. — Фоукс! Ты что, украл корону Трандуила?! В дальнем углу гнезда на видном месте лежала очень узнаваемая ветвь, похожая на корону. К ней уже пришили несколько деталей, дабы она стала частью гнезда. К заливистому смеху Келебриан присоединился весёлый голосок Хедвиг. — Да, я знаю, что там она смотрится отлично, но нельзя же просто так взять и забрать чужую корону. Спорить с ними, наверное, было бесполезно, но ему всё же придётся написать письмо и попросить Фоукса осторожно доставить его Трандуилу. Подойдя к столу, он поставил корзину рядом с Хедвиг. — Сие для твоего гнезда. Я подумал, что, когда ты построишь основную часть, тебе захочется добавить то в середину. Он указал пальцем на Хальдира: — Не стоит его поощрять. Я слышал смех. Кто знает, за что он возьмётся в следующий раз, — невозмутимо улыбнулся маршал. Огненный феникс пропел ему в ответ, и Гилрианту с трудом удалось сдержать желание закрыть лицо руками. — Да, я считаю, что Хедвиг заслуживает самого лучшего, но нужно спрашивать дозволения, прежде чем уносить чужую собственность — особенно такую. Так что подожди здесь, а я напишу от твоего имени извинения и объяснения. Он нашёл потребное в гостиной и быстро вернулся. — Помни о правилах и передай сие Трандуилу. Подожди, покуда он не решит отправить тебе ответ. Фоукс согласно кивнул, взял письмо и телепортировался прочь. Гилриант повернулся к остальным, которые начали подходить со своими дарами. Хотя в глубине души он немного сожалел, что всё сие происходит в его спальне, то не помешало ему улыбаться, видя, как она счастлива. То, что она повелевала эльфами, приносившими ей вещи, определённо было для неё приятным дополнением. Он тоже желал быть частью всего того. От того, что она желала его присутствия, на душе у него потеплело. Огненный феникс быстро вернулся с небольшим свертком и письмом. Он передал сверток Хальдиру, а Гилриант вскрыл письмо. Прочитав, он усмехнулся. — Что ж, Трандуил не желает возвращать корону. Он передаёт Хедвиг свои соболезнования по поводу Фоукса и говорит, что если тот не будет обращаться с ней как с королевой, то он обриет его налысо и бросит в ледяную ванну. Он посмотрел на феникса-самца, чей хохолок был полностью взъерошен. То могло быть реакцией как на мысль о том, что он дурно обходится с Хедвиг, так и на саму угрозу. — Похоже, он что-то добавил в гнездо Хедвиг. Хальдир достал из пакета длинный серебристо-белый шарф. Гилриант некоторое время разглядывал его. — Из сего выйдет занятное гнёздышко. *** Во-первых, Трандуил заподозрил неладное из-за недостатка информации и застал Гилриант одну, чтобы выведать у нее все. Он не ожидал такого поворота событий и по большей части пытался взять себя в руки и сохранить невозмутимый вид. Да, это был таймскип на несколько лет. Я постараюсь не забыть добавить текущий год, когда это произойдет. Это тоже помогает мне следить за событиями. Фоукс и так был яркой личностью, а если добавить еще более яркие перья, то люди точно заподозрят неладное. Да, у Эрестора и Арвен был выбор. Победила Селебриан. Столетие, проведенное в Эа, стало для Гилрианта хорошим поводом задуматься о том, откуда он пришел и что нашел. Весна — время новых начинаний, поэтому отчасти именно в это время он прибыл в Эа. Как вы могли заметить, при выборе музыки я во многом ориентируюсь на Линдси Стирлинг. Я точно знаю, что в какой-то момент включу в свой плейлист еще как минимум две ее работы. Возможно, у Хедвиг снова появятся птенцы, но не скоро. Я решил, что сейчас самое подходящее время, ведь она официально достигла половой зрелости. Чтобы это снова произошло, должно случиться что-то значимое. Фениксы — бессмертные птицы, поэтому птенцы у них появляются редко. Однако они единственные в Эа, так что мир может выдержать еще несколько особей. Сколько птенцов у нее родится и какими они будут? Это тема следующей главы.