Звезды в равновесия

В Имладрисе царило спокойствие. Настроение было приподнятым, ибо их принц скоро должен был вернуться домой. Едва ли сие случится сегодня, но всё же на границах дежурили всадники, кои следили за обстановкой. Он уже приезжал в гости, но на сей раз его не будет по крайней мере пару лет, а может, и более. Гилрианта очень любили в народе. Спокойствие во дворе нарушили летящие снежинки и пламя. Хедвиг взмыла ввысь, а Фоукс слетел со своего насеста на седле лошади Леголаса. Из седельных сумок лесного принца выскочила рыжая кошка. Леголас быстро убрал оружие в ножны и соскользнул с седла, пытаясь успокоить коня. Феникс взмыл ввысь, и па́ра провожала его тревожным взглядом. — Почему они не взяли Гилрианта первым? — недоумевая, вопросил эльфийский принц. Начальник стражи не ответил; его губы сжались в тонкую линию. Двойные вспышки стихий повторились, и фениксы взмыли в воздух, сорвавшись с сёдел Фердила и Эретель. У последней в седельных сумках что-то громко загрохотало, покуда она пыталась успокоить своего скакуна. Суматоха привлекла внимание; раздались крики. На балконе появился Элронд, который тут же поспешил во двор. — Что стряслось? Хальдир прижал руку к груди. — На нас напали из засады. Там было больше орков, чем я мог счесть. Упомянутые фамильяры издавали тревожные крики; обычное свечение Хедвиг заметно ослабло, покуда они кружили над головой. Они описали круг и наконец телепортировались прочь. Элронд тотчас бросился к Хальдиру. — Ты ранен? Страж границы покачал головой. — Нет. Леголас также отрицательно покачал головой. Снежинки и пламя возвестили о приближении Аматлега и Ройтаро, которые выглядели явно недовольными. Они бросили оружие, дабы успокоить лошадей, вместо того чтобы вложить его в ножны. Оружие было брошено небрежно, но кони были важнее. Страж порядка одним взглядом оценил состояние Хедвиг и поспешил подхватить ледяного феникса, прежде чем тот соскользнул с седла, на коем сидел. Он бережно взял на руки фамильяра своей возлюбленной и осмотрел его, покуда тот жалобно вскрикивал. — Всё в порядке. Ты сделала всё, что могла. Теперь ты совсем обессилела. Она продолжала жалобно пищать, но позволила ему себя обнять. Фоукс встряхнул крыльями и взмыл в небо, покружил над группой и исчез в языках пламени. Следующее пламя возвестило о появлении Гондбена, который был явно расстроен и ругался на чём свет стоит. — Он отказывается улетать, покуда мы не эвакуируемся. Леголас, явно расстроенный, подошёл к Фоуксу. Огненный феникс взмыл в воздух раньше, чем эльфийский принц успел до него дотянуться, и с печальным криком закружил над группой. — Он не послушает тебя, покуда Гилриант не разрешит, — сокрушённо объяснил Хальдир. К нему подбежала Арвен, и он осторожно передал ей Хедвиг. Время от времени его пробивала дрожь, которую он с трудом сдерживал. — Ты не заставишь его вернуться. Он не захочет. Страж границы потянулся, дабы положить руку Леголасу на плечо. Лесной принц уставился на Хальдира, словно не разумея, что тот говорит. Когда лучник из Лотлориэна поморщился и едва не согнулся пополам, Леголас встревожился и попытался удержать Хальдира. — Дело не во мне. То не я ранен. Фоукс снова исчез в огненном шаре. К сему времени суматоха привлекла внимание многих, в том числе и Маглора, который выбежал на улицу. Он посмотрел на прибывших и побледнел. — Где мой сын? Прибытие Метиль с огненным фениксом, который уже начал угасать, стало для него ответом. Капитан личной стражи принца заметно поникла, оглядев окрестность. — Нет, нет! Я же говорила ему, чтобы не оставался последним. — Она с трудом слезла с лошади, которая, к счастью, успокоилась после необычного путешествия. — Он сказал: покуда Хальдир свободен и в безопасности, он тоже в безопасности. Когда Хэллоуз явился перед Хальдиром, а Тиндил — рядом с Леголасом, по толпе пробежал ропот. Страж границы потянулся к сияющей, как луна, волчице, и Леголас помог ему опуститься на колени, дабы он мог обнять её. Фоукс снова появился над их головами — на сей раз один — и протрубил. Хальдир вдохнул, прижимаясь к волку, и в тот же миг Элронд побледнел. — Он разрывает свои узы. Леголас переводил взгляд с одного на другого, покуда на лице его не появилось решительное выражение. Он направился к своей лошади, явно намереваясь снова сесть в седло, но его перехватил Тиндил. — Нет! Мне надобно пойти ему помочь. Не внимая протестам, Тиндил продолжал отводить эльфийского принца подальше от коней. — Разве ты не должен его защищать? — крикнул он оленю. — Нет, Леголас. Их задача не в том, чтобы защищать его. От неожиданности, вызванной словами Хальдира, Тиндил мягко толкнул эльфийского принца, и тот потерял равновесие. Леголас упал на землю, а олень подставил ему свои ноги, частично накрыв ими ноги эльфийского принца и придавив его. Элронд подошёл к нему, дабы удостовериться, что тот не пострадал при падении, а затем бросился к маршалу, когда тот судорожно вздохнул. Близнецы встали рядом с Леголасом, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Фоукс с печальным криком спикировал вниз, и Маглор поймал его. Глорфиндель обхватил барда, дабы поддержать их обоих. — Мы должны — просто обязаны — верить в то, что сказал мне Гилриант, — молвил Хальдир, глядя на Элронда полным боли взором. — Что он тебе сказал? Руки стража сжались в кулаки, вцепившись в волчью шкуру. — То, что сказала Метиль. А ещё однажды он сказал мне, что, возможно, ему придётся меня отослать. — Мы можем собрать спасательный отряд, — в голосе Глорфиндела звучала решимость, но Хальдир покачал головой. — Можешь попытаться, но мы были слишком далеко от Имладриса, дабы успеть. Нам остаётся лишь верить. При сих словах рога Тиндила засияли, а Дары начали светиться. — Я его якорь, — выдохнул Хальдир. — Он вернётся ко мне. --- Призрак мчался по земле, направляясь прямиком к маяку, что ощущался в его сознании. Тот говорил о принадлежности и любви. Привязанность к нему помогала сдерживать силу, что бурлила в нём. Он сдерживался, лишь сжигая остатки скверны. Волки, бежавшие рядом, поглощали всё лишнее, что исходило от него. Так они двигались вперёд — гораздо быстрее, чем мог бы ступать любой смертный. Хотя они не могли сказать, сколько времени сие заняло. Они также не могли сказать, сколько времени минуло с начала битвы. Они могли лишь следовать за течением. Они были уже близко — они чуяли то, — но на пути стояла преграда. Они остановились, дабы изучить её, наблюдая за силой, что окружала и защищала сию землю. О, они могли бы пересечь её, если б захотели. В ней не было ничего, что могло бы им воспрепятствовать. Однако если они пересекут преграду в своём нынешнем облике, их энергия может разрушить её. А то могло бы вызвать ответную вспышку от создателя преграды. А того они не желали. Они знали, что не хотят причинять вред тому, кто создал преграду, даже если не разумели, почему испытывают такие чувства. Они также чуяли свою энергию в земле, что защищала сия преграда. Так что то было доброе место, и его надлежало сохранить. Но то, что им было нужно, находилось *внутри* преграды. Загадка. Покуда они стояли и разглядывали преграду, волки кружили вокруг них. Они продолжали поглощать избыточную энергию, что те излучали. Они протянули руку, осторожно поднеся палец к преграде. Может, постучать? Поразмыслив мгновение, они отдёрнули руку. Лучше не надобно. Однако, похоже, у волков была мысль. Четверо из них бросились в сторону того, что принадлежало им. Двое других сели на корточки и, запрокинув головы, завыли. То был призывный крик — зовущий то, что принадлежало им. У них были воистину весьма разумные друзья-волки. Покуда волки решали сию задачу, они вернулись к созерцанию преграды. Любопытное сочетание силы и песни. Им не нужно было касаться её, дабы понять, как она устроена. Казалось, её создал один человек. Но в ней были вплетены элементы, что привлекли их внимание: любовь, семья, друзья, защита, надежда, чистота и многое иное. А ещё в ней была какая-то странная нить, которую они никак не могли постичь. Каждый раз, когда они подходили ближе, она словно ускользала. Странно. Пара волков, остававшихся с ним, перестали выть и прислушались к звуку копыт. Он доносился не с той стороны, куда убежали их собратья. Может, то какой-то дозор, внимание коего привлекли волки? Призрак обернулся и увидел приближающихся эльфов верхом на конях. Группа остановилась на небольшом расстоянии. В них было что-то знакомое. Особенно в тех двоих, что были как две капли воды похожи друг на друга. Из любопытства они двинулись в ту сторону, но тут же увидели, что кто-то целится в них из лука. Неужели сии эльфы почитают их угрозой? Призрак отступил на шаг, и два оставшихся с ним волка встали меж эльфами и призраком. Эльфы о чём-то заспорили, и луки опустились. Сие всё ещё внушало тревогу: неужели эльфы их боятся? Им явно не нравилась сия мысль. Ситуация зашла в тупик: эльфы не предпринимали угрожающих действий, но волки, похоже, не собирались подпускать их ближе. Пламя и снежинки заставили призрака поднять очи на двух явившихся прекрасных птиц. Их пение наполнило его теплом, надеждой и радостью. Всё то было столь прекрасно. Обернувшись, дабы проследить за их полётом, он почувствовал, как под ним хрустит трава. Оглянувшись, он понял: его сила повредила живые растения, на коих он стоял. О, возможно, он представлял опасность для живых существ. Не для волков — с волками всё было в порядке. Но, возможно, для кого-то иного. Они прижали косу к себе и попытались сосредоточиться. Там была какая-то весть — они то знали, — но всё было размыто, и разобраться было трудно. Словно чего-то недоставало, или, может, что-то было заблокировано. Заблокировано — сие означало нечто важное. Чем дольше они так стояли, тем сильнее путались. Они должны были что-то ведать, но никак не могли припомнить. Их внимание привлекла белая вспышка; они повернулись в ту сторону. Ещё один волк — полностью белый — с эльфом на спине. Рядом с ними мчался чёрный олень с сияющими рогами. То был не один из волков, что странствовали с ними, но он показался им знакомым. Нечто в нём — и в эльфе, что был с ним — манило их. Они знали: то кто-то важный. Они нерешительно сделали шаг в сторону эльфа. Но тут все эльфы заговорили громче. Особенно те четверо новых, что приближались верхом на своих волках. Они попятились, испугавшись, что их почтут угрозой. Как им показать, что сие не так? О! У них в руках было оружие; что, если они бросят косу, дабы показать, что не намерены её использовать? Они отвели её в сторону и уронили на землю. В тот же миг от неё отделились серебристо-серые сгустки энергии. К тому времени, как она упала на землю, то была уже не коса, а сияющая глефа. О, да, то было их основное оружие. Просто по какой-то причине оно не подходило для сего облика. Постойте, если в большинстве случаев сие было подходящее оружие — то, может, оно и не должно было быть в таком виде? Может, именно поэтому эльфы встревожились? Но как сие исправить? Как исправить, не причинив никому вреда? Они продолжали медленно отступать. *Радор.* Они остановились, услышав имя, что эхом отозвалось в их душах. Эльф на белом волке спешился и направился к ним в сопровождении белого волка и тёмного оленя. К ним приближались и другие, но волки, что были с ними, окружили их, подпустив к себе только сего эльфа. Сей эльф излучал… тепло, любовь и ощущение дома. Сей эльф был важен для них — они чувствовали то каждой частицей своего существа. Эльф тянулся к ним мысленно и телесно, покуда они медленно приближались. Призрак посмотрел на погибшие растения, что лежали у их ног. Они не могли допустить, чтобы с сим эльфом случилось такое. *Радор, ты не причинишь мне вреда. Ты мой, а я твоя, помнишь?* Да, сей эльф был их. Был их надеждой, любовью и домом. Они знали то. Посему причинить ему вред было немыслимо. *Ты не причинишь мне вреда. Ты не можешь причинить мне вред. Поверь в то.* Эльф не настаивал на соприкосновении — просто протягивал руку. Он стоял пред ними, протянув руку, и ждал. Сей эльф верил в них — и они поверили в сего эльфа. Медленно они протянули руку и осторожно пожали его ладонь. Они тотчас ощутили сильное притяжение. Словно вся их энергия, что была рассеяна, возвращалась обратно. Уплотнялась, окутывала их душу и сердцевину. Заключала в себе то, что было опасно для живых, и то, что было безопасно. Смертную оболочку, в коей обитало их внутреннее существо. По большей части они были эльфами. Тот, кто призвал их обратно, был их якорем. Тем, кто держал их в узде и привязывал к Средиземью. Тем, кто всегда мог вернуть их — что бы ни случилось. Слабый проблеск сознания переключился на смену призрачной одежды на простую серую тунику и леггинсы. Они решили, что лучше иметь хоть какое-то прикрытие. Они не были призраками. Они были Радором — Тем, Кто Находит Путь. Для иных они были Фейркоиваром, Гилриантом и Тауриэлью. Сие была их семья, их друзья и любимые. Те, кто знал их как Гилрианта. Звёздный дар, возвратившийся из иного мира. А тот, кто возвратил их самих себе, был… Хальдир. Страж границы подхватил их, когда они пали, а остальные бросились к ним, когда звёздные волки перестали преграждать путь. — Устали, — выдохнул Гилриант. Хальдир поудобнее устроил их в своих руках. — Отдыхайте. Я вас не оставлю. Они закрыли очи, доверившись своему спутнику, коему надлежало доставить их домой. --- Фейркоивар оказался в какой-то причудливой каменной беседке на вершине горы. Вокруг них во все стороны простирались холмы и долины. Реки рассекали леса, поля и даже местами серые каменные горы, уходящие в небо. Лёгкий ветерок играл их волосами, покуда они любовались открывшимся видом. — Я одобряю список имён, что вы составили. Обернувшись, они увидели весьма андрогинную фигуру в угольно-серой тунике и леггинсах, сидящую за столом. На столе стоял полный чайный прибор и тарелки с десертами. Темноволосый и темноглазый незнакомец наливал чай в чашку, которую поставил на соседний стул. — Пожалуйста, присоединяйтесь. Приподняв бровь, они сделали, как им было велено. — Благодарю. У моей семьи хороший вкус, но сей чай я выбрал спонтанно. Взяв молоко, они добавили его в чай, а затем положили немного сахара. Поднеся чашку к губам, они отведали одну из своих любимых смесей английского чая. Когда-то давно их познакомил с ним Эрмуан. Закрыв очи, они наслаждались вкусом и тёплыми воспоминаниями, что навевал сей чай. — Благодарю тебя за то, — молвило существо с улыбкой. — Не за что. — Итак, мне следует обращаться к вам как к Смерти, или у вас есть иное имя, что вам более по душе? Существо медленно улыбнулось. — Смерть — вполне сойдёт. Я знал, что вы догадаетесь. — Что ж, чай — довольно весомый довод. Никто из Эа, кроме Атьи, не ведает о сём напитке, — с лёгкой улыбкой заметил Фейркоивар. Взял шоколадную булочку и положил на тарелку, стоявшую рядом. — Возможно, то просто сон, но ощущения не такие. Сие более походит на один из моих снов наяву, но всё же иное. Смерть кивнул. — Весьма верно подмечено и разумно. Кстати, ты недурно развил сию способность. Ты в курсе, что Ирмо тебе более не помогает? Сие заставило их замереть. — Не помогает? — Уже некоторое время нет. Ты и сам справлялся. — Хм. Но я не думаю, что ты позвал меня сюда, дабы беседовать о сём. Ты ведь до сих пор не являлся. Смерть лишь медленно улыбнулся им, как и в прошлый раз. — Может быть, мне не так-то просто до тебя добраться. Возможно, со временем — или когда ты будешь жить в Валиноре. Ныне я могу до тебя достучаться, ибо ты разрушил свою смертную оболочку, впал в ярость, как истинный Жнец — кстати, молодец, — и погрузился в магический сон. Так что ты ближе ко мне, чем к Жизни. Фейркоивар на мгновение задумался, а затем вздохнул. — Когда я пробужусь, моя семья будет весьма недовольна. — Да, большинство живых, как правило, расстраиваются, когда их близкие сближаются со мной. — Позже их ждало немало упрёков и нравоучений. — Я мог бы оставить тебя у себя, если бы захотел, но то противоречило бы сделке, что я заключил с Жизнью. К тому же ты выполняешь для меня весьма важную и ценную задачу. — Несмотря на мягкий тон, в его словах слышалась не угроза, а предупреждение. — Расслабься, — Смерть безмятежно потягивал чай. — Там ты приносишь мне куда более пользы. Скверна разрушает души, а сие означает, что мне и иным моим слугам придётся приложить более усилий, дабы подготовить их к новой жизни. Фейркоивар постарался расслабиться и потянулся за булочкой. — Я не желал, чтобы те, кто мне дорог, пострадали от скверны. Я надеялся, судя по тому, что видел прежде, что смогу пройти через то и вернуться к своему якорю. Смерть склонил голову набок. — И ты был прав. Однако за то приходится платить. Ты всё ещё развиваешь свои способности. — Существо сурово взглянуло на них. — Каждый раз, когда ты делаешь нечто подобное, тебе требуется более времени на восстановление. Даже когда ты достигнешь полной силы, не стоит использовать её бездумно. Сие всё равно дорого тебе обойдётся, и то негативно сказывается на живых существах. Сие вполне соответствовало их воспоминаниям о случившемся. — Ты — Равновесие, но слишком великая сила, даже исцеляющая, может разрушить. Фейркоивар не торопился с ответом. — Моя телесная оболочка помогает сдерживать то. Часть развития моих способностей — научиться использовать и отфильтровывать сие, не нарушая равновесия. Смерть вновь улыбнулся. — Да. Ты учишься и постигаешь сии понятия. Доказываешь, что я не зря в тебя верю. На лице Фейркоивара отразилось удивление. Они прежде о том не задумывались. — Человеку, наделённому столь великой силой, очень легко поддаться искушению или решить, что он знает, как лучше. Отчасти я избрал тебя за твою способность заботиться о других — даже в ущерб себе. Хотя делать нечто для себя — то нормально и даже поощряется. Просто знай, где проходит черта, кою не должно переступать. Фейркоивар подчеркнул, что речь шла о *должен*, а не о *мог бы*. Сие означало, что они вполне могут использовать свою силу не только для исцеления, но и для причинения вреда. То была великая ответственность. Чтобы Смерть вселила в них веру — дабы они правильно использовали дарованную им силу и не злоупотребляли ею. — Все совершают ошибки. Просто помните, что ваши ошибки могут иметь куда более тяжкие последствия, нежели у большинства. Весьма отрезвляющая мысль. — Я буду помнить. Кроме того, у Фейркоивара была возможность задать вопросы. — Я стараюсь быть осторожным и уважать право людей делать собственный выбор. В том числе пытаюсь понять, когда мне следует вмешиваться. Смерть спокойно посмотрел на них. — Я не смертен и никогда не был. Даже ныне вы взаимодействуете со мной через фильтр, через один из аспектов. Вы уже знали, что я — нечто большее, нежели может постичь отдельный человек. И то было абсолютной правдой. Они знали то, когда соглашались на свои должности и наделялись соответствующими способностями. — Вас избрали, ибо вы были смертны. Так что, боюсь, вам придётся решать то самостоятельно. Видимо, сие было не так-то просто. — Стоило спросить. Смерть издал смешок. — Всегда стоит спрашивать. Если только ты готов к тому, что можешь получить не тот ответ, на который рассчитывал. И то было совершенно справедливо. Есть люди, кои не могут смириться с тем, что им дают ответ, не соответствующий их ожиданиям. Гарри же всегда желал, чтобы с ним делились вестями. Смерть так и поступал. Но Смерть как сущность был чем-то непостижимым, посему мыслил не так, как Фейркоивар. И они то разумели. По крайней мере, они, похоже, понимали сие куда лучше, нежели Айнур. — Значит, то просто небольшая беседа и чаепитие? — Фейркоивар заинтересованно склонил голову набок. — Тебе, кажется, всегда нравилось. Я подумал, что было бы неплохо попробовать. Смерть желал насладиться чаепитием. Что было вполне в духе безумной и странной жизни юной эльфийки. — Что ж, ты избрал прекрасный вид для чаепития. --- Гилриант спал три дня. Три весьма долгих дня его семья ждала и наблюдала за ним. Они по очереди обнимали его, ибо все знали, сколь сильно молодому эльфу нужны сии прикосновения. Чаще всех то делал Хальдир, который отказывался уходить. Иногда Леголасу удавалось уговорить его выйти, дабы он мог позаботиться о себе. Но уговорить лесного принца было не легче — он тоже отказывался покидать покой. Кровать была достаточно велика, чтобы Гилриант всегда был в центре внимания. Когда Маглор не был занят, он часами играл на арфе. Иногда к нему присоединялся Глорфиндель со своей флейтой. Все ждали, когда пробудится их любимец. Посему, когда юный эльф зашевелился, то заметили все. Руки Маглора замерли на струнах арфы. Близнецы вскочили со своего места в изножье кровати, а Уизли уткнулся в грудь Элладану. Арвен обнимала Хедвиг, которая подбадривающе кудахтала. Хальдир прижал Гилрианта к себе. — Пора пробуждаться. Тебя все ждут, — тихо молвил маршал. Он тихо усмехнулся, услышав жалобный стон Гилрианта. — Я знаю, сон прекрасен. Но ты спишь уже несколько дней. Пожалуйста, пробудись ради меня. Мольба в его голосе, возможно, стала тем толчком, что был нужен Гилрианту, дабы прервать сладкий сон. Он медленно моргнул и поморщился. — Голова болит? — тихо спросил Хальдир. При лёгком кивке напряжение в покое спало. Головная боль — то, конечно, дурно, но то, что Гилриант ответил Хальдиру, было добрым знаком. Когда Элронд вошёл в покой с подносом в руках, собравшиеся слегка зашевелились. По всему выходило, что эльфийский владыка понял: брат его пришёл в себя — и предугадал, что может понадобиться. — Можете помочь ему сесть? Хальдир провёл рукой по руке Гилрианта. — Я не стану торопить событий, но тебе надобно сесть. Твой брат принёс тебе нечто испить. Сие должно помочь. Получив едва заметный кивок, маршал начал приподнимать его, а Леголас подкладывал под юного эльфа подушки. Поскольку Хальдир отказывался уступать место, Элронд протянул ему кубок, едва Гилрианту удалось принять полусидячее положение. Молодой эльф потянулся к кубку дрожащей рукой. Страж границы слегка улыбнулся, не выпуская кубка из рук. — Пей малыми глотками. Гилриант закатил очи, но послушался и не стал жадно глотать. Даже когда Хальдир забрал кубок, он просто хрипло спросил: — Ещё? Снова послышалась волна облегчения — на сей раз от его голоса. — Немного погодя. Ты не ел и не пил более трёх дней, — ответил Элронд твёрдым тоном. — Ах да, мне говорили, что я страдаю от магического истощения. Наверное, мне нужно более спать, дабы прийти в себя. — Гилриант снова моргнул и медленно обвёл взглядом всех присутствующих. — Простите, что беспокою вас. Элронд пристально посмотрел на них. — Ныне сосредоточься на том, чтобы прийти в себя. Когда поправишься, мы сможем обстоятельно побеседовать о том, что стряслось. Молодой эльф поморщился. Сие означало, что его ждёт множество нотаций и нравоучений. — С нетерпением жду того. *** Поскольку Хедвиг еще нет и ста лет, ее возможности по телепортации ограничены. Фоукс намного старше и сильнее, но даже у него есть свои пределы. Так что это их сильно утомило. К тому же их очень расстроило, что им пришлось оставить Гилрианту. Тесная связь Хальдира с Гилриантом означала, что некоторые вещи невозможно блокировать, не сосредоточившись на этом на 100 %. Гилриант делал слишком много дел одновременно, и полная блокировка была бы очень, очень плохой идеей. Он нуждался в этой связи с Хальдиром. Так что да, Хальдир чувствовал боль Гилрианта, и это было очень тяжело. Гилрианту просто нужно было сосредоточиться на сражении. Леголас не стеснялся в выражениях, когда Тиндил отказывался его отпускать. Близнецы входили в состав патруля, который следил за обстановкой. Они не знали, что это за призраки, но те, кто был с ними, прекрасно понимали, что рядом с ними юные лорды Имладриса. Призрак Гарри, по понятным причинам, был дезориентирован и не привык взаимодействовать с миром в таком состоянии. У него был другой способ восприятия и мышления. Все стало еще более запутанным, когда он намеренно ослабил свои связи. Так что призрак знал, что ему не хватает информации, но не понимал, какой именно. Как только они услышали зов, Хальдир поскакал на Халлоусе, а Тиндил последовал за ним. На звездных волках ехали Леголас, Элронд, Маглор и Келебриан. Келебриана никто не собирался оставлять! Поскольку Рейф Гарри еще не понял, что связь ослабла, другим было сложнее до него достучаться. У Хальдира была прямая связь, и он все еще мог с ним связаться, особенно когда называл его по имени. Смерть хочет устроить свой собственный изысканный чайный вечер и собирается воспользоваться ситуацией.