Звезды в равновесия

Поскольку непосредственной угрозы не было, совет постановили созвать следующим летом. Сие давало год на тщательную разведку. Кроме того, у прочих владык было время проверить земли вокруг своих владений. Непосредственное наблюдение за Дол Гулдуром возлагалось на лотлориэнцев, ибо они жили ближе всех. Оборотни помогали следить за Мглистыми горами. Гундабад же был местом, с которым у лесных эльфов было связано много тяжких воспоминаний; посему за ним дозволили наблюдать лишь самым искусным и опытным разведчикам, и то издали. Никого не посылали в ближнюю разведку — то сочли слишком опасным. Гилрианту не дозволили участвовать ни в одном из разведывательных отрядов. Сие его не особенно удивило. Леголаса также не удивило, что отец запретил ему разведывать Гундабад. Тем временем дел было по горло. Юный эльф скопировал карту и перенёс на неё всё, что запомнил. Он также тщательно зарисовал последний образ, что явился ему перед тем, как помутилось зрение. И ещё он делал стрелы — множество стрел. Тот день выдался спокойным и умиротворённым. Он читал книгу не ради изысканий, а просто для услады. Уизли свернулся клубочком на коленях у Гилрианта, наслаждаясь вниманием эльфа. Хотя кот не был его фамильяром, он был весьма умён и составлял Гилрианту доброе общество. Может статься, даже слишком умён — особенно для рыжего кота. Гилрианту не раз доводилось видеть, как сей кот вытворяет нечто необычное для простого кота. Например, его невозможно было запереть в комнате: Уизли всегда находил выход, даже если дверь была заперта. Он был превосходным охотником, но, честно говоря, Гилриант понятия не имел, где тот находит таких крупных кроликов. Тем не менее он не раз предупреждал кота, чтобы держался подальше от кроликов Радагаста и зверей оборотней. Большинство кошек просто проигнорировали бы сие наставление, но его кот, по крайней мере, казался готовым внимать и разуметь, в чём беда. Гилриант готов был поклясться, что прежде видел рыжего кота, следовавшего за ними по пятам. Самым же типичным его поступком было то, что Уизли открыто заявлял: сей молодой эльф — его собственность. Даже если его магия и влияла на кота, теперь то было не столь важно. Уизли избрал его и ни за что не позволил бы оставить себя в стороне. Фоукс тоже был упрям и забрал кота с собою. Гилриант клялся, что в какой-то миг видел, как они о чём-то сговаривались. На кухне случился сущий хаос, и все перепачкались в муке; никто не взял на себя ответственности за то. Случилось же сие после того, как один из поварят выгнал кота и отказался давать ему угощение. То была одна из простых радостей в жизни юного эльфа: солнечный день, добрая книга и тёплый кот на коленях. Хальдир был рядом и работал над своим замыслом. Гилриант чувствовал присутствие Леголаса через их связь, и тот, казалось, был доволен тем, что избрал для себя. Гилрианту недоставало музыки, что играла его Атья; но мурлыканье Уизли было вполне сносной заменой. Ибо иногда лучшие мгновения жизни — самые простые. --- Когда настал час совета, то, что сведущие заранее собрали сведения, означало: все были предупреждены заблаговременно. Все прибыли вовремя, без тех драматических событий, что сопровождали первый совет, посвящённый Гилрианту. В чертогах Трандуила собрались эльфийские делегации, трое Истари и даже гости-оборотни. Король был в своей стихии: он расхаживал по залам и пекся, чтобы всё было в порядке. Даже просто слушать, как он беседует с разными людьми, было поучительно. То, как он с ними обходился, как умел быть одновременно учтивым и совершенно равнодушным, если кто-то ему досаждал, могло бы показаться весьма забавным. Более всего юному эльфу нравилось, что его брат был рядом. — Ты оставил за главных моих племянников и племянницу. Для них то должен быть добрый опыт. Гилриант сидел и позволял брату заплетать себе волосы. По всему выходило, что для такого случая причёска должна быть именно такой. Против того он не возражал. А вот украшения и нарядные одежды ему не слишком нравились. Келебриан уже помогла ему переодеться, а Хедвиг ассистировала. В большинстве случаев ему дозволялось одеваться самому, но, видно, не в столь важные дни. — К тому же у них есть Эрестор, так что, полагаю, всё пройдёт гладко. Сие было отличное замечание. Элронд и его семья были сердцем Имладриса, но Эрестор был из тех, кто обеспечивал его бесперебойную работу. Тот факт, что Учитель был одним из тех, кто мог заставить близнецов вести себя пристойно, тоже играл свою роль. — Хм, надобно дать тебе несколько чистых книг, чтобы ты их забрал. Уверен, Эрестор и Арвен также устроили ещё несколько тотализаторов. — С наигранным вздохом молвил его брат. — Учитывая, что они прячут от меня несколько книг, я почти уверен: по крайней мере одна из них посвящена мне. Хальдир вмешался в беседу: — Они уже припрятали ещё несколько. Страж границы, конечно же, был одет с иголочки. Он и сам не особо следил за модой, что облегчило подготовку. — Ты же знаешь: если бы ты не настаивал на том, чтобы делать невозможное или занятное, им было бы не о чем судачить, — весело заметила Келебриан. — Ты же прекрасно знаешь, что я почти ничего не замышляю заранее. — Именно потому на тебя так много ставят, — весело добавил Хальдир. Гилрианту было прекрасно известно, что он помогает Эрестору и Арвен. Элронд решил сосредоточиться на совершенствовании кос юного эльфа. В том числе, разумеется, надлежало убедиться, что косы те подходят к обручу, который сделала Атья. Гилрианту ничего не оставалось, кроме как отразить в своём облике разные стороны своего наследия. Кулон дедушки, обруч от Атьи, чисто нолдорские косы, несколько украшений, присланных Тильпе, и, конечно, одежда синдар. Он определённо выглядел как юный эльфийский принц. Гилрианту не слишком нравилось носить сей титул, но он уже привык. Иное дело, что не все воспринимали его всерьёз. По правде говоря, его истинно тревожил лишь один человек — Курунир. Белый маг на протяжении многих лет давал понять, что не принимает во внимание ни мнения, ни видения Гилрианта из-за его юного возраста. Теперь, когда принц официально достиг совершеннолетия, он опасался, что так будет и впредь. Сие его тревожило, но он не знал, что с тем поделать. Лёгкий мысленный толчок заставил Гилрианта оглянуться на Хальдира. Лучник приподнял бровь, и молодой эльф выдохнул. Он без слов понял, что маршал призывает его не слишком о том печься. Легче сказать, чем сделать, но, по крайней мере, друг его не давал ему слишком зацикливаться на предстоящем. Надобно хотя бы дать Белому Волшебнику шанс. Слегка кислое выражение лица Курунира не внушало им особых надежд, когда они собрались на совет. Причин могло быть несколько: например, большая карта в центре стола с пометками Фейркоивара; или то, что эльфы выслушали Артоса; возможно, и Радагаст удостоился такого же уважения. Тем не менее юному эльфу удалось вскользь упомянуть о том, сколь важно держаться подальше от отбросов, коими бросаются его друзья-твари; по крайней мере, сие улучшило внешний вид Бурого Волшебника. В основном же они полагали, что всё дело в том, что Белый Маг считает себя особой весьма важной, а в тот миг он того не чувствовал. Фейркоивар не знал, как сие исправить, но, возможно, Элронд знал. *Брат, я не ведаю, как достучаться до Курунира, чтобы он уразумел: мы не пытаемся отстранить его от дел. Нам нужны его знания и участие, но он должен действовать с нами заодно, а не пытаться играть в диктатора.* К счастью, у Элронда, видимо, были кое-какие мысли, ибо он начал вовлекать Белого Волшебника в беседу. Сие позволило юному эльфу сосредоточиться на сведениях и знаниях, коими делились все присутствующие. Собрать воедино все части головоломки, увидеть, как каждый справляется с задачей и что может предложить. По крайней мере, так продолжалось, покуда их размышления не прервал голос Трандуила. — Принц Фейркоивар, вы безмолвствуете. Сие ваша карта, ваши видения послужили толчком к действию. Что вы думаете? Хотя они предпочли бы, чтобы король не напоминал Куруниру об этих обстоятельствах, им нужно было дать понять, что они чувствуют. — Я внимал мудрости старших и сверял её с тем, что видел. — Их взгляд скользнул по собравшимся, он посмотрел в глаза каждому. — Я не думаю, что образ паутины возник лишь из-за пауков, с коими мы бились. Врагу нужны сведения, дабы уразуметь, как причинить нам наибольший вред. Посему он пытается собрать ведомости. Ибо знание — сила. — Фейркоивар кивнул в сторону Курунира. — Так что мы можем использовать то, что нам известно, дабы попытаться противостоять тому. — Врага не видно — только ошмётки орков, гоблинов и этих пауков. С чего ты взял, что он собирается напасть на нас? Вопрос был вполне справедлив, и молодой эльф был к нему готов. — По двум причинам. Первая: ведомо, что осквернённые твари не склонны к широким замыслам. Однако все сии места расположены на выгодных позициях, кои можно использовать, дабы ослабить нас. Тонкая игра на истощение, а не прямая атака. На миг воцарилась тишина, покуда все обдумывали сию мысль. — А вторая причина? — спросила Галадриэль, которая, к счастью, держала свои дары при себе. Фейркоивар заглянул под карту, достал рисунок, над которым они так усердно трудились, и положил его сверху, дабы все увидели, что на нём изображено. — Вот что я увидел, когда обратил взор к Дол Гулдуру. Они не были искусными художниками, но в видении не было чётких линий; посему чёрный силуэт на фоне кроваво-красного пламени было легко изобразить. Те, кто сражался против Саурона, отшатнулись от рисунка. Сие подтвердило догадку Фейркоивара о том, кого и что они увидели. — Враг повержен. Как он может за чем-то стоять? Вопрос Курунира был во многом предсказуем, но у юного эльфа нашёлся ответ. — Он повержен, но не уничтожен и не заточен. Он по-прежнему привязан к Средиземью. У него было время собраться с силами и составить замысел. — Привязан — ты разумеешь Кольцо Всевластья? — Белый маг уставился на Фейркоивара. — Без него он бессилен. Сие заставило Истари нахмуриться. — До того как я попал в Эа, я имел великий опыт общения с тёмным магом, коий использовал якоря, дабы уберечь свою душу от рук Смерти. — Им с Элрондом потребовалось много времени на врачевание, дабы научиться говорить о том без всплесков чувств. Даже сейчас, когда они говорили, они ощущали поддержку брата и Хальдира. — Покуда с якорем — или, в его случае, с якорями — не было покончено, он мог просто возвращаться и сеять разрушение. Люди не желали верить, что он может вернуться, и делали всё возможное, дабы отрицать такую возможность. Из-за того у нас было меньше способов противостоять. — Ты полагаешь, сие нечто вроде крестража? — Элронд знал историю Гарри Поттера, ведал о всех его трагедиях и победах, но прежде всего — об ужасах, что были частью его жизни. — Чтобы уразуметь наверное, мне надобно оказаться рядом с ним. Но я и впрямь думаю, что сие нечто вроде крестража. — Фейркоивар посмотрел на брата, а затем вновь перевёл взгляд на Курунира. — Очевидно, что он всё ещё в Средиземье и представляет собой угрозу, иначе Истари не посылали бы сюда. — Сию мысль можно было выразить по-разному; поскольку они старались не оттолкнуть Белого Волшебника, то избрали наиболее дипломатичный способ. — Возможно, с Кольцом он стал бы могущественнее, но не стоит забывать: и без того он не столь уж беспомощен. Ибо если бы он был воистину беспомощен, его бы вовсе не было в Средиземье, и нам не потребовались бы здесь Истари. Курунир был здесь не единственным Истари, но прочие не обиделись бы, если бы его назвали главой ордена. С Белым Магом они были бы сильнее, нежели без него. Устранить того, кто мог бы стать на сторону Саурона, было жизненно необходимо. Видения ясно давали понять: сей путь лежал пред Куруниром. На миг Фейркоивар осознал, что сия забота — не его; что станется с сим Истари, зависело лишь от него самого. Но ему ещё предстояло полностью отказаться от мысли спасать людей. Отголоски видения означали, что Белому Магу только предстояло пасть пред истинным злом — он всё ещё колебался меж двумя возможностями. Вероятно, потому каждый раз, когда они оказывались лицом к лицу, то, что они видели, всплывало в памяти. Сей день не станет исключением. И Элронд, и Галадриэль обернулись и посмотрели на Фейркоивара, ощутив, как оба они тянутся друг к другу. Он с лёгкостью позволил брату приобщиться к сему. Он не спешил впускать Владычицу Света в свой разум, но позволил Элронду разделить видение с нею. Пути расходились. Один из них вёл Курунира к тому, чтобы стать учёным советником эльфов и людей — сей путь помогал Средиземью процветать, возглавляя борьбу с порчей. Второй же путь вёл ко всевозможным предательствам, смерти, разложению и хаосу в землях Средиземья. Два пути приводили к тому, что Истари занимал разные положения во власти. В конце концов Курунира отправляли обратно в Валинор под надзор Эсте. Стремление к лидерству само по себе не было злом. Злом оно становилось, когда желание власти доводило до того, что человек оправдывал любые деяния ради её обретения. То был путь к порче. Именно того, как опасался Фейркоивар, домогался Курунир. Именно того они желали избежать. Белый Маг мог стать силой, способствующей процветанию Средиземья — именно того они хотели достичь. По крайней мере, сии образы более не вызывали отвращения и могли ускользнуть спокойно и легко. Фейркоивар даже не смотрел на Курунира. — В твоих словах есть смысл, — признал Белый Маг. — Нас послали противостоять Саурону. Одного нашего присутствия может быть недостаточно, чтобы сдержать его. Сие было большей уступкой, чем ожидал Фейркоивар, и подало надежду. — Я, безусловно, приму меры, дабы защитить свой народ, — нежданно молвил Трандуил. — Если то означает, что мы продолжим следить за положением и делать всё, что в наших силах, дабы противостоять угрозе — так тому и быть. Мы уже лучше защищены, нежели прежде. Когда нам не нужно будет пектися о собственной безопасности, мы сможем действовать более решительно. Что ж, сей тонкий намёк можно было предвидеть. В конце концов совет постановил, что все владыки продолжат следить за положением. Что до самого Дол Гулдура — то был вопрос куда более сложный. В ближайшее время не было нужды в каких-либо действиях, посему надлежало и впредь наблюдать. Если же будет замечена деятельность или увеличение числа осквернённых тварей в тех краях, тогда соберут достаточно великую силу. Фейркоивар был непреклонен: никто не должен идти туда в одиночку, как и малый отряд — если только они не сверх меры сильны. Ибо то могла быть западня, дабы заманить силы противника, а затем нанести удар в ином месте. То был один из доводов против немедленной атаки или проникновения. Сама мысль не была ясной: прошлое, настоящее, будущее — всё было возможно. Хотя они и пришли к общему согласию, Фейркоивар всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Когда остальные вышли из покоя, он остался. Хальдир, казалось, понял, что они не слишком нуждаются в обществе, и просто сжал его руку в знак поддержки. Затем отошёл, дабы отвлечь тех, кому было любопытно поглядеть на молодого эльфа. Фейркоивар остался сидеть в безмолвии, изучая карту и воспроизведение того, что он видел. Ему всё ещё недоставало многих подробностей. Он многого не разумел. Он знал, что надобно набраться терпения, но то было нелегко. Посему он продолжал перебирать в мыслях разные куски головоломки, пытаясь сложить из них узнаваемый образ. — Для столь юного возраста ты сегодня неплохо справился. Разумеется, в покой проскользнул тот, с кем он менее всего желал бы беседовать. — И всё же я опасаюсь, что такое напряжение тебе не на пользу. Тебе следует оставить сие в руках старших. Взор Фейркоивара метнулся к Куруниру. — Я так и делаю — насколько то в моих силах. Я здесь, дабы поделиться тем, что знаю и что видел. Я прекрасно разумею, что я молод и мне ещё многому предстоит учиться. — И всё же ты пришёл ко мне не за тем, что я могу предложить. Фейркоивар приподнял бровь. — Неправда. Ваше приглашение было одним из первых. Хотя, признаюсь, я не совсем уверен, что мы подойдём друг другу в качестве учителя и ученика. Боюсь, я разочарую вас своей неорганизованностью. Конечно, дело было не только в том. — Организованности можно научиться — как и всему прочему. Молодой эльф склонил голову в знак согласия. — Верно. Но я опасаюсь, что немного хаоса всегда будет неотъемлемой частью меня. Я истинно ценю те знания, что вы накопили, и мудрость, что вы можете предложить. Курунир изучил его. — И всё же тебе по-прежнему не по себе учиться у меня. Юный эльф откинулся на спинку стула и спросил: — Почему ты хочешь меня учить? Сей вопрос заставил Белого Волшебника задуматься. Фейркоивар надавил, надеясь, что Курунир призадумается, а не просто отреагирует с гордыней. — Мне не нужно учиться у тебя, чтобы уразуметь, сколь ты важен и ценен. Боюсь, моя своенравная натура может стать причиной разногласий меж нами, а я того не желаю. Они не желали стать теми, кто подтолкнёт Истари на путь порока. — Ты столь уверен, что мы не поладим? Сие было просто хождением по кругу. Фейркоивар не совсем понимал, чего домогается Курунир. Он уже изнемогал, пытаясь сохранять учтивость. Он позволил сему чувству и разочарованию, от которого волосы утратили красный блеск, просочиться в связь. *Будь осторожен, не попади в положение, которое не принесёт пользы ни тебе, ни мне.* Когда Белый Маг открыл рот, чтобы ответить, его прервал иной голос. — Ты опоздаешь к ужину. Гилриант с улыбкой оглянулся и увидел, что Келебриан стоит в дверях. Он встал и подошёл к ней. — Так не годится. Элронд начнёт суетиться. Полагаю, то говорит в нём целитель, что печётся о моём питании. Она широко улыбнулась. — Да, то весьма похоже на моего дорогого мужа. Она обратила свою лучезарную улыбку к Куруниру. — Вы, сударь, также опоздаете. Нам пора идти. Истари склонил голову. — Как вы сказали, я не желаю огорчать нашего хозяина или лорда Элронда своим опозданием. Молодой эльф первым подошёл к Келебриан и предложил руку. Она с улыбкой приняла её и весело болтала с обоими, покуда они шли. --- **TA 2605** Хотя он многому научился в лесных чертогах, пришло время вернуться в Имладрис на несколько лет. А затем отправиться в следующую эльфийскую гавань — скорее всего в Лотлориэн, дабы учиться у Галадриэли и Келеборна (в основном у Галадриэли, чтобы поработать над своим Зрением под руководством иного наставника), а также провести время в их книгохранилище, дабы узнать как можно более о другом поручении, над коим он трудился. Он не забыл о нём, но желал набраться опыта и знаний, прежде чем приступить к деятельным поискам. Поскольку сии покои останутся за ними, часть вещей они оставят там; с собой возьмут лишь то, что нужно для повседневной жизни. В том числе и Боба, ибо он не был уверен, что растение сможет долго обойтись без воды. Уизли был бы рад странствовать с любым из эльфов; Гилриант не желал расставаться со своим питомцем. Хотя мнения о том, кого именно считать питомцем, расходились. Трандуил уже дал понять, что, по его мнению, им следовало бы задержаться подольше — или отправиться в путь с гораздо большим отрядом. Тем более что Леголас получил дозволение присоединиться к ним. Однако они благополучно добрались до Имладриса, а в наши дни опасность должна быть ещё меньше. Гилриант желал пройтись по дорогам, дабы уразуметь, как обстоят дела в сих краях. — Я извещу тебя, когда мы благополучно достигнем Имладриса. Я ценю твою заботу, и мы примем все меры предосторожности. Гилриант улыбнулся Трандуилу. Его беспокойство было трогательным, посему Гилриант поддался порыву и обнял эльфийского короля. Пожилой эльф на миг замер, явно застигнутый врасплох, а затем ответил на объятие. — Благодарю, что заботишься обо мне и учишь меня. Я вернусь — ибо мне ещё многому предстоит у тебя учиться. Трандуил отстранился, но на лице его играла мягкая улыбка. — То и твой дом тоже. Разумеется, ты вернёшься. Я всегда рад тебя учить. Молодой эльф мысленно отметил, что в будущем стоит чаще обниматься. Он не торопил событий в отношениях с эльфийским королём, ибо среди взрослых эльфов, не состоящих в родстве, сие было не принято. Тем не менее он ценил такие проявления близости с теми, кто был ему дорог, — если они были хоть немного открыты для того. Кроме того, он по-прежнему полагал, что объятия полезны для всех. — Что ж, то было смело с твоей стороны, — весело сказал ему Хальдир, когда Гилриант взобрался на спину Тиндила. — Не совсем, но всё равно спасибо, — он ухмыльнулся, когда олень зашагал вперёд, указывая путь. Стояло начало лета — доброе время для странствий. Весенние дожди кончились, и, хотя летом возможны грозы, погода вполне подходила для поездки. Хедвиг взъерошила волосы Трандуила и взмыла в небо, полетела над ними, весело распевая. Ледяной феникс был счастлив — как и его эльф — и песнь его отражала то. Она помогла создать нужный настрой для их пути. В начале путешествия они двигались на запад через Гринвуд, и обстановка была покойной. Они всё ещё находились под защитой. Но едва они покинули охраняемые земли, как бдительность их возросла. Метиль ехал впереди, остальные стражники держались позади. С годами Гилриант стал ещё более искусным бойцом; он был более чем способен защитить себя во время простого странствия. Сие не означало, что они перестали быть настороже, но хорошо было ведать, что он может постоять за себя. Благодаря своему званию он избавился от нужды стоять на страже, когда они останавливались на привал. Благодаря эльфийским скакунам, кои доверяли своим всадникам, они могли ехать и после заката. Но всё же они останавливались, чтобы кони могли как следует отдохнуть, — эльфам же требовалось ещё меньше сна. Путь через Мглистые горы был достаточно безопасен для их скакунов, однако лучше было удостовериться, что лошади хорошо отдохнули. То был не самый прямой путь, но для коней он подходил лучше. По крайней мере, сей путь считался одним из самых безопасных. День выдался пасмурным, но дождя не предвиделось — вполне подходящий день для путешествия. Они только-только миновали перевал, как Гилриант напрягся. Сие мгновенно насторожило остальных. У Гилрианта перехватило дыхание; он снял перчатку и соединил две части вместе. Он чувствовал, что к ним приближается большая рать, и то вызывало у него дурное предчувствие. В памяти всплыло почти забытое видение из далёкого прошлого. Он решил, что то видение было лишь одним из возможных исходов, который он помог изменить, ибо оно более не повторялось. Но когда орки появились сразу с нескольких сторон, он понял: дело плохо. Их было слишком много — они не могли с ними совладать. Гилриант не желал, чтобы его друзья погибли или, что ещё хуже, попали в плен. Он не мог допустить, чтобы с Хальдиром что-то случилось. Вместо того он призвал своих фамильяров, и те тотчас приступили к замыслу спасения юного эльфа. Гилриант соскользнул с Тиндила; Хедвиг схватила Хальдира, а Фоукс — Леголаса с его конём. С помощью ледяной и огненной вспышек па́ра телепортировалась прочь от опасности. Тиндил присоединился к Хэллоузу, дабы не подпустить орков к ним. Через несколько мгновений па́ра фениксов вернулась, схватила двух его стражников с их конями и унесла их от беды. Юный эльф не остался глух к протестам тех, кто поклялся защищать его, — их унесли первыми. Но фениксы были его фамильярами, и иные эльфы не могли ими повелевать. Маленькую рать прижали к земле; орки бились с удвоенной яростью. Па́ра фениксов вновь вернулась, схватила ещё двух и унесла их прочь. Теперь в рати осталось всего трое эльфов. Да, они теснили орков, но тех было слишком много. В следующий раз явился лишь Фоукс. Хедвиг ещё не достигла полной зрелости — скоро достигнет, но ей ещё только предстояло стать столь же сильной и могучей, как Фоукс, ибо она гораздо моложе. Она не могла улететь безопасно. Последнего феникса пришлось вытаскивать самому; даже полностью созревший феникс не выдержал бы стольких телепортаций подряд. Посему не удивило, что промежутки меж эвакуациями становились всё длиннее. — Мой принц, не глупите! Вы не можете оставить себя на съедение! Он слышал отчаянные слова Метиль, но не внимал им. Не после того, что он увидел. Он верил, что у него есть последний козырь в рукаве — просто его ещё не пробовали. По крайней мере, до сего дня. Фоукс телепортировался вместе с Гондбеном, и теперь в сече участвовали только они двое. Их оружие обрушилось на орков, уничтожая их одного за другим. Гилрианту начали наносить вред: оружие осквернённых оставляло за собою жгучую, расползающуюся черноту, когда пробивало его защиту. Но он лишь улыбнулся и крикнул в ответ: — Покуда Хальдир в безопасности и на свободе, я тоже в безопасности! Вспышка пламени — и он остался последним сражающимся эльфом. Да, его магия билась рядом с ним, и он слышал вой своих волков, приближавшихся к рати. Но то заняло бы слишком много времени, а он не мог допустить, чтобы его магические артефакты заражены были скверной, что расползалась по его смертному телу. Фоукс взмыл ввысь, когда один из орков нанёс ему сокрушительный удар; Гилриант упал на колени. С трудом сохраняя ясность ума, он отослал Хэллоуза и Тиндила — дабы не дали остальным броситься за ним. Он отослал и Фоукса, ибо огненному фениксу было небезопасно вытаскивать его из сей переделки — не теперь, когда скверна разрушала его смертную оболочку. *Помни, что я сказал: покуда ты свободен и в безопасности, я тоже в безопасности.* — успел он послать Хальдиру, а затем изо всех сил приглушил все свои связи. Тем, кого он любил, не нужно было чувствовать его боль. Орки торжествующе взревели, думая, что хотя бы одного они поймали. И то было бы правдой, будь он просто эльфом. Если бы его не избрала Смерть. Да, он был Хранителем Равновесия, и сие включало способность отнимать жизни. Когда эльф, которого они поставили на колени, начал смеяться, орков взяло сомнение. — Вы совершили очень великую ошибку. Даже когда тьма начала пожирать его смертную оболочку, сквозь трещины стал пробиваться яркий серебристый свет. Поток силы и ударная волна отбросили орков назад. То, что поднялось из центра, было окутано тьмой — но тьма была пронизана ярким серебристым светом, который пожирал её. Руки скелета сжимали не глефу, а косу. — Пришло время освободить вас от боли и скверны. Пришло время вам встретиться с Тем, кто поручил мне сию задачу. Пришло время вам умереть. Коса взметнулась, рассекая орков и оставляя за собою сияющую серебром силу, что пожирала осквернённых, превращая их в пепел и пыль. По краям поля брани полная стая Звёздных Волков расправлялась с орками. Сначала те сопротивлялись, не веря, что можно одолеть столь великую рать. Они наносили удары по фигуре, и вокруг неё клубилась и расползалась тьма; серебряная сила продолжала бороться с нею. Затем они попытались бежать. Но у них не вышло. Коса взметалась вновь и вновь; Звёздные Волки не прекращали атаки. Ни одного орка нельзя было оставить в живых — Враг не должен был проведать о том, что здесь свершилось. Все до единого были выслежены и уничтожены; от них остались лишь пыль и пепел. Убедившись, что дело сделано, Звёздные Волки собрались вокруг существа, которое некоторые называли Гилриантом. Серебро постепенно вытеснило тьму и теперь покрывало его. Тихо посмеиваясь, он держал косу в одной руке, а другой гладил волков, приговаривая, какие они молодцы. Когда он шагнул вперёд, то понял: трава под его ногами обращается в пыль от исходящей от него мощной энергии. В таком облике он представлял опасность для всего живого. Он не мог оставаться в таком виде. Со Звёздными Волками было иначе — они поглощали энергию, для чего и были созданы. Волки прижались друг к другу, окружив существо. Он посмотрел туда, куда волки пытались его направить. Там был кто-то. Кто-то важный. Кто-то, кто мог помочь ему обрести оболочку, в коей он мог бы спокойно общаться с другими. Он начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее. Его Звёздные Волки легко поспевали за ним, покуда серебристый призрак мчался по земле. Ему нужно было куда-то идти. *** Что ж, если Гарри не решит, что ему нужно заняться чем-то другим. Мне нравится писать историю по ходу дела С точки зрения канона, Саруман уже начинает склоняться к поддержке Саурона. В моей истории предыдущие видения Гилрианта и опасения других персонажей по поводу Сарумана немного отодвинули этот момент, но такая возможность все еще существует. Главная проблема в том, что Саруман очень заинтересован во власти, в могуществе, а также в том, чтобы все было разложено по полочкам/систематизировано. Жизнь и свобода воли — это хаос, который ему не по душе. Мне кажется, он считает, что все в Средиземье должны его слушаться и подчиняться. Саруман видит, что у Гирианта есть сила, и хочет подчинить ее себе. Обучая Гирианта, он получает власть над эльфами-майями. Я много размышляла о том, что истари помещали в тела стариков отчасти для того, чтобы ограничить их силу. Так что же дает смертная оболочка Гарри? Она сдерживает в нем силу жизни и смерти. Силу, которая, вырвавшись на свободу, могла бы нанести огромный ущерб Средиземью. Повзрослев, он должен научиться безопасно использовать эту силу. Снимите защитную оболочку, и вы получите разъяренное существо, которое к тому же работает на Смерть. Эта потенциальная сцена давно крутилась у меня в голове. Это своего рода пример того, что представляет собой крайняя версия Гилрианта и почему ее не стоит выпускать в Средиземье. Надеюсь, у меня получилось.