Выбранный

Глава 5. Вскоре Ладомир уверился в своих предположениях. День был нерабочий, выходной. С утра к Деяну наведался, с малышкой понянькался по обыкновению, Златославе красоту навел на голове - она всегда была тому рада. После обеда шел домой. Навстречу - Забава. Увидела Лада, на прогулку позвала. Грибов найти, да и просто воздухом приятным надышаться. Но чувствует Ладомир - совсем душа не лежит к прогулке этой. Неправильно Забаву в заблуждение вводить, она с особой приветливостью общается. Отказал. К дому направился. Внутрь не пошел, в оранжерею заглянул. Цветы дивной красоты - большие, белые - раскрылись, силы набрались. Запах пленяющий, терпкий. Самыми кончиками пальцев коснулся осторожно лепестков - нежные, бархатистые. Страшно тронуть неосторожно, страшно смять. Такое чистое, деликатное создание. Словно сама любовь. И запах этот чувственный да вид цвета раскрытого, хрупкого вызвали щемление в груди. Забилось внутри его чувство. Запульсировало остро. Во всей красе и силе себя проявило. "Вот она, природа тоски моей... Любовью неосознанной томился..." Первоцвет пышный, нежный, трепетный раскрылся не в ладонях - в душе собственной. Сердце сжалось, застучало отчетливее, жаждой заполнилось. Жаждой тепло увидеть в глазах топазовых. Особое тепло, не участливое, не братское. Могло ли так случиться? Приветлив Миролюб, внимателен. Надежда силой наливается. "Может и я ему по нраву? А нет, так хотя бы буду рядом. Будет ли любовь односторонняя мучительной? И не узнать заранее, пока не ощутишь такое..." Спрашивает Ладомир сердце своё: "Отчего ты Миролюбом полнишься? Оттого ли, что заботлив он и внимателен? Так и Соколик тоже. Оттого ли, что умом ясным да терпением к вопросам наивным обладает? Так ведь учёных — поселение целое, и все радушны к жажде знаний. Красотой или особой статью выделяется? Приятен, сердцу мил, но равный среди прочих". Сердце отзывается: "Мне для любви причин весомых и не надобно. Любовь, что на условности да выгоду опирается, — и не любовь вовсе. Глаза любящие смотрят по-особому: обыденное вдруг смыслом и сокрытой прелестью наполняется. И каждый может вмиг стать Единственным, когда направлен на него взгляд трепетный, глубокий". Ладомир из оранжереи вышел, а в дом идти не хочется. У Марьи сердце чуткое - встревожится, заметит. А не готов пока никому душу свою открыть. Сам еще не свыкся. Строение стеклянное обогнул и в сад прошел, к калитке дальней. Ладомир недавно разведал еще одну тропу, в обход загоронению. Вела в местечко живописное - по скалам водопадик небольшой струится, в ручей живой впадает. Туда направился, чтобы чувства ходьбой успокоить. Неспешно гулял. Воздух прохладный, но приятно дышится. Лесок притихший, полупрозрачный. Мягко,бесшумно ступается по влажным листьям. Издали слышно, как журчит воды. Осталось обогнуть нагромождение камелыг - и вот уже на месте. Но только вышел к ручью и тут же замер. Он был здесь не один. Стоит и двинуться не может, завороженный. Миролюб. Сидел у ручья, Лада не видел. Ладони в воду ледяную опускает, к лицу подносит, омывает. Руками влажными по волосам проводит. И пряди темные, прямые вдруг в завитки от влаги превращаются. Сидит и смотрит вдаль, ничего вокруг не видит. Размышляет о своем. Сердце Лада бьётся как набат. "Прекрасен... До чего прекрасен..." Так хочется коснуться завитков, погладить пальцами легонько. Да и не только завитков... Лица его коснуться, заглянуть в глаза, тепло кожи под руками ощутить. Губами вожделенные губы ощутить. И ласкать… Везде ласкать… Так неожиданно, так отчаянно нахлынуло вдруг желание. Ладомир растерялся. Смущенно пятится назад. За камнями скрылся и обратно побрел потихоньку. "Так вот значит, каково желать другого касаться..." Медленно идет, в мысли погруженный. Захоронения вдали виднеются сквозь лес, Ладомир обходит, стороной огибает. А сам невольно картину вспоминает, как видел тут Миролюба. И чувство тревожное внутри рождается, проворачивается. Предчувствие. Испытал желание утолить свое любопытство гнетущее - узнать о Святославе. Как в дом вернулся, Марью поспешил найти. Та у себя сидела за шитьем. Увидела Лада, улыбнулась приветливо. -Ты по делу, хлопушек, или просто зашел? -Спросить хотел, Марья... Может ты поведаешь. А сам мешкает, сомневается. Марья заметила, смотрит внимательно. -Ты садись, садись, - на стул рядом указывает. Лад присел. Женщина дверь закрыла для уединенной беседы. -Марья... Утоли мое желание узнать кое о чем... -Ты спрашивай, хлопушек, спрашивай. Если смогу, отвечу. -Поведай, кто такой Святослав. Не слышал никогда о нем упоминаний. -Ох... Святослав... - вздохнула Марья. -Если это тайна какая, я не буду беспокоить... - Ладомир чувствует, что тема тонкая. -Не тайна, хлопушек... Просто история невеселая... -Видел я, что молодым совсем ушел... -Да, всего двадцать три года было. Совсем молодой... Да внезапно... Несчастный случай жизнь его унес. Конь сбросил, да головой о камень. Не спасли, скончался тут же... -Как жаль... - шепчет Ладомир. - Он родственник какой? -То муж был Миролюба. - вздохнула грустно Марья. Ладомир сидит, пальцем шевельнуть не может. Муж! Возлюбленный... Марья неспешно продолжает. Голос, вопреки обыкновению, притихший. -Из долины пришел. Выбранным был. Как ты. Давно уже, годков двенадцать назад было. Ты и не помнишь его, наверно, малой был. Конечно, Ладомир не помнил. Как помнить то, ежели сами семьи как Выбранного провожали, так и не упоминали о нем больше, летописей никаких не вели. Боялись беду накликать. -Молодым пришёл совсем, семнадцать ему было. Мирославу в ту пору столько же исполнилось. Да и сдружились они крепко. Долго как братья общались, как друзья самые душевные. А уже как двадцать миновало, тут и полюбились. И хорошо как жили, мирно. А потом несчастье... Большое было горе Миролюбу... Совсем перехотел жить, словно не Святослава жизнь закончилась, а его собственная... С той поры почти и не выходит никуда. Работой занимается и день и ночь... Измучились смотреть. Да что поделать? Надеемся, откроет может снова кому сердце... Марья умолкла. На юношу внимательно глядит. -Расстроила тебя? - участливо спрашивает, -Вижу, что расстроила... Но правду нужно знать... Если хочешь понять его, подход найти, без этого никак. Не праздное же любопытство подтолкнуло спросить? А Ладомир и ответить ничего не может. Сердце как ухнуло в пятки, так в вернуться обратно не может. Поднялся юноша, к двери пошел. -Спасибо, Марья, - только и смог ответить. В свои покои вернулся, на стул осел. Ноги плохо держали. Сердце горечи полно. И картина стоит перед глазами. Мирослав у камня могильного. Разговаривает. Душу изливает. Значит, тоскует. До сих пор тоскует. Семь лет не стерли память, сердце не утешили. Надежда на взаимность растворилась. Только-только в душе вспыхнула и тотчас погасла. Но успела на мгновения наполнить сердце светом. А сгорела - темно вдруг стало... Темнее, чем было. "Так вот что значит любить безответно..." Долго сидел в опустошении. Ноги не отзывались. Голова не думала. Сердце ритм тревожный отбивало, в виски стучалось. "А что поделать... Ничего не поделаешь... Права Марья... Правду знать надобно..." Правду знать надобно. Воздушные мечтания приземлить. Не взлетать высоко, чтобы не разбиться вдребезги в падении. Другие пути-дороги искать для сердца своего. Путь друга доброго. Путь брата дорогого. Путь соседа участливого. Лишь бы путь этот к нему вёл. *** -Ладушек, ты почему задумчивый такой? - спрашивал Соколик уже третий раз за день. -Так... Мысли всякие... - слабо улыбался Лад. -Так поделись, чтобы одному не печалится. Я выслушать всегда готов. -Благодарю тебя, - лишь отвечает Ладомир. Молчит. -Пойдем ко мне, как с делами тут закончим? Лад плечами неопределённо пожимает. Может, и нужно пойти. Хотя бы, чтобы Соколику правду сказать, в заблуждении и неведении больше не держать. Он надежд своих не скрывает. И оттого только горше становится. Сам надежды лишился - и его теперь лишить? А как иначе? Чувствует, не может внимание принимать. Неправильно это. Нечестно. Не сможет с кем другим быть, кроме Миролюба. А раз с ним не сможет, лучше уж остаться одному. Соколик - не игрушка, не замена. Человек живой. Заслуживает честности. -Скажи, что мучает тебя, - усаживает Ладомира на скамью в своем жилище. -Соколик, должен я тебе признаться честно... Я ощутил, что сердце мое занято уже... Прости меня, что говорю сейчас... Да правда не было ответа... Только-только осознал... Сожаление ощущает Ладомир. Вину. Понимает, что Соколика расстроил. -Ну, сердцу не прикажешь... - вздыхает грустно юноша. - Благодарю за прямоту, за честность. -Если ты отказаться захочешь от дружбы нашей, я приму твое желание, - едва слышно шепчет Лад. -Зачем же, родненький? Остаться можем мы, как были. - чуть улыбается Соколик. -Правда можем? - Лад взгляд поднял с надеждой. Соколик головой кивает. -А чувство твое взаимно? - спрашивает вкрадчиво Соколик. -Не думаю, - вздыхает Лад. Ответил честно. -Тогда одна лишь просьба есть. - тушуется слегка Соколик. -Какая? Говори. - Лад весь внимает. -Позволь последнюю мне слабость. Как прощанье... И больше к этому не будем возвращаться. Ладомир замер, смотрит внимательно. Соколик ближе придвигается, руку на плечо кладет, взгляд застенчиво отводит. -Не знаю, правильно ли... - Лад понял, что тот хотел. -А что неправильного? -Честно ли по отношению к тебе? -А где обман? Я все прекрасно понимаю. Соколик ласково поглаживает, губы к шее приближает. Лад напряженный весь сидит, на ласки отзываться не спешит. Не так уж тело реагирует на касания, как в тот раз. Другие руки хочет ощущать. Другое тепло чувствовать. Соколик будто мысли прочитал. Шепчет утешительно: -Ты глаза закрой, да и представь себе другого на моем месте... Ни о чем больше не прошу. Пойди навстречу... Умоляю... Не может Ладомир его оттолкнуть. Не может не внять мольбам. Сделал как велел Соколик. И только веки прикрыл, только представил, что рядом обладатель глаз-топазов, как тело моментально отозвалось. Да с какой силой. И грезится ему, что это руки Миролюба нежно гладят и ласкают. Что это он кафтан с него снимает, рубаху, а затем и брюки. Теплая ладонь на глаза ложится, веки не дает открыть. -Пойдем на постель, я проведу тебя, - шепчет голос. Лад покоряет. Его кладут на спину. Чувствует, что на глаза накинули повязку, аккуратно завязали. Так даже лучше. Фантазию ничто не потревожит. Касания приятные, неспешные. А если представлять, что это губы Миролюба ласкают кожу на груди и животе, то с жаром тело отзывается, в разы сильнее. Жаль лишь фантазия... Губы мягкие, теплые выше поднимаются. Уже ключицы узорами покрывают, скулы, щеки. К губам крадутся. -Нет... Прости... Не надо... - отворачивается Ладомир. Фантазия - то не реальность. Об этом Лад не забывает. -Не буду, не переживай, - шепчут губы в ухо голосом Соколика. Продолжает жарко целовать, руками мягкими ласкает, укладывается рядом. Чувствует Ладомир бедром чужое возбуждение. Льнет тепло к нему, трется. И вдруг сверху телом накрывают. Чужие губы в шею утыкаются, целуют. Тело сверху движется неспешно, кожа о кожу трется, плоть плоти касается. Руки аккуратно колени в стороны разводят. Активнее двигается тело наверху, да начинает вдруг внизу упираться. Ладомир ахнул. Понимает, чего от него хотят. -Нет... - губы сами шепчут, - пожалуйста, не надо... Не надо... -Прости... Прости... Не буду... - слышит в ответ сбивчивое... - А хочешь, ты побудешь сверху? Я помогу... Ладомир вздрагивает, шевелится внизу, выбраться пытается. -Не надо... Нет... Давай закончим... Не могу.. -Пожалуйста... Прошу... Не покидай вот так... Прости, не буду даже речь вести... Позволь ласкать руками... Умоляю... Тело освобождается от плена, руки ласковые продолжают поглаживать, обнимать. До твердости добираются. Обхватывают уверенно, сжимают. -Представь, что желанный тебя ласкает, чресла твои сжимает, - шепчет на ухо голос. Ладомир представил. Не смог противиться соблазну. И дрожь сразу накрыла. И хочется быстрее. Хочется еще. Пока волна экстаза не накрывает, содрогая тело. Тяжело дышит Лад, в себя приходит. И раскаяние подкрадывается. Неправильно это. Обман. -Полежи еще немного, прошу, - шепчет возбужденный голос. Чувствует Лад, что работает рукой, но для себя. Чужие губы шумно выдыхают, издают протяжный тихий стон. Ладомир повязку с глаз снимает. Развеялась фантазия. Все та же комната и рядом лишь Соколик. Тот жмется к Ладу, обнимает, отпускать не хочет. -Так не должно быть, не должно, - мягко шепчет Ладомир, по руке Соколика поглаживает, -Ты для любви создан. Но не моей. Тебя надобно холить и лелеять. Обожать всей душой. Прости, что я на такое не способен. Но найдётся человек. Уверен, что найдётся. -Я надеюсь... - тот грустно отзывается и Лада отпускает. Соколик не соврал - с того дня больше речей о любви не заводил. Общался, словно ничего и не случилось. *** -Марья, - обращается Ладомир к женщине. Та вовсю по кухне хлопочет. - Знаешь ли, где еще можно ленты прикупить, кроме лавки нашей? -А там нет того, что тебе надобно? - отзывается Марья. -Там тесьма одна да тонкие полосы. Мне для плетения широкие нужные, мягкие. -Тогда в город надо, хлопушек. Там точно найдёшь, что нужно. -В город? - теряется Лад. Не был еще ни разу в городе. Как поселился в Ефимово в начале осени, так ни разу и не покидал его. Предлагала Марья съездить, да Ладомир не спешил. -К выходным ярмарки открываются, можно с мужиками отправиться. Да только не могу пока с тобой - обещалась к Надюшеньке, с малышами помочь. Я Миролюба спрошу. -Не надо Миролюба! - встрепенулся Ладомир, - Не беспокой его таким пустяком! -Да может он и сам захочет, - улыбается Марья. Где ж захочет? Известно Ладомиру, что Миролюб давно уже в затворниках живет. Зачем же в положение неудобное ставить человека, отказывать заставляя? -Нет, Марья, не беспокой его. Прошу, - настаивает Лад. -Ладно, - рукой махает Марья. Но на своем уме осталась. На следующий день Марья снова речь заводит: -Хлопушек, завтра поутру в город отправишься. Договорилась я. -Ой, Марья... Заплутаю ведь! - испугался Ладомир. -Так не один поедешь, с провожатым, - улыбается женщина. - Одного бы тебя и не отпустила никогда! -Все равно боязно, - сомневался Ладомир. -А как же ленты нужные купить? - уговаривает Марья, - Город посмотришь. Большой! Не все же в поселении сидеть. Да и условились уже! Так что поезжай, поезжай. Раз Марья уговаривает, значит дело надежное. Можно ехать. А утром выходного дня вышел в столовую и остолбенел. Миролюб стоит, его ожидает. -Провожатый твой, - вид у Марьи довольный. Вовсю улыбается! - Только сначала позавтракать надобно! Когда в повозку уселись, наедине остались, Ладомир тихонько к спутнику обращается. -Побеспокоил я тебя... Да не нарочно... -Не побеспокоил. - уверенно Миролюб отвечает. - Мне тоже в город по делу нужно. Так что нам одна дорога. Двинулись в путь. -Сюда в долину? - видит Лад вскоре узкую дорогу, уходящую в лесок. -Да. - Миролюб внимательно смотрит своими глазами-топазами. - Хотел бы вернуться? Жалеешь, что ты Выбранный? Выбранный... От слова этого сердце вздрогнуло. Поначалу как приговор звучало. Выбранный на погибель. Потом стало обычным. Выбранный - пришедший из долины. Отчего же так хочется, чтобы оно особый смысл обрело? Хочется быть не просто Выбранным. Хочется быть Его Выбранным! Что на душе у Миролюба? Спокойная приветливость его в чем подпитку находит? Если сердце тоской по ушедшему томится, что сможет утешить и успокоить? -Не жалею, - наконец, Лад отзывается, -Нисколько не жалею. -Лучше тебе теперь живётся? -Совсем по-другому... Мне нравится в Ефимово. Кажется, что не только место поменялось, но и сам я словно стал другой. -Возможно, ты раньше и не знал себя настоящего? А теперь вот знакомишься... - Миролюб продолжал с вниманием смотреть на спутника. -Если поразмыслить, то так и есть, - согласился Лад. Он в самом деле с самим собой знакомился, открывал новое не только о мире вокруг, но и о себе: о своем месте, о потребностях своей души. Когда лесок вдруг расступился и дорога круто вниз пошла, Ладомир не смог сдержать удивления. Перед ним вдруг развернулась во всю ширь панорама большого города с бесчисленными домами и строениями, оживленными площадями и улицами. Но, что вызвало наибольший отклик - бескрайнее, уходящее за горизонт море. Знал он уже, что Ефимово не так далеко от моря, да знать - одно, а увидеть своими глазами - совсем другое. Повсюду верфи да суда стоят торговые. Пестрая, живая картина. "Да как же так... Ведь живут там в долине всю жизнь и не ведают, как близко на самом деле от людей других, от города большого, от моря бескрайнего..." Лицо Ладомира невольно наполнилось горечью, как о долине подумал. -Город не по нраву? - заметил сразу хмурость Миролюб. -По нраву... - тихо ответил Ладомир. Под нос себе бормочет. - Зачем же закрылись совсем от мира... Почему считают его враждебным... Понял Миролюб мысль его. -Много дед мой с отцом споры вели, я ребёнком еще был. - начал рассказывать размеренно. - Все никак к единому мнению прийти не могли. Отец считал, что надобно попытаться вразумить. А дед же против был. Говорил: "Кто хочет заблуждаться да помощь всякую рьяно отвергает - тот пусть и заблуждается. То тоже проявление свободы воли". И ведь отвергали. В самом деле отвергали. Дед рассказывал, как при нем забор высокий сооружать стали. Любого человека, любую мысль извне в штыки воспринимали. Даже своих обратно принимать отказывались... -Они считают, что лишь носители злых духов возвращаются, чтобы беду навлечь... - голос Ладомира все еще был горечи полон. И ведь сказал "они". В его душе черта уже была проведена. Он больше не считал себя частью долины. Крохотная ниточка лишь все ещё дергала за сердце - Свет-светик. -И я не знаю, как правильно... Никто не знает... - вздохнул Миролюб. Ладомир ничего не ответил. Понимал Лад, что его скорое отчуждение от долины с ним самим связано. Чувствовал что-то чужеродное в постулатах строгих да укладе обособленном. Глубоко в себе держал, страхом скованный. Рассмотрел, лишь когда долину покинул. И не один такой был. Не зря Выбранных особым образом выбирали. Миролюб рассказал. Несколько человек в поселениях жили, кто правду знал, да покидать долину не желал. Они и указывали, кого можно Выбранным сделать, раз неизбежно это было. Подмечали, кто обладал живым, гибким умом да нравом подходящим. И даже не удивился Ладомир, что таковыми доктора в поселениях были. Много пользы они приносили. Люди с долины охотно верили, что врачеватели едва ли не божественной силой обладали, могли заговорами да настоями своими особыми любого на ноги поставить, детей слабых выходить. Оказывается, из поколения в поколение связь держали с Ефимовскими. Лекарства, вакцины важные получали, медикаменты заморские. Долгом своим человеческим считали заботу о здоровье поселенцев зашоренных. -Видишь там судно стоит большое? - вывел Миролюб из раздумья Ладомира. -Вижу. -То Ефимовский корабль. На нем Владимир с зятем нашим Ерофеем за море отправляются, приборы хрупкие везут, товары заморские привозят. Когда вместе, когда только команду снаряжают. -Какой он, мир этот заморский? Ты видел? - в глазах Лада огонек интереса загорелся. -Не видел. Болезнь у меня морская, не могу по воде ходить. Потому в Ефимово и остаюсь, наукой занимаюсь. Да и ближе мне это. -Наука - дело важное. - сказал Лад. А сам про себя вздыхает. Может и у него получилось бы наукой заниматься, если б не время упущенное. -Всякое дело важное, - отзывается Миролюб. - Одна наука сама по себе беспомощна. Без рук участливых, без внимания нужного. Ученый человек когда хорошо думает? Когда сыт. Когда одет. Когда заботой окружен. Потому всякий труд в Ефимово важен, ничьи заслуги не умаляются. -Всякий ли? Плетение - не напрасная ли трата времени? - пробормотал Ладомир себе под нос. -Вовсе нет! - с жаром запротестовал вдруг Миролюб, услышав слова его. Ладомир не видел еще, чтобы он в таком духе говорил. -Все взаимосвязано. Плетение твое создаёт красоту. Красота улучшает настроение. А хорошее настроение - залог продуктивной работы. "До чего же сияют... Ничего прекраснее не видел..." -Ты можешь заниматься, чем нравится. - уверенно продолжал Миролюб. - Сам выбирай свою стезю. Я тебе в помощи не откажу. Забота о Выбранном - дело Семьи. -Благодарю за это, - искренне Лад отзывается, а про себя думает: "В этом ли причина его благодушия?" -Не за что...Совсем не за что... Это я тебе благодарен. За помощь. За волос твой драгоценный. За всё. "Вот и еще причина, почему радушие он проявляет". -Скоро прибудем. Повозку на постое оставим, а сами в торговые ряды отправимся, - поясняет Миролюб. Что город, что торговые ряды поражали своими размерами и разнообразием. Ладомир растерялся. Столько людей, столько прилавков торговых. Все незнакомое. -За меня держись, тогда не потеряешься, - увидел Миролюб растерянность на лице Лада и предложил юноше взять себя под руку. Ладомир принял приглашение. Старался поначалу не подходить слишком близко, но толкотня вокруг невольно вынуждала льнуть к спутнику. Сердце едва не выпрыгивало из груди. Такое бойкое место, столько всего нового, да ещё и Миролюб так близко, что тепло его тела ощущалось даже через кафтан. -Смотри-ка, - указывает Миролюб на яркий прилавок, - Не это ли мы ищем? "Мы ищем... Мы..." Подошли ближе. Ладомир так и ахнул. Никогда такого изобилия не видел. Тесьма, ленты, шнуры разных цветов и размеров. Видимо-невидимо! Хочет выбрать Лад, да глаза разбегаются. Юноша монеты из кармана вынул, раздумывает, на чем остановиться. -Что-нибудь нравится? - спрашивает Миролюб. -Все нравится, да выбрать сложно. Мужчина кошель из-за пазухи вынимает, в ладонь Ладу кладет. -Раз всё нравится, всё и возьми. Ладомир оторопел. -Что? Зачем? Нет-нет, как можно? Миролюб непреклонен. -Говорил я уже: забота о тебе - дело Семьи. Моё дело. Если сам откажешься выбирать, я в самом деле куплю всё. Серьёзно говорит. Не шутит. -Не надо всё! Я выберу! Выберу! - поспешно соглашается Лад. Торговцу показывает юноша, что надо, а Миролюб следит внимательно, чтобы в достатке все было. Так с большим свертком и ушли. -Не знаю, как и благодарить... - теряется Ладомир. Неловко себя чувствует. -Пустяки, - отзывается Миролюб и тему меняет. - Давай зайдем к пекарям, купим для Марьи сладости ее любимые. И еще в скобяную лавку. А броши для волос хочешь посмотреть? -Ой, нет-нет, ничего больше не нужно, - вздрагивает Ладомир. Целый день бок о бок. Торговые ряды прошли, в трапезной подкрепились, на площадь главную сходили - огромная! И посреди - фонтан! Никогда Лад не видел подобное, лишь в книгах на иллюстрациях. Загляденье! Наведались в пекарскую лавку. Отведали что-то заморское, сладкое-сладкое. На язык кладешь - сама нежность. Мгновение - и растворилось. И вслед за сладостью всю тело удовольствием наполняется. Удивительный день вышел. И вдвойне приятнее он был оттого, что было с кем разделить впечатления. Ладомир внимательно реакции Миролюба ловил. Не утомился ли? Не наскучило? Но так и не высмотрел подобного. А ночью сон снился. Да живой какой! Будто ласкают его руки желанные. Целуют губы пылкие. Голос нежный нашептывает: "Мой любимый. Мой желанный". И так это приятно, так сладостно. Слаще любого лакомства заморского. Очнулся ото сна - и плакать хочется, до того грустно, что то лишь сон был. И кажется, что ладонь еще хранит ощущение его тепла. И грудь не дышит, хоть распахнул окно да воздух ледяной внутрь пустил. И ласкай себя-не ласкай, да всё не то.