Думай о Якутии

Поиск жертвы Юра начал методично, как и все, что он делал в жизни. Сокольников вообще был человеком системы — при всем своем кажущемся хаосе и импульсивности, за которыми скрывался хаос еще больший, работал он всегда четко. Этапами. С анализом, планированием и обязательным достижением результата. Тимир называл это «маниакальной целеустремленностью психопата», но Юру это определение не оскорбляло. Психопат — не оскорбление. Психопат — это функциональная характеристика. Итак, этап первый: аудит имеющегося поголовья. Первым полигоном стал офис. Идея служебного романа никогда не казалась Юре чем-то предосудительным. Принцип «не сри там, где ешь» был для него пустым звуком, набором слов, годным лишь для тех, кто не умеет контролировать последствия. Сокольников последствия контролировал. Более того, он их лепил, как скульптор лепит глину, — по своему усмотрению. Если он решал, что последствий не будет, их не было. Если он решал, что последствия будут для кого-то другого, — они были для другого. Так что моральные ограничения в расчет не принимались. Он начал с аналитического отдела. Гена Волобуев — нет. Сразу нет. Мало того, что лысеющий волнистый попугайчик с вечно потеющими ладонями, так еще и вздрагивает каждый раз, когда Юра входит в помещение. От одной мысли о том, чтобы оказаться с Геной в горизонтальной плоскости, Юру передергивало. Не эстетично. А эстетика для Сокольникова имела значение. Огромное значение. Он не на помойке себя нашел, чтобы засовывать член в то, что вызывает желание протереть глаза хлоркой. Дальше — Игнат Свиридов, начальник полевой группы. Высокий, широкоплечий, с квадратной челюстью и руками, способными сломать человеку шею. Внешне — очень даже ничего. Внешне Юру все устраивало. Но Игнат был женат, имел троих детей и по выходным ездил на дачу сажать огурцы. Этакий образцовый семьянин, который свою темную работу выполнял с той же спокойной основательностью, с какой вкручивал лампочки на веранде. Во-первых, связываться с женатым — лишний гемор. Во-вторых, Игнат был туповат. Не то чтобы клинически, но достаточно, чтобы Юра через пять минут разговора начинал непроизвольно закатывать глаза. С таким даже перепихнуться — себя не уважать. Марк Гольдберг, специалист по финансовым махинациям. Хорош собой, холеный, с дорогими часами и еще более дорогим чувством собственной важности. Возраст — чуть за сорок. Сразу понятно, что гей, — по ухоженным рукам, по манере одеваться, по тому, как он двигается. Юра присмотрелся. Интересно? Пожалуй, нет. Марк был слишком… скользким. Он смотрел на Сокольникова с той смесью страха и подобострастия, которая у нормальных людей вызывала желание ударить, а у Юры — желание ударить особенно сильно. С таким ложиться в постель — это как лечь с амебой. Противно и незачем. Он продолжил инспекцию. Прошелся по коридорам, заглянул в бухгалтерию, потом в IT-отдел. Смотрел, оценивал, мысленно ставил галочки и крестики. Из бухгалтерии — никого. Сплошные тетки за сорок с мешками под глазами и мужики, похожие на ожившие калькуляторы. IT-отдел — трое программистов, все моложе тридцати, все в худи, все с осанкой вопросительного знака. Нет, не то. Отдел логистики — Ринат, крепкий татарин с лицом, будто вырубленным из гранита. Юра на секунду задержался. Оценил. Пожалуй, Ринат был единственным, кто хоть как-то соответствовал эстетическим критериям. Но у Рината была одна фатальная проблема: он был скучен. Абсолютно, чудовищно скучен. Однажды Юра случайно услышал, как Ринат рассказывал кому-то про новую систему складского учета, и едва не уснул стоя, что для человека, способного бодрствовать трое суток на адреналине, было показателем исключительным. Вывод: офисное поголовье не годится. Юра сидел в своем кабинете, положив ноги на стол, и вертел в руках свой Montblanc. За окном сгущались сумерки, в кабинете горела только настольная лампа, создавая островок света в море теней. План А провалился. Ну, не провалился — показал ожидаемый результат. Офис есть офис. Здесь работают люди, которых он сам отбирал по критериям, далеким от эстетических. Глупо было ожидать, что среди них найдется кто-то подходящий. Нужно расширять поиск. --- Этап второй: полевые исследования. Юра выбрал клуб. Клуб был закрытый. Из тех мест, где коктейли стоят как крыло от боинга, а фейс-контроль суровее паспортного контроля в аэропорту Тель-Авива. Юра бывал здесь раньше — иногда с клиентами, иногда с Тимиром, иногда один, чтобы просто посидеть в баре с бокалом виски и посмотреть на людей. Людей он не любил, но наблюдать за ними любил. Это давало чувство превосходства. Сегодня у него была конкретная цель. Он оделся соответствующе — темно-серый костюм без галстука, верхняя пуговица рубашки расстегнута, обнажая ключицы. Часы — те самые, исключительно дорогие. Волосы чуть небрежно уложены, но небрежность эта была просчитана до миллиметра. Юра знал, как выглядит. Он знал, что когда входит в помещение, взгляды и мужчин, и женщин сами собой обращаются к нему. Он привык к этому и пользовался этим без тени смущения. Бар встретил его приглушенным светом, ненавязчивой электроникой и запахом алкоголя, смешанного с парфюмом. Зал был заполнен процентов на сорок — будний вечер, не время для аншлага. Но публика была та самая: ухоженная, обеспеченная, знающая себе цену. Юра занял место в баре, заказал виски с одним кубиком льда и начал сканировать пространство. Методично. Слева направо. Как учили. Компания у окна — трое мужчин, лет тридцать пять-сорок, костюмы, явно после работы. Один из них смотрит в его сторону. Юра выдержал взгляд — ровно на секунду дольше, чем диктовала простая вежливость. Мужчина отвел глаза первым. Пара за столиком — мужчина и женщина. Мимо. У стойки — двое парней помоложе, лет двадцать восемь, хипстерского вида. Слишком молодые, слишком расслабленные. Не подходят. Дальний угол — мужчина в одиночестве. Лет сорок пять. Хороший костюм. Лицо породистое, волевое. Пьет что-то прозрачное — джин с тоником, кажется. Юра взял свой виски и, не спрашивая разрешения, пересел за столик к незнакомцу. — Не помешаю? Мужчина поднял глаза. Они были темные, цепкие, с искоркой удивления, которую он быстро погасил. — Уже помешали, — ответил он, но без агрессии, скорее с ленивым любопытством. — Но раз уж сели — представьтесь хотя бы. — Юрий. — Алексей. — Они обменялись рукопожатиями. Ладонь у Алексея была сухая, крепкая. — И чем обязан, Юрий? — Решил, что пить одному скучно, — Юра улыбнулся своей фирменной улыбкой, включая глаза на полную мощность. — А вы выглядите как человек, способный поддержать разговор. — Польщен. — Алексей чуть склонил голову, и в этом движении Юра уловил интерес. Не профессиональный, не деловой. Тот самый. Отлично. Дальше пошел разговор. Ни к чему не обязывающая болтовня о работе, о городе, о выпивке. Алексей оказался владельцем строительной компании. Разведен. Дети живут с бывшей женой. Любит хоккей и ненавидит оперу. Юра поддакивал, вворачивал остроумные комментарии, смеялся в нужных местах. Работал, в общем. По полной программе. Через час с небольшим они уже целовались в туалете. Юра действовал нагло, напористо — по-другому он не умел. Алексей, как выяснилось, тоже был не из робких. Его руки шарили по юриной спине, сминая ткань пиджака, дыхание было горячим и частым. Юра позволил себя целовать, параллельно анализируя ощущения. Ну, целоваться с мужиком — не то же самое, что с женщиной. Жестче. Больше щетины. Меньше нежности — хотя Алексей, надо признать, был довольно нежен. Но в целом… сойдет. Не отвращает. Не вызывает желания оттолкнуть. Это уже плюс. — Может, поедем ко мне? — шепнул Алексей ему в ухо. Юра хотел было согласиться — но что-то его остановило. Какой-то внутренний тормоз. Нет, не моральный — с моралью у него была ампутация без наркоза. Скорее, интуитивный. Алексей был… как бы сказать… слишком легкой добычей. Слишком быстро согласился. Слишком охотно велся. Самооценка Юры требовала сопротивления. Ему нужна была дичь, которую нужно завоевывать, а не фастфуд, который сам прыгает в рот. — Не сегодня, — ответил он, отстраняясь. — Дела. Алексей явно расстроился, но вида не подал. Они обменялись визитками, Юра пообещал позвонить (врал, разумеется) и покинул клуб. На улице его встретила прохладная московская ночь. Он стоял у входа, закуривая (редкая привычка, только после стресса или после выпивки), и размышлял. Итак, эксперимент номер один показал: мужики ведутся точно так же, как бабы. Морда + обаяние = результат. Разница только в том, что с мужиками проще. Никакой романтики. Никаких прелюдий в виде свиданий с цветами. Все быстро, по делу. Но проблема оставалась. Алексей был слишком прост. Слишком доступен. Юра не уважал людей, которые сдавались без боя. Ему нужен был кто-то… статусный. Успешный. Равный. Кто-то, кого приятно будет положить на лопатки — и в переносном, и в прямом смысле. --- Этап третий: охота в цифровом поле. Сайты знакомств Юра открывал с чувством глубочайшего скепсиса. Он сидел в своей квартире — на коленях ноутбук, на журнальном столике стакан с виски, вокруг тишина и запустение, — и скроллил анкеты. Приложение скачал самое популярное, с дурацким названием из четырех букв, которое рифмовалось со словом «кринж». Кринжа, кстати, хватало и без рифмы. Первая проблема возникла сразу же. Юра не знал, что писать в анкете. В графе «О себе» он, скрепя сердце, набил: «Успешный, состоятельный, без предрассудков. Ищу интересного мужчину для общения и возможного продолжения». Перечитал. Слова «возможного продолжения» звучали как объявление о вакансии с туманными перспективами карьерного роста. Юра поморщился, но менять не стал. Сойдет. Второй проблемой стали фотографии. Юра выложил одно фото — в костюме, на фоне панорамного окна офиса, с бокалом в руке. Лицо было его главным козырем, и он это знал. Анфас, легкая полуулыбка, взгляд чуть исподлобья. Идеально. Третьей проблемой стали дикпики. Они посыпались в личные сообщения почти сразу — десятки, сотни фотографий мужских членов всех возможных форм, размеров и степеней эрегированности. Юра смотрел на это с выражением лица человека, который заказал устриц, а ему принесли банку кильки в томате. — Вы серьезно? — пробормотал он, глядя на очередной особо «художественный» ракурс. — Кому это интересно? Кто на это ведется? Он пролистывал сообщения, и его скепсис рос в геометрической прогрессии. «Привет, красавчик, давай встретимся» — от мужика с ником Спортсмен45, чье фото разило эстетикой девяностых так сильно, что Юра почти услышал запах перегара. «Ищу пассива» — коротко и по делу, но Юра не был пассивом и не собирался им становиться. «Может, к нам? Мы с женой ищем третьего» — это вообще за гранью, Юра даже не стал открывать. Он чуть не забил болт на всю эту затею. Чуть не удалил приложение, чуть не выкинул ноутбук в окно, чуть не позвонил Тимиру, чтобы высказать все, что он думает о гей-сообществе, сайтах знакомств и мире в целом. Но врожденное упрямство, помноженное на ненависть к одиночеству, заставило его продолжить. И где-то через час бесплодных поисков он наткнулся на две анкеты. Первая — Дмитрий, тридцать девять лет, финансовый консультант. Фотографии: в офисе, в тренажерном зале, на фоне европейского собора. Лицо приятное, волевое. Никаких голых торсов, никаких дикпиков в личку. В переписке — суховат, но адекватен. Вторая — Артур, сорок два года, владелец сети ресторанов. Фотографии: на открытии собственного заведения, на горнолыжном курорте, в смокинге на приеме. Статус. Успех. Порода. В переписке — ироничен, остроумен. С обоими Юра договорился о встречах. Дмитрий — завтра, обед. Артур — послезавтра, ужин. Он закрыл ноутбук и допил виски. Охота продолжалась. --- Следующие несколько дней Юра провел, балансируя между работой, привычными вечерами у Тимира и экспериментами на новом поприще. Дмитрий оказался именно таким, как на фото, — суховатым, деловым, с хорошим чувством юмора, которое пряталось за маской сдержанности. Они встретились в обед в ресторане недалеко от офиса. Говорили о рынках, о политике, о криптовалютах. Дмитрий был умен. Юра ценил ум. После обеда они сели в машину Дмитрия, и там, в тонированном салоне премиального «Мерседеса», Юра получил то, за чем пришел. Он был сверху. Он всегда был сверху, и менять это правило не собирался, с кем бы ни спал — с женщиной или с мужчиной. Дмитрий не возражал. Более того, кажется, ему понравилось. Секс с мужчиной, к удивлению Юры, оказался… ничего так. Даже вкатил. Другой набор ощущений, динамика и энергия. Меньше нежности, больше силы. Это соответствовало юриной натуре больше, чем он ожидал. С Артуром вышло примерно так же. Только вместо машины была квартира с панорамным видом на Москва-реку, вместо обеда — ужин с коллекционным вином, а вместо деловых разговоров — беседа об искусстве и путешествиях. Артур был гедонист. Юра уважал гедонистов, потому что сам был таким же. Они провели ночь вместе. Юра снова был сверху. И это снова было… неплохо. Совсем неплохо. Он лежал в чужой постели, смотрел в чужой потолок и думал. Эксперимент, кажется, удался. Секс с мужиками — это не страшно. Это даже приятно. Физически. Но что-то все равно было не так. Что-то зудело на периферии сознания. Проблема вскрылась через неделю. Дмитрий позвонил первый. Предложил сходить в театр. Юра напрягся — театр? Зачем? Но согласился, решив, что это разовая акция. Потом Дмитрий предложил совместную поездку за город на выходные. Потом начал писать по утрам: «Как спалось?» Потом спросил: «Какие у нас отношения, Юр? Ты мне нравишься, и я хочу понять, куда мы движемся». Юра положил трубку и уставился в стену. Знакомые слова. Знакомые интонации. Знакомое «куда мы движемся». Он слышал это от Алины две недели назад. И от Кати до нее. И от Марины до Кати. И от всех, всех, всех женщин, с которыми он когда-либо спал. Что за хуйня? Мужики тоже хотят отношений? Артур оказался не лучше. На третью встречу он вдруг завел разговор о том, что ему надоели случайные связи, что он ищет партнера для жизни — не просто секса, а полноценных, взрослых отношений. С обязательствами. С совместными планами. С поездками, общим бытом и, возможно, когда-нибудь — с регистрацией в загсе, благо времена позволяют. Юра слушал и чувствовал, как внутри закипает глухое, знакомое до зубного скрежета раздражение. Он что, по-другому устроен? Он что, с другой планеты? Почему все вокруг — и женщины, и мужики — хотят одного и того же? Отношений. Серьезных. Полноценных. С обязательствами и планами. Почему нельзя просто трахаться, получать удовольствие и не лезть друг другу в душу? Юра сидел у себя в квартире, пил виски и подводил промежуточные итоги. Итоги были неутешительные. Те, кто хотел просто перепихнуться, — не подходили по уровню. Юра не на помойке себя нашел, чтобы засовывать член в шалаву, будь то мужчина или женщина. Ему нужен был статус. Нужна была внешность. Нужен был человек, рядом с которым его самолюбие урчало бы довольно, а не брезгливо морщилось. Он привык выбирать — тщательно, придирчиво, — и привык, что его выбор — это всегда высший сорт. Женщины у него были красивые, успешные, состоявшиеся. Мужчины, с которыми он переспал, — тоже. Но вот незадача: успешные, красивые и состоявшиеся люди, независимо от пола, не хотели быть одноразовым перепихоном. И к этому дерьму Юра был не готов. Не готов с знакомым человеком. С незнакомым — особенно. Потому что незнакомый человек — это кот в мешке. Это риск. Это необходимость подстраиваться, узнавать, привыкать. Это вся та эмоциональная работа, которую Юра ненавидел всеми фибрами своей психопатической души. Он снова уперся в тупик. В тот вечер он пришел к Тимиру злой, раздраженный и голодный — и это сочетание не предвещало ничего хорошего никому, включая Тимира. Но Тимир, как всегда, был непроницаем. Он подал ужин, выслушал поток ругани в адрес всего человечества и спокойно заметил: — Я же говорил. Дело не в ориентации. Дело в твоей натуре. — Да заткнись со своей натурой! — рявкнул Юра, набрасываясь на котлеты. — Я не виноват, что мир населен идиотами, которые хотят отношений! Почему нельзя просто — секс и разбежались? Почему? — Потому что взрослые люди, как правило, хотят большего, чем просто секс. — Тогда они не взрослые, а зануды. Тимир только пожал плечами и больше не комментировал. Он давно усвоил, что спорить с Юрой, когда тот в таком состоянии, — бесполезно. Легче переждать. А Юра лежал на диване, смотрел в потолок и переваривал ужин вперемешку с мыслями. Тупик. Полный тупик. Система дала сбой. Он расширил воронку поиска, включив в нее мужчин, — и уперся в ту же проблему. Люди хотели отношений. А он не хотел отношений. Он хотел секса без обязательств. Но секс без обязательств предлагали только те, с кем ему было бы противно даже рядом стоять, не то что в постель ложиться. Замкнутый круг. Юра ненавидел замкнутые круги. Точнее, не так — он ненавидел ситуации, из которых не видел выхода. А выход должен быть. Выход есть всегда. Просто нужно его найти. И тут его осенило. Осенило настолько ярко, что Юра даже сел на диване, как идиот, которому только что явилось откровение. Хорошо, что Тимир ушел на кухню и не видел этого зрелища. Зачем ему незнакомый человек? Вопрос был настолько простым, что ответ на него казался очевидным с самого начала. Как он не догадался раньше? Как эта мысль не пришла ему в голову неделю назад? Месяц? Год? Тимир. Тимочка. Тимирчик. Тимирище. Единственный человек в мире, который терпит его мудацкую натуру вот уже двадцать лет. Единственный, кто знает его вдоль и поперек — со всеми его заскоками, закидонами, истериками и психопатическими выходками, — и все еще не сбежал. Единственный, кого Юра, положа руку на сердце (если бы у него было сердце в обычном понимании), мог бы назвать… кем? Другом? Слишком мелко. Родным? Звучит слащаво, но близко к истине. Тимир был единственным человеком, при котором Юра мог быть собой — настоящим, без прикрас, без маски обаятельного мерзавца, которую носил на людях. Просто собой. Конченой мразотой с бриллиантовым пофигизмом. И ведь под все критерии подходит! Юра начал загибать пальцы. Успешный? Да. Заместитель начальника отдела зачисток, правая рука Сокольникова, профессионал высочайшего класса. С положением? Разумеется. В их кругу Харитонова уважали и боялись почти так же, как самого Юру. Состоявшийся? Абсолютно. Сорок лет, стабильная жизнь, квартира-конфетка, никаких долгов, никаких проблем. Внешность? Тут Юра задумался. Раньше он не смотрел на Тимира под таким углом. Просто не приходило в голову. Но теперь, когда он задумался… Внешность у Тимира была. Еще какая. Огромный, под два метра ростом. Лицо древнего воина — широкие скулы, тяжелый подбородок, нос с легкой горбинкой. Глаза — черные, глубокие, с миндалевидным разрезом, — в которые если заглянуть, можно утонуть. Юра ловил себя на том, что иногда смотрит в эти глаза дольше, чем нужно. Просто потому, что они красивые. Просто потому, что они успокаивают. Фигура? Юра мысленно окинул Тимира взглядом. Конечно, под одеждой многого не видно, но он видел якута в домашней футболке. И в бассейне пару раз они плавали. Тимир был в отличной форме — крепкий, основательный и мощный. Как скала. Как вековое дерево. Как все, что в этом мире внушало доверие своей несокрушимостью. В целом — очень и очень ничего. Юра понял, что улыбается, — и тут же стер улыбку с лица. Так. Спокойно. Не забегать вперед. Проблема была очевидна. Если он сейчас подкатит к Тимиру с прямым предложением — что-то вроде «Тим, а давай попробуем?» — якут оторвет ему голову. Без напряжения. Без злобы даже. Просто возьмет и оторвет. Потому что уж кто-кто, а Харитонов знает, какой он мудила. Знает все его грязные приемчики, все его токсичные закидоны, всю его неспособность к нормальным человеческим отношениям. Тимир видел все это двадцать лет — в режиме реального времени, из первого ряда. И он не дурак. Он поймет, что Юра просто ищет удобное решение своей проблемы. Что он выбрал его не потому, что тот особенный, а потому, что Тимир — самый простой вариант. И Тимир такого не простит. Юра откинулся на спинку дивана, все еще глядя на дверной проем, за которым скрылся Харитонов. Значит, в лоб — нельзя. Но! Тимир уже двадцать лет с ним дружит. И это огромный, колоссальный плюс. Это фора, которой нет ни у кого другого. Тимир принимает его таким, какой он есть, — не пытается переделать, не ждет, что он изменится. Он просто адаптировался. Просто встроил юрино мудачество в свою картину мира и живет с этим. Спокойно. Как Будда. Что, если… не форсировать? Что, если действовать тоньше? Хитрее. Юра лег обратно на диван и уставился в потолок. Он не скажет Тимиру прямо. Нет. Он не дебил. Он прекрасно понимает, что прямой разговор — это гарантированный провал с летальным исходом. Он будет действовать иначе. Медленно. Постепенно. Как вода, которая точит камень. Как охотник, который подбирается к добыче, не спугивая ее раньше времени. Он начнет с мелочей. С внимания. С заботы — звучит смешно в применении к Сокольникову, но он умеет изображать все что угодно. Он будет чаще хвалить Тимира. Чаще благодарить. Может быть, даже — о ужас — помогать по дому. Ну, хотя бы делать вид. Показывать, что он не просто паразит на диване, а… кто-то больше. Параллельно — изучать реакцию. Смотреть, как Тимир реагирует на его присутствие. На прикосновения — случайные, незначительные, которые можно списать на дружеский жест. На комплименты. На долгие взгляды. И главное — не спугнуть. Ни в коем случае не спугнуть. Юра закрыл глаза. План был… не план даже. Наметка плана. Эскиз. Но ему вдруг стало интересно. Впервые за долгое время ему было по-настоящему интересно. Не просто решить проблему, не просто получить желаемое, а… разыграть партию с непредсказуемым финалом. Тимир всегда говорил, что у него адское терпение. Что ж. Пришло время это проверить. Дверь кухни открылась, и в гостиную снова вошел Харитонов — с двумя кружками чая. Одну он протянул Юре. Тот взял, с нарочитой небрежностью коснувшись пальцев Тимира. Задержал касание на долю секунды дольше, чем обычно. — Спасибо, — сказал он тише, чем обычно. И улыбнулся — не оскалом, а… мягко. Тимир нахмурился. — Ты странный сегодня, — заметил он. — Я всегда странный. — Сегодня — особенно. Юра сделал глоток чая. На вкус — идеально заваренный, с легким травяным оттенком. Тимир всегда знал, какой чай ему нравится. — Просто задумался, — сказал он, и это было правдой. — О чем? — О том, что мы с тобой двадцать лет знакомы. И ты все еще здесь. Это… дорогого стоит, — слово «дорогого» далось ему с трудом, но он заставил себя его произнести. Осада Тимира Харитонова объявлялась открытой. Тимир посмотрел на него долгим взглядом. В черных глазах читалось недоверие пополам с чем-то еще — с чем-то, что Юра не сумел расшифровать. — Ты либо заболел, либо задумал какую-то гадость, — резюмировал якут. Юра улыбнулся шире, и на этот раз в улыбке промелькнуло его обычное выражение — предвкушающее, хищное. — Может, и так. Может, и так.