Слепая зона

Лиам вскинулся на постели, как от резкого окрика. Он несколько секунд сверлил глазами потолок, прежде чем детали сложились в картину. Память возвращалась неохотно, короткими вспышками: Лос-Анджелес, скомканный ночной рейс, отель. Вчерашняя паника сошла на нет. Стыд больше не жёг горло, а внутренний надлом, казавшийся необратимым, затянулся. Осталась лишь саднящая сухость в глазах. Лиам списал это на недосып. Бессонница всегда превращала его реальность в кривое зеркало. Даже когда Хлоя оставалась на ночь, он уходил на диван. Ему нужен был вакуум, личное пространство без чужого дыхания под боком, иначе мозг отказывался выключаться. Старая привычка, ставшая диагнозом. Нервы, смена часовых поясов, пустой желудок. Больше здесь искать было нечего. Лиам вскочил на ноги и рывком раздвинул шторы. В глаза ударил калифорнийский свет. За стеклом колыхались верхушки пальм, по парковке скользили белые седаны. После нью-йоркской слякоти пейзаж казался даже приветливым. Душ не помог унять голод. Желудок скрутило спазмом. Со вчерашнего дня внутри не было ничего, кроме самолётной воды и отвратного кофе. Лиам быстро оделся. Мысли о завтраке вытеснили всё остальное, став единственным внятным ориентиром. В лобби пахло пережаренным хлебом и крепким робусто. Несколько постояльцев застыли над тарелками, уничтожая омлеты. Лиам взял тяжёлый поднос. Бекон лоснился от жира, тосты хрустели под щипцами. Он навалил в тарелку гору еды, игнорируя привычную умеренность. Возле кофейного автомата он затылком почувствовал чьё-то присутствие. Дэвид сидел у окна. Неудивительно. Он тоже отказался от ужина на борту. Вероятно, голод выкурил капитана из номера так же быстро, как и его самого. Лиам двинулся к его столику, чеканя шаг по ковровой дорожке. — Доброе утро, кэп. Дэвид неторопливо повернул голову и кивнул. — По ощущениям разгар дня, — бросил он, возвращаясь к тарелке. — Выспался? — Вполне. Потом оба погрязли в тишине, пока металл вилок глухо бился о дешёвый фарфор. Лиам ел быстро, жадно. Он не разбирал вкуса, просто чувствовал, как горячая масса заполняет желудок: пересушенная яичница, бекон, отдающий солью, и пустой водянистый кофе. В эту минуту еда стала единственным якорем, удерживающим его в реальности. Подошла официантка. Волосы стянуты в тугой узел, под глазами залегли тени. Она обновила кофе, дежурно поинтересовалась, нужно ли что-то ещё, и растворилась в зале, не дожидаясь ответа. Лиам методично размазал масло по тосту. Ночь со всеми её странностями осталась где-то позади, будто случилась не с ним, а с кем-то другим. Так даже лучше. Он сдвинул чашку и уставился в окно на бегущие по шоссе блики. — Какова вероятность, что нас снова поставят в один экипаж? — Лиам смотрел мимо него, в окно. — Ничтожная, — отозвался Дэвид, не поднимая глаз. — Насколько? — Если не считать обратный, — Дэвид пожал плечами, — почти нулевая. Лиам наконец перевёл на него взгляд: — Обратный не в счёт. — Почему? — Потому что я спрашивал не о нём. — Тогда забудь. Маловероятно. Лиам сложил приборы на край тарелки, и металл противно оцарапал стекло. — С вами приятно работать, — произнёс он. Лиам не планировал этого жеста вежливости, но слова уже повисли в воздухе между ними. Дэвид поднял глаза от чашки. Кофе замер у него в руке, в нескольких сантиметрах от рта. — Можно на «ты», — предложил он после короткой паузы. — Хорошо… — Лиам слабо улыбнулся. — Тогда с тобой приятно работать. Дэвид в ответ наклонил голову. Улыбаться в открытую он, похоже, не любил, но в лице что-то смягчилось. — Вообще это редкость, — продолжил Лиам, откинувшись на спинку стула. — Обычно к концу рейса мне хочется остаться в одиночестве хотя бы на полчаса. — Тогда ты неплохо держался, — заметил Дэвид. Он взял салфетку и неторопливо вытер пальцы. — Со стороны и не скажешь, что тебя все утомляют. — Меня никто не утомляет, — мягко поправил Лиам. — Просто я быстро устаю от чужого присутствия. — Это заметно не сразу, — обозначил Дэвид, повернув чашку за ручку. — Но да, что-то такое есть. Официантка вновь подошла с кофейником. Дэвид молча подвинул чашку, и она долила ему кофе. Лиам накрыл свою ладонью. — Не нужно, спасибо. Девушка коротко кивнула и пошла дальше. Лиам проводил её взглядом, потом снова посмотрел на Дэвида. — С тобой очень легко, — признался Лиам. — Без этого постоянного ощущения, что надо поддерживать разговор, заполнять паузы и изображать вовлечённость. Дэвид повёл плечом. — Паузы не всегда нужно заполнять. — Большинство так не считает, — парировал Лиам. — Возможно, поэтому они тебя и утомляют. Лиам улыбнулся уже свободнее. Взял тост, отломил уголок, покрутил в пальцах, но так и не съел. — Возможно, — повторил он. — А ты, значит, не из большинства? Дэвид перевёл взгляд к окну. По парковке тащился микроавтобус, и свет скользил по его борту, как по эмали. — Когда как, — глухо отозвался он. — Но шум я тоже не люблю. Лиам подался вперёд и упёрся локтем в столешницу. — Давно летаешь? На этот раз Дэвид ответил не сразу. Провёл пальцем по краю чашки. Тонкий, сухой звук потерялся в шуме зала. — Достаточно давно, чтобы перестать романтизировать аэропорты, — заговорил он наконец. — Первые пару лет всё это кажется интересным. Огни, ночные вылеты, чужие города. Потом привыкаешь. Остаётся только режим. — И усталость, — добавил Лиам. — И усталость. Дэвид сказал это без жалобы, почти между делом. Оттого и прозвучало честно. — Я пока ещё не дошёл до такой стадии, — прикинул Лиам. — У меня всё это иногда ещё вызывает… не знаю. Не восторг, конечно. Но какое-то напряжённое любопытство. Как вчера. — Это нормально, — сказал Дэвид. — Потом начинаешь замечать другое. Не города и не огни за стеклом, а то, как тихо в гостиничном коридоре в пять утра. Или что в одном отеле кофе стабильно хуже, чем в другом. Лиам коротко хмыкнул: — Да, здесь он, кстати, так себе. — Я понял это по твоему лицу после первого глотка. Опустив взгляд в чашку, где подрагивал отсвет окна, Лиам повёл плечом. — Ты многое замечаешь. — По работе полезно, — обрубил Дэвид. — И только по работе? Вопрос вылетел слишком легко, но Дэвид замер. Посмотрел на него в упор, будто оценивал риски. Вместо ответа подцепил вилкой кусок ананаса, сдвинул на край тарелки и лишь потом глухо добавил: — Не только. У Лиама внутри что-то собралось в тугой, тихий узел. Без паники, в этот раз. Скорее, так напрягается слух, когда в знакомой мелодии всплывает лишняя нота. Он сделал вид, что занят тостом. — Например? Дэвид не отвёл взгляда, но и не стал торопиться с ответом. — Например, ты почти не спал, — заметил он. — И с утра выглядишь лучше, чем должен был бы после такой ночи. Значит, умеешь быстро собираться. Но это не то же самое, что нормально восстанавливаться. Лиам помолчал. Он ждал чего угодно, только не такой точности. Где-то у кухни со стуком поставили стопку тарелок. Кто-то кашлянул в другом конце зала. — Наблюдательно, — отозвался он наконец и отпил уже остывший кофе. — Это было нетрудно. — Всё равно. Дэвид склонил голову, принимая слова как есть. Без игры в скромность. Лиам провёл пальцем по краю тарелки и согнал крошки в маленькую неровную кучку. — У меня со сном сложные отношения, — сказал он после паузы. — Иногда лучше, иногда хуже. Но в целом… я не могу уснуть, если рядом кто-то есть. Дэвид не перебивал. Просто слушал, чуть нахмурившись, как человек, который не пытается лезть глубже, но и не хочет пропустить ни слова. — Даже если это кто-то близкий? — спросил он негромко. — Даже так, — Лиам кивнул и на секунду отвёл взгляд к окну. Дэвид отодвинул пустую тарелку и взглянул на часы. Жест был чисто механическим, привычка дробить сутки на отрезки. — У нас тридцать часов до вылета, — сказал он. — Что планируешь делать? Лиам неопределённо махнул рукой в сторону окна: — Наверное, попробую ещё раз уснуть. Не знаю. Лос-Анджелес меня никогда особо не тянул. Много солнца и фальшивого блеска. — Здесь есть места и без «блеска», — Дэвид на мгновение задумался, глядя на кофейный налёт в чашке. — Я собирался арендовать машину. Хочу съездить к океану, подальше от Санта-Моники и этой туристической мясорубки. Есть пара точек в Малибу, где в будни почти никого. Дэвид замолчал, давая ему возможность просто кивнуть и разойтись по номерам. Но пауза затянулась. Лиам чувствовал, как внутри борется привычное желание забиться в кокон и странное, почти физическое притяжение к этому человеку. С Дэвидом тишина не давила. Она была ровной и безопасной, как полётный эшелон. — Можешь поехать со мной, — предложил Дэвид. Лиам замер. Уголок тоста в его пальцах раскрошился, посыпав скатерть сухой пылью. Это было вне протокола. Экипажи редко проводили свободное время вместе, если их не связывала многолетняя дружба или общая страсть к дешёвым барам. — Поеду, — ответил Лиам быстрее, чем успел включить фильтры. — Всё лучше, чем пялиться в потолок и слушать, как гудит кондиционер. Дэвид кивнул, будто другого и не ждал. — Тогда встретимся на парковке через двадцать минут.

~

Они ехали по Тихоокеанскому шоссе. Лос-Анджелес оставался позади, истекая маревом над разогретым асфальтом. Дэвид вёл машину так же, как пилотировал боинг: скупые движения, ладони на три и на девять, взгляд зафиксирован на горизонте. Лиам опустил стекло. Ворвавшийся ветер пахнул солью и гниющими водорослями. Машину ощутимо тряхнуло, когда они свернули с шоссе на узкую грунтовку, петляющую между скалами. Дэвид припарковался на выступе, где ржавое ограждение обрывалось над пустынным пляжем. Внизу, в сотне футов, тяжёлые грязно-зелёные валы с грохотом разбивались о камни, рассыпаясь седой пеной. Ветер здесь был плотным, почти осязаемым. Он мгновенно растрепал волосы Лиама, превратив его в того парня с гитарой из гаражных репетиций, о которых они говорили в полёте. Дэвид облокотился о капот, глядя на воду. Его лицо в дневном свете казалось в разы моложе. — Красиво… — Лиам подошёл ближе, и расстояние между ними сократилось до полуметра. — Это масштаб, — отозвался Дэвид. — Хорошее лекарство от самомнения. Лиам опустил взгляд на его руки, лежащие на металле. Обручальное кольцо слабо блеснуло, поймав прямой луч. — Ты скучаешь по ним? — Вопрос сорвался раньше, чем Лиам успел его взвесить. Слова повисли между ними, опасные и неуместные, как сигнал тревоги в пустой кабине. Дэвид долго молчал, глядя, как очередная волна сжирает береговую линию. — Постоянно, — наконец произнёс он. — Я провожу в небе больше времени, чем в собственной гостиной. Порой кажется, что я просто арендую жизнь у собственной семьи. Он повернул голову к Лиаму. В серых глазах не было тоски, только странная, выжженная пустота человека, который слишком долго смотрел на облака сверху вниз. Дэвид выпрямился, отлепился от капота и жестом указал на едва заметную тропу, уходящую вниз, к воде. Спуск был крутым. Лиам шёл следом, глядя на широкую спину командира. Белая футболка Дэвида надувалась парусом, обрисовывая жёсткий контур плеч. Лёгкие шорты открывали чёткий рельеф ног. Он держал себя в хорошей форме. Внизу, у кромки воды, шум океана стал оглушительным. Дэвид остановился у выброшенного на берег бревна, обточенного морем до белизны кости. Он выудил из кармана пачку сигарет и щёлкнул зажигалкой. Кончик сигареты подёрнулся алым. — Не думал, что ты куришь, — Лиам встал рядом, стараясь не смотреть ниже уровня плеч. — Редко. На земле это кажется уместным, — Дэвид выпустил струю дыма, которую ветер тут же размазал по лицу. Он протянул пачку сигарет, и грубая кожа пальцев замерла в сантиметре от запястья напарника. Лиам вдруг отчётливо, до тошноты, представил, как эта рука ложится ему на затылок. Тяжело и властно. — Не курю, — выдавил он. Голос прозвучал хрипло, будто он только что проглотил пригоршню пепла. Его накрыло мгновенно. Воздух в лёгких превратился в свинец. Лиам почувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя ледяную маску из кожи. Это была не просто симпатия. Это была та самая паника, которая вчера выкручивала ему суставы на двенадцатом этаже. Липкий, постыдный ужас перед самим собой. Он перестал дышать. В памяти вспыхнула прошлая ночь: спёртый воздух гостиничного номера и постыдный тремор в сжатом кулаке. Дэвид повернулся к нему, абсолютно спокойный и ни о чём не догадывающийся. Он был на световые годы далёк от тех образов, которые сейчас выжигали мозг Лиама. — Порядок? — Дэвид шагнул вперёд, сминая дистанцию. Его брови сошлись у переносицы. — Ты бледный, как мел. Лиам стоял, вкопав пятки в мокрый песок. Солнце било в темя, выжигая остатки самообладания. Лицо Дэвида оказалось пугающе близко: чистая кожа, резкие скулы, тёмно-русые волосы, безупречно уложенные, несмотря на ветер. Никакой седины. Только породистая, зрелая мужская красота, от которой в горле становилось тесно. — Перегрелся, — выдавил Лиам, глядя куда-то в район ключиц капитана. Дэвид коротко хмыкнул. Он сорвал с головы бейсболку с логотипом авиакомпании и не глядя швырнул её Лиаму. Тот поймал козырёк на рефлексах. Тёмная ткань обожгла ладонь чужим теплом. — Возьми. Лиама качнуло. Кровь отлила от лица так резко, что в глазах потемнело. Он осознал, что стоит посреди пляжа, сжимая в руках кепку мужчины, который старше его, женат и абсолютно, безнадёжно недосягаем. Отвращение к себе смешалось с диким возбуждением. Лиам побледнел до восковой прозрачности. — Шевелись, Лиам, — Дэвид обернулся у подножия склона. Он стоял, уперев руки в бока, и солнце подчёркивало его атлетичный силуэт, — не то придётся тащить тебя на закорках. А я уже не в том возрасте, чтобы играть в спасателей Малибу. — Иду, — хрипло отозвался Лиам. Он натянул бейсболку на глаза, скрывая под тенью расширенные зрачки. Запах Дэвида теперь был повсюду: забивался в ноздри, сводил с ума. Лиам побрёл вверх по склону, чувствуя себя смертником, который сам идёт к эшафоту. Он понимал, что завтра в кабине боинга, на высоте десяти тысяч метров, им придётся сидеть в метре друг от друга. И этот метр станет для Лиама самой длинной дистанцией в жизни.

~

Холл отеля тонул в тяжелой смеси женских духов. Гул кондиционеров вяз в тяжёлых портьерах, а ленивый джаз едва перекрывал сухой звон льда в шейкерах. В углу, за массивным диском стола, Джанин и Айви уже вросли в глубокие кожаные диваны. Джанин медленно крошила лёд в стакане с мохито, глядя, как мята липнет к стенкам. Айви выстукивала рваный ритм ногтем по ламинированному меню. Лиам затормозил у края ковра. Если бы не взмах ладони Джанин, они с Дэвидом прорезали бы этот холл насквозь и скрылись в лифтах. — Вот и наши пилоты, — Джанин приподняла бокал. — А мы гадали, доползёте ли вы до ужина. Айви сменила форменный жилет на тонкое жёлтое платье. В сумерках холла её острые плечи казались мягче. Она подпёрла подбородок ладонью и в упор уставилась на Лиама. На эшелоне её взгляд лип к Дэвиду, но теперь, видимо, вектор сменился. — Тунец на гриле или тартар? — Айви кивнула на список блюд. — Не пойму, насколько я голодна. — Бери тартар, — посоветовал Дэвид раньше, чем Лиам успел занять место. — Гриль здесь пересушат, помяни моё слово. — Чем занимались весь день? — спросила Джанин, переводя взгляд с одного пилота на другого. — Сон? — Пляж, — коротко бросил Лиам. Айви усмехнулась, не сводя с него глаз. — Мы тоже были у воды. На южной косе, там меньше туристов. А после этого три часа в спа. Масло лемонграсса… — промурлыкала она и повела плечом, предлагая Лиаму вкусить аромат. — Тебе стоит притормозить с градусом, — хмыкнула Джанин. — До вылета сутки, — парировала Айви, не оборачиваясь. — Закажем вина, если хотите, — предложил Дэвид, обращаясь ко всем сразу. — Капитан угощает? — Айви блеснула глазами, всё ещё цепляя взглядом Лиама. — Компания угощает, — поправил Дэвид. — По ваучерам. Вечер в лобби окончательно утратил чёткость. Лиам был наслышан о рейсовых интрижках. Короткие, как вспышка стробоскопа, и такие же безличные. Женщины, имена которых ты забудешь ещё до того, как шасси коснутся бетона в аэропорту назначения. Это казалось удобным. Никакой истории. Никаких обязательств. Для Лиама это был первый длинный рейс, и он только сейчас начал понимать, почему стюардессы так охотно соглашались на совместный ужин. Айви больше не скрывала намерений, её смех становился громче, случайные касания повторялись чаще. Она считала холодную недоступность Дэвида ещё там, на высоте тридцати тысяч футов, и не собиралась тратить стоянку на пустое ожидание. Лиам чувствовал её колено, ощущал запах её духов и не имел ничего против. Это была понятная сделка. Мимо их стола прошли три девушки в гражданском. Они двигались нарочито медленно, бросая колючие взгляды на их компанию. — Тоже наши, — вполголоса заметила Джанин, проследив за их маршрутом. — Из эконома. В её голосе скользнуло торжество. Те смотрели с явной завистью: за круглым столом, с пилотами. И приглашать их никто не собирался. Лиам поймал себя на мысли, что даже не узнаёт их в лицо. Вчера в самолёте они были лишь фигурами в синей форме. И Дэвид, кажется, тоже не поднял головы от бокала вина. Айви и Джанин на их фоне выглядели выигрышно. Джанин брала какой-то резкой, угловатой харизмой, но Лиам ловил себя на том, что его взгляд то и дело соскальзывает на бёдра Айви. Она сидела, закинув ногу на ногу, и ткань её платья натягивалась, очерчивая мягкий, уверенный изгиб. В этом была какая-то здоровая и приземлённая тяга. Лиам отчаянно цеплялся за это ощущение, пытаясь вытеснить им всё остальное. — В Денвере обещают усиление ветра, — подал голос Дэвид. Он сидел, расслабленно откинувшись на диван, и его плечо едва касалось плеча Лиама. — Могут задержать вылет. — Терпеть не могу Денвер, — Джанин поморщилась, помешивая тающий лёд. — Там вечно пахнет несвежими сэндвичами. — Зато там лучший кофе в терминале «Б», — отозвалась Айви. Она повернулась к Лиаму, и её колено снова, как бы невзначай, прижалось к его ноге. Когда девушки одновременно поднялись и ушли в сторону уборных, пространство за столом стало пугающе огромным. Лиам остался один на один с Дэвидом. Гул бара мгновенно отошёл на второй план, оставив их в вакууме. Лиам крутил в пальцах пустой бокал, глядя, как на дне тает последняя льдинка. Механику этих «экипажных ночей» он постигал прямо сейчас, на ходу. Всё казалось двусмысленным и в то же время пугающе обыденным. — Часто такое случается? — спросил Лиам. Дэвид не шелохнулся. Он продолжал смотреть на танцующие блики в своём бокале с вином, который так и остался почти нетронутым. — Что именно? — отозвался он. — Ну… всё это. Стоянки. Бары. — Лиам неопределённо повёл рукой, очерчивая пустые места, оставленные девушками. — Эти негласные приглашения наверх. Дэвид наконец повернул голову. В полумраке его глаза казались совсем тёмными, лишёнными привычного стального блеска. Он смотрел на Лиама долго, будто взвешивал, стоит ли давать честный ответ или ограничиться дежурной шуткой. — Часто, — заговорил Дэвид. — Почти всегда. Он откинулся на спинку дивана, и его плечо снова нашло плечо Лиама. — Командировка, отель, чужой город. Завтра вы, скорее всего, разойдётесь и больше никогда не увидитесь. У такой схемы короткий срок и почти нулевые последствия. Лиам провёл пальцем по запотевшему стеклу и отставил бокал. — Звучит цинично. Дэвид пожал плечами. — Я достаточно давно работаю, чтобы перестать делать вид, будто люди с экипажа здесь только ради сна и салата в лобби. Лиам усмехнулся, но как-то криво. — А я, видимо, ещё нет. — Ты на первом длинном плече, — напомнил Дэвид. — Нормально, что не сразу считал атмосферу. Он произнёс это без тени насмешки. От этого стало только хуже. Лиам смотрел на его руки. Крупные, сильные, спокойные. На безымянном пальце снова мазнуло обручальное кольцо. Дэвид говорил о сексе в отелях так же ровно, как о грозовом фронте над Денвером. Без азарта. Без брезгливости. Просто ещё одна штатная ситуация. — А ты? — спросил Лиам и тут же понял, что уже поздно брать вопрос назад. Дэвид прищурился. — Что я? — Живёшь по такому принципу? — закончил Лиам. — Я слишком стар, чтобы разбавлять скуку случайными связями. Лиам кивнул. Ответ его вполне устроил. Алкоголь уже не грел. Просто ложился на язык горькой химией. В этот момент девушки показались в дверях зала. Айви шла первой, покачивая бёдрами, и её взгляд мгновенно нашёл Лиама. Дэвид отодвинул бокал. Вино в нём едва колыхнулось. Он приложился к нему лишь единожды, ради приличия. — На сегодня всё, — сказал он, поднимаясь. Движения скупые и точные, как у хищника, потерявшего интерес к добыче. Он поправил футболку, и Лиам снова, вопреки воле, зафиксировал взглядом его движения. — Спокойной ночи, — бросил Дэвид. Он не смотрел на Лиама. Просто кивнул на прощание и зашагал к лифтам. Его спина была последним, что Лиам видел перед тем, как двери кабины с тихим шипением сомкнулись. В лобби стало холоднее. Джанин допила свой мохито, выудив трубочкой последний кусок льда. Она посмотрела на Айви, затем на Лиама, и в её глазах мелькнуло понимание. — Я тоже в номер. — Джанин зевнула, прикрыв рот ладонью. — Если над Денвером будет болтанка, я хочу встретить её в форме. Она поднялась и ушла, не дожидаясь ответа. Лиам и Айви остались одни. Стол разросся до размеров аэродрома. Тишина стала вязкой, в висках застучала кровь. Айви не медлила и пересела на место Дэвида. Лиам кожей ощутил её запах: тяжёлые цветы и кисловатый винный шлейф. Она положила руку на спинку дивана у него за спиной. Почти та же поза, что у капитана, но без его ледяной дистанции. — Мой номер на четырнадцатом, — промурлыкала она. — Там панорамные окна. Хочешь посмотреть на город?

~

Стальные створки лифта отсекли шум лобби. Айви не ждала. Она вжалась в Лиама всем телом, обвила шею и впилась в губы влажным, хозяйским поцелуем. Лиам ответил механически. Руки сами легли на её талию, пальцы ощутили податливое тепло сквозь ткань. Тело, изголодавшееся и злое, отозвалось мгновенно. В паху стало тесно. Айви толкнула дверь номера. Основной свет включать не стала, только щёлкнула торшер, выхватив из темноты угол широкой кровати. Её руки уже стягивали его ремень. С тихим шорохом ткань поползла вниз. И Айви тоже. Она перехватила его член ладонью у самого основания и сжала пальцы, вставая на колени. Когда её губы сомкнулись вокруг головки, Лиам судорожно выдохнул. Айви двигалась ритмично и глубоко, заглатывая его и работая языком. Её пальцы впились в его ягодицы, притягивая к себе и заставляя входить глубже. Лиам намотал её волосы на кулак, фиксируя голову, и начал толкаться навстречу, ускоряя темп. Весь мир сосредоточился в этом моменте. Только хриплое дыхание, влажные звуки и жар, обволакивающий член. Бедра работали на пределе, вколачиваясь в её горло. Лиам зажмурился, удерживая баланс на самом краю, но в следующий миг Айви резко отстранилась. — Не так быстро, — она поднялась на ноги, мазнув тыльной стороной ладони по губам. На коже остался влажный блеск. — Хочу тебя внутри. Айви стянула с себя трусики и отбросила их в сторону. Лиам смотрел на её обнажённое тело, на плавные изгибы бёдер, на влажную розовую плоть между ног. Айви подошла к тумбочке, достала презерватив и вернулась к нему. — Я сама, — скомандовала она, разрывая упаковку. Запах латекса ударил в ноздри. Айви взяла его член в руку, с предвкушением раскатывая презерватив, и Лиам вздрогнул от прикосновения. — Ложись, — приказала она, толкая его на кровать. Лиам послушно упал на спину. Айви с ходу оседлала его бедра. Короткое, влажное трение, и она медленно, сантиметр за сантиметром, насадилась на него. Лиам хрипло выдохнул, и ритм пошёл на взлёт. Он жёстко перехватил её за бёдра, задавая темп и вбиваясь вверх. Айви сорвалась на стон, пальцы соскользнули ему на грудь, ногти скрежетнули по коже, оставляя красные полосы. Скорость росла, удары бёдер о бёдра стали хлёсткими и влажными. Внизу живота завязался тугой, горячий узел. В самый разгар, когда Айви насаживалась глубоко и часто, а комната зашлась ходуном от её стонов, Лиам зажмурился. В темноте, под веками, резко, будто от вспышки, проявились чужие руки. Пальцы Дэвида, с лёгкостью лежащие на штурвале. Металл. Лунный свет, зацепивший тёмный затылок в кабине. Лиам судорожно втянул воздух, но вместо парфюма Айви в лёгкие забился чужой, тяжёлый запах. Он глухо зарычал, пытаясь вытряхнуть это из головы, но картинка только набрала резкость. Вспышка оргазма прошила его. Лиам застонал, уткнувшись лицом в плечо Айви. Тело содрогнулось в судороге, выталкивая сперму в латекс, а перед глазами, не мигая, стоял Дэвид. Его разворот плеч. Его профиль. Его голос. Айви без сил рухнула рядом, и матрас качнулся. Она тяжело, прерывисто дышала, лениво водя пальцами по его мокрой груди. — Это было неплохо, Лиам… — прохрипела она куда-то в темноту. Лиам лежал пластом, уставившись в серый потолок. Сердце колотилось как бешеное в абсолютно пустой грудной клетке. Его мутило от одной только мысли. Он кончил, думая о мужчине. Лиам поднялся с постели. Голос Айви, которая что-то говорила вслед, отсек звон в ушах. Шаг, ещё шаг. В ванной он ударил ладонью по выключателю, и люминесцентный свет резанул по глазам. Из зеркала на него смотрело бледное лицо с пульсирующей веной на лбу. Две секунды ступора, а затем желудок скрутило спазмом. Лиам согнулся над унитазом, и его мучительно вывернуло наизнанку. Тело била крупная дрожь. Вся его суть, каждый нерв сопротивлялись тому, что произошло секунду назад в спальне. Это бред. Извращение. С Дэвидом просто… просто было спокойно. Как никогда и ни с кем. Как со старшим братом, которого у него не было. Или как с отцом… Лиам сполз по стене на холодный кафель, по-прежнему сжимая пальцами край ободка. Нет. Для отца Дэвид был слишком… слишком не тем. Он закрыл глаза и прижался лбом к ледяной плитке, пытаясь остановить дрожь. — Лиам? — Осторожный голос Айви прорезал звон в ушах. — Что случилось? Я слышала… Ты отравился? Нужны лекарства? Дверной проём ванной оставался открытым, но Айви не заходила. Стояла на границе света и тени, и её силуэт двоился в зеркале. Лиам не шевелился. Он нажал на кнопку слива, и шум воды на секунду перекрыл помехи в голове. Коротко, зло мазнул тыльной стороной ладони по губам. — Всё нормально, — голос прозвучал сипло. — У меня есть сорбенты в сумке… — Айви сделала шаг вперёд, и мягкий ковёр сменился холодным пластиком шлёпанцев. — Давай принесу. Ты бледный как стена. — Не нужно. Он поднялся на ноги слишком резко. Коленям стало горячо от прилива крови, а перед глазами на мгновение поплыли серые круги. Лиам подошёл к раковине, выкрутил кран до упора и пригоршнями плеснул в лицо ледяную воду. Раз и ещё раз, пока кожа не онемела. В зеркале Айви смотрела на него. В глазах её не было злости, только сонное недоумение и жалость. — Иди ложись, — Лиам сорвал с крючка полотенце и грубо, до красноты, потёр лицо. — Мне нужно остыть. — Лиам… — Иди спать, Айви. Пожалуйста. Она постояла ещё секунду, кутаясь в простыню, затем молча повернулась и ушла. Из номера донёсся тихий скрип матраса. Лиам остался стоять у раковины, упёршись ладонями в холод керамики. Вода мелкими каплями стекала с подбородка на грудь, туда, где горели четыре рваные полосы от её ногтей. Он смотрел на своё отражение и видел только одно: завтра Дэвид протянет ему руку у входа в брифинг-комнату. И эту руку придётся пожать.