il mio agnello innocente

Стук был настойчивым. Не громким — но методичным, как дятел, решивший пробить дерево до самого ядра. Кими сперва попытался вплести его в остатки сна — ему снилось что-то размытое, — но стук повторился, и сон лопнул, как мыльный пузырь. Он открыл глаза. И тут же пожалел. Голова гудела — глухо, тяжко, словно кто-то заменил мозг на мешок с битым стеклом. Виски пульсировали. Во рту было так, будто он жевал вчера не канноли, а картон. Солнце, пробивавшееся сквозь неплотно задёрнутые шторы, резало глаза, как лазер. Он застонал, перевернулся на спину и уставился в потолок, пытаясь вспомнить, сколько именно он вчера выпил. Четыре бокала? Пять? Шесть? Стук повторился. — Иду, — хрипнул он, и собственный голос показался ему чужим. Он спустил ноги с кровати, нащупал на спинке стула футболку, кое-как натянул её через голову и, пошатываясь, побрёл к двери. На пороге стоял Джордж — невероятно, оскорбительно свежий. Он был в безупречном спортивном костюме цвета лаванды, с тёмными очками, сдвинутыми на лоб, и с лёгким румянцем на щеках, какой бывает только после утренней зарядки. От него пахло зубной пастой и цитрусовым гелем для душа. — Доброе утро, солнышко, — произнёс Джордж с ослепительной улыбкой. — Как спалось? — Никак, — Кими прищурился от яркого света, падавшего из коридора. — Что тебе нужно? — Пробежка. Пять километров. Вдоль набережной. Ты, я и свежий утренний бриз. Кими несколько секунд смотрел на него так, словно Джордж предложил пробежать босиком по лаве. — Ты с ума сошёл, — сообщил он и попытался захлопнуть дверь. Но Джордж был быстрее. Ладонь его легла на дверное полотно, блокируя движение, а сам он уже шагнул через порог — бесцеремонно, по-хозяйски, оглядывая номер с лёгким любопытством. — О, не так уж и плохо, — заметил он, проходя внутрь. — Я ожидал увидеть руины. Смятые простыни, пустые бутылки, чей-нибудь бюстгальтер на люстре. — Чей бюстгальтер? — уточнил Кими, всё ещё стоя у двери. — Неважно. — Джордж махнул рукой и без тени смущения направился к кровати. Секунда — и он уже лежал поверх покрывала, скрестив лодыжки и подложив руки под голову, как человек, который пришёл надолго и уходить не собирается. — Давай, иди в душ. Я подожду. Потом пробежка. — Я не пойду на пробежку. — Пойдёшь. — Джордж, у меня голова раскалывается. — Это потому что ты вчера пил, как гусар накануне ссылки, — парировал Джордж, глядя в потолок. — А теперь иди в душ. Горячая вода, холодный финиш, пять километров — и ты будешь как новенький. Кими пробормотал что-то по-итальянски — судя по интонации, не предназначенное для нежных ушей, — и скрылся в ванной. Через минуту оттуда зашумела вода. Джордж остался лежать на кровати, лениво оглядывая номер. Обычный гостиничный люкс: светлые стены, панорамное окно, журнальный столик с недопитым стаканом воды и забытой зарядкой. На тумбочке у кровати лежал телефон Кими — и, как только вода в душе зашумела громче, экран его засветился. А затем ещё раз. И ещё. Джордж скосил взгляд. Три сообщения — и все от одного контакта. Имя на экране гласило: «Валентина (вино)». Он хмыкнул. Из ванной тем временем вышел Кими — с мокрыми волосами, в чистой футболке и тренировочных шортах, которые он успел натянуть, пока Джордж разглядывал потолок. Выглядел он уже чуть бодрее, хотя на лбу всё ещё залегла складка похмельной муки. — Ты всё ещё здесь, — констатировал он. — Всё ещё здесь, — подтвердил Джордж, не двигаясь с кровати. — И у меня вопрос. Тебе писала Валентина. Кими на мгновение замер с полотенцем в руках. — И что? — «Валентина (вино)». — Джордж сел на кровати и поднял телефон так, чтобы Кими видел экран. — Три сообщения. Сердечки, персики и что-то, что я, как джентльмен, не буду описывать вслух. Ты, я смотрю, времени зря не терял. Даже контакт сохранил. — Это чтобы не забыть, кто она, — буркнул Кими, выхватывая телефон. — Ах, чтобы не забыть! — Джордж театрально хлопнул себя по колену. — Ну, конечно. Знаешь, у меня тоже есть контакты, которые я сохраняю с пометками. «Скучный бухгалтер, не перезванивать». «Журналист-шпион, блокировать». Очень удобно, кстати. Кими пробежался глазами по сообщениям, хмыкнул и отбросил телефон на кровать. — Она просто поздоровалась. — С эмодзи персика? — Это... — Кими замялся, — у неё такое чувство юмора. — У неё такое чувство юмора, — повторил Джордж, поднимаясь с кровати и отряхивая невидимые пылинки с рукавов. — Прекрасно. Просто прекрасно. Значит, Валентину с эмодзи персика ты нашёл. Контакт сохранил. Даже, судя по тону её сообщений, произвёл неизгладимое впечатление. А ту — как её? — Агнессу, — он выделил имя голосом, — найти не можешь до сих пор. Кими отвернулся к окну и ничего не ответил. — Может, — Джордж подошёл ближе и встал у него за спиной, — она не так уж тебе и нужна? Может, это просто... охота? Азарт? Исчезнувшая добыча, которую хочется догнать, а когда догонишь — потеряешь интерес? Кими медленно повернулся. Его лицо было непривычно серьёзным — без следа обычного озорства или похмельной вялости. — Ты сам говорил, — произнёс он тихо, — что она — первая, кто отнёсся ко мне как к обычному человеку. И ты сам сказал, что это либо лучшее, что со мной случалось, либо самое опасное. Так вот. — Он взял с тумбочки телефон и сунул его в карман. — Я решил, что лучшее. Джордж несколько секунд смотрел на него молча. А потом уголок его губ дрогнул, и он медленно, почти аплодируя, покачал головой: — Ладно, Антонелли. Один-ноль в твою пользу. А теперь — пробежка. Утреннее солнце уже поднялось над горизонтом, заливая набережную жидким золотом. Море, спокойное и гладкое, как натянутый шёлк, лениво лизало песчаный берег, а воздух — солёный, прохладный, пахнущий водорослями и свежей выпечкой из прибрежной пекарни — был таким чистым, что каждый вдох казался глотком ледяной воды. Они бежали вдоль парапета в лёгком, размеренном темпе. Кипарисы и пальмы мелькали справа, белые яхты в марине — слева. Город только просыпался: старик в соломенной шляпе развешивал сети на просушку, официанты выставляли столики на террасы, где-то вдалеке гудел паром. Кими бежал чуть позади Джорджа — не из-за усталости, а скорее из-за того, что мысли его были далеко. Ноги двигались машинально, дыхание выровнялось, но в голове всё ещё крутились обрывки вчерашнего. Он снова и снова прокручивал этот момент, пытаясь понять, почему он так уверен, что это была она. Он не видел лица. Только силуэт. И почему он тогда не закончил начатое с Валерией, что именно его остановило? — …и, разумеется, дресс-код — casual, — голос Джорджа ворвался в его размышления, как радиоведущий, прерывающий песню на полуслове. — Никаких галстуков, слава богу. Я вообще считаю, что галстук — это удавка, которую человечество придумало себе само. Ты слушаешь? — Ага, — отозвался Кими, не слушая. — Прекрасно. Потому что я только что сказал, что мы все придём в костюмах бананов. — Угу. — И ты будешь главным бананом. — Конечно. Джордж резко остановился, и Кими едва не врезался ему в спину. — Антонелли, — произнёс он, оборачиваясь и уперев руки в бока, — ты не слышал ни единого слова. Я мог бы сейчас признаться тебе в вечной любви или зачитать список покупок моей бабушки — реакция была бы одинаковой. Кими перевёл дыхание, упираясь ладонями в колени. — Я слышал. Яхта. Вечер. Дресс-код. — Это всё, что ты вынес из трёхминутного монолога? — Этого достаточно. Джордж закатил глаза и снова побежал — теперь чуть медленнее, чтобы Кими мог держаться рядом. — Ладно, повторяю для особо одарённых. Сегодня вечером — мероприятие на яхте. Небольшое, человек тридцать. Спонсоры, команда, несколько гостей. Там будет владелец той самой винодельни — кстати, он спрашивал о тебе. Сказал, что его дочь очень тепло о тебе отзывалась. — Джордж сделал многозначительную паузу. — Очень. Тепло. Кими нахмурился, но ничего не ответил. — Я, конечно, не спрашиваю, что именно произошло в кустах, — продолжал Джордж, — но, судя по её эмодзи, ты произвёл фурор. Кими фыркнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Я не пойду. — Пойдёшь. — Джордж свернул на узкую дорожку, ведущую к марине. — И знаешь почему? Потому что там будет Тото. А Тото, как мы оба знаем, может выразить неодобрение одним только взглядом. И когда он узнает, что ты пропустил мероприятие ради того, чтобы играть в приставку, он посмотрит на тебя этим взглядом, и ты растаешь, как мороженое на солнце. — Я не собираюсь играть в приставку, — возразил Кими. — Я собираюсь... — Он запнулся. Собираюсь что? Искать её? — Собираешься что? — подсказал Джордж. — Ничего. Забудь. Они пробежали ещё несколько сотен метров в молчании. Затем Джордж, словно что-то решив про себя, сбавил темп и заговорил уже другим тоном — менее саркастичным, более... человеческим, что ли: — Послушай, Кими. Я не знаю, что именно ты чувствуешь к этой девушке. Может, это действительно что-то важное. Может, просто мираж. Но ты какой день ходишь сам не свой. И если я, циник и мизантроп, это замечаю, то Тото — подавно. Так что, возможно, тебе стоит на один вечер перестать быть ищейкой и просто побыть человеком. Съездить на яхту. Выпить сока. Поговорить с людьми. Кто знает, — он пожал плечами, — может, там ты и найдёшь то, что ищешь. — На яхте? — Кими недоверчиво покосился на напарника. — Мир тесен, — философски заметил Джордж. — Особенно мир людей, которые вращаются вокруг гонок. А теперь — ускорение. Последние полкилометра. Покажем этим чайкам, кто тут главный. И он рванул вперёд, оставляя Кими позади. Тот несколько секунд смотрел ему вслед, а затем, тряхнув головой, прибавил скорости. В конце концов, пробежка есть пробежка. А вечером будет яхта. И, возможно — только возможно, — Джордж прав. *** Агнесса выскользнула из отеля, когда утреннее солнце ещё только золотило верхушки пальм. После вчерашнего вечера ей отчаянно требовалось движение. Она натянула леггинсы, свободную футболку, собрала волосы в высокий хвост и спустилась к набережной. Первые несколько сотен метров дались тяжело — тело ныло, мышцы ещё не проснулись. Но постепенно ритм захватил её: вдох-выдох, шаг-шаг, море справа, пальмы слева. В голове прояснялось. Вчерашний вечер отступал, как отступает прилив, оставляя после себя мокрый песок и редкие обломки. Она бежала вдоль парапета, когда услышала сзади шаги — кто-то догонял её лёгким, тренированным бегом. Агнесса не придала значения — на набережной в этот час хватало бегунов. Но шаги приблизились, и через мгновение мужской голос — спокойный, с едва заметным акцентом, который она не сразу опознала, — раздался совсем рядом: — Простите, что отвлекаю, но вы задали такой темп, что я едва догнал. А я, между прочим, считал себя быстрым. Агнесса повернула голову. Рядом с ней бежал молодой мужчина — примерно её возраста, может, чуть старше. Мягкие черты лица, открытая, чуть застенчивая улыбка. Одет в простую белую футболку и шорты. Никаких дорогих часов, никакой показной роскоши — обычный парень на пробежке, если бы не одно «но»: он держался наравне с ней так легко, будто мог бы обогнать в любой момент, но сознательно этого не делал. — Я не знала, что у нас гонка, — ответила она, чуть задыхаясь, но с улыбкой. — Я тоже не знал, пока вас не увидел. — Он усмехнулся. — Решил, что не могу позволить незнакомке обогнать меня. Это вопрос чести. — И как, получается? — Пока ничья. — Он протянул руку на бегу — жест, который требовал определённой координации. — Я Оскар. — Агнесса, — она ответила на рукопожатие, едва не сбившись с ритма. — Красивое имя. Редкое. — Как и ваше. Оскар — нечасто встретишь. — Семейное, — пояснил он. Они пробежали ещё немного молча. Агнесса украдкой разглядывала его профиль: прямой нос, светлые ресницы, сосредоточенное выражение лица — он явно воспринимал бег серьёзно, но в уголках губ пряталась лёгкая, приятная усмешка. — Вы здесь отдыхаете? — спросил он. — Можно и так сказать. Подруга вытащила на светские мероприятия. Говорит, мне нужно «развеяться». — Светские мероприятия? — он приподнял бровь. — Звучит мучительно. — Так и есть, — Агнесса усмехнулась, перепрыгивая через трещину в асфальте. — Значит, вы не любите светские мероприятия, — подытожил Оскар. — А что вы любите? — Бегать по утрам, — ответила она, не задумываясь. — Когда никого нет. Только море и вот это всё. — Она обвела рукой горизонт. — И книги. Люблю книги, в которых можно потеряться. И фильмы, после которых сидишь в темноте и не можешь встать с кресла, потому что всё внутри перевернулось. — О, — он кивнул с пониманием. — Знаю это чувство. Когда титры заканчиваются, а ты всё ещё там. Внутри истории. Бег замедлился сам собой, превращаясь в лёгкую трусцу, а затем и вовсе в быстрый шаг. И в этот момент — когда солнце ударило в глаза, отражаясь от белой стены какого-то прибрежного кафе, — Агнесса заметила на противоположной стороне дороги знакомый силуэт. Кудрявая голова. Разворот плеч. Та самая небрежная, чуть пружинящая походка, которую она запомнила так отчётливо, словно видела только вчера. Сердце пропустило удар. Она резко повернула голову, вглядываясь, — и в этот самый момент её левая кроссовка зацепилась за правый шнурок, предательски развязавшийся во время бега. Мир качнулся. Нога подвернулась. Асфальт рванулся навстречу. — Осторожно! — Оскар среагировал мгновенно: одна рука обхватила её за талию, вторая — перехватила за локоть, удерживая от падения. Сила инерции толкнула её вперёд, и она едва не уткнулась лицом в его плечо. На долю секунды они застыли в неловкой, почти танцевальной позе — она, прижатая к его груди, и он, удерживающий её с той уверенной лёгкостью, какая бывает только у очень тренированных людей. — Целы? — спросил он, заглядывая в её лицо. Его голос звучал обеспокоенно, но без тени наигранной героики. — Да, — выдохнула Агнесса, чувствуя, как краска заливает щёки. — Шнурки. Вечно эти шнурки. — Коварные, — согласился он, помогая ей выпрямиться, но не отпуская сразу — лишь убедившись, что она твёрдо стоит на ногах, убрал руки. Агнесса торопливо глянула на противоположную сторону дороги. Там уже никого не было. Только пальмы качались на ветру, и старик с болонкой переходил улицу. Она сглотнула разочарование, смешанное с облегчением, и принялась завязывать шнурок, стараясь не думать о том, как глупо она сейчас выглядела. — Спасибо, — пробормотала она, выпрямляясь. — Не за что. — Оскар стоял, чуть склонив голову, и в его глазах плясали тёплые, почти сочувственные искорки. — Вы кого-то увидели? Там, на той стороне? — Нет, — слишком быстро ответила она. — Просто показалось. — Понимаю, — сказал он, хотя, судя по его лицу, он прекрасно понял, что ей не показалось. Но он не стал расспрашивать дальше — и Агнесса была ему за это благодарна. Они постояли ещё несколько секунд в той особенной, чуть неловкой тишине, какая бывает между людьми, которые только что оказались ближе, чем ожидали. — Мне, наверное, пора, — сказала она, поправляя хвост. — Подруга, как я уже говорила, ждёт. — Конечно. — Оскар кивнул. — Рад был познакомиться, Агнесса. Она улыбнулась — искренне, хоть и рассеянно. — Может, ещё увидимся, Оскар. — Может быть, — ответил он.