In umbra – lux | В тени – свет

«Прошлое причиняет боль. Одно из двух: можно или прятаться от него или извлечь урок» — Рафики, «Король Лев» В гостиной Малфой-мэнора собрались люди, которых многие не могли бы даже представить мирно находящимися в одном здании, не то что в одной комнате. Но вопреки чужим ожиданиям, это оказалось ошибочным представлением о них. Северус Снейп сидел в кресле тёмно-зелёной обивки и мрачным взглядом, словно стервятник на добычу, смотрел на Люциуса Малфоя. Декан Слизерина своим низким баритоном произнес: — Повтори. Лорд Малфой поджал губы и ответил: — Я потерял тёмный артефакт, который мне дал Тёмный Лорд. И, возможно, именно из-за него открылась Тайная Комната. — И из-за тебя сейчас Рейлин лежит окаменевшая в больничном крыле, — в холодном голосе Снейпа сквозила еле сдерживаемая ярость. — Как это вообще произошло? — возмутилась Августа Лонгботтом, недовольно смотря на Малфоя, как на нашкодившего школьника. — Разве ты не должен был надёжно хранить его? — Я хранил! Но когда объявили о рейдах в домах бывших Пожирателей Смерти, я решил отдать его в “Горбин и Берк”. Но этот старик не захотел брать этот дневник даже задаром! — А потом, скорее всего, ты выронил дневник во время нашей показательной драки в книжном магазине, — нахмурившись предположил Артур Уизли. — А вы наверняка там магазин почти разнесли, — заметил Александр Гринграсс. — Значит, на пол упали книги. — Дневник упал на пол и затерялся среди книг, — продолжил Ксенофилиус Лавгуд. — А после он оказался в стопке учебников какого-то студента. — Думаю, так и было, — вздохнул Люциус, который и сам додумал такое развитие событий. — Пропажу я обнаружил, только вернувшись домой. — Если это так, то, думаю, стоит сообщить младшим, чтобы они в Хогвартсе внимательно следили за студентами, — сказал Кассий Нотт. — Вдруг увидят у кого-то. — Ну уж нет, — тут же отверг эту идею Северус. — Знаю я ваших отпрысков. Как узнают, так и побегут геройствовать. Я в прошлом году твоего сына с дочерью Александра три раза ловил у запретного коридора! А этот золотой квартет и вовсе в конце года побежал спасать философский камень. Хорошо хоть, Рональд догадался послать мне записку. С ними ведь могло что-то случится! Про тролля я вовсе молчу. В комнате ненадолго повисла тишина. Потом Кингсли Бруствер тихо спросил: — А Теодор? Он знает, что Рейлин окаменела? Северус бросил на него короткий взгляд. — Он взял разрешение у Дамблдора на посещение школы. Пришёл ночью. Ушёл до рассвета. Никто его не видел. — И ты? — осторожно поинтересовался Александр. Снейп промолчал, но посмотрел на него так, что ответ стал очевиден. Кейн не встретился даже с ним. Он был в Люменфорте, когда Роберт закрылся там после смерти Авроры. Одиннадцать лет от них не было вестей — пока Рейлин не поступила в Хогвартс. Но она вела себя так, будто даже не знает ничего ни про Рыцарей, ни про то, кем является. А Теодор… Он избегал всех. Появлялся на людях лишь четыре раза за прошлый год, чтобы проводить или забрать Рейлин. И за это время он перекинулся парой слов только с друзьями Уайт и родителями Грейнджер. — Можно сказать хотя бы Перси про дневник, — отозвалась Молли, пытаясь вернуться к прошлой теме после затянувшегося молчания. Нарцисса, сидевшая рядом, кивнула, поддерживая её. — Он более разумный. Не станет лезть в неприятности и сразу будет докладывать тебе, Северус. — Можно, — согласился Северус. — Артур, и пусть Рональд следит за Поттером и Грейнджер. Нечего им снова искать приключения на свою голову. — Хорошо. Дальше они обсудили ещё кое-какие важные вопросы, а когда закончили, то первым встал со своего места Кассий. — Ладно, я пойду. Рейды ещё не закончились, и Скримджер обещал заглянуть завтра, — его взгляд упал на наручные часы, было уже за полночь. — Уже сегодня. — Я могу договорится с коллегами, — предложил Нотту Кингсли Бруствер. — Не стоит. Ты ведь не хочешь рисковать нашей долголетней игрой ради этого? — Кассий покачал головой. — Да и к тому же, мракоборцы все равно не найдут у меня ничего запрещённого. — Ладно, мы, наверное, тоже пойдём, — сказал Артур. — Мне утром надо на смену. И вскоре все гости покинули Малфой-мэнор. Хозяин же ещё долго сидел в кресле и смотрел на пламя в камине. Его гложила вина за то, что из-за него чуть не умерла наследница, но сейчас он был совершенно бессилен. В Хогвартс его всё равно не пустят, остаётся только надеяться на Северуса, который зорким взглядом будет следить за студентами.

***

Она опоздала. Это была первая мысль Рейлин, когда она увидела окаменевшую миссис Норрис. Она не успела спасти. Снова. Рейлин подошла к кошке и взяла её холодное тельце к себе на руки. Уайт осмотрела надпись на стене, а затем затопленный водой пол. Нежно поглаживая шёрстку миссис Норрис, девочка думала, из-за чего она могла окаменеть. Вдруг она услышала едва слышный шорох за своей спиной. Шелест чешуи и шипение. Страх оковал её. Она вспомнила сегодняшнюю запись в дневнике. Не смотри в глаза чудовища. Смотри только в отражение. Рейлин решительно выпрямилась, подняла взгляд с пола и посмотрела в окно напротив. Яркий жёлтый глаз в смутном отражении был последним, что она запомнила. И Уайт погрузилась во тьму…

***

Рейлин не знала, сколько времени прошло с того момента, как она потеряла связь с внешним миром. Иногда тьма отступала, и Уайт могла видеть потолок больничного крыла. А вот двигаться не получалось. Даже моргнуть. Также Рейлин могла слышать голоса. Но они всегда звучали смутно, словно под толщей воды. —…мы найдём того, кто это сделал… —...профессор Спраут сказала… —...Гарри слышит голоса, но мы не знаем… Нередко это были её друзья: Гарри, Рон и Гермиона. Они навещали Рейлин постоянно и рассказывали новости. Из обрывков их разговоров Уайт поняла, что окаменела так же, как и миссис Норрис. Кроме того, они вдвоём оказались не единственными жертвами чудовища Слизерина. —...Колина Криви, первокурсника с Гриффиндора, нашли недалеко от больничного крыла… — услышала она однажды слова Гермионы. Временами наступала тишина. Но Рейлин всё равно чувствовала чьё-то присутствие рядом. Ей казалось, что этот кто-то держит её за руку. Но ощущения были туманными, словно во сне, и Уайт не могла сказать этого наверняка. Как-то раз к ней заглянул даже Драко. Возможно, он говорил долго, возможно, нет. Рейлин удалось расслышать лишь одну его фразу: —...я не знаю, что мне делать… Уайт злилась на себя. Из-за неё её друзья волновались, а она не могла ничего исправить. Ни помочь им, ни ободряюще улыбнуться, ни сказать Теодору, что с ней всё в порядке. Рейлин была бессильна. И она ненавидела это.

***

Рон сидел в бордовом кресле, уставившись на шахматную доску. Фигуры стояли ровно, ожидая первого хода. Вокруг — пёстро украшенная пятиугольная комната. На четырёх стенах висели гербы всех факультетов, а над аркой у пятой стены, где иногда появлялась дверь, красовался герб со скрещенными клинком и розой. Скрипнула дверь. В комнату бесшумной тенью скользнул Малфой и опустился в зелёное кресло напротив. Драко молча сдвинул белую пешку на две клетки — первый ход. Рон ответил тем же, передвинув чёрную. Удивительно было то, что это был обычный набор шахмат. Явно дорогой и искусно украшеный, но маггловский. Его фигуры не ругались с игроками, не двигались сами, как принято в волшебном мире. Но для Рона и Драко это было не важно. Они знали, что даже самое простое на первый взгляд может быть чем-то более загадочным и интересным. Ещё некоторое время мальчики играли молча, пока Рон не подал голос первым: — Гермиона и Гарри думают, что ты наследник Слизерина, и хотят это проверить. Драко хмыкнул и, взяв в руки очередную фигуру, спросил: — И как же? — Гермиона варит оборотное зелье. Когда оно будет готово, мы проберемся в вашу гостиную под видом твоих дружков и расспросим тебя. Малфой замер, не успев сделать новый ход, и уставился на Уизли. — Оборотное зелье?! Да Грейнджер сумасшедшая! С чего вы вообще решили, что я наследник Слизерина? — Не я, а они, — пожал плечами Рон. — Разве тебе не было велено следить за Грейнджер и Поттером, чтобы они не творили глупостей? — Драко наконец поставил королеву на свободную клетку, угрожая черному слону. — И как я, по-твоему, их должен остановить? — Рон сделал ход конём, заставив противника отступить. — Мои слова на них всё равно не подействуют. Это раз. Я и сам не могу сидеть сложа руки, когда это чудовище чуть не убило Рейлин. Это два. Потому что она мой друг. Это три. Уизли передвинул ладью и объявил Малфою шах. Тот закрылся слоном. — Рейлин… — начал было Драко, но запнулся и тут же быстро продолжил. — Наследница. Её жизнь важна и для меня. Друг. Она и его друг. Но он не мог сказать об этом Рону. Потому что обещал ей. Уизли задумчиво склонил голову вбок и внимательно посмотрел на Малфоя. Он заметил его секундную заминку и теперь хотел понять, что хотел сказать Драко на самом деле. — Есть разница. Для тебя она наследница, а для меня — друг. Ты видишь в ней Рейлин Леофрик, а я — Рейлин Уайт. — Уайты и есть Леофрики, — возразил Драко, еле держа маску спокойствия. — Да, — согласился Рон и сделал очередной ход. — А ещё ты что-то от меня утаиваешь, Драко Малфой. — Я не обязан отчитываться перед тобой, Рональд Уизли, — холодно отозвался тот и резко поставил на доску белого коня. И это стало его роковой ошибкой. Рон усмехнулся и сделал ход чёрной королевой: — Шах и мат, — его слова прорезали воздух словно нож, а Драко замер, пытаясь найти свою ошибку. — Не пытайся обыграть меня на моей же доске. — Тогда в следующий раз принесу свою, — не остался в долгу Малфой. А после так же бесшумно, как и появился, исчез за дверью. Рон взял на руки белую королеву и прошептал: — Королева – сильнейшая из фигур. Но даже без неё игра продолжается…