На краю пустоты

Когда это началось? С одной ли из тех случайных встреч в коридорах, когда Мегуми был еще стажером в магическом техникуме, а Нанами, как он слышал, только-только туда вернулся? Или с одной из совместных поездок на фестиваль? Вообще-то, их «куратором» был Годжо, но ему самому нужен был куратор, так что Нанами всегда ездил с ними. И Мегуми, если честно, понятия не имел, потому ли, что их группе нужен был ответственный взрослый, или потому, что самому Нанами нужен был веский повод закончить с работой и развеяться. Когда это началось? В один ли из тех дней, когда Мегуми принес в офис кофе для Годжо, но свой стаканчик с американо без сливок и сахара отдал Нанами? Или когда во время одной из поездок к морю Нанами купил кофе именно для него? Они тогда прогуливались вдоль побережья. Молчали. И пили кофе. Мегуми не спрашивал, почему Нанами не идет к остальным. Нанами не спрашивал, почему Мегуми не веселится с ребятами. Когда стало прохладно, а стаканчик с кофе перестал согревать пальцы, Нанами предложил Мегуми свою перчатку. Позже Мегуми не раз собирался ее вернуть, но все откладывал. А потом стало не до того. Когда это началось? Тогда ли, когда Мегуми сменил одну больничную палату на другую, выхаживая Нанами после инцидента на Сибуе? Или позже, когда Нанами выхаживал его после Синдзюку? Выхаживал, конечно, громко сказано, но он единственный не смотрел на Мегуми как на прокаженного, когда тот входил в комнату. И именно моральная поддержка Нанами помогла ему не замкнуться, не уйти в себя и в работу. После смерти Годжо Нанами все же пришлось ненадолго взять роль учителя и воспитать несчастное молодое поколение шаманов как положено. Мегуми вызвался ему помогать. Тогда ли это началось? Мегуми не знал. Да и не хотел знать, если уж на то пошло. Потому что ему казалось, что между ними всегда была связь, что они понимали друг друга без слов, что они соприкасались друг с другом душами, как настоящие соулмейты, как люди, соединенные красной нитью судьбы. На самом деле между ними едва ли нашлось бы хоть что-нибудь общее. Мегуми был наследником одного из трех известнейших и сильнейших кланов шаманов в Японии, Нанами получил свои способности спонтанно. У него в роду не было других шаманов. Мегуми был чистокровным японцем. У Нанами дедушка был датчанином. Мегуми оказалась подвластна одна из самых крутых клановых техник, техника Нанами была средней, и едва ли он мог хоть когда-нибудь подняться на ступень выше первой. И все же Мегуми казалось, что только Нанами мог понять его полностью. Когда это началось? Может, в тот день, когда Мегуми сложил ладони в печать призыва и отправил к Нанами своих гончих, чтобы они отвлекли его от работы и помогли хоть немного сбросить напряжение? Отправил гончих, подумав, что, раз они помогают ему самому, то помогут и Нанами? Спорное утверждение, но он сделал это быстрее, чем взвесил все «за» и «против». Он действовал интуитивно, и это помогло. Тогда. — Я сделал чай. Мегуми толкнул дверь ногой, потому что в руках у него был поднос, на котором умещались заварник, две чашки, тарелки с сэндвичами и упаковка кислого мармелада. Нанами отвлекся от работы, снял очки, положив их поверх бумаг и отодвинул всю кипу на край стола. Это был их маленький уговор: когда чай на столе, вся работа встает на паузу. Перерывы нужны всем. Особенно тем, кто утверждает, что ему они не нужны. Уж кому, как не Мегуми, знать об этом? — Устал? Давай сделаю массаж? Благодаря стараниям Иэйри-сан обгоревшая половина Нанами выглядела вполне пристойно. Глаз, конечно, спасти не удалось, но шрамы ожогов были залечены хорошо. Настолько, что были практически незаметны, если не приглядываться слишком пристально. И все же Мегуми переживал. — Позже. Сначала поедим. Мегуми кивнул и сел рядом с Нанами, разлил им чай из заварника, а потом взялся за свой сэндвич, откусывая ничуть не скромные куски. Вообще-то, Мегуми только сейчас почувствовал, как сильно проголодался. Это еще не ужин, но он был так рад возможности перекусить. Задание этим утром выдалось муторное, выматывающее. Но Мегуми не думал о том, как себя чувствует, ему важно было поскорее вернуться и отвлечь от работы Нанами. Сначала Мегуми казалось, что, заботясь о нем, он компенсирует невозможность заботиться о сестре. Будто так его чувство вины становится незначительным, а он перестает себя ненавидеть. Но потом он пришел к вполне осознанному выводу, что забота о Нанами ни в коем случае не компенсация, а самоцель. Ведь дело оказалось не в том, что ему нужно было заботиться хоть о ком-нибудь, а в том, что ему захотелось заботиться именно о Нанами. Так когда же это все началось? Закончив с перекусом, Мегуми пересел на другую сторону дивана, точнее, на подлокотник, взял руку Нанами, снял с запястья часы и положил их на край стола, расстегнул пуговицу рубашки и начал массировать, от кончиков пальцев постепенно поднимаясь выше. Мегуми занимался этим с тех пор как Иэйри-сан разрешила навещать Нанами. Восстанавливающий массаж пошел ему на пользу (Мегуми делал такой сестре, когда она лежала в коме, чтобы кровь не застаивалась, а мышцы оставались в тонусе), и вскоре магическое и обычное лечение дало плоды: Нанами быстро поправился и вернулся в строй. Поднявшись выше локтя, Мегуми соскользнул с подлокотника и встал за диван, взявшись разминать шею и плечи, а под конец зарылся пальцами в волосы и начал неторопливо перебирать и ерошить пряди. — Как себя чувствуешь? — Теперь лучше. Мегуми улыбнулся, наклонился и ткнулся носом в макушку, тепло выдохнул и оставил короткий ласковый поцелуй. Он давно перестал стесняться, проявляя эти маленькие элементы нежности, тем более что от них Нанами всегда улыбался и выглядел очень довольным. Видимо, не только Мегуми не хватало в жизни любви и заботы. — Может, посмотрим какой-нибудь фильм? — Только если ты не очень устал. — Не очень. — А какой? — Можешь выбрать тот, который тебе больше приглянется. — Вдруг тебе не понравится? — Мне понравится. Мегуми улыбнулся и мягко потерся щекой о твердоватые из-за геля для укладки волосы. — Потом вместе приготовим ужин? — Да. — Я тебе точно не помешаю? — Ты никогда не мешаешь. Нанами взял Мегуми за руку, подвел к подлокотнику и потянул на себя, заставляя приземлиться прямиком на колени, прижал к себе и мягко поцеловал в угол челюсти. — Спасибо. — А? За что? — За то, что ты есть. Мегуми удивленно сморгнул и почувствовал, что заливается краской от смущения. Ему никогда прежде ничего подобного не говорили. Даже сестра, хотя она, безусловно, его любила. «Спасибо за то, что ты есть». Такие простые слова, но от них в груди стало теплее, и все переживания, все тревоги, которые беспокоили до этого, исчезли. Если его темные и болезненные самоощущения можно было назвать проклятием, то Нанами только что его изгнал. Надолго ли? Кто знает. Но прямо сейчас Мегуми чувствовал себя бесконечно счастливым. Так и не слезая с колен Нанами, он взял пульт, включил телевизор, открыл меню на большом экране и принялся выбирать для них фильм, все еще краснея кончиками ушей и глупо, но очень довольно и тепло улыбаясь.