Узумаки: Кровь Нации

Глава 2. Корни. Три года. Дом на горе стал другим. Теперь в нём не просто жили — в нём дышали, кричали, бегали, падали, вставали, смеялись и плакали. Три пары маленьких ног топали по деревянным полам, три голоса перебивали друг друга за завтраком, три пары рук тянулись к печи, когда Хаширама пёк лепёшки. Три года — это возраст, когда дети перестают быть младенцами. Они уже не просто едят и спят. Они спрашивают. Требуют. Спорят. И запоминают всё, что говорят взрослые — даже то, что те хотели бы скрыть. — Деда, а почему у меня волосы красные, а у тебя чёрные? — спросил Наруто однажды утром, сидя на коленях у Хаширамы. — Потому что ты Узумаки, — ответил тот, помешивая кашу. — А ты? — А я Сенджу. — А мы Сенджу? — Вы Узумаки. — А почему мы не Сенджу? — Потому что ваша мама была Узумаки, — сказала Мито Сенджу, входя с миской свежих ягод. — А папа был Намиказе. Но клан Намиказе маленький, поэтому вы Узумаки. — А где мама и папа? — спросила Ами, которая всегда появлялась в самый неподходящий момент. Тишина. Мито Сенджу посмотрела на Хашираму. Хаширама посмотрел на Мито. Тобирама, сидевший в углу с книгой, замер. — Мама и папа ушли, — сказал Хаширама. — Давно. — Куда? — спросила Ами. — Туда, откуда не возвращаются, — сказал Тобирама. — Тобирама! — рявкнул Хаширама. — Что? Рано или поздно они узнают. — Но не в три года! — Узумаки в три года умнее, чем некоторые взрослые. — Это не значит… — Они умерли, — перебила Мито-внучка, которая до этого молча жевала лепёшку. — Дядя Тобирама хочет сказать, что они умерли. Но боится. — Я не боюсь, — сказал Тобирама. — Боишься, — повторила Мито. — Ты всегда боишься, когда говоришь о них. Тобирама закрыл книгу. Посмотрел на девочку. — Сядь на место, — сказал он. — Я сижу, — ответила Мито. — Сядь ровно. — Я сижу ровно. — Не спорь со старшими. — Ты начал, — сказала Мито и откусила ещё кусок лепёшки. Хаширама прикрыл лицо рукой. Мито Сенджу отвернулась к окну, пряча улыбку. Наруто переводил взгляд с сестры на дядю и обратно. — А мы можем их увидеть? — спросил он. — Нет, — сказал Тобирама. — Почему? — Потому что они мёртвы, — ответила Мито-внучка с набитым ртом. — Мёртвых не видят. Только помнят. Ами положила ложку. Посмотрела в окно. — А мы их помним? — спросила она. — Нет, — сказал Хаширама. — Почему? — Вы были слишком маленькие. — А вы помните? — Помним, — сказала Мито Сенджу. — Мы помним всё. — Расскажете? — Когда вы подрастёте. — Мы уже подросли, — сказал Наруто. — Нет, — сказал Тобирама. — Вы ещё дети. — Дети тоже могут слушать, — сказала Ами. — Не такие истории. — Какие истории? — Страшные, — сказал Тобирама. — Мы не боимся, — сказал Наруто. — Испугаетесь. — Не испугаемся. — Поспорим? — спросил Тобирама. — Поспорим! — сказал Наруто. — На что? — На сладкое. — Идёт. — Тобирама, — сказал Хаширама. — Ты серьёзно? — Они должны знать правду, — ответил Тобирама. — Ты сам так говорил. Не сегодня. Но скоро. — И когда? — Когда пройдут первые тренировки. — И когда они будут? — Завтра. Три пары глаз уставились на Тобираму. — Какие тренировки? — спросила Ами. — Те, которые сделают вас сильными, — ответил Тобирама. — Зачем нам быть сильными? — спросил Наруто. — Чтобы выжить, — сказал Тобирама. В комнате стало тихо. Мито-внучка доела лепёшку и спросила: — А сладкое когда дадут? На следующий день тренировки начались. Тобирама разбудил их затемно. Ещё не встало солнце, за окном было серо и холодно, а он уже стоял в дверях спальни. — Подъём, — сказал он. — Ещё темно, — простонал Наруто, зарываясь в одеяло. — Тем, кто хочет быть сильным, всё равно на темноту. — А мы не хотим быть сильными, — сказала Мито, не открывая глаз. — Хотите, — сказал Тобирама. — Просто ещё не знаете об этом. — Тогда разбуди нас, когда узнаем, — сказала Ами. Тобирама стянул с них одеяло. Стало холодно. — Одевайтесь, — сказал он. — Пять минут. На улице. — На улице зима! — крикнул Наруто. — На улице тренировка. Пять минут. Он вышел. Дети переглянулись. — Он сумасшедший, — сказала Мито. — Он дядя, — сказала Ами. — Одно и то же, — сказал Наруто. Они оделись — быстро, потому что в доме было холодно без одеяла. Штаны, свитера, куртки, шапки. Ами помогла Наруто завязать шнурки, Мито поправила сестре воротник. — Зачем мы это делаем? — спросил Наруто. — Чтобы стать сильными, — ответила Ами. — А зачем нам быть сильными? — Чтобы нас не обижали, — сказала Мито. — Кто нас обидит? — Те, кто сильнее. — А кто сильнее? — Пока никто, — сказала Мито. — Но когда мы вырастем — появятся. — Откуда ты знаешь? — Дядя говорил. — Когда? — Когда ты спал. Наруто хотел спросить ещё, но Ами взяла его за руку и потянула к выходу. На улице было холодно. Тобирама стоял посреди расчищенной площадки перед домом, заложив руки за спину. Хаширама и Мито Сенджу стояли на крыльце, закутанные в шали. — В круг, — сказал Тобирама. Дети встали в круг. — Сначала разминка. Повторяйте за мной. Он начал делать упражнения. Простые — наклоны, приседания, махи руками. Дети повторяли — неуклюже, сбиваясь, путая ноги. Но повторяли. — Быстрее, — сказал Тобирама. — Медленно — это не тренировка. Медленно — это прогулка. А вы пришли не гулять. — Мы не пришли, нас привели! — крикнул Наруто. — Не умничай. — Я не умничаю, я отвечаю! — Отвечай ногами. Наруто замолчал и ускорился. Разминка длилась пятнадцать минут. К концу дети дышали тяжело, но не жаловались — только Мито шумно сопела, а Ами иногда поправляла выбившиеся из-под шапки волосы. — Хорошо, — сказал Тобирама. — Теперь круг по двору. Бегом. — Какой круг? — спросила Мито. — Двор круглый. Бегите вокруг дома. Десять раз. — Десять?! — крикнул Наруто. — Двадцать, — сказал Тобирама. — Но… — Тридцать. Наруто закрыл рот. Дети побежали. Тобирама стоял в центре площадки и следил. Хаширама и Мито Сенджу смотрели с крыльца. — Не слишком сурово для первого дня? — спросил Хаширама. — Слишком сурово — это когда кости ломаются, — ответил Тобирама. — А это просто бег. — Им по три года. — Им три года, а они Узумаки. Узумаки не ломаются. Первый круг дети пробежали быстро — азарт, новизна, желание показать себя. На втором круге Мито начала отставать. На третьем — Наруто. Ами бежала ровно. Не быстро, не медленно. Так, как будто бегала всю жизнь. — Ами, — позвал Хаширама с крыльца. — Не хочешь подождать брата и сестру? — Нет, — сказала Ами, не сбавляя темпа. — Они догонят. — Откуда знаешь? — Потому что они Узумаки. Мито услышала это, стиснула зубы и ускорилась. Наруто — следом. К пятому кругу все трое бежали вместе. На десятом круге Мито сказала: — Я больше не могу. — Можешь, — сказал Тобирама, который бежал рядом. — Твои ноги не сломаны. Твоё дыхание сбилось, но это пройдёт. — Я упаду. — Упадёшь — встанешь. — Я не встану. — Встанешь. Я рядом. Мито посмотрела на него. — Обещаешь? — Обещаю. Она побежала дальше. На пятнадцатом круге заплакал Наруто. Не громко — просто слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. — Я устал, — сказал он. — Усталость проходит, — сказал Тобирама. — А сила остаётся. — Какая сила? — Та, которую ты сейчас растишь. Каждый шаг, каждый вдох — это сила. — Я не чувствую. — Потому что ты внутри неё. Когда выйдешь — почувствуешь. Наруто вытер слёзы рукавом и побежал дальше. Ами бежала молча. Иногда она оглядывалась на брата и сестру, проверяла, не отстали ли. Но не останавливалась. Она знала, что если она остановится, они остановятся тоже. А если она будет бежать — они побегут за ней. На двадцатом круге Тобирама сказал: «Хватит». Дети упали на снег — не специально, просто ноги подкосились. — Встать, — сказал Тобирама. — Не можем, — прохрипел Наруто. — Сможете. — Не можем! — Встать. Не на снегу. На снегу сопли и простуда. Не для того я гонял вас двадцать кругов, чтобы вы заболели. Ами встала первой. Потом Мито, опираясь на руку Тобирамы. Потом Наруто — с помощью Ами. — Идём в дом, — сказал Тобирама. — Завтрак. Отдых. А после завтрака — снова. — Снова? — спросил Наруто. — Снова, — сказал Тобирама. — Каждый день. — Навсегда? — Пока я не решу, что вы готовы. — А когда мы будем готовы? Тобирама посмотрел на детей. На их красные, мокрые лица, на дрожащие губы, на глаза, в которых горел огонь — усталый, но не погасший. — Когда сможете бегать и не уставать, — сказал он. — Это когда? — Через несколько лет. — Несколько лет?! — крикнул Наруто. — Пять. Может, шесть. — Я не выдержу пять лет! — Выдержишь. — Откуда знаешь? — Потому что ты мой внук. Наруто замолчал. Посмотрел на Тобираму долгим взглядом. — Ты меня любишь? — спросил он. Тобирама отвернулся. — Идём в дом, — сказал он. — Сопли на морозе — это негигиенично. За завтраком дети ели молча. Шевелились медленно — каждое движение давалось с трудом, руки дрожали, Ами пролила чай, Наруто уронил ложку. — Ничего, — сказал Хаширама, собирая осколки. — Первый день — самый трудный. — Дядя сказал, что так будет каждый день, — сказала Мито. — Он преувеличивает. — Он никогда не преувеличивает, — сказала Ами. Хаширама вздохнул. — Хорошо. Почти каждый день. — Это не легче, — сказал Наруто. — Это честнее, — ответил Хаширама. После завтрака — час отдыха. Дети лежали на ковре в гостиной, укрытые одним большим одеялом. Ами в центре, Наруто и Мито по бокам. — Я не хочу больше тренироваться, — сказала Мито. — Хочешь, — сказала Ами. — Хочу, — призналась Мито. — Но тяжело. — Война будет тяжелее, — сказала Ами. — Какая война? — Та, о которой не говорят при нас. — Откуда ты знаешь? — Слышала, как дед с дядей говорили ночью. — Что они говорили? — Что мы должны быть готовы. — К чему? — К тому, что придётся защищать тех, кто слабее. Мито замолчала. Наруто придвинулся ближе к сёстрам. — Я буду защищать вас, — сказал он. — Мы сами защитимся, — сказала Мито. — А я буду защищать вас, — повторил Наруто. — Это моя работа. — Кто сказал? — Никто. Я сам решил. Ами посмотрела на брата. — Хорошо, — сказала она. — Защищай. А мы будем защищать тебя. — Вместе? — спросил Наруто. — Вместе, — ответили сёстры хором. --- Четыре года. Тела стали крепче. Лица — острее. Глаза — внимательнее. Дети больше не падали после двадцати кругов. Теперь они бегали тридцать и просили добавки — не потому, что хотели, а потому, что знали: Тобирама всё равно заставит. — Быстрее, — говорил он. — Наруто, ноги выше. — У меня ноги нормальные, — отвечал Наруто на бегу. — Нормальные — для прогулки. А ты бежишь. — Я бегу быстрее всех! — Мито бежит быстрее. — Мито — это Мито. — Ами бежит быстрее. — Ами — это Ами. — А ты кто? — Я Наруто. Я бегу так, как бегу. — Беги быстрее. Наруто ускорился. Не потому, что Тобирама сказал. А потому, что сам захотел — догнать Ами, которая всегда была впереди, и Мито, которая дышала в спину. Ами бежала ровно, как ветер. Мито — рывками, как зверь. Наруто — широко, свободно, как будто земля сама толкала его вперёд. — У Наруто лучший шаг, — сказал Хаширама, наблюдая с крыльца. — У Ами лучшая техника, — ответила Мито Сенджу. — У Мито лучшая воля. — А у кого лучший результат? — У всех троих. Каждый по-своему. — Это не ответ. — Это правда. После бега — силовые упражнения. Отжимания, приседания, подтягивания. — Тридцать раз, — сказал Тобирама. — Тридцать? — переспросил Наруто. — Тридцать. — Вчера было двадцать пять. — Ты вчера был слабее. — Я вчера устал. — Сегодня устанешь больше. — Это нечестно. — Это тренировка. Наруто стиснул зубы и начал отжиматься. Делал он их не так, как Ами — ровно и методично. И не так, как Мито — со злым сопением и рывками. Он делал их широко, с замиранием в нижней точке и мощным толчком вверх. — Техника Наруто странная, — заметил Тобирама. — Но эффективная, — ответил Хаширама. — Посмотри, как он выпрыгивает. — Это не отжимания, это взрывы. — Это его стиль. — Стиль без базы — это баловство. — Посмотрим. Тобирама подошёл к Наруто, который закончил отжимания и переворачивался на спину для приседаний. — Покажи приседания, — сказал Тобирама. Наруто показал. Глубоко, с мощным выпрямлением, как будто пружина разжималась в нём. — Не расплескивай силу, — сказал Тобирама. — Собирай её в ногах. Приседание — это не прыжок. Это накопление. — Я не расплескиваю, — ответил Наруто. — Я чувствую. — Что чувствуешь? — Землю. Она толкает меня вверх. — Земля не толкает. — Моя толкает. Тобирама замолчал. Посмотрел на Хашираму. Тот развёл руками. — У него талант к земле, — сказал Хаширама. — Как у меня в молодости. — У тебя в молодости была дубина вместо таланта. — И это тоже. После приседаний — подтягивания на низкой перекладине. Наруто подтянулся десять раз без видимых усилий, потом ещё пять, потом ещё три. — Хватит, — сказал Тобирама. — Я могу больше, — ответил Наруто, вися на перекладине. — Спина устанет. — Спина крепкая. — Спина крепкая — это хорошо. Крепче головы? — Голова тоже крепкая. — Докажи. Наруто подтянулся ещё два раза и спрыгнул. — Хватит, — повторил Тобирама. — Не надрывайся. Сила — это не только мышцы. Это их умение отдыхать. — Ты сам говорил, что отдых — это слабость. — Я говорил, что лень — это слабость. Отдых — это восстановление. — Какая разница? — Та, что ты ещё жив. --- После физических нагрузок — растяжка. Самая ненавистная часть дня для Наруто и самой любимая — для Мито. — Садитесь на шпагат, — говорил Тобирама. Наруто садился легко. Очень легко. Так, будто его тело не знало слова «не могу». — Он не тянется, — заметила Мито Сенджу. — Он уже сел, — ответил Хаширама. — Он сел, но не потому, что тянулся. Его тело само так может. — Природа. — Талант. Тобирама подошёл к Наруто, который лежал грудью на полу, не сгибая коленей. — Не напрягайся, — сказал Тобирама. — Расслабь спину. — Я расслаблен, — сказал Наруто. — Ты скован. Чувствуешь? — Чувствую. — Расслабь. — Я не умею расслабляться. — Учись. Наруто выдохнул. Втянул воздух. Выдохнул снова. Тело обмякло — не полностью, но достаточно. — Лучше, — сказал Тобирама. — Теперь ноги. — Ноги и так ровные. — Ровные — это не значит расслабленные. — А что значит? — Значит, что ты не думаешь о них. Они часть тебя, но ты не управляешь ими. — А кто управляет? — Никто. Они сами. — Это глупо. — Это тело. Наруто закрыл глаза. Перестал думать о ногах. Они обмякли сами собой. — Хорошо, — сказал Тобирама. — Запомни это чувство. — Я запомнил. — Покажи завтра. — Покажу. И показал. На следующий день он сел на шпагат и расслабился за три секунды. Тобирама не сказал ничего. Только кивнул. Ами села на шпагат идеально — ровно, красиво, как картинка. Никаких усилий, никакого напряжения. Её тело было гибким, как ивовый прут. — У Ами лучшая форма, — сказал Хаширама. — У Ами лучшая дисциплина, — ответила Мито Сенджу. Мито садилась на шпагат с рывком — больно, резко, упрямо. Она не умела расслабляться. Она умела терпеть. — Мито, мягче, — сказал Тобирама. — Не умею, — ответила Мито сквозь зубы. — Учись. Жёсткость — это не сила. Сила — это когда ты можешь быть разной. — Зачем мне быть разной? — Чтобы враг не понял, куда ударить. Мито подумала. Выдохнула. Тело чуть расслабилось. — Лучше, — сказал Тобирама. — Но больно. — Больно — это хорошо. Боль учит. — Чему? — Что ты жива. После растяжки — бег снова. Тридцать кругов. Теперь быстрее. — Наруто, вырвись вперёд, — сказал Тобирама. — Зачем? — Чтобы почувствовать, как это — быть лидером. — Лидер бежит не впереди. Лидер бежит так, чтобы все за ним успевали. — Кто сказал? — Я. — Ты ребёнок. — Дети иногда правы. Тобирама не нашёл, что ответить. Наруто бежал ровно, не ускоряясь, не замедляясь. Ами бежала рядом. Мито — чуть сзади, но дышала в спину. — Ты специально? — спросила Ами. — Что специально? — Держишь темп. — Чтобы вы не отстали. — Мы не отстанем. — Я знаю. Но так спокойнее. Ами посмотрела на брата. Его лицо было спокойным, дыхание — ровным. Он не выкладывался на все сто — он бежал вполсилы, экономя энергию. — Ты хитрый, — сказала Ами. — Я умный, — ответил Наруто. — Одно и то же. — Нет. Хитрый обманывает. Умный — выбирает. — И что ты выбрал? — Бежать так, чтобы хватило до конца. — А если я ускорюсь? — Тогда я ускорюсь тоже. Ами ускорилась. Наруто ускорился ровно настолько, чтобы не отставать. — Ты не пытаешься обогнать, — сказала Ами. — Нет. — Почему? — Потому что ты сестра. Я не соревнуюсь с тобой. — А с кем? — С собой вчерашним. Ами замолчала. Мито, бежавшая сзади, всё слышала. — Дурак, — сказала она. — Почему? — Потому что с собой соревноваться глупо. Себя не победишь. — Победишь. — Как? — Став сильнее, чем был. Мито хотела возразить, но не смогла. --- В пять лет Тобирама впервые дал им в руки деревянные мечи. — Это ваше оружие, — сказал он, протягивая каждому лёгкий, отполированный клинок. — Меч? — спросил Наруто, взвешивая его в руке. — Тяжёлый. — Тяжёлый — значит настоящий. — Это дерево. — Дерево, которое сломает твою руку, если ты не научишься им владеть. — Руку? — Пальцы. Кисть. Запястье. Меч — это продолжение руки. Если рука не готова, меч её сломает. — Как готовить руку? — Отжиманиями. Подтягиваниями. Тем, что ты делал последние два года. — Я умею отжиматься, — сказал Наруто. — Ты умеешь отжиматься для ребёнка. Для воина — нет. — Я не воин. Мне пять лет. — Воином не рождаются. Воином становятся. С пяти лет. Тобирама показал им базовую стойку. Ноги на ширине плеч, меч в двух руках, лезвие на уровне пояса. — Удар сверху вниз, — сказал он. Дети ударили. У Ами меч описал ровную дугу и замер точно в нужной точке. У Мито — резко, с вызовом. У Наруто — широко, с размахом, будто он рубил не воздух, а ствол дерева. — Наруто, — сказал Тобирама. — Ты рубишь, а не режешь. — А надо резать? — Надо контролировать. Меч — не топор. Он не должен жить своей жизнью. — Он и не живёт. Я им управляю. — Покажи. Наруто занёс меч и ударил снова. На этот раз он остановил лезвие в миллиметре от цели. — Хорошо, — сказал Тобирама. — А теперь десять ударов подряд. Без остановки. Наруто ударил десять раз. Каждый удар был точным, сильным, но в конце серии меч чуть дрогнул. — Рука устала, — сказал Тобирама. — Рука устала, — согласился Наруто. — У Ами рука не устала. — У Ами руки другие. — Какие? — Терпеливые. Ами улыбнулась. — А у тебя? — спросил Тобирама. — Мои руки быстрые. Быстрые устают быстрее. — Это не оправдание. — Это не оправдание. Это объяснение. Тобирама замолчал. Посмотрел на Наруто долгим взглядом. — Сделай ещё десять, — сказал он. Наруто сделал. Меч не дрогнул. — Теперь двадцать. — Двадцать? — Двадцать. Наруто ударил двадцать раз. Ровно, мощно, без сбоев. — Хватит, — сказал Тобирама. — Я могу ещё, — ответил Наруто. — Знаю. Поэтому хватит. Силу нужно копить. — Ты сам говорил, что силу нужно тратить, чтобы она росла. — Тратить. А не выбрасывать. — Какая разница? — Та, что после траты ты можешь встать. После выброса — нет. Наруто опустил меч. Посмотрел на ладони — красные, но без волдырей. — Ты прирождённый мечник, — сказал Тобирама. — Я? — Ты. Удар широкий, мощный, интуитивный. Тебе не нужно думать, куда бить. Ты чувствуешь. — Я чувствую, — тихо сказал Наруто. — Что чувствуешь? — Меч. Он… дышит. Тобирама поднял бровь. — Дышит? — Не как я. По-другому. Медленнее. Но дышит. Ами опустила свой меч и подошла ближе. — Я тоже чувствую, — сказала она. — Но по-другому. Я чувствую баланс. Где центр тяжести, где лезвие легче, где тяжелее. — А ты? — спросил Тобирама у Мито. — Я чувствую врага, — сказала Мито. — Туда, где я хочу ударить. Тобирама посмотрел на троих. На Ами — методичную и точную. На Мито — злую и прямую. На Наруто — широкого, интуитивного, пугающе талантливого. — У вас разные таланты, — сказал он. — Это хорошо. Врагу будет сложно предугадать ваши удары. — А кто из нас лучше? — спросила Мито. — Все. Каждый по-своему. — Это не ответ. — Это единственный ответ. --- Через неделю Тобирама поставил их в пары. — Ами и Мито. Наруто — со мной. — Почему с тобой? — спросил Наруто. — Потому что ты сильнее. — Сильнее сестёр? — Сильнее в мече. Им нужно учиться защищаться от тебя. А тебе — сдерживаться. — Сдерживаться? — Не убить. Наруто посмотрел на Тобираму. — Я не убью, — сказал он. — Ты можешь случайно. Сильный удар — сломанная кость. Дети — не враги. — Они не дети, — сказал Наруто. — Они сёстры. — Это хуже. Сёстер сложнее контролировать. — Почему? — Потому что ты не хочешь им сделать больно. А в бою без боли не бывает. — Я буду осторожен. — Будь. Наруто взял меч. Встал напротив Тобирамы. Тот поднял свой — деревянный, но длиннее и тяжелее. — Начинай, — сказал Тобирама. Наруто ударил. Быстро, широко, с разворота корпуса. Тобирама блокировал — и отступил на шаг. — Сильно, — сказал он. — Слишком сильно. Убавь. Наруто убавил. Ударил снова — быстрее, легче. — Хорошо. Ещё. Они обменялись дюжиной ударов. Наруто двигался легко, почти танцуя. Его меч не просто рубил — он жил, дышал, искал щели в защите Тобирамы. — Ты не просто бьёшь, — сказал Тобирама. — Ты чувствуешь, где я откроюсь. — Чувствую. — Как? — Не знаю. Вижу. — Глазами? — Всем телом. Тобирама остановил бой. — Сядь, — сказал он. — Закрой глаза. Наруто сел. Закрыл. — Что ты видишь? — Темноту. И тебя. — Какого меня? — Светлого. Твоя чакра светится. — Какого цвета? — Синего. Холодного. — А сёстры? — Красного. Тёплого. — А ты сам? — Я… не знаю. — Почему? — Потому что я внутри. Тобирама кивнул. — Открой глаза. Встань. Наруто встал. — Теперь ты будешь драться с Ами и Мито. Вдвоём против тебя. — А они? — спросил Наруто, глядя на сестёр. — Они будут драться всерьёз. — А я? — Ты — тоже. Но помни — сдерживайся. Не ломай кости. — А если они сами сломаются? — Тогда я их вылечу. Но лучше не ломай. Наруто поднял меч. Ами и Мито встали напротив — Ами слева, Мито справа. — Начали, — сказал Тобирама. Мито атаковала первой — резко, зло, прямо в корпус. Наруто блокировал, но Ами уже заходила слева, снизу вверх. Уход. Разворот. Блок. Контратака — мягкая, почти невесомая, но Мито отступила. — Он слишком быстрый, — сказала Мито. — Он слишком чувствует, — ответила Ами. — Что? — Нас. Он знает, куда мы ударим, до того, как мы сами это решим. — Это невозможно. — Возможно. С братом. Мито атаковала снова — и снова Наруто ушёл, не глядя, не думая, просто двигаясь, как вода, как ветер, как что-то, что было быстрее мысли. — Сдаюсь, — сказала Мито, опуская меч. — Я не сдаюсь, — сказала Ами, но тоже опустила. Наруто опустил меч последним. — Ты особенный, — сказал Тобирама. — Я Узумаки, — ответил Наруто. — Нет. Узумаки — все трое. А особенный — ты. В мече. Не трать этот дар. — Не потрачу. — Докажи. Наруто поднял меч. Закрыл глаза. Ударил — не по воздуху, не по мишени, а по падающему снегу, который только что сорвался с ветки. Меч рассёк снежинку пополам. — Хорошо, — сказал Тобирама. — Снежинку? — переспросила Мито. — Это невозможно. — Он это сделал, — сказала Ами. — Я видел, — сказал Тобирама. — Вопрос — он повторит? — Повторит, — сказал Наруто, и рубанул ещё одну снежинку. И ещё. И ещё. Пока не устала рука. — Хватит, — сказал Тобирама. — Снег кончится — тренироваться будет не на чем. — Снег не кончится, — сказал Наруто. — Зима долгая. — А ты? — А я долгий. --- В пять лет и три месяца они впервые ударили друг друга по-настоящему. Тобирама поставил их в круг и сказал: — Блокируйте. Мито ударила первой — в плечо. Наруто блокировал, даже не глядя. — Ты знал, — сказала Мито. — Знал. — Как? — Чувствовал. — Тогда ударь меня. — Не хочу. — Почему? — Потому что ты сестра. — Сестру можно бить на тренировке. — Нельзя. Сестру надо защищать. — Ты защитишь, если я ударю первой? — Защищу. Мито ударила снова — в грудь. Блок. В голову. Блок. В живот. Блок. — Ты не отвечаешь! — крикнула Мито. — Не хочу. — Трус. — Не трус. Брат. Мито зарычала и бросила меч. — Тогда я не тренируюсь! — Тренируйся, — спокойно сказал Наруто. — Я буду блокировать. — Это скучно! — Это безопасно. — А если я хочу, чтобы было небезопасно? — Тогда ударь дядю Тобираму. Мито посмотрела на Тобираму. Тот кивнул. — Ударь, — сказал он. Мито ударила. Тобирама блокировал — и чуть отступил. — Сильно, — сказал он. — Но недостаточно. — А если бы я ударила в полную силу? — Тогда я бы отступил на два шага. — А если бы я ударила Наруто? — Тогда он бы блокировал. И ты бы отступила. — Почему я? — Потому что он сильнее тебя. В мече. Признай это. Мито стиснула зубы. — Не признаю. — Признай. — Не… — Мито, — сказал Наруто. — Это правда. Я сильнее. Но это неважно. — Почему? — Потому что сила — не главное. Главное — зачем ты её используешь. — И зачем ты её используешь? — Чтобы защищать вас. Мито замолчала. Подняла меч. — Ещё раз, — сказала она. — Блокируй, — ответил Наруто. Она ударила. Он блокировал. — Ещё. — Блок. — Ещё. — Блок. — Я тебя ненавижу! — крикнула Мито. — Нет, — сказал Наруто. — Любишь. Мито бросила меч на снег и уткнулась лицом в куртку брата. — Ты невыносим, — сказала она. — Я брат, — ответил Наруто. — Одно и то же. --- Вечером, после ужина, дети сидели у печи. Хаширама рассказывал сказку — про лису и волка, про то, как они делили добычу. — Волк был жадный, — сказал Хаширама. — И лиса его обманула. — Как Ами, — сказала Мито. — Я не жадная, — сказала Ами. — Ты хитрая. — Это комплимент. — Это правда. — Одно и то же. Наруто засмеялся. — Наруто, — позвал Тобирама из кресла. — Иди сюда. Наруто подошёл. — Держи, — сказал Тобирама, протягивая ему небольшой, аккуратно отполированный меч. Настоящий. Не деревянный. — Что это? — спросил Наруто. — Твой меч. Когда ты им научишься владеть — он будет твоим. А пока — он будет ждать. — Сколько ждать? — Пока я не скажу. — А когда ты скажешь? — Когда ты меня победишь. Наруто посмотрел на Тобираму. На его холодные глаза, на спокойное лицо. — Победишь, — сказал он. — Не сразу. Но победишь. — Знаю, — сказал Тобирама. — Поэтому и даю. Он положил меч на стол. Наруто провёл пальцами по лезвию — осторожно, не режась. — Холодный, — сказал он. — Согреешь, — ответил Тобирама. — Как? — Руками. Дыханием. Кровью. — Кровью? — Мечи любят кровь. — Чью? — Врага. И свою. Без этого не бывает. Наруто кивнул. — Я буду осторожен, — сказал он. — Будь, — ответил Тобирама. --- В пять лет и девять месяцев дети впервые вышли в лес одни. Недалеко. На час. Тобирама стоял на крыльце и смотрел, как они уходят — трое маленьких фигурок в красных куртках, с деревянными мечами за спинами. — Не потеряйтесь, — крикнул он. — Не потеряемся! — крикнул Наруто. — Вернитесь через час! — Вернёмся! Они скрылись за деревьями. Хаширама вышел на крыльцо, встал рядом с братом. — Волнуешься? — спросил Хаширама. — Нет, — ответил Тобирама. — Врёшь. — Немного. — Они справятся. — Справятся. — Откуда знаешь? — Потому что они Узумаки. Через час дети вернулись. Уставшие, мокрые, но живые. Наруто нёс убитого зайца — не крупного, но и не маленького. — Ужин будет! — крикнул он. — Кто убил? — спросил Тобирама. — Я, — сказал Наруто. — Как? — Мечом. Деревянным. — Деревянным мечо м убить зайца? — Я не убивал. Я просто ударил. А он умер. Тобирама взял зайца, осмотрел. Перелом шейных позвонков. Один удар. Точно в цель. — Хорошо, — сказал он. — Иди мой руки. Ужин готовить будем. — Я помогу! — сказал Наруто. — Поможешь. — Я тоже! — сказала Ами. — И я! — сказала Мито. — Поможете все. Идите. Дети побежали в дом. Тобирама остался на крыльце, держа в руках зайца. — Он убил его одним ударом, — сказал он Хашираме. — Я видел. — Деревянным мечом. — Я видел. — В пять лет. — Я видел, Тобирама. — Он будет великим мечником. — Он уже великий. Ему просто нужно время. Тобирама кивнул. Унёс зайца в дом. За ужином дети ели зайчатину — жёсткую, но вкусную. Наруто ел молча, но с улыбкой. — Ты гордишься собой? — спросила Ами. — Горжусь, — сказал Наруто. — Это плохо? — Хорошо. Гордость — это не грех. Грех — гордыня. — А ты? — Я гордый. Но не гордый-гордый. Просто гордый. — Одно и то же. — Нет. Гордый знает, за что. Гордый-гордый — нет. Ами улыбнулась. После ужина дети заснули втроём на одной кровати. Ами в центре, Наруто и Мито по бокам. — Спокойной ночи, — прошептал Хаширама, выключая свет. — Спокойной ночи, — ответил Тобирама, сидя в кресле с книгой. — Спокойной ночи, — сказала Мито Сенджу, доделывая вязание. Дети спали. За окном падал снег. Новая жизнь продолжалась.