yandeRre

приятного прочтения. пожалуйста, подпишитесь на меня в телеграме или тикток, где есть так же арты. буду рад вашей поддержке !!

@hrwewangel / @hrwew

Второй урок. Литература. Солнечный свет падал косыми лучами на полосатую страницу тетради, заставляя чернила, поблескивая, отдавать синевой. Учитель монотонно вещал о хокку Басе, но для Сергея его голос сливался с гулом за окном в единый белый шум.  Он выводил в тетради не иероглифы, а буквы. Острые, четкие, с завитками, которых не было в японской письменности.  Д. И.  Ручка медленно скользила по бумаге, почти беззвучно. Белый матовый корпус был теплее от постоянного контакта с кожей. Он украл ее неделю назад. Дима, конечно, спросил на следующий день, вернет ли Сережа ручку. Он изобразил панику, поискал по карманам, рюкзаку, смущенно пробормотал: «Кажется, я ее потерял.. выпала где-то. Прости, я могу купить новую, точно такую же». Но Дима лишь фыркнул, в его зеленых глазах мелькнуло что-то среднее между раздражением и снисходительным смешком.  «Забей, Сережа. Ерунда». И он забыл. Он отпустил это. Как отпускал все, что не представляло для него, ангела, непосредственной ценности.  Для Сергея это было главным трофеем. Факт забвения. Дима позволил ему присвоить частичку себя. Маленькую, незначительную. Но присвоить.  Дмитриев закончил пялиться на две буквы в своей тетради и перевел взгляд на окно. Его класс был на втором этаже, окна выходили на школьный стадион и часть двора. Он знал расписание Димы. Сейчас у него физкультура.  Сначала он увидел движение. Группа старшеклассников, разминающиеся на дорожках. Потом его взгляд, отточенный, как лазерный прицел, выхватил из толпы знакомый силуэт.  Дима. Его Дима.  Он был в простой белой футболке, которая на его плечах сидела идеально. Темно-синие спортивные шорты, немного облегающие бедра, заканчивались чуть выше колена, открывая вид на длинные, рельефные ноги. Он стоял, слегка ссутулившись, слушая вместе с остальными указания учителя, одной рукой уперевшись в бок. Солнце падало на его светлые и вьющиеся волосы, превращая их в сияющий ореол. Даже на расстоянии он выглядел иконой. Аристократично, но без изнеженности. Сильно. Без грубости.  Сергей замер, притих. Все внутри сжалось в тугой, болезненный узел восхищения и жадности. Его пальцы непроизвольно сжали ручку до скрипа.  Учитель дал команду, и группа начала пробежку по стадиону. Дима бежал легко, мощно, с той же отстраненной грацией, с какой он делал все. Его движения были не просто бегом — они были ритмом, музыкой, которая заглушала для Сергея все остальное.  Он ловил глазами моменты, когда Дима запрокидывал голову, смахивал пот со лба. Когда он обгонял кого-то, и на его лице на секунду появлялось сосредоточенное, почти хищное выражение. Когда он останавливался, положив руки на колени, и его спина под мокрой от пота футболкой напрягалась, обрисовывая лопатки.  Сережа ел его одним только взглядом.  Каждый кадр был драгоценностью. Сырьем для будущих воспоминаний, основой для будущего коллажа на стене. Но больше того — доказательством. Доказательством того, что это совершенство существует. Что оно реально. И что оно сейчас — здесь, в поле его зрения, принадлежащее, пусть и косвенно, только ему, смотрящему.  На парте тетрадь была открыта на чистой странице. Не думая, почти в трансе, Сережа снова начал водить ручкой по листу. Но теперь это были не буквы. Он рисовал. Неровно, схематично, но с одержимой точностью деталей. Контур плеч. Изгиб шеи. Волосы, падающие на лоб. Серьга в ухе, которую он изобразил крошечным темным кружком.  Учитель что-то спросил у класса. Кто-то ответил. Сережа даже не вздрогнул. Он был в своем вакууме, в пузыре, где существовали только он, белая ручка в его пальцах и образ за окном.  Мысли текли, темные и плавные, как чернила.  Его кожа сейчас такая влажная. Теплая. Хочу языком почувствовать соленый вкус пота на его ключице. Или шее. Обнять его сзади, вдохнуть с плеч запах такого разгоряченного тела и его мягкой футболки. Прижать ладони к животу, почувствовать мышцы. Как он вдыхает. Он бы.. оттолкнул. Сейчас.  Ручка в его пальцах стала не просто инструментом. Она стала продолжением. Протезом желания. Он водил ею по бумаге, и ему казалось, что он проводит по влажной коже, оставляя не чернильные, а свои собственные следы обладания.  На стадионе класс Димы заканчивал урок. Он же отошел в сторону, к скамейке, взял бутылку с водой. Запрокинул голову, и капли воды, пролившиеся мимо, секундно блеснули на солнце, скатились с губ по подбородку, к ключицам по шее, впитавшись в ворот футболки. Сережа задержал дыхание. Его собственное тело отозвалось теплым узелком внизу живота.  Он судорожно опустил взгляд на свой рисунок. Он был ужасен с художественной точки зрения, но для него это было священное изображение. Аккуратно вырвав лист из бумаги и сложив его вчетверо, Дмитриев спрятал его в самый потайной карман рюкзака, рядом положил украденную ручку и новым трофеем — использованным пластырем, который подобрал возле корзины в раздевалке клуба кендо.  Звонок с урока прозвенел, как будто из другого измерения. Сергей поднял голову. Стадион пуст, Дима уже ушел.  Но внутри него горел новый огонь. Теперь он видел не просто старшеклассника-соотечественника у окна. Он видел тело. Сильное, живое, настоящее. Прекрасное. И желание обладать перешло на новый, более плотский и ненасытный уровень.  Он встал, собрал вещи. Пальцы нащупали пластик на лямке рюкзака. Сжали. Твердо.  Сегодня вечером, думал он, глядя в пустой теперь двор за стеклом, ритуал будет особенным. У него есть новый образ для.. медитации. И новый, жгучий повод для того, чтобы ускорить свои планы по «очистке» окружения.  Сережа вышел в коридор, и на его обычно холодном и отстраненном лице играла тончайшая, едва уловимая тень улыбки. Он знал, что Дима сейчас в душевых. Представлял себе капли воды, бегущие по той самой спине.  Мир вокруг снова стал четким, ясным, наполненным целью и мыслями. Все остальное было просто помехой.