yandeRre

пожалуйста, поставьте лайк/оставьте комментарий, если вам понравилось! приятного прочтения <9

Япония. Утро старшей школы, где все начиналось как обычно. Учительница, миссис Сато, жестом пригласила нового ученика в класс. В дверях стоял он. Сергей Дмитриев вошел в класс, чувствуя, как десятки чужих глаз оценивают его, оглядывают, впиваются в его отличительную от других внешность. Высокий, немного зажатый и ссутуленный от смущения, с темными волосами, которые он за секунду до входа в класс пытался пригладить, привести в нормальный внешний вид. Его голубые глаза, немного отстраненные и напряженные, скользнули по паре рядам незнакомых лиц, цепляясь за небольшие детали: девочка чиркает что-то на листочках для заметок, парень за последней партой играет во что-то на телефоне-раскладушке. Ничего интересного. Япония для Сережи пока была гигантским и шумным, безликим аквариумом. — Класс, поприветствуйте нашего нового ученика, — голос миссис Сато звучал дружелюбно, хоть и немного натянуто, произнеся имя с акцентом, — Это Сергей Дмитриев. Он приехал к нам из России. Будьте дружелюбны и помогите ему освоиться. Сережа коротко поклонился, сухо и формально. Освоиться. Слово казалось таким же пустым и странно бессмысленным, как все вокруг. Но тут миссис Сато добавила, и в ее голосе прозвучали ободряющие, практичные нотки: — Кстати, Сергей, тебе должно быть будет легче освоиться с кем-то из России. В третьем классе тоже учится молодой человек из России, Дмитрий Ицков. Уверена, что вы найдете общий язык. Он мог бы помочь тебе с японским. В голове что-то щелкнуло. В монотонной стене мыслей появилась первая уязвимая трещина. Русский. Старшеклассник. Дмитрий. Сергей почти не изменился в лице, лишь обернулся, когда проходил к свободной парте, и приподнял бровь, кивая и принимая эту информацию как просто факт. Но его мозг, ищущий якорь в чуждой реальности уже начал анализ. Соотечественник. Старше. Возможно, друг или хотя бы? — Спасибо, — выдал Сережа с сильным акцентом на японском, заставляя себя улыбнутся. — Буду рад познакомиться с ним. Его место было у окна, в середине ряда. Урок начался и медленно потек дальше — числа, цифры, какие-то формулы, плюсы, минусы. Но Сергей не слушал, уставившись в свою чистую тетрадь. Ручка была сильно зажата между пальцев. Он погрузился в себя. Он представлял этого некого «Дмитрия». Такого же парня из России в японской школе. Наверное, такой же потерянный? Тоскующий по родной стране? По нормальной еде, морозам, традициям, этикету, где не нужно кланяться каждому встречному. Для Дмитрева мысль о том, что рядом, совсем близко, есть тот, кто говорит с ним на одном языке, знает одно и то же детство во дворах, вызывала не теплоту, а острое, почти хищное любопытство. Единственный. Значит, его. Пока только в мыслях. Пока. Когда прозвенел звонок на перемену, Сергей не стал общаться с одноклассниками, некоторые из которых столпились рядом, любопытствуя и желая узнать что-то интересное от иностранца. На их робкие вопросы он вежливо, но холодно ответил: — Извините, — он встал с места и аккуратно выскользнул из класса под немного недоуменные взгляды подростков. Он вышел в коридор, наполненный гомоном и одинаковыми незнакомыми лицами. Где искать этого.. Диму? На верхних этажах, где классы старшеклассников? Но он же не знает конкретно его класс. Мда, квест по поиску соотечественника. Инстинкт повел его выше, на третий этаж, где были классы. Он медленно шел по коридору мимо открытых дверей в классы, одними лишь глазами заглядывая внутрь, надеясь понять или почувствовать «родственную душу». Сережа замер у третьей аудитории, у открытой двери в конце класса. За последней партой у окна был он. Это был не просто парень или «молодой человек из России». Это была картина. Теплое солнечное пятно света падало на расслабленное бледное лицо юноши. Немного вытянутое лицо, скулы, полуприкрытые глаза, пухлые губы. Он скучающе отвернулся лицом к окну, будто греясь на солнышке, отдыхая. Главной его отличительной особенностью были светлые крашеные волосы и небольшие серьги-кольца в мочках ушей. На фоне голубого неба за стеклом и яркого света он выглядел утонченно, сладко-вымученно, будто эта школа, окружение были назойливой мухой, как и для Сережи. Красивый, отстраненный… Просто был. И в этом была какая-то своя элегантность, загадка. Он не выглядел потерянным или смущенным, скорее иным. Другим. Ангел. Именно такая мысль пронеслась в голове Дмитриева. Внутри него все сжалось и взорвалось с тихим, оглушительным грохотом. Звук падения в бездну, которую он сам не ожидал найти. Образ «обычного русского парня-соотечественника», который Сережа сам себе придумал, мгновенно испарился. Перед ним было нечто совершенное и одинокое. Мысль была будто животный импульс, неоспоримый и кристально ясный: он мой. Мой. Он будет моим. Сергей сделал глубокий, беззвучный вздох и сделал шаг внутрь чужого класса. Несколько удивленных и презрительно смотрящих глаз мгновенно обратили на младшеклассника внимание, будто хищник вступил на чужую территорию. Но Сергей даже не обращал на это внимания. Его голубые холодные глаза сузились, прицельно концентрируясь только на одной фигуре у окна. Он медленно подошел ближе. Остановился в шаге от прямой фигуры. И заговорил на русском, голосом куда ниже и тверже, чем при общении с одноклассниками и учительницей: — Привет. Ты Дима? Всего три слова. Будто крючок с наживкой, закинутый в зеркальную гладь японского прудика, где плавала его золотая рыбка. Дмитрий медленно повернул голову. Его зеленые глаза, метнувшиеся к чужому каменному, будто маска, лицу, сузились, оглядывая фигуру перед ним. Он некоторое время молчал, осматривая незнакомца. Их взгляды задержались друг на друге. Ни дружелюбия, ни любопытства — лишь легкая отстраненная аналитичность. У обоих. Изучали. Затем уголок чужих губ дрогнул — не в улыбку, а нечто в ее вежливое подобие. — Привет, — ответил Дима. Голос был спокойный, с хрипотцой будто от долгого молчания. — А ты Сергей, да? Он уже знал. Знал его имя. Сергей ощутил, как по его рукам пробежали мурашки. Это не просто совпадение. Судьба. — Да, — он кивнул, делая шаг еще ближе, будто намеренно вторгаясь в чужое личное пространство. Не агрессивно, с видом человека, который просто хочет найти опору в ком-то. — Учительница сказала, что ты тоже из России. Решил… найти тебя. Он позволил своему безликому голосу на секунду сорваться, прозвучать той самой неуверенности, настоящей, которую в самом деле испытывал. Это была его первая бессознательная манипуляция: смотри, я тоже чужой. Я тоже один. Мы можем быть рядом. Вместе. Ицков смотрел на него. В его зеленых глазах что-то промелькнуло — не тепло, не понимание, а скорее… интерес. Как к неожиданной загадке внутри сюжета книги. Дима поднялся из-за парты, и они оказались почти одного роста, старшеклассник был на пару сантиметров выше. Он усмехнулся, одним бедром уперевшись в парту, почти садясь на стол. Протянул руку для рукопожатия. — Рад, что не один здесь с нашей «варварской» речью. В его тоне была шутка, но шутка сухая, для своих. Сергей ответил на рукопожатие, ощущая прохладу чужих длинных пальцев и тонкого металлического кольца на указательном пальце. Его мир, еще пять минут назад был пустым аквариумом, вдруг обрел центр тяжести, ось вращения, солнце с зелеными глазами. А в голове уже пульсировала новая четкая мысль: как сделать так, чтобы эти одинокие глаза смотрели только на меня? И первое осознание, будто темный лепесток, уже раскрывалось в глубине его сознания. Устранить все, что их отвлекает. Все начиналось здесь. С этого приглушенного «привет».