Один год между

      Застывший в ужасе от происходящего вокруг, он смотрел на безжизненное тело, повисшее в руках лесника, и понимал, что это конец.       — Гарри Поттер мёртв! Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика, Который Выжил, больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.       Речь Тёмного Лорда звенела обманом: он не умеет прощать. Жизнь каждого, кто стоит сейчас спиной к Хогвартсу, будет превращена в ад.       Он грязь. Он гниль. Даже тело его, поражённое болезнью ненависти и сумасшествия, разлагается.       Ты же не мог сдохнуть вот так. Ты выживал кучу раз не для того, чтобы всё равно сдохнуть, Поттер.       Как-то до всего этого ужаса, когда главной проблемой был школьный рейтинг, а Тёмный Лорд только обрёл тело, Блейз, надравшись вхламину, задал риторический вопрос:       — Почему, как только он обретает силу, какая-нибудь безупречная в своей чистокровности семья исчезает?       Он часто думал об этом, получив задание убить Альбуса Дамблдора, точно зная, что Малфои станут следующими. Они так долго кичились своей чистокровностью, что будет даже забавно умереть от руки полукровки.       Теперь, глядя на бледные лица Ордена, глядя на неё, он вспоминал такой же полупьяный диалог с Теодором Ноттом.       — Почему абсолютно тупоголовые Крэбб и Гойл считаются уважаемыми волшебниками, а уникально умная и способная Грейнджер должна нами презираться? Менять этот мир к лучшему будет её большой мозг, а не сомнительная чистота крови Винсента и Грегори.       Из их небольшой компании Нотт был первым, кто осмелился отзываться о ней хорошо. Сперва это было игнорирование оскорблений, потом редкие замечания о её достижениях, а потом и вовсе открытое заявление:       — Чистота крови — полнейшая чушь, если магглорождённая, — с того дня Нотт не использовал слово «грязнокровка», — который год подряд обходит нас по баллам. Она даже не с орлами!       С каждым таким разговором он всё чаще был склонен согласиться, потому что невозможно было и дальше игнорировать её способности, однако вслух лишь красноречиво молчал: тогда репутация древнейшего чистокровного рода и мнение отца были чуточку важнее. Да, и Грейнджер была, скорее, исключением, чем правилом.       Правда, всё это теряло свою значимость каждый раз, когда он оставался наедине со своими мыслями. Несомненно, она его раздражала. О, она его чертовски сильно, до скрежета зубов, бесила! Эта вечно вздёрнутая рука, гордый маленький нос и полный высокомерного презрения взгляд. Да, она, несомненно, выводила его из себя, только кровь в этом не играла совершенно никакого значения.       Она раздражала невозможностью поставить её на место: что бы он ни говорил, она или отвечала остроумнее, или просто игнорировала. Одна такая попытка стоила ему репутации:       — Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила Гермиона. — Все они попали туда благодаря таланту.       Проблема этой фразы была не в том, что её произнесла Грейнджер, и даже не в том, что ей охотно поверили. Этой фразой она положила начало его собственным бесконечным сомнениям в себе: он так и не осмелился спросить у отца, действительно ли ему купили то клятое место в команде.       Но даже эта ненависть со временем прошла и окончательно исчезла ровно в тот момент, когда он увидел, что по-настоящему значит ненавидеть грязнокровок. Тогда он ясно понял, что никогда и ненавидел. Так, недолюбливал в лёгкой форме. И, кажется, только одну из них.       Это было лето после третьего курса. Он уже тогда знал, что Тёмный Лорд вот-вот вернётся, потому что его возвращение стало причиной постоянных скандалов в семье.       — Не лучше ли вам убраться отсюда? Тебе не понравится, если заметят её, верно? — он кивнул на Гермиону.       — И что это должно значить? — с вызовом спросила Гермиона.       — Грейнджер, они ищут магглов, — ответил Малфой. — Не хочешь похвалиться своими панталонами между небом и землёй? Если не против, составь компанию вон тем, они как раз движутся сюда, а мы все дружно повеселимся.       — Гермиона — колдунья, — огрызнулся Гарри.       — Думай себе, что хочешь, Поттер, — злобно улыбнулся Малфой. — Если полагаешь, что они не отличат грязнокровок, оставайся стоять, где стоишь.       — Ох, да бросьте, — проговорила Гермиона, с отвращением взглянув на Малфоя. — Пойдёмте отыщем остальных.       — Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер, — ухмыльнулся Малфой.       — Пойдём, — повторила Гермиона и потащила Рона и Гарри к дороге.       Вспоминая это сейчас, он смотрел на неё и видел, как в больших глазах рушится мир. Мир, который отвергал её на протяжении семи лет, но за который она всеми силами боролась, даже не представляя, какой ужас теперь её ждёт.