Иной путь спасения Золушки

      После нашей неожиданной находки Антон пригласил меня в кофейню, неподалеку от универа. Я всегда проходила мимо этого заведения с завистью и тоскливым желанием попить вкусный кофе с пироженками, но не могла себе такое позволить, а потому грустно вдыхала оттуда вкусные запахи мучного и кофейных напитков и шла дальше на домашний суд к противной мачехе. Сегодня же я решила не приходить домой как можно дольше, растягивая долгожданную свободу себе в кайф, будто вытягивала занывшие ноги после многочасовой поездки в машине или автобусе. С Антоном мне становилось уютно, комфортно и хорошо, а потому вся тяжесть напряженности понемногу утихала, и я даже понадеялась, что не заболею как обычно от сильных нагрузок, и наконец-то передохну́.       Расслабленно расположившись с ним за столиком у окна, мы заказали капучино и по два шоколадных тортика, за что я заранее его поблагодарила. Тот ярко улыбнулся и сказал: «Пустяки!» — а потом мы разговорились о совпадении и встрече, приключившимися с нами в этот день.       — Значит, ты тогда переехал обратно в родной город из-за того, что с той квартиры тебя выгнали?       — Ага! Просто я приютил кота, а хозяйка квартиры запрещала, вот и...в общем найти свободную квартиру, в которой можно с питомцем, практически невозможно, если только не заплатишь космическую цену за это, — он удрученно вздохнул, закатывая глаза. — Ну я и приехал обратно и заодно перевелся учиться сюда, в филиал и на другую специальность. Мне без разницы, на кого, главное получить корочку. Ну и плюс, мне родители помогают, почему бы и нет? Все равно к себе в компанию пристроят, мне даже выбора толком не дали, — пожал плечами он и поблагодарил официанта за принесенные чашки с горяченьким кофе. — А ты кстати как живешь? Ты говорила в сообщении, что у тебя проблемы. Рассказывай, помогу чем смогу!       Он так просто выявил свою готовность помочь, отчего я была признательна, однако не скоро собралась с мыслями, не зная, как лучше начать разговор. Предложение в уме: «Меня тиранит мачеха, которую я хочу трахнуть» — слишком провокационное и громкое. И надо ли напоминать о том, что мое обнаруженное влечение к ней звучит так, будто я поехала крышей и больная на всю голову? Я уже не подросток, чтобы у меня скакали гормоны, таким не отмажешься, тем более я не проверяла свою ориентацию на практике и не могу утверждать, что происходящее со мной правда в последней инстанции и точно намекает на мою тягу к женскому полу. Мне и Антон, брюнет с голубыми глазами, высокий, статный, держащий себя в спортивной форме, кажется весьма привлекательным и красивым, словно принц, но отчего-то я не представляю с ним извращения. Только не говорите мне, что у меня «встает» от насилия и ужасного обращения...       Я вздохнула, печально смотря на остывающий кофе.       — Если бы твой близкий, драгоценнейший для тебя человек сказал, что у него есть мечта всей жизни, от которой всегда приходилось отказываться, и вдруг появилась возможность ее воплотить, ты бы отпустил его?       — Конечно! — без раздумий ответил он, попивая из чашки. — А что?       — Вот и я отпустила. Я уже несколько месяцев живу без мамы, и если честно, было так тяжело, что я чуть не потеряла всякую надежду выжить одной.       — А отец? Он же есть?       — Да, но они в разводе, и я уже пыталась жить с ним в пятнадцать, когда у нас с мамой совсем было туго с финансами. Если честно, — сморщила я нос, — жизнь в большом стерильном полупустом доме с кучей незнакомцев-работников в нем и дорогущей едой правильного питания совсем не для меня. Это настолько давило, что я не продержалась и месяца. А еще я плохо находила общий язык с вечно пропадающим на работе отцом и за мной постоянно следили местные работники, так что я чувствовала себя там, как связанная по рукам и ногам. Контролировалось вообще все. В общем я уже просила у него вместо алиментов отдельную квартиру и на данный момент живу там.       — Так это же отлично?       — Было бы, если бы он не спихнул в эту же квартиру свою жену, когда та стала требовать развода. Теперь со мной живет мачеха, которая «приглядывает за мной и помогает финансово».       — Почему ты показала кавычки? — озадаченно сместил он брови к переносице. Я все еще не решалась говорить, словно у меня отнялся язык, и нервно мяла свои короткие ногтевые пластины без какого-либо маникюра. Антон достал свой смартфон и напечатал что-то, показывая мне экран. Там виднелся его ответ на мое сообщение в нашем чате.       Черный кот: Все хорошо, можешь ответить мне здесь, если хочешь.       Я с облегчением расслабила руки. Какой же он понимающий, несмотря на всю мою грозную внешность и закрытость. Выражая кивком в очередной раз благодарность, я взялась за свой дешевый телефон и продолжила наше общение оттуда.       Я: Она считает меня за свою слугу, угрожает и шантажирует насилием, чтобы я постоянно за ней убиралась, держала быт, готовила еду, и делала все, что ей захочется. Взамен она достает нам деньги, пока я учусь и потакаю ее прихотям. Я все жду, когда она найдет себе нового мужа и наконец исчезнет из моей жизни, потому что терпеть это с каждым разом все тяжелее, и я скоро определенно сорвусь.       Сочувствующую тишину и обеспокоенный взгляд в мою сторону я постеснялась принимать и продолжала пялиться в экран. Вскоре там высветилось: «Черный Кот пишет...»       Черный Кот: Довольно патовая ситуация. Одна ты не выдержишь, но и с ней жить тоже тяжко, ты не должна терпеть подобное отношение к себе. Ты уже давала ей отпор?       Я: Пыталась. Все становилось хуже. В полицию обращаться смысла нет, она уже встречается с кем-то из них, и они ее покроют. Есть еще одна идея, но она настолько аморальна, что уж лучше я ее убью.       Напротив за столиком послышался сдавливаемый изо всех сил смех.       — Извини-извини, — улыбнулся Антон и обратно вернул внимание в чат. Наверняка, мы выглядели как два очень странных молодых человека, зависимые от телефонов до такой степени, что общаемся через него даже на оффлайн встрече.       Черный кот: Что может быть хуже убийства?😆       «Черный кот пишет...»       Черный кот: Если только изнасилование и пытки?       Я поперхнулась кофе.       — Ты в порядке? Прости, что-то я реально загнул, — неловко посмеялся он, и снова поблагодарил официанта, принесшего нам десерт. — В любом случае припугнуть бы не помешало, хотя есть и другой способ, и, думаю, я могу тебе с ним помочь.       — И что же это?.. — спросила я, вытирая рот салфеткой. То, что я услышала от него, заставило поменяться даже мое малоизменчивое выражение лица на чуть более удивленное: с приполнятыми бровями и раскрытыми глазами. — Ты серьезно?!       — Еще бы. Заодно со своим котенком познакомлю, он тебе понравится. Его зовут Крыска.       — Какое милое имя.       — Скорее милым было то, что когда я его покормил на улице, он принес мне целую крысу в зубах, — смеялся он. — И как после такого подарка не приютить?       — Мне тогда тоже придется делать подарок?       — Аха-ха-ха! Ты уже мне его сделала, оказалась той самой обожаемой мною Госпожой, — выдал мой обаятельный друг, отправив в чате стикер кота, дарящего сердечки.       Если бы я могла краснеть, то наверняка бы стала совсем пунцовой от таких комплиментов. Но мне было совсем не неприятно, наоборот, рядом с ним я достигала того самого душевного покоя, о котором мечтала с детства. И если бы я искала себе партнера и спутника своей жизни, то определенно выбрала бы его. Он точно мой Принц.       Но будет ли он считать так про меня? Что я его Золушка? Как бы то не было грустным, пока это невзаимно, нет смысла в моих рассуждениях о будущем и идеальном партнерстве. Мне стоило бы меньше витать в облаках, навсегда оставляя идею о волшебной сказке. Пора возвращаться в жестокую реальность.       После того, как мы поели, Антон вызвался меня провожать, но я отказалась. Тогда он выпросил у меня адрес и взял с меня обещание, что я обязательно ему отпишусь, как приду домой. А еще мне было необходимо подумать над его предложением и тоже сообщить о своем решении, потому что делать такое с парнем было слишком необычно, особенно для нелюдимой меня. Однако он искренне предлагал помощь, и меня это тронуло. Неужели у меня появился надежный друг, который спасет в трудную минуту и протянет свою руку безвозмездно? На моем лице сверкала своеобразная радость, пугающая окружащих, так как представлялась зловещей усмешкой, но то уже мало волновало меня, как и то, что забираясь по скользкой лестнице и отпирая дверь ключом, я могу столкнуться с новым скандалом от той стервозной суки.       Стервозной суки, внезапно, не было.       Уже вечерело; чистая квартира проветрилась, и я закрыла балкон. Тишина была так приятна уху, что я заслушалась. Вот она, спокойная жизнь. Антон точно мой талисман, раз приносит мне такое безмерное счастье. Но все временно, а потому я переоделась в домашние тунику с лосинами, вернула свои тапочки, которые когда-то отобрала мачеха, собрала хвост и начала готовить гречневый суп с грибами и яйцом. Моя мама любила добавлять разные ингридиенты, чтобы повседневная еда не приелась и стала более разнообразной, так что я с теплой улыбкой ностальгии готовила по ее рецепту в свое удовольствие впервые за три месяца. Напевала себе под нос, солила и перчила, заботливо следила за кипящим бульоном. Как все приготовилось, неторопливо налила в миску и покушала, наслаждаясь отсутствием надоевшей до чертиков истерички. Поставила стираться вещи, потом развесила их, села за домашнюю работу и с досадой заметила, что мне пора начинать работать над курсовой. Нужно завтра сбежать в библиотеку и засесть за тамошние компьютеры, чтобы и дальше не видеться с той все портящей дурой.       Я зевнула, чувствуя себя, как плавленный сыр: выдыхала горячий воздух, тело налилось свинцом и заныло, голова начала побаливать. Все-таки, заболела. Я достала запрятанную на дальних полках свернутую несколько раз пачку порошка, дорогого, но эффективного лекарства против простуды и гриппа, и использовала последнюю часть. Я много раз экономила ее, заливая кипятком из чайника и запивая подобное на ночь перед недомоганием, и каждый раз проносило. Вот и сейчас я помолилась Вселенной, чтобы я отоспалась и выздоровела, иначе не выдержу пахать в болезненном состоянии. Уверена, мачеха, не знающая жалости, будет гонять меня даже с температурой под сорок. До этого мне везло скрывать от нее свою беспомощность во время месячных, где еле как помогают обезболивающие, но боюсь представить, какой бы ушат негатива на меня бы слился, увидь она меня сгибающуюся и умирающую от острых болей на полу, не сделавшую ничего по дому.       Я отоспалась на диване аж до самого дня — мачехи также не было видно, и ее комната совсем не была заперта. Так и не вернулась домой? Это же лучший момент в моей жизни!       Ликуя и празднуя день собственной независимости, я бодро отобедала вчерашним супом и помыла полы. Когда я очнулась на собирании вещей с сушки, вдруг опомнилась, что мачехи нет, и мне не нужно так напрягаться. Ну придет, наорет, а я ее просто припугну попыткой поцеловать, и она явно будет держаться от меня подальше, а попробует избить, я просто обращусь за помощью к Антону. Злорадная улыбка отражалась в зеркале в полный рост в зале: на самом деле мой изгиб губ был полон надежды и уверенности в завтрашнем дне. Я больше не боюсь. Ничего не боюсь!       — Выкуси! — весело выкрикнула я, врываясь в ее комнату и прыгая с разбегу на двухспальную кровать с офигенным матрасом, которая эта мымра купила лично для своей «королевской задницы». Все здесь пропахло ее восхитительным парфюмом, и я затянулась, возбуждаясь и чувствуя пульсацию между ног. Ну вот, опять. Если я от ее запаха так завожусь, что же будет, если я попытаюсь ее припугнуть приставаниями? И я ведь совсем не понимаю, как напугать ее достоверно, если у меня ни разу не было опыта. Пару минуто я из стыда скромничала, но после нашла свой телефон и поискала все связанное с сексом между девушками. Все же мне 19 или нет? Могу себе позволить. Однако увиденное так меня поразило, что я смущалась еще весь час, и все равно продолжала смотреть, представляя на месте полуголых красивых красоток свою мачеху. Глаза вылезали из орбит, когда я слышала стоны от некоторых действий на экране, и зачем-то я все запоминала как приличная ученица. Ну не буду же я применять это на практике? От фантазий совсем дыхание перехватывает...       Окончательно засмущавшись, я обняла и прижалась к мягкой подушке, и вдруг наткнулась на что-то твердое под ней. Вытащив это, я знатно охуела.       То был вибратор.       Отвращение и интерес возросли одновременно, я от растерянности спрятала его обратно под подушку, делая вид, что я его не видела. Нет, я не могу делать вид...       Мой ахуй рос вместе с потоком размышлений, почему и так уже ебавшейся с каждым встречным-поперечным понадобилось дополнительно себя удовлетворять? Ей правда недостаточно?       Но тогда чем она занимается с мужиками, если не этим? Разум не мог уложить тот факт, что под кроватью я тогда нашла кучу использованных презервативов и в тот уборочный день логически додумала, что та водила сюда своих ебырей, но настоящих подтверждений этому никогда не было. И теперь у меня на руках истинное доказательство того, на что, видимо, надевались те гондоны.       Я потерла переносицу. Кажется, я на пороге какого-то открытия, которое мачеха скрывала, пряча от меня свою секс-игрушку. Нет, даже не так. Она знала, что я могу найти, и потому, осторожничала и удовлетворяла себя безопасно, надевая на них латекс и засовывая...я прогнала пошлые фантазии тряской головы. Да уж, вместо нормальной мести и воплощения в действие ее шокирующие даже меня надуманные подлости в итоге я представляю, как буду в нее проникать данной штучкой. В презервативе, конечно же. Я вздохнула и порылась в ящиках чтобы найти эти самые презервативы. Вместе с ними откопались оральные контрацептивы, и я еще больше убедилась в своей догадке. Вот и причина еле заметных отеков, совсем не мешающих ее генам превосходно исполнять свою природную функцию и делать эту гадину внешне сногшибательной. Только вот никто не может ее нормально удовлетворить, вот ей и приходится работать ручками самой.       Я хитро хмыкнула. Даже жаль ее. Будет чем на нее давить, если снова начнет лаять в мою сторону.       В хорошем настроении я продолжила делать, что мне хочется, приготовила апетитные котлеты с макаронами, сходила в библиотеку, как и планировала, и даже попереписывалась с Антоном. Тот спрашивал, все ли со мной в порядке, а я извинилась, что вчера не написала, так как болела, но сейчас все хорошо. И в знак извинения хотела в следующий раз угостить его в той же кофейне, но он сказал мне категорически «нет».       Черный кот: Не делай из меня тирана, как твоя мачеха! Я еще не опустился до того, чтобы есть засчет девушки, которой самой нужны средства. Не волнуйся, все будущие расходы я возьму на себя и ничего взамен не нужно!       Он говорил, словно стал моим парнем, что нимало смущало, так что я не сдалась и предложила другое.       Я: А если я сама тебе что-то приготовлю, сойдет?       Черный кот: Я ВСЕМИ ЛАПАМИ ЗА!       Я хихикнула, сидя в городской библиотеке за предоставленным компьютером, и уставше сохраняла начало курсовой на электронной почте. На флешку были бы нужны деньги, так что я успешно пользовалась доступными технологиями без нее. После я собралась и вышла под закрытие, любуясь вечерним небом и успокоившейся за день улицей. Дома снова никого не оказалось, так что я наплевала на все правила и легла в постель мачехи, не раздеваясь, прямо так. Пусть увидит, как я оборзела. Я была полностью готова к ее истерикам, и даже ждала их, проваливаясь в сладкий сон.       Во время сна мне снилась мачеха — взбешенная и обиженная на меня за то, что я существую. Она переворачивала верх дном свои и мои вещи, выкидывала кастрюли с супом и заботливо сложенные контейнеры с котлетами, давала мне смачную пощечину, обвиняла во всех своих грехах и ненавидела всей душой, а я не стерпела подобного отношения и накинулась в ответ, отчаянно нанося удары и роняя слезы от несправедливости. Хотела сделать ей больно, в сто раз сильнее, чем мне. Чтобы страдала и ползала в моих ногах, слезно умоляя ее простить. Хотела, чтобы она обратила внимание, как сильно меня привлекает, а не игнорировала и не издевалась. Будь я парнем, так сильно бы ее задирала, что она бы ни в жизнь не догадалась, как меня к ней тянет. И я ненавижу себя за то, что после очередной драки во сне, я жадно целовала ее и утопала в ее золотистых кудряшках, обняв за талию и уткнувшись ей за плечо. А после проснулась с мокрыми опухшими глазами совершенно одна, так и не получив наказание за то, что уснула в ее постели, полностью пропитанным ароматом женских розовых духов.       И сегодня она под утро не вернулась. Впервые свобода ощущалась с тревожной тоской, сжимающей мое настрадавшееся сердце, и сколько я не жмурилась, это не проходило.       Прошедший день был как в тумане. Я не понимала где я и что я, и почему в такой апатии. Вечером пришла с учебы домой, сняла пальто, оставила сумку в прихожей и сразу услышала звон разбитого зеркала в зале. Оттуда же измученно взвыли. Мгновенно очнувшись и испугавшись, внешне я никак этого не показала, опять-таки из-за особенностей своей внешности и сдержанной мимики, а потому со стороны выглядела хладнокровной, когда заходила вглубь квартиры осмотреться. Вот она — «девушка мечты» — разъяренная бестия, готовая разорвать любого, кто попадется ей на когти. Осколки зеркала валялись на полу и диване, и я чуть нахмурилась, понимая, что спать мне сегодня будет очень несладко, даже если я приберусь. Все равно останутся некоторые частички, так что либо я сплю на полу, либо вообще сегодня не сплю. Мачеха точно не пустит меня переночевать к себе.       — Этот кабель, блять! Сука, как я всех вас ненавижу! — визжала она в одной майке и трусах, снова раскидывая в ярости свои вещи, которые я прибирала три дня назад. Меня уже было этим не удивить. Когда крупная рыбешка ускользала у нее из-под носа, она бесилась как не в себя и устраивала армагедон, как сейчас. Видимо, я пришла в самое начало, потому что она еще не добралась до еды в холодильнике и не начала портить мои вещи в ненависть за то, что я поганю ее «несчастную жизнь» и не выполняю все как следует. Или что еще может сделать мне эта стерва? У меня уже появился друг, давший мне безаговорочную поддержку, а потому мне совсем не страшно было самовольно спросить:       — Тебя бросил очередной хахаль? Жаль.       — Что, совсем страх потеряла?! — рявкнула она, резко оборачиваясь с мягкими и летящими прекрасными кудрями. Захотелось их потрогать.       «Да, потеряла».       Привлекательная в своей злости мачеха хотела ко мне прицепиться за что-то, но до ее прихода была идеальная чистота, и еда тоже на месте, к тому же мне нельзя было сказать «Где ты шлялась?!», потому что она сама пропадала почти трое суток хрен пойми где. Упрекнуть меня было практически не в чем, а потому эта женщина стремительно приблизилась, замахнулась и дала мне пощечину просто за нахальный тон. Я ощутила в полной мере, какой она жалкий и беспомощный человек, раз все, что она может, это срывать свои неудачи и неудовлетворенность на совершенно невинном человеке. Почти невинным. Мой опущенный взгляд зацепился за ее оголенные ноги в милых носочках и задранную майку, и я чуть шумно не выдохнула через нос. За фантазии же не наказывают? Хотя мне словно дали разрешение сотворить что-то более грубое, чтобы действительно было за что меня ударить, и я схватилась за ее запястье. Она, вся возмущенная, хотела вырваться и вновь меня хлестнуть, но я дернула ее к себе и укусила за шею, вызывая вскрик и еще большие сопротивления. Стоило мне втянуть ртом ее кожу, как крики переменились на испуганные миленькие стоны, которые возбуждали просто моментально. Плевать я хотела на нормы морали, я хочу раз в жизни зайти за запретную черту и показать этой гадюке, что я тоже не менее опасна.       Я взялась за ее шикарную талию, продолжая оставлять еще сильные засосы и пресекать ее попытки оттолкнуть меня. Все старания обругать обрывались на порции щекотки, получаемой от моих губ, и боли от грубого впивания зубов.       — Какого, мать его, хрена?! — жалобно заорала она, когда все же у нее получилось оторваться, но я тут же припечатала ее плечо к стене и поцеловала, сражаясь с ее неприязнью к моему вожделению. Свободная рука юркнула под край майки, пройдясь по шелковистой коже, настолько приятной, что ноги подгибались, и добрались до ее божественной груди, на ощупь такой же восхитительной, как и на вид. В ладонь упирались ее вставшие соски, а я между ног чувствовала, как у меня встал клитор. Разум так млел, что я не заметила, что прерываю протестные мычания мачехи уже языком. Лапая ее за грудь, я продолжала ее затыкать, и вдруг заместо яростных отпихиваний ее руки ослабели, а мягкое и изящное тело стало горячим, совсем как мое. Ставлю свою стипендию — она не ожидала, будто ей вообще может такое понравится, и потому та с ненавистным поражением смирялась, что ее домогается собственная падчерица. Я же с довольством, запоминала каждый изгиб ее идеальной фигуры, благоговела перед прикосновением к ней от подушечек пальцев до основания ладоний, которыми спустилась до бедер и зашла между ними, приглаживая промокшую ткань трусов. Ее дыхание в поцелуе совсем сбилось, и она отстранилась, открыв глаза с прищуром, пока я смотрела томно и слегка с прикрытыми глазами, тяжело дыша. Сердце так скакало в осознании, что я исполняю свои грязные фантазии, а они в реальности оказались еще лучше. Пока я поглаживала ее, мачеха кривилась и дрожала, не способная выдержать этот позор.       — Ебанная шаболда, я упеку тебя за решет..! — успела прошипеть она, но мой палец был быстрее, отодвигая ткань трусиков и проникая в влажное и мягчайшее лоно, заставляя ее всю сжаться и красиво застонать. Мелодичные стоны продолжились с движением моего пальца, и лишь иногда заменялись потоком матерных слов. После добавления второго пальца на меня взвалились, прижимаясь грудью и учащенно дыша мне на ухо, а с третьего начали сексуально подмахивать бедром на встречу и использовать меня, как секс-игрушку, чтобы дойти до разрядки. Вот же хитрая шлюха. Ей реально все равно, с кем этим заниматься по итогу?!       Из ревности ко всем богатейшим дядькам, которые ее поебывали, я откинула мачеху обратно к стене и продолжила трахать пальцами, другой рукой задирая ей несчастную майку и облизывая твердый сосок, заведясь еще больше и увлеченно играясь с ним. То ли от удивления, то ли от прилива удовольствия, она вжалась ногтями в мои плечи и заругалась в экстазе:       — Блять, кончаю, кончаю! Мхм! — и она так зажала бедрами мои пальцы в волне оргазма, а потом несколько раз неконтролируемо сжимала и разжимала, после часто дыша и обмякая передо мной, красивейшая в своей томности и мега сексуальная, что меня настиг вопиющий восторг. Я реально...трахнула мачеху и довела до этого!       От радости я даже вытащила пальцы и придержала ее, падающую на пол, но та быстро вернула фокус своему взгляду и самообладанию, пронзая меня своей ядовитой вкрадчивостью и ненавистью во всем его проявлении:       — Вон из дома!       Ох. Я и правда опустилась до изнасилования. Точно. И чему я радуюсь?       Она теперь так меня возненавидит, что определенно выселит из дома.       Потерявшая всякое настроение и надежду на нормальное будущее, я поторопилась взять пальто, сумку и выбежать на улицу. На улице стояла теплая весенняя погода, но прохладный ветер все портил, прямо как я все испортила сегодня вечером. Никто не скажет мне спасибо за то, что составила компанию нимфоманке, кайфующей от ежедневного секса даже от вибратора. И все равно было так страшно и обидно. Горло разъедало желчью.       Почему вообще до этого дошло, что я сейчас расплачусь? Что мне делать? В этот момент я могла позвонить лишь единственному человеку, что мог предложить помощь. И я набрала Антона.