5,952 miles

Вечер плавно опустился на Сеул, окрасив небо в цвет выцветшего индиго. Улицы сверкали огнями витрин, пахли уличной едой и шумели гулом людей. Кай старался запомнить каждый звук, цвет и тень, но, если быть честным, всё его внимание было приковано к Тэхёну, который шёл рядом, в тёплом худи, с небрежно закинутой через плечо сумкой и с тем самым спокойствием в походке, которое Кай помнил с первой встречи. Вчера они обошли чуть ли не всю набережную, поели корн-догов и поднялись на Намсан. Сегодня день был более спокойным. — Ты всё ещё плохо ориентируешься в городе? — спросил Тэхён, когда они пересекали улицу. — Я до сих пор путаю какой из выходов в метро мне нужен, — признался Кай, усмехнувшись. — Так что да, без проводника я обречён. — А я думал, что журналисты обязаны обладать хоть каким-то чувством направления. — Только в пределах страниц. Тэхён тихо засмеялся, и они свернули в узкий переулок, где воздух пропитался дразнящим ароматом древесного угля и жареного мяса. Тэхён придержал тяжёлую деревянную дверь ресторана, пропуская Кая вперёд. — Уверен, тебе здесь понравится. Внутри их встретил тёплый пар от грилей, металлические зонты-вытяжки, свисающие над столами, шипящее мясо и звон палочек. Тэхён что-то сказал хозяйке на корейском, и та, улыбаясь, провела их к свободному столику в углу у окна, чуть в стороне от самого людского потока. Они сели друг напротив друга, хозяйка принесла меню, но Тэхён просто сделал несколько быстрых заказов, явно зная наизусть всё, что стоит попробовать. — Ты каждый раз так эффектно заказываешь? — прошептал Кай, слегка наклонившись над столом. — Только когда хочу произвести впечатление, — без тени смущения ответил Тэхён, и уголок его губ дёрнулся. На стол один за другим приземлились блюда: миски с кимчи, сладкий картофель, листы салата, два соуса — густой коричневый и ярко-красный, подозрительно огненный. — Итак, — Тэхён кивнул на красный. — Это называется: «я тебя предупреждал». — Принято, — серьёзно ответил Кай и тут же, конечно, макнул палочки именно туда. — Ух ты… — его глаза округлились и он закашлялся. — Офигенно, но, кажется, смертельно. — Сам себе враг, — пробормотал Тэхён, раскладывая на разогретый гриль самгёпсаль и кусочки говядины. Металлические щипцы щёлкнули, мясо зашипело и начало белеть и зарумяниваться по краям от жара, распространяя умопомрачительный запах. — Займись лучше делом. Когда подрумянится — переворачивай. — Ого… что это у нас тут… Мясо? — Кай поддался ближе, ловя взглядом каждое движение. — Самгёпсаль, — невозмутимо поправил Тэхён и протянул ему щипцы. — Держи. Попробуй. Кай взял их, его пальцы ненадолго коснулись пальцев Тэхёна. Простого прикосновения было достаточно, чтобы по спине пробежала лёгкая дрожь. — Есть, шеф, — он отсалютовал щипцами, которые тут же выскользнули из его пальцев и с лязгом упали на край столика. Тэхён фыркнул. — Отлично. Прямо вижу, как ты один справляешься. — Эй, я научусь! — с фальшивой обидой воскликнул Кай, подбирая щипцы. — Дай мне шанс. Тэхён откинулся на спинку сидения, жестом разрешая. Кай сосредоточенно нахмурил брови и, с преувеличенной серьёзностью, перевернул мясо. — Не так уж и сложно, почти как жарить хот-доги на четвёртое июля, — пробормотал он, хотя один кусок чуть не выскользнул из щипцов. — Но у меня очень строгий учитель. — А у меня упрямый ученик, — хмыкнул Тэхён, и в его голосе проскользнула лёгкая насмешка, слишком тёплая, чтобы быть просто дружеской. Его нога под столом случайно задела ногу Кая. Никто не отодвинулся. — Кстати, опасно учить меня готовить, — Кай подцепил кусочек мяса и осторожно попробовал. — Вдруг я решу, что способен на целый ужин для тебя и это всё обернётся катастрофой на кухне? Тэхён чуть приподнял бровь, будто взвешивая услышанное, и улыбнулся краем губ: — А кто сказал, что я буду против? — он положил на лист салата уже готовое мясо, рис, неострый соус и кимчи. — Открой рот. — О, мы уже на стадии «кормить с рук»? — Не болтай, — сухо бросил Тэхён, но его глаза смеялись. Он поднёс свёрнутый ссам к губам Кая. Тот послушно приоткрыл рот, осторожно укусил и почти неслышно простонал. — Окей, это преступно вкусно. Теперь начинаю понимать, почему люди влюбляются в Сеул через еду. Тэхён довольно улыбнулся. — Видишь, — сказал он, чуть тише обычного, — в этом и есть вся магия. Еда вкуснее, когда ею делишься. — Знаешь, я могу и привыкнуть. Хотя… я уже привык. Они ели и разговаривали о пустяках. О том, как Тэхён однажды перепутал две юридические папки и едва не сорвал заседание, о том, как Бахи в первый же день чуть не скупила весь магазин косметики, о том, что редактор Кая постоянно путает две Кореи, и о том, как сам Кай впервые попробовал кимчи в шесть лет и расплакался от остроты, чем рассмешил всех своих корейских родственников. Они смеялись. Щипцы снова оказались в руках у Тэхёна и он украдкой подкладывал Каю самые удачные, прожаренные кусочки мяса. — Ты самоубийца что ли? — спросил Тэхён, наливая Каю воды, когда увидел, что тот снова потянулся к красному соусу. — Зато весело, — Кай выпил воду залпом, и глаза его заблестели от вызванной остротой влаги. Он смотрел на Тэхёна сквозь призму стакана, искажающего его черты. — Знаешь, а я ни разу не был на такой… нормальной корейской барбекю-вечеринке. — Это не вечеринка, — тихо поправил Тэхён, переворачивая последние кусочки мяса. Голос его звучал приглушенно. — Это просто ужин. Слова повисли в воздухе, наполненные всем тем, что они оба упорно не произносили. Это был последний ужин. Кай почувствовал, как что-то сжимается у него внутри. Он отложил палочки. — Даже просто ужин с тобой — это событие, — сказал он, слишком прямо для этой игры в недоговорённости. Тэхён замер на секунду, щипцы в его руке застыли над грилем. Потом он выложил мясо на тарелку Кая. — Не говори так, — пробормотал он, глядя на догорающие угли. — Иначе я начну думать, что тебе просто нравится, когда тебя кормят. — Мне нравится, когда кормишь ты, — парировал Кай, его нога снова нашла ногу Тэхёна под столом и прижалась к ней, не скрываясь. — Есть разница. Тэхён поднял на него взгляд. В его тёмных глазах отражался свет от ламп и что-то ещё — желание и грусть, смешанные воедино. — Кай, — просто произнёс он, и это прозвучало одновременно и как предупреждение и как просьба. — Знаю, — тихо ответил Кай. — Я знаю. Давай просто… давай просто доедим. Когда их тарелки опустели, Кай потянулся за счётом. Тэхён перехватил его раньше. — Я заплачу. — Разделим пополам? — возразил Кай. — Позволь хотя бы ужин. В прошлый раз ты расплатился поцелуем в дверях, — спокойно сказал Тэхён, а Кай покраснел и закашлял, неожиданно смутившись.

_____

Ночь уже давно опустилась на город, окутывая его в мягкий свет от фонарей, вывесок и фар проезжающих машин. Воздух стал прохладнее, обещая скорое наступление осени, но улицы всё ещё были наполнены вечерним шумом и движением. Кай и Тэхён шли медленно, без особой цели куда именно, просто продлевая эти последние минуты бок о бок, то и дело соприкасаясь плечами. Разговор давно иссяк, уступив место тишине прощального вечера. Они оба знали: завтра утром Кай улетает обратно в Лос-Анджелес и не известно, что будет потом. Когда они подошли к знакомому перекрёстку, откуда Кай должен был свернуть к метро, он остановился и повернулся к Тэхёну, не выпуская руки из карманов куртки. Тэхён тоже остановился, но не сразу посмотрел на него, уставившись на тротуар, словно выискивал что-то у своих ног. — Ну… — начал Кай, пытаясь сказать то, что ни один язык в мире не мог выразить просто. — Кажется, это конец нашего маршрута. Тэхён не ответил, смотря мимо, вдруг став чересчур сосредоточенным на трещине в асфальте. — Мне ещё надо собрать вещи… — добавил Кай, не двигаясь. — Утром самолёт. — Мм, — Тэхён кивнул, и потом его плечи чуть дрогнули. Он явно хотел что-то сказать, но сдержался. Кай заметил это. Увидел в лёгком напряжении губ и в том, как Тэхён сделал едва заметный шаг назад, будто к невидимому барьеру между «оставить сейчас всё как есть» и «сказать уже хоть что-то». — Тэрри? — тихо позвал Кай. Тот наконец поднял глаза. В свете уличных огней они казались бездонными и совершенно потерянными. Это был не тот собранный и иногда ироничный Тэхён, которого Кай знал. — Спасибо, что показал мне Сеул, — Кай попытался улыбнуться. Вышло слабо. — Ты ведь не знаешь, когда вернёшься, да? — наконец спросил Тэхён. Кай замер. Он хотел сказать что-то обнадёживающее, шутку, что-то лёгкое, но честность победила. Он покачал головой: — Нет. Не знаю. Может, не скоро. Может… вообще не скоро. Тэхён снова опустил глаза. Его пальцы нервно теребили лямку сумки. — Тогда… — начал он и замолчал. Затем, словно собираясь с духом, выдохнул: — Ты можешь не уезжать прямо сейчас? Сердце Кая дрогнуло в груди от того как тихо и неуверенно это прозвучало. Как будто Тэхён сам испугался собственной смелости. — У меня рейс, — так же тихо ответил он, хотя понимал, что это была не настоящая причина. Тэхён сделал шаг вперёд, сократив расстояние, которое только что пытался увеличить. Его лицо было серьёзным и во взгляде появилось упрямство. — Я не говорю «оставайся». Просто… не уходи сейчас. Сегодня. Пока ночь… Я не хочу, чтобы всё заканчивалось на улице. Не так, — Тэхён вздохнул, понимая, как сбивчиво и странно это звучит. — Я не знаю, глупо это или нет, но… если ты улетишь, я не хочу потом жалеть, что не удержал хотя бы на пару часов. Кай стоял перед ним, не шевелясь. Всё внутри сжалось от осознания, что ему нельзя этого делать. Что завтра в девять утра у него рейс, что его чемодан всё ещё пуст, что Бахи просила его не проворонить вылет. Но он также знал, что слова Тэхёна больше, чем дурацкое расписание, чем сон, и даже чем логика. — Ты уверен? — всё же переспросил он, больше из формальности. — Уже поздно. Тэхён только кивнул. — Уверен. Кай улыбнулся и отпустил мысли о том, что будет завтра. Потому что их сегодня ещё не закончилось.

_____

Едва дверь захлопнулась с тихим щелчком, отгородив их от всего мира, в квартире повисла гулкая тишина. Тэхён положил ключи на полку у входа и сбросил с плеча сумку, не оглядываясь. Кай, всё ещё стоя в дверях, снял кроссовки, не продвинулся дальше. Его взгляд скользнул по комнате, в которой ничего не изменилось, но теперь казалось, что воздух здесь другой. Он словно звенел от чего-то неуловимого. Пальцы Кая дрогнули, когда он снял куртку. Он помедлил, собираясь с мыслями, потом оглянулся. Тэхён стоял посреди комнаты, будто не знал, куда себя деть в собственном доме, и молчал. Кай тоже молчал. Время растянулось, но они оба чувствовали то, что зависло между ними: неожиданная неловкость, и желание, и страх сделать хоть один неверный шаг. — Так… ты позвал меня, чтобы помолчать? — наконец спросил Кай, и его голос прозвучал хрипло от напряжения. Тэхён вздрогнул, будто очнувшись. Он медленно повернулся. В свете из окна его профиль казался резким, а глаза слишком тёмными. — Нет, — выдохнул он. Потом, после паузы, чётко и тихо добавил: — Ты можешь меня поцеловать, если хочешь. Кай застыл на секунду, будто проверяя, не ослышался ли. Слова Тэхёна повисли в воздухе, такие будничные по тону, и оттого невыносимо смелые. Он подошёл ближе, его руки поднялись и осторожно легли на щёки Тэхёна. Пальцы запутались в чёрных прядях у висков. Тэхён закрыл глаза и сделал короткий вдох, будто готовился ко всему сразу. Их губы встретились с осторожным, почти вопрошающим давлением. Тэхён застыл на секунду, тело напряглось как струна, а потом, с медленным выдохом, он ответил. Его руки вцепились в ткань футболки Кая на его талии, притягивая его ближе, как будто боялась, что тот исчезнет и одновременно ища в этом опору. Поцелуй углубился, стал настойчивее. И хотя в этом не было ничего спонтанного, они оба почувствовали, как всё происходило как-то слишком быстро и в то же время болезненно медленно. Тэхён, всё ещё целуя Кая, сделал шаг назад, потянув его за собой. Ещё шаг. Их ноги заплетались, они спотыкались, не разрывая контакта, пока Тэхён не почувствовал край кровати за своими коленями. Он сел, откинув голову назад, и Кай последовал за ним, оказавшись сверху, опираясь на локти по бокам от его головы. Кай снова поцеловал его — в губы, в уголок рта, в линию челюсти, чувствуя, как под кожей бьётся пульс. Его руки скользнули под толстовку Тэхёна, коснулись тёплого живота и почувствовали резкий вдох. — Подожди, — прошептал Тэхён, немного отстраняясь. Его глаза были тёмными, почти чёрными. Кай тут же замер, оторвавшись, но не убирая рук. — Всё в порядке? — его голос был тихим, губы влажными от их поцелуев. Тэхён кивнул, но не глядя на него. Его дыхание сбилось. Он провёл ладонью по своему лицу, словно пытаясь стереть нерешительность. — Просто… — он начал и снова замолчал. Кай терпеливо ждал, не двигаясь. Тэхён глубоко вздохнул: — Ты был… раньше? С парнями, в плане… этого? — он неловко махнул рукой, не называя слов. Кай медленно отодвинулся от него и сел рядом на кровати, не выпуская Тэхёна из поля зрения. — Был, — честно ответил он. — Несколько раз. В универе. Тэхён кивнул ещё раз, как будто ожидал именно этого. Он тоже сел, его взгляд упал на собственные руки, а потом вдруг резко спросил более глухим голосом, чем обычно: — И с ними… было так же? Как сейчас? Кай почувствовал, как что-то ёкнуло у него внутри. Он пододвинулся, пытаясь поймать его взгляд. — Нет, — тихо сказал он. — Со мной что-то не так? Тэхён наконец посмотрел на него со странной смесью неуверенности, страха и стыда. — Нет. Просто… ты выглядишь так, будто знаешь, что делаешь. А я… — он резко оборвал себя. Кай протянул руку, взяв его горячую и влажную ладонь в свою и переплёл пальцы. — Это пугает? Тэхён пожал плечами, но его пальцы ответно сжались. — Всё пугает. Но я не хочу, чтобы ты останавливался. Кай кивнул, принимая это и всю ответственность, которая с этим шла. — Окей. Тогда давай всё сделаем аккуратно. — Он прикоснулся ладонью к щеке Тэхёна, проводя большим пальцем по скуле. — Просто скажи, если что-то будет не так. Тэхён кивнул и потянулся к Каю снова, поцеловал его, позволив себе задержаться у уголка губ и на линии челюсти. Когда его пальцы снова сжались на краю футболки, Тэхён замер, всё ещё не решаясь. Кай поднял руки, и ткань легко сошла с плеч. Его кожа была тёплой и гладкой, Тэхён провёл взглядом по линии ключиц и почувствовал, как внутри всё сжалось от новой и непривычной смелости. Комната будто сдвигалась, шум города за окном звучал ровно, как метроном. Тэхён принялся снимать худи, долго провозился с рукавом, застрял. Кай тут же помог, и, когда Тэхён наконец вытащил голову, спутав волосы, они посмотрели друг на друга и оба тихо, нервно рассмеялись. — Боже, — выдохнул Кай с улыбкой. — Как будто мне опять шестнадцать. — Заткнись, — беззлобно буркнул Тэхён. — Я не всегда такой… — Я знаю, — Кай протянул руку, поправляя его волосы. — Но мне нравится, что именно сейчас ты такой. Тэхён фыркнул, и этот звук был полон облегчения. Их поцелуи стали увереннее. Каждое новое прикосновение к обнажённой коже было маленьким открытием. Кай чувствовал мурашки, пробегающие по спине Тэхёна под его ладонями, слышал его сдавленный вздох, когда губы коснулись ключицы. Тэхён сжимал пальцами его тёмные, слегка завивающиеся на концах волосы, чувствуя, как тело реагирует быстрее, чем успевало сознание. Скользил руками по спине Кая, впитывая каждый изгиб и каждую родинку. Он потянул Кая за собой, не разрывая поцелуй, и улёгся на спину. Покрывало зашуршало под ним, подстраиваясь под их сбивчивые движения. Поцелуи Кая рассыпались по его лицу, шее и груди. Его ладонь скользнула по животу, чувствуя, как под кожей вздрагивают мышцы. Тэхён зажмурился, когда рука Кая наконец коснулась его через ткань брюк, но не остановил. Всё его тело напряглось в одну тугую струну, а потом расслабилось. Он чувствовал, как каждое прикосновение прожигает в нём дыру, через которую вырываются наружу все подавленные эмоции. — Не смотри, — выдохнул он, отворачивая лицо, когда Кай расстегнул пуговицу и осторожно стащил преграду вместе с нижним бельём. — Хорошо, — согласился Кай, хотя его взгляд прилип к выражению лица Тэхёна — к закушенной губе, к тени ресниц на щеке, к лёгкой дрожи, которую тот не мог скрыть. Он прикоснулся снова, уже напрямую, обхватывая его член всей ладонью. Тэхён ахнул, резко вдохнув, и его рука вцепилась в предплечье Кая, чтобы удержаться за что-то реальное в этом плывущем мире. Дыхание его стало неровным, сбивчивым. Кай двигал рукой, сначала неуверенно, прислушиваясь к каждому вздоху, к каждому движению тела под собой. Он поцеловал Тэхёна в уголок рта, в щёку, в веко, пытаясь отвлечь и растворить остатки скованности. И это сработало. Напряжение в пальцах, впившихся в его руку, постепенно ослабело. Тело Тэхёна начало отвечать, двигаться навстречу, в такт. — Вот так… — прошептал Кай ему в губы. — Всё нормально. Всё хорошо. Тэхён открыл глаза. Они были стеклянными и влажными от наслаждения и полной потери контроля. Он посмотрел на Кая, его ладонь легла на его грудь, почувствовала бешеный ритм сердца под рёбрами. — Покажи, — едва слышно выдохнул Тэхён. Его рука скользнула вниз, наткнувшись на пряжку ремня. — Что? — Покажи, как… для тебя. Как тебе нравится. Понимание медленно дошло до Кая, но он всё-таки отстранился. Щёлкнула молния, когда он неловко пытался расстегнуть джинсы и снять их. Потом взял руку Тэхёна в свою, мягко направил её вниз, к себе. Его собственное тело уже откликалось на близость, на его запах Тэхёна, на каждое прерывистое дыхание. Он положил его ладонь на свой член и прикрыл своей. — Так, — прошептал Кай, когда пальцы Тэхёна инстинктивно сомкнулись. Его глаза зажмурились на секунду от волны ощущений. — Да, Тэрри… Тэхён наблюдал, как лицо Кая искажается от наслаждения — за сдавленным стоном, за тем, как тот прикусил губу, — и это зрелище, эта власть, которую он неожиданно получил, казалось, разожгла в нём что-то новое. Кай наклонился, чтобы поймать его губы в поцелуе, полном благодарности, и его собственная рука снова двинулась к паху Тэхёна, обхватывая его член. Прикосновение заставило Тэхёна выгнуться, оторвав плечи от постели. Его рука, державшая Кая, судорожно сжалась. — Прости, я… — Всё хорошо, — Кай прижался лбом к его виску, дыша в такт его учащённому дыханию. Они двигались теперь вместе, в странном, медленном ритме, который родился сам собой. Ладони скользили, пальцы сжимались, отпускали и приспосабливаясь друг к другу. Шум города за окном превратился в далёкий гул, фон для их сбивчивого дыхания и тихих, подавленных звуков, вырывавшихся наружу. Тэхён ловил каждую подсказку: где задержать руку, где сильнее прижаться, где замедлиться. Кай отвечал на это тихими «да» и «так хорошо», иногда совсем без слов — только дыханием у уха, поцелуем в висок. Каждое движение руки Тэхёна отзывалось в нём волнами жара, растекающимися от низа живота. Он постарался сосредоточиться на том, что делал сам, на реакции Тэхёна, но это становилось всё труднее. Мир сузился до точки соприкосновения, до влажной кожи и до их прерывистых стонов. — Ты… — выдохнул Тэхён, и его голос сорвался, когда движение руки Кая стало чуть быстрее и увереннее. Его собственные пальцы ответили тем же, инстинктивно, будто тело понимало язык, которого не знал разум. Кай тихо простонал, уткнувшись лицом в изгиб шеи Тэхёна, вдыхая его запах — ненавязчивый свежий парфюм, соль тела и что-то ещё, неуловимо родное. Он почувствовал, как всё внутри сжимается в тугой, горячий узел. Его пальцы на члене Тэхёна сжались сильнее. — Тэрри… я… — он выдавил сквозь стиснутые зубы, предупреждая. Тэхён в ответ только резче двинул рукой, и этого было достаточно. Кай вздрогнул всем телом, его дыхание оборвалось, и он застыл, прижавшись лбом к плечу Тэхёна, пока волны спазмов прокатывались по нему, оставляя после себя дрожь и полную, оглушающую пустоту. Он не позволил себе окончательно забыться и через секунду его рука, всё ещё влажная, снова двинулась вдоль члена Тэхёна, с желанием довести его до той же грани. Тэхён глубоко простонал и его пальцы вцепились в руки Кая почти болезненно. И тогда всё перевернулось. Тишину разорвал сдавленный, хриплый звук, вырвавшийся из груди Тэхёна. Его тело вздрогнуло под Каем, будто по нему ударили током, потом снова, и снова, волнами, выбивая из лёгких короткие, прерывистые выдохи. Глаза были плотно закрыты, влажные ресницы легли тенями на кожу щёк. Тишина, наступившая потом, была оглушительной. Они лежали, пытаясь отдышаться, с колотящимся сердцем в горле. Кай медленно открыл глаза, перекатился на бок и посмотрел на Тэхёна. Тэхён лежал на спине, его глаза были закрыты, губы приоткрыты, грудь быстро вздымалась. Его рука всё ещё лежала на собственном животе, липкая и тёплая от смешения их семени. — Эй, — тихо позвал Кай, проводя пальцами по его щеке. — Всё в порядке? Тэхён кивнул, не открывая глаз. Он выглядел совершенно разобранным, будто всё его привычное самообладание растворилось в темноте комнаты. Кай приподнялся на локте и мягко, ладонью, стёр с его живота следы, используя для этого край скомканного покрывала. Потом опустился рядом, притянув Тэхёна к себе. Тот без сопротивления повернулся на бок, прижавшись спиной к его груди. Дрожь всё ещё время от времени пробегала по его телу. Кай обнял его, прижавшись губами к его влажным волосам на затылке. Они лежали в тишине, слушая, как их дыхание постепенно выравнивается, сливаясь в один спокойный ритм. — Я не знал, что это может быть так… — начал Тэхён и замолчал, не находя слова. — Как? — едва слышно спросил Кай. — …не одиноко, — наконец выдохнул Тэхён. Его голос был глухим от усталости и удивления. Кай крепче обнял его, чувствуя, как что-то щемяще-нежное сжимает ему горло. — Это и не должно быть одиноко, — прошептал он. — Особенно с тобой. Тэхён промолчал, но его рука нашла руку Кая, лежащую у него на животе, и переплела с ней пальцы. Они лежали так, не двигаясь, пока город за окном медленно погружался в глубь ночи. Фары машин скользили по потолку, рисуя мимолётные полосы света. — Ты заснул? — тихо спросил Кай через долгое время. — Нет, — ответил Тэхён. Он повернулся в его объятиях, чтобы лицом к лицу. В полумраке его черты были размыты, но глаза ловили отблески уличного света. — Я думаю. — О чём? Тэхён потянулся и прикоснулся к его губам кончиками пальцев, будто проверяя, что они всё ещё здесь, что это не сон. — О том, что сейчас два часа ночи, а у тебя самолёт в девять. О том, что это останется всего лишь воспоминанием, которое мы не сможем повторить. О том, что я должен был отпустить тебя тогда, на улице. Кай поймал его руку и прижал ладонь к своей груди. — И о чём ещё? Тэхён посмотрел прямо на него с кристальной ясностью во взгляде. — О том, что я не хочу, чтобы ты уезжал. Вообще. И это самая глупая мысль из всех. Кай почувствовал, как что-то обрывается у него внутри. Он притянул Тэхёна к себе и поцеловал — долго, медленно, но с такой тоской, что она физически отразилась в груди. Когда они разъединились, их лбы соприкоснулись. — Это не глупо, — сказал Кай. — Может быть, даже самая умная мысль. Они снова замолчали. Время, отмеряемое их дыханием, ускользало. Кай знал, что должен встать. Собраться. Вернуться в отель. Попытаться поспать пару часов. Но его тело отказывалось повиноваться. Оно стало тяжёлым, прикованным к теплу этого тела рядом и к ритму его дыхания. — Останься, — прошептал Тэхён, будто прочитав его мысли. — Хотя бы до рассвета. Кай не ответил. Он просто закрыл глаза и сильнее прижал Тэхёна к себе, чувствуя, как реальность — самолёт, чемодан, континенты и океаны между ними — медленно отступает, растворяясь в темноте. На её место приходило только это: тепло кожи, биение сердца под ладонью и тихий, предательский шёпот надежды, который говорил, что с рассветом, может быть, наступит не конец, а только пауза.

____

В аэропорту царила привычная утренняя лихорадка. Голоса на разных языках, скрип тележек, объявления о рейсах — всё это казалось Каю неестественно громким. Он шёл рядом с Тэхёном и Бахи по бесконечным коридорам терминала, и каждый шаг отдавался в груди тяжёлым, мерным стуком отсчёта последних минут. Бахи, пристроившись сбоку, щебетала о контракте: — …и они говорят, что это может вылиться в целую рекламную кампанию, если пилотные кадры понравятся бренду, — тараторила она. Потом замолчала, бросив взгляд на брата, чьё лицо было странно отстранённым, и на Тэхёна, который молча шёл рядом, внимательно глядя вперёд. — В общем, я жду от тебя лайков и репостов, когда всё выйдет, — закончила она уже тише, понимая, что её энтузиазм здесь неуместен. Они подошли к зоне паспортного контроля. Окончательность этого места сжала Каю горло. — Тебе точно не нужно было на работу? — спросил Кай у Тэхёна, поправляя ремень рюкзака. — У меня утро свободное, — ответил Тэхён. — И всё равно хотел проводить. Он стоял засунув руки в карманы джинсов, и смотрел куда-то мимо него, на табло с вылетами. Его профиль был напряжённым, челюсть слегка сжата. Кай чувствовал, как неловкость и желание сказать тысячу вещей душат его. Он оглянулся и увидел табличку «Men». В голову пришла одна, отчаянная и немного безумная идея. — Бахи, подожди здесь минуту, — быстро проговорил он. — Я… Тэрри, пойдём со мной. Тэхён наконец посмотрел на него, приподняв бровь в немом вопросе, проследив за его взглядом. — В туалет? Серьёзно? — Да, — Кай уже взял его за локоть, мягко, но настойчиво потянув за собой. — Пойдём. Пожалуйста. Тэхён позволил себя увести, его лицо выражало полное недоумение. Кай зашёл в первую же попавшуюся дверь мужского туалета. К счастью, внутри никого не было. Как только дверь закрылась, отгородив их от мира, Кай развернулся и прижал Тэхёна к стене рядом с сушилками для рук. Не было времени на слова, на объяснения. Он видел, как в глазах Тэхёна мелькнул шок, а потом понимание. — Прости, я не смогу сделать это там, — выдохнул Кай, его голос дрогнул. — На глазах у всех. Но и не могу уйти, не… Он не закончил. Он просто наклонился и поцеловал его более жадным, отчаянным и полным боли от предстоящей разлуки поцелуем. Его руки вцепились в джинсовку Тэхёна, притягивая его ближе, как будто пытаясь вобрать в себя всё его тепло, весь его запах, чтобы хватило на месяцы вперёд. Тэхён ответил ему со всей тяжестью тоски, которую носил в себе с самого утра. Его руки вырвались из карманов и обхватили лицо Кая, пальцы вцепились в волосы. Они стояли так, в нелепой обстановке общественного туалета, и мир вокруг перестал существовать. Был только вкус друг друга, прерывистое дыхание и щемящая боль в груди. Когда они наконец разъединились, оба едва могли дышать. — Буду тебе писать, — прошептал Кай, словами обжигая губы напротив. — Каждый день. И… звонить. С видео. Чтобы я мог видеть твоё лицо. Тэхён кивнул, его дыхание было горячим на лице Кая. — Да. Каждый день. — И ты… можешь присмотреть за Бахи, пока она здесь? Она взрослая, да. Но город новый, график сумасшедший, и у неё привычка глотать кофе на голодный желудок, — Кай криво улыбнулся. — Присмотришь? Хотя бы первое время. Скажи, куда не соваться ночью. И… если она потеряется между линиями метро, вытащи её. А если вдруг что, напишешь. — Присмотрю, — голос Тэхёна был хриплым. Он провёл большим пальцем по щеке Кая. — Обещаю. Шум снаружи, голос какого-то мужчины, приближающегося к двери, заставил их вздрогнуть и отстраниться друг от друга. Мир с жёсткой реальностью вернулся на своё место. Кай быстро провёл рукой по лицу, сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Тэхён поправил куртку, его движения были резкими, отстранёнными. — Пошли, — тихо сказал Кай. — А то она забеспокоится. Они вернулись зал. Бахи уже стояла со стаканом айс-латте и выражением лица «я жду уже вечность». — Наконец-то! — возмутилась она. — Мужской туалет — это новая туристическая локация или что? Она оглядела их — Кая с неестественно ярким румянцем на щеках и Тэхёна, который избегал смотреть ей в глаза. — Очереди, — синхронно отозвались оба. — Угу, — Бахи прищурилась. — У вас не бывает очередей. Кстати, — она посмотрела на Кая, — ты уже попросил присмотреть за мной? — Я бы сам предложил, — спокойно сказал Тэхён. — Иногда полезно иметь проводника. — Хорошо, — Бахи не удержалась от улыбки. — Таким образом, ты становишься Ангелом-хранителем для всей нашей семьи. Но обещайте оба не превращать это в круглосуточный чат, обсуждая меня. — Ничего обещать не можем, — усмехнулся Кай. Они втроём снова вернулись к ленточных ограждений у входа в зону досмотра. Потоки людей стекались к стойкам регистрации, над головами светились табло с городами и временем вылета. Кай поправил рюкзак на плече, щёлкнул замком на кармане и на секунду замер — в груди ощутимо потяжелело от реальности. — Если что, я рядом, — сказал Тэхён тихо, словно в ответ на невысказанное. — Звучит многообещающе, — усмехнулся Кай и посмотрел на Бахи: — И ты, пожалуйста, помни: еда важнее кофе. Ладно? Иначе я расскажу отцу. — Пф, поговори мне ещё, — фыркнула она, но обняла его так крепко, что сомнений не осталось. — Пиши, когда приземлишься. И если решишь прилететь раньше, чем я вернусь домой, тоже. — Прилечу, — честно пообещал Кай. — Договорились, — буркнула Бахи в его плечо и отпустила, тут же повернувшись к Тэхёну: — Если он затихнет больше чем на двенадцать часов, кидай ему стикеры с котами. Он сдаётся на третьем. — Принято, — Тэхён улыбнулся. — У меня есть целый арсенал. Кай тихо усмехнулся, посмотрев на него. Вроде бы надо было сказать что-то правильное, но слова застряли где-то между горлом и сердцем. — Спасибо за… всё. За вчера. За сегодня. И… — Кай глянул на Бахи. — За неё тоже, наверное. — Не благодари, — ответил Тэхён. — Просто прилетай. — Постараюсь не тянуть полтора года, — Кай улыбнулся. Улыбка вышла усталой. — Я буду здесь, — пообещал Тэхён. Потом шагнул ближе и обнял — коротко, крепко. В плечах у Кая что-то отпустило. — Хорошего полёта, Кай, — сказал он у самого уха. — И… возвращайся, когда сможешь. — Постараюсь, — ответил Кай. Голос слегка замялся. Он развернулся к ленте, показал сотруднику посадочный и паспорт, двинулся вперёд. На полпути оглянулся: Бахи махала ему и делала вид, что не вытирает уголок глаза. Тэхён не махал — просто стоял ровно, с тем самым привычным спокойствием во взгляде. Но когда их глаза встретились, Кай увидел всё, что хотел забрать с собой: тепло, терпение и обещание без громких слов. Объявление над головами перелилось на английский. Очередь двинулась. Кай сделал шаг, потом второй. И вдруг стало понятно: этот шумный зал, яркие табло, аромат кофе — всё это запомнится ему не расписанием, а тем, как двое провожали его к ленте, а он — упрямо и спокойно — обещал им вернуться.