Identity Theft

Голубые глаза смотрят на него. Только глаза, больше ничего. Голубые кристаллы, утопающие в чёрных зрачках — холодные, мёртвые. Безжизненные. Болезненный голос Стива эхом разносится в пустоте. — Ты мог нас спасти… Тьма поглощает их, топит в пучине из космоса и звёзд. Он видит Землю вдали, но чем сильнее он тянется к ней, тем дальше она ускользает. Его пальцы тянутся, но кончики замирают в миллиметре от цели. Планета бежит от него. — Почему ты не сделал больше? Он слышит, как щит трещит и разлетается вдребезги. Когда он смотрит под ноги, осколки вонзаются в босые пальцы. Щит, который сделал его отец. Щит, который носил Стив Роджерс. Сломанный и бесполезный. — Мистер Старк! Тони в панике оборачивается, лихорадочно ища источник голоса — того, кому он принадлежит. Он пытается закричать, хрипит, но голос украден. Он вцепляется в горло, вонзая пальцы глубоко в гортань, в отчаянной попытке позвать. Звука нет. — Мистер Старк, пожалуйста! Он плачет — этот голос, мальчик, зовущий на помощь. Такой юный, его крики полны ужаса. Тони пытается бежать, его ноги движутся неустанно. Но он не сдвигается с места. Бежит на месте, пока не кончаются силы, пока ноги не подкашиваются, и он не начинает судорожно хватать ртом воздух. Воздуха нет. Он задыхается, умирает в космосе, лишённый кислорода. Он не может кричать. Не может двигаться. Не может дышать. — Я застрял, мистер Старк — помогите мне, я застрял! И тут его охватывает пламя. Оно поднимается от земли, окутывая его, словно одеяло, обвиваясь вокруг тела и окружая до тех пор, пока он не перестаёт видеть что-либо, кроме огня. Жар невыносим. Тони жадно хватает ртом воздух, но лишь давится дымом и пеплом, сажей, что обжигает его лёгкие. Это дыхание преисподней. Оно выжигает грудь изнутри, влага в ноздрях превращается в пар, пока он не заходится в кашле и удушье. Питер стоит напротив него в костюме Человека-паука. Том самом, который Тони сделал для него. Но на нём нет маски. Он смотрит на Тони глазами, полными страха. Он в ужасе. Тони бросается к нему, бежит. Отчаянно пытаясь спасти. Стена огня вырывается вперёд и преграждает ему путь. — Питер! — Тони кашляет, не в силах вдохнуть. — Тебе нужно выбираться. Убирайся оттуда, парень! — Я не могу! Пламя ревёт вокруг них, словно чудовище, закручиваясь вверх. Оно охватывает потолок тем же огнём, что и пол. Крик Питера преисполнен первобытным ужасом, совершенно не подходящим столь юному голосу. — ПОМОГИТЕ МНЕ! Тони кричит ему в ответ: — УХОДИ ОТТУДА! Он в ужасе наблюдает, как языки пламени пляшут вокруг мальчика; его красно-синий костюм обгорает, превращаясь в чёрную, обугленную ткань. Питер воет — надрывный, леденящий кровь крик, настолько высокий и мучительный, что Тони теряет силы стоять и падает на колени. Его собственное тело не горит. Ему не дарован дар смерти. Это занимает секунды. Всего лишь секунды, за которые тело Питера сгорает в огне: кожа покрывается волдырями, а кровь закипает, пока всё не выгорает дотла. Пока он не превращается в обнажённые, плавящиеся мышцы, подобные раскалённому металлу, который Тони выливает из тигля. — Тони! Всё стекает на пол — его карие глаза, его взъерошенные волосы, его безжизненное сердце — всё превращается в одну лужу шипящей жидкости. Пламя начинает пожирать кости, превращая белый скелет в хрупкую черноту. Тони не может пошевелиться, чтобы остановить это. — Почему ты не сделал больше… Череп скелета смотрел прямо на него. — Тони! — Тони! Тони очнулся с таким резким вдохом, что кровать ощутимо содрогнулась. — О боже… — Пеппер выдохнула с облегчением. — Тони, всё хорошо. Всё… всё в порядке. На мгновение он замер, парализованный. Он смутно чувствовал, как Пеппер сжимает его плечо, краем сознания улавливал, что она что-то ему говорит. Но он был слишком напуган, чтобы понимать слова. Каждый вдох давался с трудом, его лёгкие судорожно хватали воздух, словно он задерживал дыхание. В груди — внутри груди — разливалось жжение. С каждым вдохом становилось только хуже. Крик всё ещё звенел в ушах. Всё казалось настоящим. Кожа всё ещё пылала, яростный жар клокотал где-то глубоко внутри. В комнате стало слишком душно, воздух был слишком горячим — всё горело. — Тони, тебя трясёт, — сказала Пеппер дрожащим голосом. Посмотрев на себя, Тони понял, что она права. Пот катился с него градом, покрывая кожу слоями. Руки дрожали, а ноги дёргались — заметные спазмы не скрывало даже одеяло. Мышцы ломило от жара, которого не существовало. Как бы сильно он ни пытался сосредоточиться, он не мог перестать слышать крики. Крики Питера. Он сбросил одеяло с ног и практически выпрыгнул из постели. — Тони! — Пеппер попыталась до него докричаться. Тони был уже на полпути к выходу из спальни. — Я не могу… я… я… — он тряхнул головой и отмахнулся, будто отметая саму мысль о том, чтобы попытаться уснуть снова. В спешке он схватил футболку и штаны с ближайшего кресла и вылетел из комнаты, ни разу не взглянув на Пеппер.

***

Роуди сделал объявление поздно ночью. Он понимал, что в этом не было острой необходимости — почти все и так догадывались об исходе. Учитывая обстоятельства, трудно было думать иначе. Но это помогло ему сделать всё официальным. Помогло закрепить то, что они и так знали, подавив любые сомнения или неверие, которые могли ещё теплиться в душе. Как только он убедился, что ЩИТ держит всё под контролем, Роуди сделал то же самое, что и остальные — отступил. Ванда не покидала своей комнаты с тех пор, как они вернулись из Бруклина. И хотя Вижн оставался рядом, молча сидя в кресле у её кровати, она часами лежала, свернувшись калачиком. Она ни разу не сняла наушники, плотно прижатые к ушам. В телефоне играл плейлист, который она не выключала ни на секунду. Даже когда сон накатывал тяжёлыми волнами. Брюс провёл большую часть времени в лабораториях. Он отрешённо возился с парой проектов, пока не вырубился прямо за столом: ручка в пальцах, очки перекошены на лице. Именно там его нашла Наташа — она осторожно сняла с него очки, которые ломались и чинились уже столько раз, что не сосчитать. Она осталась там, молча решив, что тоже не хочет быть одна. Сэм уже сбился со счёта, сколько раз он оббежал территорию комплекса. Он считал не часы или мили, а время, за которое усталость давала подкоситься коленям и ногам. Когда тело совсем выбивалось из сил, он оставался сидеть на ступеньках у одного из входов в здание, ожидая, не выглянет ли звезда из-за облачного неба. Но этого так и не произошло. Ночь прошла незаметно, и ни один член команды не остался неуязвимым перед лицом затянувшегося времени. Тони ценил попытки Пеппер утешить его — правда, ценил. Она была любовью всей его жизни не просто так, она всегда была рядом, несмотря ни на что. Всегда держала его за руку и говорила, что всё будет хорошо. Но он не мог спать. Стоило ему закрыть глаза, хотя бы просто моргнуть — и он видел смерть. Видел обугленный скелет в языках пламени, чувствовал запах жжёной крови, тканей и сажи, смешанной с человеческой плотью. А крики отдавались эхом в голове снова, и снова, и снова, пока он… Нет. Он не мог спать. Мастерская стала его убежищем, где он провёл большую часть ночи и всё раннее утро. Музыка гремела на полную мощь, заглушая звуки в его голове до тех пор, пока в ушах не зазвенело так сильно, что обычная головная боль переросла в мигрень. Но даже этого было недостаточно, чтобы отвлечься. К тому времени как он вышел из комнаты, панорамные окна в коридорах сияли от солнечного света — ярко-жёлтые и оранжевые краски заставили бы покраснеть от зависти даже Асгард. Дождь подошёл бы этому дню куда больше. Никогда в жизни Тони так сильно не желал шторма. Закрыть бы солнце тучами, затемнить небо — он не выносил этой яркости. Не сегодня. Какое-то время Тони бесцельно бродил по комплексу. Это была бессмысленная прогулка, просто чтобы размять ноги и заставить мышцы двигаться. Что угодно, лишь бы не дать себе уснуть. Он становился слишком стар для таких бессонных ночей. И всё же в ближайшее время ложиться не собирался. В конце концов он добрался до гостиной и зашёл на кухню, где коричневые шкафы заливал свет из мансардных окон. Это резало глаза — входя, он прищурился. — ПЯТНИЦА, — Тони проигнорировал молотый кофе и сразу направился к капсульной кофемашине, привычным движением вставив капсулу. — Какой статус у команды? Последовала пауза. «В каком смысле, босс?» Тони едва не закатил глаза. Если бы он не знал ПЯТНИЦУ лучше, он бы решил, что ИИ обижается на него за вчерашнее. Иногда он задумывался, не слишком ли много человечности он вкладывает в свои ИИ при создании. Он достал бутылку из верхнего шкафчика и плеснул в кружку, не жалея. Янтарная жидкость ужасно сочеталась с чёрным кофе, но ему было плевать. — Кто здесь, а кто «улетел из гнезда», — пояснил Тони, выждал секунду и тряхнул головой. — Впрочем, нет, местоположение не важно. Просто скажи, кого нет. Пока она обрабатывала запрос, Тони поднёс горячую дымящуюся жидкость к губам. Он глубоко вдохнул аромат, прежде чем сделать большой глоток и зажмурился, чувствуя, как горькая смесь обжигает горло. Тепло разлилось по груди, на мгновение заглушив звон в ушах. И тут же за закрытыми веками вспыхнуло пламя. «Я застрял, я… вы должны мне помочь, мистер Старк, я застрял!» Он дёрнулся и поперхнулся кофе. «Местоположение Клинта Бартона в пределах территории или поблизости не установлено» — ответила ПЯТНИЦА, пока Тони надрывно кашлял в подвернувшееся под руку кухонное полотенце. Трижды с силой вытерев рот и отшвырнув грязное полотенце в сторону, Тони закатил глаза. — Как быстро все бегут с тонущего корабля, — пробормотал он. Диванная зона была совсем рядом, пройдя пару футов, Тони опустился на ярко-красный диван, вцепившись в кружку обеими руками. Спина ныла — и после вчерашнего боя, и от того, что он просидел ссутулившись на стуле большую часть ночи. Ему было плевать, сгодилось бы что угодно, лишь бы отвлечься. — Ну, полагаю, он и так собирался на покой, — пробормотал Тони, обращаясь скорее к самому себе. — Он со своей семьёй. Голос застал его врасплох. Резко обернувшись, Тони увидел Стива: тот поднимался по лестнице, засунув руки глубоко в карманы и опустив голову. Он едва смотрел на Тони — да и вообще куда-либо, кроме пола. Прекрасно. Если бы голова не раскалывалась так сильно, он бы снова закатил глаза. Именно то, что нужно этим утром. — Подслушиваешь мои разговоры, Роджерс? — Тони развернулся на диване к нему лицом, и свет из мансардных окон тут же вонзился ему в глаза. В какой-то момент придётся сделать крюк до своих покоев и забрать очки — если мигрень усилится, она превратится в аневризму. Стив не ответил. Похоже, ему и не хотелось — он выглядел почти таким же изнурённым, как и Тони. Если бы он поднимался по лестнице ещё медленнее, в шутках про дедулю появилась бы доля правды. В любой другой день Тони, возможно, подколол его — шуткой, издёвкой, чем-нибудь саркастичным и многословным. Но Тони лишь окинул его резким взглядом и оставил всё как есть. — У нас тут кризис высшей категории, — сказал он вместо этого, и притом довольно желчно. — Кто разрешил ему покинуть территорию? Стив шаг за шагом преодолел оставшиеся ступени, и свет подчеркнул густую щетину на его челюсти. Тёмные пятна на лице выглядели настолько неуместно, что Тони осознал: он никогда прежде не видел этого человека небритым. Это не осталось незамеченным. Но он решил промолчать. — Я разрешил, — просто ответил Стив, устало положив руку на перила лестницы. Тони поджал губы. — Ну конечно. Ты разрешил. Он позаботился о том, чтобы его закатанные глаза были видны издалека. Снова развернувшись на диване, Тони переключил внимание на кружку, над краями которой всё ещё вился пар. Он делал всё возможное, чтобы сосредоточиться на чём угодно, кроме реальности. — Клинт вчера долго вёл переговоры со ЩИТом, — заступился Стив. Его тон был примирительным, насколько это вообще возможно. Он посмотрел на свою руку, лежащую на перилах. — Нам всем повезло, что Хилл не выписала ордер на наш арест после случившегося. Тони скривился, хотя Стив этого не видел. — И что? — он передёрнул плечами так сильно, что это действие отозвалось в голове. — Мне ему за это золотую медаль выдать? Хватка на кружке становилась опасной — будь в нём хоть капля сыворотки Роджерса, всё бы уже разлетелось на миллион осколков. Тони перехватил кружку за ручку и сделал глоток — куда больше, чем могло пропустить горло. Он буквально почувствовал, как вздох Стива долетел до него даже через разделяющее их расстояние. Стив так и замер у лестницы, застряв между кухней и диванами. Он не делал ни шага, чтобы сократить дистанцию — дистанцию, которая казалась милями вместо футов, будто целый мир воздвиг между ними стену. Каждый раз, когда им удавалось выбить из этой стены пару кирпичей, на их место неизменно вставали новые. Тони не делал попыток её разрушить. Стив — тоже. Вместо этого он прислонился к перилам. Он не стал проходить дальше в гостиную, ожидая, когда другой возьмёт на себя инициативу в разговоре. — Ну, и как всё прошло с его тётей? — потребовалось время, прежде чем Тони заговорил. С его языка капала горечь, которую не мог скрыть тон — куда более резкий, чем он сам того хотел. Стив, казалось, тоже не мог это переварить. — Честно говоря, Тони, — сказал он тихо, почти вполголоса. — Я не знаю, как на это ответить. Между ними повисла пауза, густая и удушливая. Тони на мгновение зажмурился, и только когда челюсть свело судорогой, он понял, что скрежещет зубами. Реальность ударила по нему с силой, которой он не ожидал. Теперь это официально — Мэй Паркер знает, ей сказали, её абсолютно точно проинформировали о том, что её племянник погиб из-за его беспечности, его халатности… Тони сжал ручку кружки до боли. Он на это не подписывался. Твою мать, он на это не подписывался. — Хочешь верь, хочешь нет, — Тони устало посмотрел через плечо на Стива. — Но ты только что ответил. Стив отвёл взгляд, и на этот раз Тони не мог его в этом винить. — Послушай, Тони, — он всё ещё смотрел куда-то вглубь кухни. — Я знаю, что ты сейчас на взводе… — Не надо, — резко оборвал его Тони, не жалея яда. Он снова развернулся на диване к Стиву, на этот раз размахивая кружкой в воздухе. — Не делай этого. Не прикидывайся, что мы закадычные друзья, что ты меня понимаешь, что ты… Знаешь, это был очень длинный день, так что, если бы ты просто держался от меня подальше, было бы просто чудесно. Часы на стене показывали семь, солнце в окнах разгоралось рассветом, но Стив об этом не упомянул. И если Тони заметил, что тот не упомянул ни о запахе виски в его кофе, ни о том, что сам Тони выглядит абсолютно расклеившимся, значит, он был умнее, чем солдат заслуживал в его глазах. — И так ты собираешься со всем этим справляться? — Стив оттолкнулся от перил и прошёл дальше в общую гостиную, лишая себя этого «кредита доверия» прежде, чем Тони успел его выдать. — Просто отталкивая нас всех? Тони сжал ручку кружки так, что костяшки побелели. — Чего ты добиваешься? — выплюнул он, нахмурившись и в упор глядя на Стива. — Зачем ты здесь? Ты что, реально не в состоянии подождать и двадцати четырёх часов, прежде чем зачитать сочную, набитую до отказа лекцию об ответственности и обо всём великом, что есть в Америке? На мгновение Стив замолчал. — Ты поверишь мне, если я скажу, что беспокоюсь о тебе? Тони усмехнулся. Стив нахмурился, услышав этот звук. — Ты за меня беспокоишься? — начал Тони, и рука, не занятая кружкой, указала пальцем на Стива. — Или ты беспокоишься о том, что я могу натворить? Стив вскинул бровь. Того факта, что ему вообще пришлось обдумывать ответ, Тони было достаточно. И всё же слова сорвались с его губ. Короткие и ёмкие: — И то, и другое. Снаружи защебетали птицы, и Тони перевёл палец со Стива на свой висок, надавливая на него, пока боль за глазами не начала понемногу отступать. Даже звук собственного дыхания действовал на нервы. Кофе то ли помогал, то ли делал всё только хуже. — Ты, возможно, забыл, но это не первое моё родео со смертью, — Тони зажмурился, чтобы прогнать цветные пятна, плывущие перед глазами. Он не потрудился взглянуть на кружку, когда делал глоток, полагаясь на другие чувства. — Может, я и не терял солдат раньше, но я терял семью. Не без помощи твоего друга. Слова начали заплетаться, и Тони понял, что виски в кофе оказалось больше, чем планировалось. Это не помешало ему сделать ещё один жадный глоток, а следом — ещё один. Жжения в горле было недостаточно. Должно быть больнее. — Тони… — Стив подошёл ближе. Тони кожей чувствовал исходящий от него нелепый жар. Или это так действовал алкоголь. — Я знаю, это тяжело. Потребуется время, терпение… — Не прошло и двадцати четырёх часов! — огрызнулся Тони, дёрнувшись так сильно, что кофе плеснул ему на руку. Горячая жидкость обжигала кожу, и Тони позволил ей это. Даже не пытаясь вытереть. — Не прошло и полных суток, как ты обязан был явиться сюда, просто обязан был показать свою праведную рожу и начать изрыгать свои покровительственные, снисходительные нравоучения! Крик Тони эхом разнёсся по пустой гостиной. Его глаза всё ещё были плотно зажмурены, когда Стив отвёл взгляд — отвернулся — и Тони не видел, как вся грудь солдата поднялась от вдоха настолько глубокого, что он мог бы поспорить с океаном. Если бы он обращал хоть какое-то внимание, хоть малейшее, он мог бы услышать дрожь, которая сотрясла дыхание Стива, когда тот тяжело выдохнул. — Мы его тоже потеряли, знаешь ли, — голос Стива был почти не слышен. Тони жалел, что не оглох к этому моменту. — Вы его потеряли? — Тони усмехнулся и этот звук был полон пронзительной ярости. Он с грохотом опустил кружку на стол, не заботясь о том, что содержимое расплескалось повсюду. — Прости, а как долго ты вообще его знал? Стив встретил его яростный взгляд мягким взором, в котором отразились все те десятилетия, что он проспал во льду. — Ты прав, — он кивнул, с трудом подбирая слова — это было заметно по движению его кадыка, подчёркивающему тень на челюсти. — Дело не в том, что я не хотел познакомиться с ним раньше. Или знать его дольше. Я хотел, мы все хотели. Питер был хорошим парнем, — Стив нахмурился, отчего на его лице пролегли морщины, которых Тони раньше не замечал. — Просто… он явно много значил для тебя, Тони. Не думаю, что я когда-либо… Наступила пауза. Стив опустил взгляд на кофейную чашку на столе, наблюдая, как лужа начинает стекать каплями на пол. Капля за каплей, образуя небольшое пятно на мраморе. Беспорядок, который кому-то в какой-то момент придётся убрать. — Ты назвал его своим ребёнком, — Стив заставил себя отвести взгляд от капающего кофе и снова посмотреть на Тони. Он едва заметно склонил голову набок. — На прошлой неделе… там, на острове… ты назвал его своим ребёнком. Кофе продолжал капать. Тони едва повернул голову, чтобы посмотреть на Стива — тот был уже так близко, что при желании мог бы присесть рядом на диван. Если бы Тони не был так сбит с толку, он бы рванул к другому дивану. Или сиганул прямо с лестницы, если потребуется. Что угодно, лишь бы убрать Стива подальше от себя. Но в роду Старков любопытство всегда побеждало. И внезапный комментарий Стива зацепил его ровно настолько, чтобы удержать внимание. — Твоя мысль? — лицо Тони исказилось в гримасе, в которой смешались обида, недоумение и что-то ещё, в чём он был слишком измотан разбираться. Стив медленно прислонился к подлокотнику дивана — достаточно осторожно, чтобы движение не потревожило сидящего там человека. — Тони… — начал Стив. — Он и правда был твоим сыном?.. — Нет! — глаза Тони округлились так, что, казалось, сейчас выскочат из орбит. Господи, если это и не заставило его мгновенно протрезветь, то уж точно привело в чувства. — Боже, нет, у меня не было… нет! Ему определённо нужно было добавить в кофе побольше виски. Тони поднёс руку ко лбу, не замечая, что она в кофе, пока не размазал пятно по виску. Он выругался под нос, грубо вытирая тыльную сторону ладони о джинсы, прежде чем вернуться к вялому массажу виска. Вот именно об этом дерьме он и беспокоился в случае с Паркером. Слухи, домыслы, таблоидный мусор, который разлетится как лесной пожар — это была одна из причин, по которой он хотел держать Питера в секрете от команды. Его спина содрогнулась от горького смешка. Ну, теперь-то какая разница. Несмотря на вспышку гнева Тони, Стив всё ещё выглядел настороженным. Он наклонил голову ещё сильнее, и замешательство в его глазах стало глубже. Оно проступало сквозь печать недосыпа, лёгшую на его черты. Именно этот изнурённый Капитан Америка вызвал у Тони тень жалости. В своём смятении Стив был похож на оленёнка Бэмби росистым утром — потерянный и ищущий ответы. Тони взглянул на него — по-настоящему всмотрелся — и не понял, как даже синева его глаз умудрилась потемнеть от этого замешательства. Этого было почти достаточно, чтобы снова усмехнуться — ну конечно, Роджерс умеет делать взгляд Бэмби, когда захочет. К чёрту. Теперь это не имело значения. Неважно, что команда знала, а чего нет. Питера больше нет, так что и переживать не о чем. — Он не был… не был моим ребёнком, нет, — Тони всё-таки издал этот смешок. — Он просто… ошивался здесь. Часто. Чаще, чем мне, наверное, следовало ему позволять. Тони поёрзал на диване, пытаясь выпрямить спину и вернуть себе то самообладание, которого, как оба знали, в нём не осталось ни капли. Глоток кофе только окончательно испортил эту попытку. Рука, державшая кружку, начала подрагивать от выпитого — а ведь он сто лет к этому не прикасался. — Что я могу сказать, он был навязчивым, а мне нужно было… — Тони не замечал, что притоптывает ногой по полу, пока этот звук не начал его раздражать. — Неважно, что мне было нужно. Пацан должен был стать героем-однодневкой в Берлине, и точка. Мне нужен был усиленный на моей стороне, вот и всё — только ради этого всё и затевалось. Стив заметно поник. — Тони… — Но всё началось уже после того, как он отклонил моё предложение вступить в команду. Только после того, как Соглашения отправились в мусорку — я бы ни за что не втянул его в этот бред, даже в мыслях не было, — Тони продолжал говорить так, будто не слышал Стива. Судя по его отрешённому взгляду, устремлённому на кухонные шкафы, так оно и было. — Я притащил его сюда, чтобы покопаться в костюме, не более. Потом это продолжилось, но уже по другим причинам: «дай-ка я покажу тебе это изобретение», «приходи посмотреть матч», «помоги мне проапгрейдить Дубину». Парень был умным. Чертовски умным, Роджерс. Слова эхом повисли в воздухе. Тони обнаружил, что тишина увлекает его больше, чем собственный рассказ. Он продолжал смотреть прямо перед собой, лицо его было холодным и напряжённым. С того момента, как всё началось, прошло всего шесть месяцев. Меньше полугода, пять пальцев на одной руке и один на другой — вот и всё. Так почему же казалось, что прошло гораздо больше времени? — В последний раз я позвал его — ещё до того, как всё это дерьмо закрутилось — чтобы показать этот чёртов шлем Хамелеон, — Тони хрипло откашлялся. — Я всё время придумывал оправдания — почему я не хотел, чтобы ты и остальные знали. Твердил себе, что, может быть, чем дальше мы уходим от Соглашений, тем… Это не имело значения. Не имело значения, что когда-то, в какой-то момент на этом пути — настолько глубоко запрятанный в его подсознании, что Тони никогда к нему не возвращался — он хотел, чтобы Питер стал частью команды. Теперь это уже не имело значения. — Я почувствовал облегчение в ту ночь, когда он прокрался сюда, — Тони посмотрел в кружку, проклиная её содержимое за свой развязавшийся язык. Если у Стива и были мысли по поводу его нетрезвости, он оставил их при себе. Может, он всё-таки заслужил этот «кредит доверия». — Я хотел, чтобы он участвовал. Хотел похвастаться им — чёрт, я гордился им. Этого мелкого было не остановить, Берлин был только началом. Я сделал ему костюм, потом отобрал его, а он всё равно продолжал геройствовать. Упрямый как осёл, вот уж точно. Тони развернулся на диване так резко, что Стив едва не вздрогнул. — На него здание упало, ты знал? Стив тут же встретился с ним взглядом. Его брови взлетели так высоко, что едва не коснулись потолка. — Целое здание, — продолжал Тони, подчёркивая слова взмахом пальца. — Меня там не было, я не знал — чёрт, пацан даже предупредил меня заранее. Рассказал о проблеме, а я не послушал. Он был один и… и… и он выбрался из этой ситуации. Совершенно один. Он ребёнок, Кэп, но он… он чертовски крут. Настоящее время сорвалось с его губ, и Тони выругался под нос, осознав это слишком поздно. Был. Он был. Потому что его больше нет. Он погубил парня, и теперь его нет. Тони откинулся на спинку дивана, давая затылку коснуться подушек, и ноющая боль в шее на мгновение отступила. — Вечно твердил об ответственности… — он с силой потёр глаз сжатым кулаком. — Постоянно говорил, что если у него есть сила что-то сделать, то это его обязанность — сделать это. Птицы за окном защебетали громче. Тони чувствовал, как кожа под глазом становится нежной и саднит, если он потрёт ещё сильнее, то ослепнет. Он подался вперёд, и пульсирующая боль в спине вернулась, когда он потянулся к кружке, хватаясь за ручку, несмотря на то что снаружи она была мокрой и липкой. Лишь мгновение спустя он заметил логотип МIT в центре кружки, перечёркнутый потёками засохшего кофе на керамике. Он намеренно перехватил кружку другой рукой, чтобы спрятать логотип. — Я знал, что он может справиться сам, но… я не хотел, чтобы ему приходилось делать это в одиночку, — голос Тони надломился от неприкрытой боли. Он попытался спрятать её в кружке, сделав глоток длиннее, чем требовалось. — Он говорил, что видит во мне… своего рода наставника. Следующие слова утонули в полупустой кружке, прямо у его губ. — Каким же надо быть грёбаным психом, чтобы выбрать меня в наставники. Тони не заметил, когда кофе остыл. Он осушил остатки, не поморщившись, прикончив всё одним быстрым глотком. Сколько длилась следующая пауза — секунду или день — Тони бы не ответил. Только когда Стив кашлянул раз, а потом другой, вонзая невидимые ножи за глаза Тони, тишина рассеялась. — Тони, я… — Стив сделал два коротких шага, оказываясь прямо перед ним и засунув руки глубоко в карманы. — Послушай, я… Тони заставил себя поднять голову и встретился со Стивом взглядом. Глаза Кэпа были пустыми, почти безжизненными. «Почему ты не сделал больше?» — Мне жаль… Тони вскочил с дивана прежде, чем Стив успел посторониться. — Не надо, — почти пробормотал он, пошатываясь, и направился прямиком к лестнице. — Оставь это для своих социальных роликов. Стив развернулся всем корпусом, провожая Тони взглядом; даже издалека было видно, как побелели его костяшки на перилах. Шаги Старка, спускающегося по лестнице, были тяжёлыми, и когда он ушёл, единственным звуком в комнате остался вздох Стива. Это, и мерный стук капель кофе, падающих на пол.

***

Два десятилетия. Именно столько времени Хэппи Хоган проработал в Stark Industries. Двадцать лет под началом Тони — не просто шофёр, ставший телохранителем, а затем и главой службы безопасности. Это было нечто большее, чем просто зарплата. За время, проведённое вместе, между ними завязалась крепкая дружба, своего рода братство. Хэппи без тени сомнения сказал бы, что Тони Старк — один из его лучших друзей. Он бы жизнь отдал за этого человека, как и сам миллиардер делал для него в прошлом. Без колебаний. За эти двадцать с лишним лет количество странных поручений, которые ему давали, перевалило за все мыслимые пределы. Опыт, который шокировал бы любого обычного человека — особенно после появления Железного Человека. Если бы ему позволили написать об этом книгу, она бы легко стала бестселлером. И Хэппи подумывал об этом — ох, как он об этом подумывал. Будь у него хоть какие-то писательские навыки, он бы уже давно возглавлял список рекомендаций Опры. Были времена плейбоя, когда он «фильтровал» женщин для Тони — проверял, чтобы никто не был слишком сумасшедшим или грязным для его постели. Дни молодой безрассудности, когда он покупал для него всякую всячину, которую Пеппер отказывалась доставать: баловство тем, баловство этим — впрочем, ни на чём серьёзном Тони так и не зациклился. А когда Старк примерил на себя мантию Железного Человека, жизнь Хэппи стала по-настоящему безумной. Внезапно он начал таскать чемоданы с бронёй, возить под прикрытием русских шпионов и лично вступать в рукопашную с толпами уродов. На данном этапе его автобиографию, скорее всего, пометили бы как «фантастику». Но ничто — ничто — не шло в сравнение с этим. — Я… я не знаю, вы мне скажите, — Хэппи махнул рукой с явным раздражением. — Вы здесь продавец. Вот и продайте мне что-нибудь. Продавец — седовласый мужчина с такой же бородой — в ответ лишь вскинул бровь. — Что ж… Полагаю, сначала нужно определиться с ценовым фактором. Базовые материалы будут самыми дешёвыми — бронза, медь… — он говорил так медленно, что Хэппи хотелось его придушить. — Цена растёт, если использовать нержавеющую сталь. Есть дерево, разумеется: красное, грецкий орех, вишня, клён… Хэппи раздражённо вздохнул. У него не было времени слушать, как человек, давно перешагнувший пенсионный возраст, перечисляет все существующие в мире породы древесины. — Босс сказал, чтобы это была самая дорогая вещь, которая у вас есть, — пробормотал он, дёргая за галстук, который стал невыносимо тесно сдавливать шею. Он был резок не по своей вине. Магазин гробов нагонял на него жуть — на всех возможных уровнях. Никогда в жизни он не переступал порог подобных заведений. Ему и так хватало страха перед тем днём, когда его родители уйдут и возложат на него эту ответственность. Он был единственным ребёнком, всё ляжет на его плечи. Но быть здесь ради ребёнка? Работа на Тони всегда приносила новый опыт, но от этого раза Хэппи с радостью бы отказался. — А что… что насчёт размера? — Хэппи быстро огляделся, сдвинув брови к переносице. — Все эти… всё, что тут выставлено — они слишком большие. Слишком. Продавец уставился на него с абсолютно пустым, бесстрастным выражением лица. Хэппи предположил, что любой, кто работает в магазине гробов, должен быть в какой-то степени мёртв внутри, чтобы справляться с такой работой. — Слишком большие? — повторил мужчина. — Да, — настаивал Хэппи, кивая так интенсивно, что у него запестрело в глазах. — Парень был не таким уж крупным. Он был такой… ну, щуплый. Он в этих штуках просто утонет. И они слишком длинные, он был всего лишь… вот такого роста? Хэппи поднял руку, будто измеряя чей-то рост, приложив её к своей груди. Он посмотрел вниз и тут же немного опустил руку — потом снова чуть приподнял — а затем снова опустил и замер. Продавец несколько раз моргнул и покачал головой. — У нас есть… детские размеры. И взрослые, — пояснил он, оглядывая стены с выставочными образцами. — Вы всегда можете проложить углы обивкой, чтобы тело не смещалось. Его голос был настолько монотонным и медленным, что Хэппи едва не терял рассудок. Он снова дёрнул за галстук, ослабляя узел. — Неважно, — пробормотал он. — Взрослый размер, самый дорогой. Всё равно нам нечего будет хоронить. Продавец кивнул и прошёл за свой стол, доставая необходимые бумаги для оформления заказа. Причём двигался он со скоростью улитки, как заметил Хэппи. Так себе надежда закончить с этим поскорее. Хэппи хотел прислониться к ближайшей стене, но обнаружил, что здесь нет ни одного свободного места, которое не было бы заставлено гробами. Он отпрянул, дёрнувшись всем телом, словно обжёгся. — Господи, Тони… — остатки завтрака подступили к горлу, и Хэппи с силой сглотнул, отчаянно стараясь не почувствовать снова вкус своего хашбрауна. За последние двадцать лет в Stark Industries он сделал немало. Но это было самое ужасное поручение, которое Тони Старк когда-либо ему давал.

***

В конференц-зале стояла тишина. Мучительная тишина. Собрать команду оказалось труднее, чем Стив ожидал. Весь день ушёл на то, чтобы убедить их встретиться; с кем-то было сложнее, с кем-то — проще. Ему редко приходилось давить авторитетом, но как бы он ни хотел быть им другом, прежде всего он должен был быть их лидером. В конце концов, это была его работа. «19:00, без опозданий. Быть всем». Они все получили его уведомление, чёткое и ясное. К тому времени как они перегруппировались, сидя за большим столом в одном из многочисленных залов комплекса, была уже глубокая ночь. Они приходили по одному, и Тони явился последним, с полным стаканом спиртного в руке. Никто не сказал ни слова. Никто также не упомянул о том, что он проигнорировал стол и сел в углу комнаты — подальше от остальных. Лишь когда все были в сборе и стало предельно ясно, что никто не горит желанием начинать разговор, Сэм наконец нарушил тишину. — Я правда не хочу здесь находиться, — практически пробормотал он, сползая в кресле так низко, что колени упёрлись в край стола. — Никто из нас не хочет, — Роуди оторвал взгляд от документов, разбросанных по столу, лишь мельком глянув на Сэма. — Да? — Сэм выпрямился так резко, что его спина стала прямой как палка. — Тогда почему здесь нет Бартона? Почему он едет домой, пока мы разгребаем всё это дерьмо? Стив, стоявший во главе стола и изучавший те же документы, что и Роуди, почувствовал, как его лицо каменеет. — Сэм… — Потому что на глазах у Клинта только что погиб мальчик, ровесник его сына, — перебила Наташа, прежде чем он успел продолжить. Её голос был похож на раскалённый нож, полоснувший по всем присутствующим. — Уж простите человека за то, что он немного потрясён и хочет побыть с семьёй. Единственным, что было острее голоса Наташи — это взгляд, который Сэм бросил на неё в ответ. Звук того, как Брюс прокашлялся, не остался незамеченным. — Полагаю, мы все сейчас в шоковом состоянии, — Брюс говорил тихо, словно вообще не хотел быть услышанным. Наташа сидела прямо рядом с ним. — Я — нет. Я в ярости, — она повернулась в кресле, глядя в угол комнаты, где почти спрятался Тони. — И я не боюсь говорить об этом вслух. Ничего бы этого не случилось, если бы ты не втянул ребёнка в это месиво, Старк. Тишина была ей единственным ответом. Она казалась чужеродной, неуместной. Обычно Тони первым вступал в перепалку, огрызался или всегда имел в запасе остроумное замечание, но теперь он молчал. Он ни разу не взглянул на группу. Его голова была опущена, а взгляд прикован к виски, плещущемуся в стакане. Его отрешённость только сильнее злила Наташу. Даже Сэм поумерил пыл, когда увидел, какой взгляд она ему бросила — с таким взглядом лучше было не шутить. Стив с глухим вздохом уронил стопку бумаг на стол — от этого звука по комнате будто пронёсся торнадо. — Хватит. Я собрал вас здесь не для этого, — он собрал бумаги и передал их Роуди, после чего тяжело упёрся ладонями в плоскую поверхность стола. — Нат права, Клинт сейчас с семьёй. Я разрешил ему покинуть комплекс на двадцать четыре часа, прежде чем ЩИТ посадит нас под замок. У всех присутствующих, за исключением Тони, буквально отвисли челюсти. Пока он делал затяжной глоток из своего стакана, все за столом взорвались одновременно. — Что?! — прошипел Сэм. Ванда покачала головой. — Этого не может быть. Брюс нахмурился. — Ты же не серьёзно? — Послушайте, послушайте! — Стив попытался утихомирить всех, насколько это было в его силах. — Мы вели переговоры так активно, как только могли. Но факты остаются фактами: Питер не был официальным членом команды. И… и он был несовершеннолетним. ЩИТ не хочет, чтобы мы покидали объект, пока они не решат, как действовать дальше. Брюс огляделся по сторонам, но никто не обратил на него внимания. — Действовать? — переспросил он, и его глаза расширились. — Действовать в смысле… посадить нас в тюрьму? Когда он повернулся к Наташе, она даже не удостоила его взглядом. Это было красноречивее любого ответа. — О господи, — пробормотал Брюс, снимая очки и сильно сдавливая переносицу. — Прекрасно, — тут же отозвался Сэм, всплеснув рукой. — Мы избежали участи беглецов только для того, чтобы оказаться ровно в таком же положении. Стив решительно покачал головой. — Это не так… — По мне, так очень похоже, — плавно вставила Наташа, скрестив руки на груди и откидываясь на спинку стула. Стив попытался ответить ей гневным взглядом, но даже он был слишком измотан для чего-то большего, чем мимолётная вспышка раздражения. — Роджерс сам сказал… — Роуди собрал стопку бумаг и сложил их в дипломат на своём стуле, убирая по одному листу за раз. — По нашей вине погиб подросток. Не предвижу, что это закончится для нас чем-то хорошим. — Воу, нет! — Сэм ткнул указательным пальцем вдоль стола. — Мы ничего не делали. — Сэм, — Роуди резко повернул голову к нему с таким тяжёлым взглядом, что сразу прибавил себе несколько лет. — Когда ты в команде, это значит брать на себя ответственность за… — Хватит уже! — Сэм перебил его на полуслове. — Перестань обращаться со мной так, будто я здесь новичок! Челюсть Роуди сжалась. — Тогда ты должен знать: когда один из нас ошибается, это касается на всех нас… — Что я только что сказал, мужик! — Сэм…! — Не надо…! Стив ударил ладонью по столу — достаточно громко, чтобы заставить всех вздрогнуть и замолчать. — Прекратите! Роуди и Сэм замолчали. Пусть и неохотно. Изнеможение на лице Стива, вероятно, сыграло в этом свою роль. Явная вспышка разочарования — уж точно. — Послушайте… — Стив глубоко вдохнул, чтобы взять себя в руки. — Как бы ни было сейчас тяжело, у нас есть другие неотложные дела. Шлем Хамелеон всё ещё не найден. Фокусник на свободе. ЩИТ не знает, кто модифицировал технологии Читаури — сейчас не время грызть друг другу глотки. — Пусть сами с этим разбираются. Стулья развернулись, и те, кто стоял, обернулись к углу комнаты. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тони отхлебнул спиртного — он выглядел почти непринуждённо, прижимая стакан к губам. Роуди замялся, прежде чем покачать головой. — Всё не так просто, Тони. На лице Тони промелькнуло выражение, тут же поглощённое пеленой опьянения. — Почему нет? — Тони посмотрел на Роуди; тёмные мешки под глазами скрывали только очки. Он бесцельно повёл стаканом в воздухе. — Мы вмешиваемся и всё портим. Из-за нас гибнут люди. На долю секунды он встретился взглядом с Вандой — она сидела к нему спиной, а его высокотехнологичные очки скрывали лицо. Но этого мгновения хватило, чтобы остальные заметили. В этом взгляде было сказано то, что он не осмелился бы произнести вслух. Почти сразу он снова уставился в свой стакан. — Если они хотят, чтобы всё было сделано определённым образом, — пробормотал Тони, запинаясь, — пусть делают это сами. Наташа поджала губы, не скрывая злости, а Роуди и вовсе отвернулся — хотя по тому, как он потёр затылок, стало ясно: его гнев совсем иного рода, чем у Наташи. В конце концов, Тони не каждый день выставлял своё опьянение напоказ. Если бы в комнате не стало так тихо, приглушённый комментарий Роуди — «почти год, Тони» — возможно, остался бы незамеченным. Ради общего блага Стив притворился, что не слышал этого. — Это наша ответственность, Тони, — произнёс он, придавая голосу твёрдость, никак не отразившуюся в его глазах. — Это нам разгребать этот беспорядок. — Не-е-ет, — Тони растянул это слово так, что оно превратилось в шесть слогов и закончилось икотой. — Исчезало Великолепный — это не наш беспорядок. Стив смерил его тяжёлым взглядом. — Тони… — Я возьму на себя ответственность за шлем — я уже взял, мои люди над этим работают, — Тони указал на остальных присутствующих ленивым вращением указательного пальца. — Но всё остальное — не наша проблема. И, честно говоря, при всём моем желании вас задеть, я не считаю это и своей проблемой тоже. Наташа развернулась в кресле так, что почти прижалась грудью к его спинке, и уставилась на Тони с нескрываемым недоверием. — Ты хоть на одну чёртову секунду способен засунуть своё эго подальше? Вопрос остался без ответа. Единственным, кто сидел дальше всех от Тони, был Вижн — он находился на самом краю стола, недалеко от Ванды. Он тихо поднял руку. — Если позволите мне озвучить теорию… — Нет, не позволю, — Тони встал со стула сразу после этих слов, пошатываясь и расплёскивая напиток, пока не обрёл равновесие. — Я закончил. Он едва сделал три шага, как Сэм фыркнул, наблюдая, как тот, спотыкаясь, направляется к выходу. — Уходишь как последний трус. — Эй! — Стив поспешил вмешаться, но недостаточно быстро. — Повтори-ка, Уилсон? — Тони замер как вкопанный, напрочь забыв о двери. Содержимое его стакана могло вылиться хоть полностью — ему было плевать. Сэм вскочил со стула с молниеносной скоростью, колёсики оттолкнули кресло так далеко, что его было не поймать. — Ты меня слышал, — он задел за живое, это было очевидно. Сэм резко шмыгнул носом и выпрямился. — Все в этой комнате знают, что ты виноват в смерти того мальчишки, а теперь ты не хочешь взять на себя ответственность и всё исправить. — Это уже слишком, Сэм, — Стив вытянул руку, будто Сэм был готов физически наброситься на Тони, и только Стив мог его остановить. Ванда склонила голову набок. — Разве? Стив, не колеблясь, повернулся к ней. — Да, Ванда, — в его тон прозвучало мягкое, но отчётливое предупреждение. — Слишком. Но Ванда лишь покачала головой. — Почему мы не смогли его спасти? — её вопросы жалили, срываясь с самого кончика языка. — Почему защита города оказалась важнее защиты одного из нас? Единственным ответом поначалу была тишина — густая и удушливая. — Потому что это наша работа, — Стив наконец выдавил из себя эти слова. — Это то, что мы делаем: защищаем тех, кто не может постоять за себя. — Парень был в ловушке, — едко возразил Сэм. — Кто-то из нас должен был до него добраться. Вздох Роуди пронёсся по комнате, как порыв ветра. — Нас заманили в засаду, — поспешно вставил он. — Мы сделали всё, что могли, больше мы ничего не можем… — Это оправдание, — перебила Наташа, опустив голову так низко, что никто не видел, как шевелятся её губы. Сэм знал, что это сказала она. Он склонил голову так низко, что у неё не осталось иного выбора, кроме как посмотреть на него. — Да? — спросил он. — И где же ты была, пока мы работали в поле? Брюс робко выставил руку между ними — точь-в-точь как Стив, будто надеясь помешать им свернуть друг другу шеи. — Сэм, мы знаем, что ты расстроен, но ты… — Не надо, — резко оборвал его Сэм. — У меня за плечами такая же психологическая подготовка, как и у тебя. Несмотря на растущий гнев Сэма, Брюс сохранял спокойствие. Не то чтобы у него был выбор. — Тогда ты должен знать, что в этом нет вины кого-то одного, — настаивал он. — Мы все сделали там всё, что было в наших силах… — Нет. Не сделали, — голос Тони был почти неузнаваем, тяжёлый от невнятной речи. Это приковало всеобщее внимание. — Мы могли сделать больше. БАМ! Стив с силой ударил кулаком по столу, дерево задрожало и раскололось посередине. — Всё, хватит! — рявкнул он, едва замечая, как Брюс и Сэм поспешно отступили. Треск дерева продолжался ещё некоторое время после удара. Даже Тони уставился на него глазами, ставшими шире потолочных ламп. Следующий вдох Стива был прерывистым, и в наступившей тишине отрицать очевидное стало просто невозможно. — Мы не позволим этому расколоть нас, — выдавил Стив слова через силу. Когда он снова обвёл взглядом стол и всех присутствующих, синева его глаз была острой. Свет ламп мерк на их фоне. — Мы — команда. Весь этот год мы упорно боролись за то, чтобы оставаться ею. И я понимаю, что прошлый вечер стал для всех нас колоссальным потрясением. Поверьте, я опустошён не меньше вашего. Погиб человек. Молодой человек, который был нам всем… в какой-то степени не безразличен. Тот, кого мы должны были защитить. Наша работа — прикрывать друг другу спины там, в поле, и мы все не смогли его защитить. В комнате снова воцарилась тишина. Она тянулась до тех пор, пока не стала невыносимой. — Нет, Роджерс, — Тони покачал головой, сначала медленно, но с каждой секундой всё сильнее. — Они правы. Я — причина, по которой Паркер там погиб. Стив возвёл глаза к потолку, пытаясь сохранить те крохи самообладания, что у него остались. — Тони, ты не… — Я завербовал пацана, — Тони проигнорировал его, подавшись вперёд и слегка пошатываясь от опьянения. — Я втянул его в эту миссию. И я не сумел вытащить его вовремя. Не ты, — Тони ткнул пальцем в пустоту. — Не ты, — он продолжал указывать в случайных направлениях. — И даже не ты, — на этот раз палец замер напротив Брюса, который предпочёл промолчать. — Я дал ему этот костюм, потому что видел в нём огромный потенциал… видел лучшие части себя, до которых сам не смог дотянуться. И я поклялся себе, что защищу его, чего бы это ни стоило, я сделаю всё, чтобы он был под защитой. Откровенность Тони ничуть не умерила пыл Наташи. Даже невнятная речь не могла пробиться сквозь её ярость. — Он был ребёнком, Старк… — И Хэппи присматривал за ним большую часть этого года! — голос Тони стал неестественно высоким. Жидкость выплеснулась из стакана, когда он неосторожно махнул им в сторону Наташи. — У меня был каждый чёртов протокол, который я только мог придумать, каждый костюм Железного Человека был наготове, чтобы спасти его задницу, если он облажается… Я следил за ним, я… я… Он выдохнул, но слова так и не сорвались с губ. Тони внезапно опустился на ближайший свободное кресло, колёсики откатили его на несколько футов назад, пока он не врезался в стену. — Этого было недостаточно. Наступившая тишина была иной. Всепоглощающей, проникающей в те углы комнаты, которых она раньше не касалась. Тони тяжело сглотнул, было заметно, как судорожно сжалось его горло. — И я не виню его, — продолжил он, хотя напряжённая складка между бровей противоречила его словам. — Он услышал, что кому-то нужна помощь, и бросился на выручку — как делал всегда. Для него не существовало слишком мелких проблем. Он увидел тех Читаури, он понял, что мы попали в засаду… и сделал то, что умел лучше всего. Предотвратил худшее. Я не виню его. Тони осушил остатки напитка одним глотком, едва поморщившись от обжигающего алкоголя, разлившегося в груди. Он смаковал это ощущение, наслаждаясь жаром, расходящимся по телу. — Я виню себя, — Тони смотрел прямо перед собой, потерявшись где-то далеко за пределами этого конференц-зала. Его тело было здесь, но разум давно отсутствовал. — Я должен был научить его большему. Тони уставился в пустой стакан из-под виски, на дне которого искажённо отражались его ноги. Если всмотреться повнимательнее, можно было увидеть кусочек собственного отражения. Только глаза — карие зрачки, тонущие под тяжестью век, которые не было сил держать открытыми. — Я должен был замедлить этот мир… дать мальчику шанс превратиться в мужчину, которым ему суждено было стать. Он чувствовал на себе их взгляды, даже не видя их. Они жгли кожу не хуже спирта в горле, не хуже пламени, поглотившего ребёнка, которому было слишком рано покидать этот мир. Тони зажмурился и не открывал глаз. Неважно, что предпримет ЩИТ, неважно, окажется ли Тони за решёткой или проведёт остаток жизни в Рафте. Он это заслужил. Он стал катализатором распада команды, их неизбежного падения. Он мог пытаться удержать их вместе, латать дыры изолентой там, где мог. Но раз за разом он их подводил. Паркер был тому доказательством. — Так что уходите, — Тони поднял взгляд и пожал плечами. — Не доверяете мне? Не виню вас. Нет веры в то, что я прикрою вам спину? Уходите, прямо сейчас. Я и в этом вас не упрекну. Как не виню пацана… это была не его вина, и не будет вашей, если вы уйдёте. Если у кого-то и возникла подобная мысль, если хоть один член команды и обдумывал этот вариант, у них не было времени это показать. А Тони, слишком погружённый в свои растерзанные мысли, даже не заметил, как стены комнаты ожили и засветились. — Тони Старк. Гипсокартонные стены озарись отблесками яркого, живого оранжевого цвета. Цвета искрились электричеством, не шедшим ни из одной розетки, потрескивая углями, за которыми не было пламени. Фигура шагнула сквозь портал, тяжёлый красный плащ развевался за спиной. — Для одного из умнейших людей на этой планете, — начал он, останавливаясь лишь после того, как полностью вышел из портала, — ты и впрямь чертовски туп. Глаза Тони расширились вдвое, в них отразились огненные искры, подсветив красную сетку лопнувших сосудов. Лишь когда портал закрылся, шипящие искры рассеялись. Несмотря на изданный ими звук, они не оставили на полу никаких подпалин. Тони моргнул. — И кто ты, чёрт возьми, такой? А потом ещё раз. И ещё — чтобы окончательно протрезветь. Стоя в самом дальнем от Тони углу, мужчина прищурился и склонил голову набок, оглядывая Старка с ног до головы, прежде чем зафиксировать взгляд. — Я доктор Стивен Стрэндж, — объявил он с нескрываемым чувством достоинством и проницательностью в голосе. — Верховный чародей и мастер мистических искусств. Прежде чем Тони успел подумать о том, чтобы подняться на ноги, Сэм его опередил. — О, чёрт, ну уж нет! Брюс вытянул руку вперёд, удерживая его. — Погоди, Сэм… — Нет! — Сэм оттолкнул его руку, в пять широких шагов пересекая комнату. — Нет, с меня хватит этого магического дерьма! Лишь Стиву удалось оттащить Сэма назад в последний момент, и сделал он это почти без усилий. Судя по последовавшему за этим раздражённому фырканью, Сэм был далеко не в восторге. Могла бы завязаться целая драка, и Тони бы этого даже не заметил. Его взгляд был прикован к человеку перед ним — и то, как тот был одет, оказалось самой меньшей из всех странностей. Осознание прорезало действие виски, словно горячий нож — масло. — Это ты предупредил Беннера, — Тони не медлил ни секунды. Стрэндж тоже. — Видимо, недостаточно хорошо, — парировал он, обведя комнату взглядом лишь раз, прежде чем снова сосредоточиться на Тони. — Твой друг. Он всё ещё жив. Наташа плавно поднялась со стула, Ванда и Брюс последовали её примеру. Они медленно отошли от конференц-стола и приблизились к Стивену. Каждый их шаг был полон недоверия. Даже если бы вся комната была заполнена людьми, Стрэндж всё равно не смотрел бы никуда, кроме Тони. — Питер Паркер, — Стрэндж опустил подбородок, глядя на Тони сверху вниз. — Мальчик всё ещё жив.