Софиты загораются вновь

Кейго резко открыл глаза – в комнате было темно. Лишь тусклый свет уличных огней пробивался сквозь панорамные окна Тодороки-Тауэра. Он приподнялся на локтях и огляделся, постепенно вспоминая, где находится. Рядом на диване, укрытый пледом, мирно спал Тойя – его дыхание было ровным, а лицо в полутьме казалось непривычно беззащитным. – Тоже уснул? Почему не ушёл на кровать? Следующей мыслью был ответ, который напрашивался сам собой. Кейго улыбнулся, но анализировать это отказывался. Не имеет значения. Пиар-агент осторожно поднялся, стараясь не шуметь. В голове промелькнули фрагменты вчерашнего вечера: тихий голос, бирюзовые глаза, вино, напряжение в чужих руках. Он аккуратно сложил плед, накрыв им Тойю поудобнее, и тихо направился на этаж для персонала.

***

Наутро Кейго проснулся, ощущая себя на удивление выспавшимся. Он успел выпить кофе и просмотреть почту, когда раздался звонок. На экране высветилось имя звукорежиссёра, в студии которой они не так давно были – Джиро. Девушка сообщила о том, что уже в течение двух дней будет готова финальная версия сингла. Всё шло быстрее, чем Таками мог себе представить.

***

Таками встречается с Тодороки у себя в кабинете. Кабинет выполнен в светлых тонах. В центре расположен массивный стол с выдвижными ящиками. По обе стороны стола стоят два кожаных кресла на колёсиках. За столом – стена, облицованная материалом под мрамор. По бокам стены – встроенные полки с подсветкой, на которых размещены книги, декоративные вазы и небольшие украшения. Слева находится панорамное окно, через которое видны пейзажи Оазиса. – Перед релизом сингла мы проведём тебе фотосессию, – Кейго начал сразу, без предисловий, – нам нужно дать понять публике, что ты возвращаешься. Устроить фурор вокруг тебя перед твоим полноценным выходом в свет. – Фотосессия? Ты хочешь, чтобы я позировал перед камерами? – Не просто позировал, – Кейго наклоняется вперёд, его голос становится убедительнее, – ты будешь демонстрировать своё отношение к произошедшему, к своему прошлому. Это запустит волну обсуждений. Тойя молчит несколько секунд, затем прикрывает глаза и вздыхает. Осознаёт, что это всё необходимо, и выбора как такового у него нет. – Хорошо. Но если это окажется пустой тратой времени… – Не окажется, – перебивает его Кейго, улыбаясь, – доверься мне. Он молчит, какое-то время смотря на Тодороки. Словно пытается прочитать его мысли, понять, чего тот хочет. – Теперь о главном, – прерывает тишину он, – ты готов вернуться официально? Тойя кивает, его тон становится серьёзнее: – Да. У меня есть наброски текстов для следующих синглов. Один почти готов, второй – в процессе, – Тойя отводит взгляд в сторону, демонстрируя своё хладнокровие, но Таками в очередной раз замечает сжившиеся пальцы рук, сложенных на груди, едва слышное постукивание ноги. Взгляд Кейго расслабляется. Он кивает, параллельно задавая уточняющие вопросы: – Сроки? Концепция альбома? Тодороки задумывается, затем начинает рассказывать – сначала сдержанно, затем всё более увлечённо. Он описывает звучание, которое планирует создать: жёсткое, но с нотками меланхолии. Кейго догадывается – тот хочет отразить своё прошлое, мысли через текста песен, через свой первый альбом. Таками молча улыбается, слушая на удивление заинтересованного клиента.

***

Фотосессия проходит через два дня. В студии царит полумрак: холодные бетонные стены, тусклый неоновый свет где-то сбоку, ощущение густой, вязкой атмосферы. Кейго приходит раньше остальных, проверяет детали – его лицо спокойно-отстранённое, но в глазах живёт внимательность, как будто он анализирует даже мельчайшие мелочи. Тойя появляется в кадре совершенно иной: чёрная кожаная куртка с глянцевым блеском и металлическими застёжками облегает плечи, под ней – тёмная футболка с графичным принтом, небрежно заправленная в широкие джинсы с эффектом выцветшей стирки. На шее – массивные цепочки с крупными крестами. Выражение лица Тодороки ледяное, взгляд кажется колючим; он двигается уверенно, чуть жёстко, спина прямая, и в воздухе сразу ощущается его внутренний холод. – Занимаем позиции, – громко произносит фотограф, – начало через три, два... один! Съёмка началась. Фотоаппарат издаёт громкие щелчки, оповещая о новых снимках. Первые кадры выходят жёсткими: у Тойи резкие позы, прямые линии, губы плотно сжаты. Когда Тодороки бросает на пиар-агента быстрый взгляд, Кейго почти физически ловит себя на секунде растерянности. Тодороки это замечает – взгляд становится чуть длиннее, чем обычно, и в голубых глазах появляется озорной огонёк. С каждым новым щелчком, каждым новым взглядом Таками, движения Тойи всё более откровенны. Он будто дразнит, и эта лёгкая ухмылка только подчёркивает внутренний азарт. Кейго каждый раз чувствует, как сердце сначала стынет, потом начинает бешено биться, и, чтобы не выдать своей реакции, он отпускает короткие фразы фотографу, порой даже слишком тихо, с сипотой в голосе. К финалу съёмки Тойя совсем меняется: садится на пол, закидывая голову назад. Ему явно нравится этот процесс – это видно по его ехидной улыбке, по блеску в глазах. Шея открылась – тонкая, с заметной линией кадыка, с едва уловимой пульсацией вены под кожей, покрытой ожогами. Поза была нарочито расслабленной и в то же время вызывающе откровенной. Кейго замер. Взгляд невольно скользнул к шее клиента. Он хотел отвести глаза, – это было почти навязчиво, – но не смог. Что‑то в этой линии, в контрасте света и тени, в уязвимости и одновременно дерзком вызове зацепило его. Он поймал себя на мысли, что изучает изгиб чужой шеи, отмечает, как падает свет на шрамы, как напрягается мышца при лёгком повороте головы. Фотограф, уловив новую динамику, воодушевился. – Да, отлично! Оставайся так, Тодороки. Теперь чуть поверни подбородок… Кейго отступил на шаг, снова скрестив руки. Он заставил себя сосредоточиться на процессе. – Профессионализм прежде всего, – напомнил он себе. Фотосессия продолжилась. Тойя, почувствовав свободу, начал импровизировать. Он провёл рукой по волосам, растрепав их, и снова откинул голову, приоткрыв рот в беззвучном вздохе. Фотограф защелкал затвором, ловя момент. Постепенно Тодороки вернулся к более классическим позам, но в них теперь читалась новая энергия – раскованность, которую он обрёл в ходе импровизации. Фотограф делал финальные кадры: стоя, в три четверти, с серьёзным выражением лица. Наконец фотограф опустил камеру и выдохнул. – Это было потрясающе! У нас куча невероятных кадров! Кейго кивнул, его отстранённость вернулась, но где‑то внутри ещё теплилось то странное ощущение. – Да, – сказал он, доставая блокнот, – я отберу лучшие для пресс‑релиза. Ты хорошо поработал, Тойя. Тойя поднялся с пола, потянулся, разминая спину, и подмигнул Кейго. – Вам понравилось? – снова на "Вы". Кейго сдержанно улыбнулся. – Скажем так, ты добавил проекту изюминку. Теперь нужно грамотно это подать, – он отвернулся, делая вид, что изучает заметки, но на мгновение снова бросил взгляд на Тойю – тот уже беседовал с фотографом. Кейго глубоко вдохнул, собрал мысли и приступил к обсуждению дальнейших шагов.

***

Вечером того же дня Кейго выбирает лучшие фотографии – пальцы слегка дрожат, когда он перелистывает кадры, где клиент смотрит прямо в объектив или чуть в сторону, при этом на лице его играет та самая полуулыбка. Спустя время он выкладывает серию фотографий на официальную страницу, согласовав их с Тойей, и сопровождает пост максимально краткой подписью: «05.05». Это была дата стартования лид-сингла, который не так давно Тодороки записывал в студии. Буря в сети не заставляет себя ждать: всплеск комментариев с удивлением и восторгом, сотни репостов и первые фанатские реакции. Все обсуждают холодный и в то же время яркий образ Тойи. Многие обращают внимание и на едва заметную нервную искорку, как будто чувствуют на кадрах не только его эдакую жёсткость, но и зарождающийся азарт. Таками следит за чужой реакцией, время от времени тихо улыбается в экран, позволяя себе роскошь быть чуть менее отстранённым. Тойя смотрит вечеринку ажиотажа со стороны и, наконец, пишет Кейго коротко: Ты доволен? Пиар-агент лишь усмехается. Естественно, помимо всех радостных восклицаний и положительных реакций, были и другие комментарии. Ещё недавно осторожные комплименты сменились откровенной жестокостью: Зачем он вернулся в медиа? Пожар не только тело изуродовал, но и карьеру. Раньше он был красивым, а теперь… Уродство Кейго откинулся на подушку, разглядывая потолок. Он знал, что так будет. После многолетнего отсутствия, после пожара, после того, как Тойя Тодороки, – некогда востребованная модель, – исчез из поля зрения публики, возвращение не могло пройти гладко. Но он всё равно взялся за этот проект. Потому что его наняли. Потому что это возможность. Потому что он пообещал. – Потому что Тойя, он... впрочем, неважно.

***

Уже через день Таками видит, что ему звонит коллега. Он стоял недалеко от уже знакомой студии, ожидая клиента, который должен был вот-вот закончить, поэтому появилось пару свободных минут на созвон. – Воу, Кейго, я, безусловно, не сомневалась, что ты справишься со своей задачей, но так быстро? Ты вообще видел это массовое обсуждение старшего наследника Тодороки? А ведь это только из-за пары фотографий! – она говорит громко и с явной гордостью за пиар-агента. И он тихо посмеивается. – Признавайся, с ним тяжело работать? Все твердят, что он – ходячий айсбер. Мол, взгляд – как нож, слова режут, а рядом с ним дышать страшно. А тебе он как? – Он... – Таками начинает прокручивать в голове образ Тодороки, – не такой, каким его представляют другие. Просто он честный. Слишком честный для этой индустрии. Не притворяется, не играет. И это многих задевает, – глубокий вздох, – Тойя замечает всё. Без слов. Он ужасно внимательный. И искренний, – Кейго ощущает, словно всю последнюю неделю только и нуждался в том, чтобы высказаться, – он... не заслужил всего этого. Ни этой ненависти, ни того, что с ним случилось в прошлом. Пожар, годы молчания – он прошёл через ад. И заслужил быть услышанным. Руми внимательно слушает Кейго и не перебивает. В какой-то момент слышится тихий смешок. Будто она поняла то, что коллеге ещё долго не получится осознать. Они ещё какое-то время разговаривают, но Усагияме пора было возвращаться к работе, поэтому она прощается и сбрасывает трубку. На душе у Кейго теплеет, когда он оборачивается и замечает знакомый свет бирюзовых глаз, смотрящих прямо на него. На лице непроизвольно появляется улыбка, граничащая с усмешкой, и Таками кивает в сторону стоящей вдали машины. Водитель уже ожидал их. Тойя лишь молча следует рядом с ним.