Полюби меня, падший

      Иоли черпал ковшом холодную воду из ведра, омывая свое тело, и восторженно любовался звёздным небом.       «Как же я хочу снова взмыть ввысь… Это чувство полёта… Теперь, когда я испытал его, моя жизнь уже никогда не будет прежней», — мечтательно думал он.       Натянув одежду на еще влажное тело, он направился в дом.       Войдя в комнату, Иоли увидел Дамаи, который уселся на циновке и, казалось, ждал его. — Вставай и помоги, — потребовал Иоли.       Юноша поднялся, и вместе они постелили циновки рядом, накрыв их одеялами. — Дамаи, потуши светильник и ложись, — попросил Иоли, устраиваясь на одеяле. — Завтра много работы: сестра хочет, чтобы я плел корзины, а потом пойду ловить рыбу.       Они улеглись, каждый на своё место.       Иоли смотрел в потолок — сон не шёл к нему. Он слышал ровное дыхание Дамаи, ощущал легкий, приятный аромат его тела. — Дамаи, как ты думаешь, падшие могут принять облик дерева? — вдруг спросил он.       Земати удивился неожиданному вопросу, но ответил: — Я читал — в этом мире они принимают форму того, что наиболее похоже на человеческое тело — животных, птиц, некоторых гадов. И не все падшие способны менять облик, отличающийся от человеческого. Только самые сильные. Остальные легко могут становиться мужчиной или женщиной по своему усмотрению, хотя изначально рождаются в одном теле. — Мужчина может стать женщиной? — переспросил Иоли.       Ему вдруг пришла в голову нелепая мысль: «А если бы я принял женскую форму? И когда Земати спустится, чтобы погасить жар, думаю, теперь я бы смог выдержать его… Хотя… они же узнают друг друга в любом облике. Он сразу поймёт, что я не падший… О чём я мечтаю? Он ведь ищет меня… хочет убить». — Да, — кратко ответил Земати. — Полностью? — уточнил Иоли, и тут же смутился, осознав, насколько откровенный задал вопрос.       Земати хохотнул. — Да, и внизу тоже, — без капли стыда пояснил он. — А в каком обличье они сражаются с демонами? Ты знаешь? — продолжал задавать вопросы Иоли. — Всё зависит от мира, в котором они находятся, — ответил Земати. — Они не совершенны, поэтому вынуждены подстраиваться под его законы. — Значит, они путешествуют по мирам… — восхищенно произнёс Иоли. — Так говорится в древних записях. Могут пройти сотни земных лет, пока падшие ведут одну-единственную битву, или, наоборот, тысячи сражений развернуться за один земной день, потому что время в разных мирах течет по-разному, — пояснил Земати, но тут же мысленно отругал себя за излишнюю откровенность, которая нарушала правила падших.       И вдруг Иоли стало страшно. Грудь сдавило болью, а глаза защипало от слёз.       «Если Земати уйдет сражаться в далёкий мир, у меня не останется даже крошечной надежды на встречу. Я состарюсь и умру раньше, чем он успеет занести меч над врагом. Мне придется лишь вспоминать его образ», — с горечью подумал он.       Не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, он отвернулся от юноши и, стиснув зубы, молча глотал слезы.       Земати увидел, как Иоли лёг на бок, и решил, что тот утомлен, поэтому не стал продолжать разговор. В комнате стало совсем темно — луна скрылась за тучами, погрузив всё вокруг в густой мрак. И вдруг до его слуха донесся тихий всхлип. Сначала он не осознал этот звук: падшие, сильные духом, не знали слёз. Но люди… Люди, склонные к чувствам, могли плакать.       Земати повернулся к Иоли. Даже в темноте он различил, как тело юноши судорожно вздрагивает. В области сердца что-то всколыхнулось, затрепетало, словно маленькая птичка. Он ясно ощутил, что должен вмешаться. — Иоли, — позвал он. — Что с тобой?       Юноша не ответил, только снова всхлипнул.       Земати приподнялся на локте, собираясь разглядеть его получше, правда Иоли вдруг сам развернулся к нему. Тёплые, дрожащие руки обвили его плечи, а мокрое от слёз лицо уткнулось в шею. Горячие капли стекали вниз, оставляя влажные дорожки на коже Земати. — Дамаи… Мне так плохо… Так больно моему сердцу… — прошептал Иоли.       Земати застыл. Он совершенно не понимал как себя вести. Ему даже хотелось оттолкнуть Иоли — казалось, его слезы обжигают кожу, оставляя невидимые надрезы. — Ты заболел? — спросил он, не осознавая, почему у юноши «болит сердце». — Нет, Дамаи… — прошептал Иоли, обнимая его ещё крепче. — Просто… моей душе тяжело. Невыносимая пытка…       Земати не стал спорить, что душа не может испытывать тяжесть. Он не знал, как правильно утешать людей, но видел — Иоли страдает. — Чем я могу помочь тебе? — спросил он. — Никто мне не поможет… Даже высшие… — пробормотал Иоли, всхлипывая. — Ты был прав, Дамаи… Я не в силах ничего изменить…       Он замолчал, и через мгновение добавил чуть слышно: — Поэтому просто обними меня покрепче… Пусть хотя бы на короткое время я поверю, что кому-то нужен… Иначе я просто умру…       Земати охватило волнение от слов и объятий Иоли. Казалось — его бессмертная душа трепещет, подобно человеческому сердцу, а где-то внутри зарождается мягкое, необъяснимое тепло, которое постепенно разливается по всему телу. И то был не жар и не возбуждение — нечто иное, ранее незнакомое.       Ему вдруг захотелось, чтобы этот юноша всегда был рядом. И он мог защищать его, если понадобится.       Повинуясь просьбе, Земати протянул руки и обнял Иоли, уловив сладковатый, медовый аромат его кожи. — Дамаи… Хорошо… — прошептал Иоли, глубоко вздохнув.       Знакомое чувство безмятежности и умиротворения настигло его. Пусть объятия Дамаи не были такими сильными, как у того, кем он грезил, но они принесли облегчение душе, которая не могла смириться с потерей.       Иоли постепенно успокоился. Они лежали молча, не размыкая рук.       Через некоторое время Земати услышал ровное, тихое дыхание — Иоли, измучившись, уснул. Земати повернулся, устраиваясь поудобнее, стараясь не разбудить Иоли. Он не мог спать, как смертные. Земати закрыл глаза, наслаждаясь новым, невероятным ощущением — чувством присутствия человека рядом.       Зарывшись носом в его волосы, он подумал, что иной раз стремился ускорить течение времени, чтобы ожидание в ночи не казалось таким долгим. А сейчас… сейчас Земати вдруг захотелось, чтобы оно замерло.       Тепло дыхания Иоли легкими потоками струилось по телу Земати, принося невиданную эйфорию — словно во время полёта.       Земати едва слышно прошептал: — Иоли… ты нужен мне…