папина любовница

Массивная дубовая дверь особняка со скрипом открылась, впуская внутрь прохладный ночной воздух. На часах было уже десять вечера. Пока их наконец-то вызволили из этой проклятой железной коробки, пока до смерти напуганная, трясущаяся портная в полуобморочном состоянии снимала с Вари мерки, день безвозвратно сгорел. Дженнифер зашла первой, устало переступая порог и на ходу поправляя растрепавшиеся светлые кудри. Следом, засунув руки в карманы широких штанов, плелась Варя. Но стоило им сделать всего два шага по мраморному холлу, как из полумрака гостиной, словно коршун, вырос Константин. Его лицо было багровым от ярости, а зрачки сужены до размеров игольного ушка. Он даже не дал им разуться. Шагнув вперед, Костя рывком подлетел к Дженнифер и мертвой хваткой вцепился ей прямо в тонкий локоть. — Когда ты, уже научишься вовремя заряжать свой телефон?! — оглушительно рявкнул он, со всей силы сжимая пальцы. От его крика, казалось, задрожали хрустальные подвески на люстре. — Я чуть не сдох тут от переживаний! Из-за твоей тупости у меня сорвались две важнейшие сделки! Ты вообще соображаешь?! Варя, стоявшая чуть позади, отчетливо увидела, как Дженнифер инстинктивно сжала плечи, втягивая голову, а на её лице на долю секунды появилась гримаса чистой, невыносимой боли. Мужчина давил точно на заживающий синяк. Внутри у Вари словно сорвало предохранитель. Пять часов в лифте, этот цветочный запах, честный рассказ про умирающего отца в Италии, всё это мгновенно вспыхнуло в её голове адским пламенем. — Харе руки распускать! — внезапно, во весь голос рявкнула рыжая. Одним резким движением она рванулась вперед, не смотря на свой рост она заслонила своим телом  Дженнифер, и с силой, наотмашь откинула тяжелую руку отца в сторону. Константин от неожиданности даже покачнулся. — Я её зарядку сломала, ясно тебе?! — в упор глядя на родителя, нагло соврала Варя, тяжело дыша и выпятив подбородок. — Отъебись от неё, ко мне все вопросы! Дженнифер невольно отступила на шаг назад, прижав ладонь к груди. Она смотрела на Варину спину и совершенно, абсолютно не ожидала такого яростного заступничества от девчонки, которая ещё недавно отказывалась с ней контактировать. Константин стоял напротив них, тяжело и шумно дыша через нос, как раненый бык. Его кулаки сжимались и разжимались. На секунду Варе показалось, что он ударит и её, но видимо, свои какие-то принципы удержали его на грани. — Идите обе отсюда! — наконец бешено гаркнул он, резко взмахнув рукой в сторону лестницы. — Чтобы я вас не видел! Ты, быстро к себе! — он ткнул толстым пальцем в сторону Вари. — А ты, — его ледяной, презрительный взгляд переместился на замершую Дженнифер, — пошла вон в гостевую комнату! Чтобы на глаза мне сегодня больше не попадалась! Слышать тебя не хочу! Дженнифер буквально застыла на месте, скованная то ли страхом, то ли оскорблением. Но Варя сообразила в разы быстрее. Не дав отцу опомниться и продолжить этот словесный понос, она резко развернулась, мертвой хваткой схватила Дженнифер за запястье и окинула отца самым черным, самым ненавистным взглядом, на который только была способна. — Пошли, — бросила она мачехе и рванула вверх по ступеням, увлекая её за собой. Дженнифер ничего не оставалось, кроме как подчиниться и быстро перебирать ногами вслед за рыжей, хватка Вариных пальцев на её запястье была железной и даже не думала слабеть. Они вихрем взлетели на второй этаж. Заскочив в Варину комнату, девчонка спиной навалилась на дверь и со всей дури захлопнула её, отсекая их от внешнего мира. Щелкнул замок. — Гандон блять! Конченый, сука! — яростно рявкнула Варя, в сердцах всплеснув руками. И только в этот момент она осознала, что до сих пор с силой сжимает ладонь Дженнифер. — Ой… блин, извини… — тихо, мгновенно смутившись, пробормотала она, поспешно разжимая пальцы и отводя глаза в сторону. — За что? — так же тихо, почти шепотом спросила Дженни, потирая покрасневшую кожу на запястье. В её голосе не было ни капли обиды. — Ну… за это… — Варя неопределенно махнула рукой в пространстве, чувствуя, как щеки снова заливает глупый румянец. — За то, что за руку тебя так грубо схватила и притащила сюда. Я просто… я физически не смогла бы там больше находиться и слушать, как этот урод на тебя орет. — Правильно сделала, — вдруг с теплотой в голосе произнесла Дженнифер. Она медленно прошла вглубь комнаты и устало опустилась на самый край Вариной кровати, расправляя плечи. — Спасибо тебе, Варь. — Ой, не надо делать из меня хорошего человека, — ровно, с привычным напуском безразличия отмахнулась девчонка. Она подошла к комоду и резким движением стянула через голову свое огромное черное худи, оставаясь в одной футболке. — Терпеть этого не могу. — Почему? — Дженнифер мягко склонила голову набок, наблюдая за ней. — Потому что я не такая, — отрезала Варя, упрямо поправляя перед зеркалом подол футболки и разглядывая отражение.  — Ты же врешь, — тихо, с легкой улыбкой повторила Дженнифер их дневную фразу из лифта. — А ты слишком дохуя обо мне думаешь, — Варя резко развернулась к ней лицом, пресекая любые попытки залезть к ней в душу. Она подошла к кровати, бесцеремонно выдернула из-под покрывала свою большую перьевую подушку и зажала её под мышкой. — Всё, базары окончены. А теперь спи. Дженнифер искренне удивилась. Она непонимающе окинула взглядом Варину широкую кровать, а затем снова подняла глаза на замершую перед ней девушку. — Здесь? — с явным недоумением спросила она. — В твоей комнате? — Где ж еще? — невозмутимо, как о чем-то само собой разумеющемся, заявила Варя. — Ты вообще знаешь, какие кровати жесткие в этих гостевых комнатах? Там матрасы как из досок сделаны. С твоими синяками на спине и шее вообще нельзя на таком спать, за ночь окончательно скрючит. А я туда пойду, мне похрен, я и на полу спать умею, привыкшая. Говоря это на одном дыхании, Варя судорожно собирала со стола свои вещи, подхватила длинный провод зарядки, наушники, какую-то мелочевку. — Сейчас еще в твою комнату сбегаю, принесу тебе вещи какие-нибудь чистые, пижаму там… А то если ты сейчас сама к нему зайдешь, он точно что нибудь сделает, я тогда не успею вмешаться. Жди тут. Варя стремительно, как ураган, вылетела из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь и оставляя Дженнифер пребывать в полнейшем, абсолютном шоке. Блондинка так и осталась сидеть на краю чужой постели, словно в ступоре. Мысли в голове путались. Она никак не могла осознать, что один-единственный честный разговор в сломанном лифте способен настолько кардинально, до неузнаваемости изменить отношение этой колючей, дикой девочки. Внутри, где-то в самом центре груди, невольно разлилось такое сильное, концентрированное тепло, словно замерзшее сердце наконец-то задрожало и начало оттаивать. Но Дженнифер напрочь, испуганно отгоняла от себя любые лишние, опасные мысли. Это была просто человеческая жалость. Ведь так? Внезапно дверь снова тихо приоткрылась, прерывая её внутренний монолог. В образовавшуюся щель заглянула взъерошенная Варя. Вид у нее был раздосадованный. — Кароче, облом, он уже запер общую дверь — прошептала она, недовольно цыкнув. — Так что извини, без твоей пижамы. На полке в шкафу у меня возьми какую-нибудь футболку чистую, они большие, с твоим ростом нормально будет. На столе вон мицеллярка стоит и диски, смоешь свою штукатурку. Всё, я пошла спать. Дженнифер медленно встала с кровати, чувствуя, как к глазам подступают глупые слезы благодарности. — Спасибо тебе, Варь. Правда… — искренне сказала она, делая шаг навстречу. — Дженни, блять, не начинай, — притворно-строго нахмурилась Варя, недовольно мотнув головой. — Бесишь. Она быстро вышла из комнаты, окончательно  закрывая за собой дверь. Но стоило Варе оказаться в темном, пустом коридоре, как она сама замерла на месте, как вкопанная. Сердце бешено заколотилось в горле. Она сама не поняла, как это произошло. Как с её вечно матерных, грубых уст абсолютно естественно, мягко слетело это короткое, интимное «Дженни». Без фамильярности, без капли злобы. Внутренние органы снова болезненно, туго закрутились в узел, а в животе расцвел целый клубок из непонятных, пугающих и совершенно новых для нее эмоций. Варя испуганно прижала ладонь к губам и быстро, почти бегом припустила вниз по лестнице, в сторону гостевого крыла. А Дженнифер так и осталась стоять посреди чужой спальни, неотрывно глядя на закрытую белую дверь. В полумраке её шепот прозвучал как признание: — Дженни?.. — прошептала она сама себе, удивленно коснувшись пальцами губ. За всё это бесконечное время в этом доме Варя ни разу, ни единого разу, не называла её по имени. Только «слышь», «мачеха» или «эта». А сейчас… Дженнифер медленно повернулась к зеркалу, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая, но впервые за долгое время абсолютно счастливая слеза. Стены этого золотого склепа сегодня дали глубокую, необратимую трещину. _______ Варя сидела одна за огромным, стерильно чистым  столом столовой. Солнечный свет заливал просторную комнату, но сегодня он не раздражал, как обычно. Девушка уверенно, даже с каким-то азартом накладывала себе в тарелку пышные румяные сырники и подхватывала пару крупных ягод клубники с общего блюда. Аппетит, который по утрам у нее напрочь отсутствовал последние года три — стабильно заменяясь крепким сигаретным дымом и черным горьким кофе, — сейчас внезапно проснулся. В желудке впервые за долгое время не рождалось это тошнотворное чувство пустоты. Скорее всего, причиной тому было абсолютное, звенящее одиночество на вилле. Константин еще рано утром, судя по доносившемуся из окон шуму моторов, укатил по своим бесконечным делам. Он явно до сих пор не успокоился после вчерашнего бунта, поэтому перед уходом демонстративно выписал всей прислуге и поварам выходной до самого вечера — мол, раз такие умные, сидите голодными. Но Варе было только в кайф. Огромный склеп без надзирателей казался почти уютным. Единственное, что искренне удивляло и даже немного тревожило рыжую, Дженнифер до сих пор спала. Стрелки часов неумолимо близились к одиннадцати, а сверху не доносилось ни звука. Для Вари это оказалось жутко странным феноменом, ведь мачеха, сколько она за ней ни наблюдала, всегда просыпалась на рассвете, раньше Вари, и выходила к столу при полном параде, затянутая в свои безупречные дорогие шелка. Рыжеволосая за это утро даже заходила к себе в спальню пару раз, тихонько приоткрывала дверь и замирала на пороге, напряженно вглядываясь в очертания тела под одеялом. Проверяла, дышит ли блондинка вообще. Сама себе Варя, конечно, объясняла это исключительно цинично: «Ну, мне же нахуй не нужно, чтобы в моей комнате кто-то взял и сдох. А то потом проблем с ментами и папашей не оберешься.» Правда ведь? Только поэтому. Внезапно со стороны холла послышался мягкий скрип половиц. Варя тут же замерла с занесенной над сырником вилкой. На пороге столовой появилась Дженнифер. Девочка сглотнула и невольно завороженно уставилась на нее. Женщина была одета в ту самую огромную черную футболку Вари, которую та оставила ей на полке, и в какие-то свои легкие, свободные домашние шорты. Варя впервые в жизни видела эту гордую, холодную итальянку в чем-то столь обыкновенном, мешковатом и… чужом. Своем собственном. Это ощущалось пиздец как странно. Футболка с эмблемой какой-то рок-группы висела на хрупких плечах Дженнифер, делая её визуально еще тоньше, беззащитнее. На бледной коже рук и ног, лишенных привычного плотного слоя одежды, были отчетливо видны желтые, уже медленно сходящие синяки, немые свидетельства Костиных «воспитательных мер». Дженнифер выглядела невероятно, обезоруживающе по-домашнему. Золотые кудри, не тронутые лаком и укладкой, пушистым облаком рассыпались по её плечам, а чистые голубые глаза мягко подсвечивались от яркого дневного света из панорамных окон. Варя впервые видела её лицо без макияжа в условиях хорошего, честного дневного освещения, ведь до этого ей удавалось разглядывать её ненакрашенной только в полумраке глубокой ночи или при тусклом свете аварийных ламп. Внутренний голос Вари, который обычно брызгал ядом во все стороны, сейчас выдал короткую, капитулировавшую мысль. Признаться надо было, хотя бы самой себе: без этой фальшивой штукатурки и пафосных платьев Дженни так определенно было в сто раз лучше. В этой дурацкой Вариной футболке она становилась мягче, ближе. Словно с нее соскребли весь этот наносной глянец, обнажив настоящую, живую женщину. — Доброе утро, — негромко сказала Дженнифер, на секунду замерев у входа и неловко поправляя длинный рукав. На её щеках проступил едва заметный смущенный румянец. — Доброе, — так же тихо отозвалась Варя. Её собственный голос показался ей чужим. Это было слово, которое она, наверное, произносила без привычного удушливого сарказма или презрения лет пять назад. Как минимум. Дженнифер плавно прошлась по столовой и села на свое привычное место по правую руку от Вари. Она нерешительно потянула к себе тарелку с сырниками, оставленную поварами на подогреве. — Тебя так непривычно видеть… в таком… — Варя неопределенно покрутила в воздухе вилкой, тут же утыкаясь глазами обратно в свою тарелку и делая максимально вид, что увлеченно и сосредоточенно делит сырник на идеально равные геометрические части. Ей было до безумия неловко от того, как сильно её шмотки шли этой барышне.  — Мне самой жутко непривычно, — Дженнифер легко пожала плечами, и по столовой разлился этот уже знакомый, лавандово-цветочный аромат, въевшийся в ткань футболки. — Но, признаться, это невероятно удобно. Я уже забыла, каково это, когда одежда не сжимает тебе ребра. В воздухе мягко повисла тишина. Но, к удивлению Вари, эта пауза не была давящей, тяжелой или наэлектризованной, как при отце. Это было комфортное, спокойное молчание двух людей, которые слишком много узнали друг о друге за прошедшие сутки. Варя, верная своим свежим привычкам, сразу же попыталась запустить свою любимую психологическую игру — скрытное, детальное наблюдение за мачехой из-под опущенных ресниц. Ей нравилось фиксировать микромимику Дженни. Но в этот раз отточенная игра дала мощный, необъяснимый сбой. Дженнифер теперь больше не пряталась. Она не сидела с отрешенным видом, уставившись в стену, а в ответ спокойно, открыто поднимала на Варю свои ясные голубые глаза. Стоило их взглядам пересечься, как внутри у рыжей всё испуганно переворачивалось. Варя тут же, вспыхнув изнутри, трусливо прятала взгляд, резко отворачиваясь к окну или начиная судорожно теребить пальцами край скатерти. Сердце предательски ускоряло шаг. Ей было непривычно чувствовать себя пойманной. Но единственное, что искренне, по-настоящему радовало?.. Дженнифер ела. Впервые за всё время её удушливого пребывания в этом злорадном доме — ну, или за всё время Вариных ночных и дневных наблюдений — женщина действительно с аппетитом ела завтрак. Она не размазывала еду, не гоняла несчастные кусочки бесконечными кругами по фарфору, пряча за этим ритуалом тошноту и стресс. Дженнифер аккуратно отрезала кусочки сырника, макала их в джем и отправляла в рот, выглядя при этом расслабленной. Варя смотрела на это и чувствовала странную, почти детскую радость.  Внезапно эту идиллию бесцеремонно и резко разрезал громкий, дребезжащий звук Вариного телефона, лежавшего на столе. Дженнифер от неожиданности вздрогнула, оторвавшись от тарелки, а Варя раздраженно цыкнула. Посмотрев на экран, где высветился незнакомый номер, она недовольно закатила глаза, лениво свайпнула по экрану и приложила трубку к уху. — А? — грубо и отрывисто бросила Варя вместо приветствия. — Она самая. Что хотел? Наступила недолгая пауза. Из динамика доносился какой-то настойчивый, самоуверенный мужской голос. Варя слушала секунды три, и с каждым мгновением её лицо всё сильнее темнело, брови сходились на переносице, а вилка со стуком опустилась на стол. — Блять, это опять ты что ли? — со злостью и брезгливостью выдохнула она, перебивая абонента. — Я же тебе еще в прошлый раз, русским языком сказала: я с тобой никуда не пойду. Отъебись от меня, ради христа! Не дав парню вставить ни слова оправдания, Варя резко нажала кнопку отбоя и со всей силы швырнула многострадальный телефон на соседний мягкий стул. — Дебил, блять, — раздраженно пробормотала она себе под нос, беря стакан с соком, чтобы запить подступившую злость. — Напридумывают себе херни в башке, потом звонят, мозг трахают. — Что-то случилось? — настороженно, с мягким беспокойством в голосе спросила Дженнифер, внимательно вглядываясь в сердитое лицо девочки. — Да хуйня, — Варя раздраженно отмахнулась, пытаясь вернуть лицу маску безразличия. — Какой-то пацан из клуба. Настырный, сука. Всё встретиться мне предлагает, погулять типа. Я его уже один раз открытым текстом нахуй послала. Видимо, у него с когнитивными функциями проблемы, раз с первого раза не хватило. — А почему ты не хочешь с ним сходить? — искренне поинтересовалась Дженнифер, продолжая мерно пить свой чай. — Вроде бы… молодой человек проявил инициативу. Тебе никто не нравится из твоего окружения? Варя на секунду замерла, удерживая стакан у самых губ. Внутри у нее всё напряглось. Она медленно опустила стакан обратно на мрамор и упрямо вскинула уцелевшую рыжую бровь, лихорадочно надумывая в голове максимально емкий и холодный ответ, который отсек бы дальнейшие расспросы. Ей не хотелось юлить. — Меня вообще не интересуют парни, — невозмутимо, с леденящим спокойствием выдала она, в упор посмотрев на мачеху. Слова сорвались с языка раньше, чем Варя успела осознать их тотальную, взрывоопасную двоякость в контексте нынешней ситуации. Она имела в виду, что парни в принципе кажутся ей предсказуемыми, скучными и агрессивными, и что ей сейчас вообще не до романтической херни. Девушки же куда лучше?.. Ну или она просто не встретила того самого. Но об этой детали Варя конечно же промолчала. Дженнифер от этих слов заметно вздрогнула. Её чашка со стуком опустилась на блюдце. Голубые глаза округлились от неподдельного, глубокого удивления. В голове у блондинки мгновенно закрутился вихрь мыслей, сознание судорожно пыталось расшифровать этот короткий Варин ответ.  Что это сейчас было? Просто протест против навязчивого ухажера? Проявление глубокой депрессии и нежелания строить отношения в принципе? Или… или эта колючая девочка сейчас открыто заявила о том, что её привлекает исключительно собственный пол?  Дженнифер почувствовала, как по спине пробежал странный, обжигающий холодок. Сердце почему-то застучало чуть быстрее, напоминая о том, как Варя сегодня ночью тащила её наверх, как нежно касалась пальцами синяка на её шее и как пахли её медные волосы, когда девчонка засыпала на её бедрах в душном лифте. Блондинка испуганно, судорожно зажмурилась на секунду, силой вытряхивая эти внезапные, абсолютно сумасшедшие и непозволительные мысли из своей головы. Она мысленно, очень жестко отругала себя за эту минутную слабость и за то, что вообще начала искать скрытые смыслы в обычных фразах. — Понимаю… — тихо, стараясь сохранить голос ровным, ответила Дженнифер, возвращаясь к своей тарелке. А Варя продолжала сидеть напротив, ковыряя вилкой остывающий сырник, и внутри у нее всё горело от странного, сладкого и одновременно пугающего напряжения. Между ними снова повисла тишина, но в ней теперь отчетливо витал запах пороха и чего-то неизбежного?..