папина любовница

Мерный, сухой стук тонких шпилек эхом разносился по высокой вилле, утопая в безупречно отполированном белом мраморе. Дженнифер шла не спеша. Её осанка была безукоризненной, а дорогое, сшитое на заказ платье сидело как влитое, подчеркивая статус. Она окинула взглядом гигантский вестибюль виллы, монументальный, роскошный и слепяще чистый. Настоящий склеп, залитый светом. — Любимая… — бархатный, глубокий голос мужчины заставил её на секунду замедлить шаг. Дженнифер повернула голову и слабо, едва заметно улыбнулась, изящно кивнув в знак приветствия. У самых дверей живой стеной выстроился домашний персонал, вышколенные, с застывшими лицами, они не смели поднять глаз. Мужчина сделал шаг навстречу, его ладонь — теплая, властная — уверенно легла на её пальцы. Он мягко, но настойчиво притянул Дженнифер к себе, собственническим жестом обнимая за талию. — Знакомьтесь, — гордо, с глубоким удовлетворением в голосе произнес он, обводя взглядом замерших слуг. — Это Дженнифер. Моя будущая жена и отныне полноправная хозяйка этого дома. Прошу любить и жаловать. Дженни снова едва заметно кивнула. Её внешнее спокойствие было идеальным фасадом. Пока мужчина наслаждался моментом, её цепкий, холодный взгляд сканировал лица прислуги, моментально оценивая, кто из них проявит лояльность, а кто затаил глухую обиду на новую госпожу. Внезапно эту напыщенную тишину, как бритвой, разрезал резкий, издевательский смешок. Звук донесся сверху. По монументальной винтовой лестнице небрежно спускалась девушка. На вид ей было не больше двадцати, и она казалась абсолютно чужеродным элементом в этом храме роскоши. Растрепанные рыжие волосы, растянутая одежда, она буквально плевала своим видом в утонченную атмосферу дома и в лощеную безупречность своего отца. Облокотившись на резные перила, рыжая смерила Дженнифер презрительным взглядом с ног до головы. — Опять новую шалашовку привел? — выплюнула девушка, даже не пытаясь понизить голос. Слова хлестнули по ушам, заставив кого-то из горничных испуганно втянуть голову в плечи. — Варвара! — в голосе мужчины громыхнул металл, лицо мгновенно пошло багровыми пятнами. — Ой, извиняюсь, сударь, — с приторным, ядовитым сарказмом протянула Варя, продолжая спускаться. — Я её тогда любовницей лучше назову, звучит хоть приятней. Она подошла почти вплотную к отцу, то и дело косясь на Дженнифер. Но Дженни даже не шелохнулась. Она стояла смирно, как фарфоровая статуя, удерживая на лице маску вежливого безразличия. — Варвара, — еще строже, сдерживая закипающую ярость, повторил он. — Прекрати этот цирк! Живо иди к себе. — Он резко махнул рукой в сторону лестницы. — Я-то пойду, — лениво протянула Варя, скрестив руки на груди. — Только никак не пойму, что она нашла в тебе… кроме твоих миллионов? Девушка снова впилась глазами в Дженнифер, и в её зрачках вдруг вспыхнул опасный, почти хищный интерес. — Хотя эта красивее, чем прошлые. Хоть какой-то апгрейд, — уже не скрывая плотоядного любопытства, протянула Варя. Она сделала задумчивое лицо, приставив палец к подбородку, а затем резко, с отвращением добавила: — Ну хотя… с твоими-то деньгами любая сука поведется. С удовольствием понаблюдав, как у отца от злости задергалась жилка на шее, Варя хищно улыбнулась. Она резко развернулась на пятках и, демонстративно, не спеша двинулась обратно к лестнице. Когда ее шаги наверху стихли, мужчина тяжело, со свистом выдохнул. Весь его грозный вид испарился. — Дорогая… Я прошу прощения… Господи, как стыдно, — он зажмурился и судорожно закрыл лицо ладонью, словно пытался стереть этот позор. — Всё нормально, — мягко, удивительно спокойно ответила Бьянки. Она сделала шаг ближе и невесомо коснулась его напряженного плеча, успокаивая. — Ты предупреждал меня, я была готова к этому. — Честно, я уже просто не знаю, что делать с этим ребенком, — вздохнул он, опуская руки. В его глазах читалась глухая беспомощность. — Девятнадцать лет, а поведение будто ей тринадцать… Неуправляемая. — Не бери в голову, — чуть тише, почти интимно произнесла Дженни, заглядывая ему в глаза. — Когда-нибудь она перерастет это. Поймет, какой хороший человек её отец. Внутри у Дженнифер в этот момент всё перевернулось. Сладкая, липкая ложь едва не застряла в горле, ей стоило огромных усилий подавить подступивший к гортани комок тошноты от собственных слов. Но мужчина ничего не заметил. Его лицо просветлело, он благодарно сжал её ладонь. — Спасибо, любимая, — искренне улыбнулся он, окончательно растаяв от её поддержки. — Пойдём за стол. Нас заждался ужин. ____ Дверь в комнату захлопнулась с таким оглушительным грохотом, что, казалось, задрожали стены. — Как же заебал, блять! — рявкнула Варя в пустоту роскошной, но совершенно чужой ей спальни. Сорвав с себя растянутую кофту, она с силой швырнула её в стену. Одежда глухо шмякнулась о дорогие обои и сползла на паркет. Варя шумно, со свистом дышала, чувствуя, как в венах буквально кипит, бурлит раскаленная ненависть. Её трясло. Накатило всё и сразу: этот стерильный дом-дворец, фальшивый папаша, его вонючие миллионы и эта… Дженнифер. Или как там зовут эту очередную куклу? Хозяйка она теперь, надо же. Единственное, чего Варя по-настоящему хотела последние десять лет — это просто уйти. Исчезнуть. Собрать рюкзак и съебаться куда-нибудь в глухой лес, построить там хижину и никогда больше не видеть этот лицемерный цирк. Она пыталась бежать. Первая попытка была еще в десять лет, с карманным ножиком и пачкой печенья в кармане. Потом еще раз, и еще. Но охрана отца всегда находила её быстрее, чем она успевала добраться до вокзала. Мать свалила в туман, когда Варе едва исполнилось семь. «Да и хуй с ней», — привычно огрызнулась Варя собственным мыслям. Сколько она себя помнила, её окружали бесконечные чужие люди, приторно улыбающиеся няни, строгие репетиторы, личные водители. Кто угодно, только не родители. К тринадцати годам до неё, наконец, дошло окончательное, трезвое понимание: она в полной, беспросветной жопе, и спасать её никто не придет. Внезапно тишину комнаты разрезал резкий, надрывный звук входящего звонка. Варя зло прошлась по комнате, нащупала на покрывале телефон и, даже не глядя на экран, рванула трубку, прижимая аппарат к уху. — Чё надо? — грубо буркнула она вместо приветствия. — Петрович! Здорова! — в динамике раздался бодрый, хрипловатый голос Сани, пробивающийся сквозь шум улицы и далекий гул мотора. — Как ты вообще? Чего злая такая, опять рычишь? — Да папаша мой… опять себе шалаву какую-то притащил, — выдохнула Варя, опускаясь на край кровати и зарываясь пальцами в растрепанные рыжие волосы. — О-о-о… — обреченно и сочувственно протянул парень на том конце провода. Он слишком хорошо знал, чем обычно заканчиваются такие семейные «праздники». — Ну, удачи тебе там, чо. Хоть нормальная на этот раз? Или опять силиконовая утка? — Ещё не поняла, — Варя прищурилась, вспоминая холодный, сканирующий взгляд Дженнифер. — Но на вид ей тридцатки даже нет. А старику моему уже, ебать, под полтинник. Куда ему таких девок? Скоро из детского сада водить начнет, старый козел. — Варь, да я бы на твоем месте уже раз пять привык, — хохотнул Саня, но тут же сменил тон на более заговорщицкий. — Слушай, лучше скажи мне: ты сегодня ночью с нами? У нас тут подгон один нарисовался… клуб хороший нашли, да и пацаны подкатили кое-что стоящее. Будет пиздато. Слова друга подействовали как щелчок переключателя. Тяжелая, душная злость внутри Вари мгновенно испарилась, уступая место чистому азарту. На губах расплылась хищная, предвкушающая улыбка. — Обижаешь, Саш, — её голос сразу повеселел, в нем прорезались опасные, живые искорки. — Я хоть раз от хорошего отказывалась? Ждите, буду. ______ Ночной клуб встретил Варю оглушительным, бьющим по перепонкам басом, пульсирующим неоном и тяжелым, липким запахом перегара вперемешку с дешевым парфюмом. Толпа на танцполе двигалась как единое безликое многоголовое существо. Едва поморщившись от этой удушливой атмосферы, Варя привычным, цепким взглядом окинула полумрак зала, выискивая своих. — Варь! — сквозь грохот колонок пробился знакомый голос из глубины зала, от самого крайнего столика в тени. На губах девушки тут же расплылась широкая улыбка. Словно ледокол, она двинулась сквозь толпу, расталкивая плечами пьяных тусовщиков. — Всем здравия! — Варя коротко махнула рукой и по-хозяйски плюхнулась на диванчик в самую гущу компании. — Тебе уже Саня сказал про?.. — сидевшая рядом Лиза осеклась на полуслове, округлив глаза и недоговорив фразу — знала, что рыжая поймет её с полуслова. В их кругу лишние детали вслух не произносились. — Конечно сказал, — честно и жестко ответила Варя, перекрикивая музыку. — Меня бы тут иначе не было.  — Главное, чтобы именно сегодня нас не хлопнули, — нервно врезался в разговор Саня, воровато оглядываясь по сторонам. Пальцы парня мелко дрожали, постукивая по пивному бокалу. — Не каркай, дебил! — рявкнул на него Дмитрий, затягиваясь сигаретой и выпуская густое облако сладкого дыма. — Да ладно вам, Варьке-то вообще страшно быть не должно, — Лиза пьяно усмехнулась, откидываясь на спинку дивана. — Если нас и хлопнут, её папаша в ту же секунду из любого обезьянника вытащит. Связи, бабки… Варя резко повернула голову. Её взгляд, тяжелый и ледяной, буквально пригвоздил Лизу к месту. Губы рыжей сжались в тонкую, опасную линию. Атмосфера за столом мгновенно потяжелела. — Да ладно… я шучу, Варек, ты чего… — тут же пошла на попятную испуганная Лиза, пряча глаза в свой стакан. — Всё, короче, хорош, — отрезала Варя. Она поднялась, демонстративно игнорируя Лизу, и пересела на диванчик вплотную к Сане. Парень среагировал мгновенно: придвинулся еще ближе, загораживая её спиной от чужих глаз, и аккуратно, едва заметным движением высунул из-под рукава худи маленький, плотный сверток. Секунда, и сверток послушно перекочевал в карман Вариных джинсов. — Вы бы хоть говорили о чём-то, конспираторы хреновы, — недовольно протянула Ангелина выгнув бровь. — Сидите как два истукана. Любой мент со стороны бы уже всё понял. Варя лишь презрительно фыркнула в ответ. Похлопав Саню по плечу в знак благодарности, она поднялась и быстрым шагом направилась в сторону уборной. Захлопнув за собой дверь прокуренной кабинки, Варя защелкнула замок. Здесь всё было по старой, мрачной классике, отработанной до автоматизма. Пластиковая крышка унитаза, глянцевая поверхность банковской карты, свернутая в плотную трубочку сторублевая купюра. Несколько быстрых движений. Короткий, резкий вдох. Химический порошок мгновенно обжег носоглотку, заставляя девушку судорожно зажмуриться и сморщиться от отвращения. В затылок ударила тяжелая, искусственная волна суррогатного тепла.  Кое-как вытерев остатки порошка под носом рукавом, Варя пихнула карту с купюрой обратно в карман. Сил стоять не было. Она просто сползла спиной по двери и села прямо на грязный кафельный пол, откинув голову назад и уставившись в потрескавшийся потолок. — Гадость редкая… — хрипло прошептала она в звенящую пустоту кабинки. Внутри разливалась пустая, злая эйфория, которая ни черта не спасала от одиночества. Прошло несколько часов. Время давно перевалило за полночь, за панорамными окнами виллы уже брезжил серый, холодный предрассветный туман. Почти рассвет. Варя тихо приоткрыла тяжелую входную дверь и зашла в дом, словно в первый раз. Она остановилась в холле, окинула этот огромный, залитый полумраком мавзолей презрительным взглядом. Наркотик отпускал, оставляя после себя мерзкий, горький привкус во рту и дикую, раскалывающую голову судорогу в висках. — Когда я уже от передоза сдохну… — едва слышно  пробубнила она себе под нос, на автомате переставляя ватные ноги. Кое-как цепляясь за перила, она поплелась вверх по лестнице. Мысли путались, перед глазами всё плыло. Повернув в темный коридор, ведущий к её комнате, Варя на автопилоте сделала шаг и на полном ходу врезалась в кого-то, кто шел навстречу. От неожиданности её качнуло. Внутри мгновенно, как сухой порох, вспыхнула ярость. Подняв воспаленные, покрасневшие глаза, Варя увидела перед собой причину своего вечернего срыва. — Слепая, что ли?! — рявкнула она, подаваясь вперед. — Под ноги смотри! Дженнифер от неожиданного толчка испуганно отшатнулась назад, прижав руку к груди. На её лице тут же привычно включилась маска холодного, высокомерного безразличия. Но маска дала трещину. Концы шелкового халата Дженни слегка разошлись, а уличный свет, пробивавшийся из окна коридора, безжалостно высветил то, что она пыталась скрыть. На бледной, утонченной скуле Дженнифер красовался свежий, наливающийся синевой след. Варя осеклась. Гнев внутри нее споткнулся. Она удивленно склонила голову набок, бесцеремонно, в упор разглядывая это уродливое пятно на идеальном лице мачехи. В ту же секунду Дженнифер, заметив этот взгляд, попыталась отвернуться, но было поздно. Зато теперь сама Дженни, вглядываясь в лицо стоящей перед ней девчонки, заметила нечто странное. Расширенные в спичечную головку зрачки Вари, которые не реагировали на свет, легкую дрожь в пальцах и неестественную бледность. — И это всё ты терпишь ради этих блядских денег? — тихо, с глубоким, искренним презрением выплюнула Варя, кивая на её синяк. — Стоило оно того? Получила свою роскошную жизнь? Дженнифер не ответила на провокацию. Она лишь шире открыла глаза, всматриваясь в безумный взгляд рыжей девушки, и в её голосе вместо привычной холодности вдруг прорезался странный, почти искренний испуг, смешанный с удивлением: — Варя… ты что, употребляешь? Варя мгновенно осеклась, будто её ударили хлыстом. Весь её наглый, наступательный пыл испарился, сменившись паникой пойманного за руку вора. Она резко отступила на шаг назад, судорожно втягивая воздух. — Чё ты несёшь вообще?! — сорвалась на крик Варя, суетливо пряча взгляд и кутаясь в куртку. — Иди спи лучше, пока святой папочка еще раз не въебал!  Дженнифер застыла, а Варя, почти сбивая её с ног плечом, рванулась вперед по коридору. Она ворвалась в свою спальню и с силой захлопнула дверь, отрезая себя от этого сумасшедшего дома. _____ Так называемая «семья» была почти в сборе. Константин, как и всегда, восседал во главе огромного дубового стола. Его движения были размеренными, властными: он уверенно взял в руки тяжелые серебряные нож и вилку, принимаясь за безупречно приготовленный завтрак.  Дженнифер сидела по правую руку от него. От её вчерашнего испуга не осталось и следа, безупречный макияж плотным слоем скрывал синяк на скуле, но к еде она почти не прикасалась, задумчиво ковыряя вилкой в тарелке. Тишину столовой нарушили до боли знакомые, ленивые, шаркающие шаги. В дверях появилась Варя. Она выглядела ровно так, как чувствовала себя изнутри, мешковатое, застиранное худи, растрепанные рыжие волосы и глубокие, темные тени под глазами. Голова после ночного «коктейля» саднила так, словно по черепу изнутри били молотком. Сушняк и легкий тремор выдавали вчерашний перебор с потрохами. — Варвара, — строго, не оборачиваясь, произнес Константин. Нож с противным скрежетом прошелся по фарфору. — На завтрак нужно приходить в более приемлемом виде. Мы не в трущобах. — Скажи спасибо, что вообще пришла, — фыркнула она, даже не пытаясь скрыть раздражение. Варя с грохотом выдвинула тяжелый стул и почти упала на него. Самое странное, что она не отпустила ни одной язвительной шуточки в адрес Дженнифер. Полное, глухое молчание. Константин, привыкший к утренним скандалам, удивленно нахмурился. Он перевел подозрительный, сканирующий взгляд с дочери на замершую будущую жену. Мужчина интуитивно почувствовал, что в его идеальном доме что-то изменилось, но не мог понять, что именно. — О чем думаешь? — резко спросил Константин, поворачиваясь к Дженнифер. В его голосе проскользнула скрытая нотка контроля. Дженнифер вздрогнула и медленно подняла глаза, переводя взгляд прямо на сидящую напротив девушку. У Вари внутри всё сжалось. Она перехватила этот прямой, затуманенный взгляд и мысленно приготовилась к худшему. «Ну давай, сука, колись, — зло подумала рыжая, сжав зубы, зная, Ей же сейчас за это откровенно говоря хорошей пизды прилетит. — О работе… — вдруг тихо произнесла Дженнифер, отводя глаза и возвращаясь к мужчине. Варя удивленно вскинула брови. Челюсть едва не поехала вниз. Это было абсолютно не то, чего она ожидала. Ступор сменился жесткой, привычной паранойей. «Посмотрим, что попросит взамен за молчание», — пронеслось в голове у рыжеволосой. Бесплатных сыров в этом доме не бывало. — О работе ты теперь не думаешь, — недовольно поправил Константин, его голос мгновенно потеплел, но в этой мягкости сквозила стальная клетка. — Мы же договорились, дорогая. Теперь твоя единственная задача — сидеть дома, ходить с подругами в салоны красоты и по магазинам. Тратить мои деньги. Он снисходительно улыбнулся, накрыл её изящную ладонь своей массивной и собственнически прижал к губам, целуя пальцы. — Мерзость… — едва слышно прошептала Варя себе под нос, чувствуя, как к горлу подступает ком. Чтобы заглушить тошноту, она резко закинула в рот кусок салата, яростно пережевывая его. Дженнифер на жест мужчины лишь слабо, вымученно улыбнулась. Как только он ослабил хватку, она аккуратно, миллиметр за миллиметром, вытянула свою руку из его ладони, словно та была обожжена. — Дамы, я тогда пойду, дела не ждут, — Константин поднялся, застегивая пуговицу пиджака. — Приятного аппетита. И Варь… — он затормозил у выхода, обернувшись к дочери. На этот раз его голос прозвучал как-то непривычно мягко — Пожалуйста, будь повежливее с Дженнифер. От этой его внезапной, фальшивой отцовской заботы Варе стало совсем тошно. Изнутри накатила такая волна омерзения, что еда встала поперек горла. Как только тяжелая входная дверь захлопнулась и на виллу опустилась глухая тишина, Варя резко отбросила вилку. Она подняла глаза на женщину, в упор уставившись на её идеальный макияж. — Почему ты не рассказала? — спросила она с той же цепкой, оборонительной резкостью, что и ночью. — Какая у тебя выгода? Если тебе что-то от меня нужно, сразу говори.  Дженнифер не дрогнула. Она лишь устало пожала хрупкими плечами и медленно поднялась из-за стола, поправляя подол платья. — Мне ничего от тебя не нужно, — спокойно, без единой эмоции ответила она. Её голос звучал ровно, как у робота. — Какой смысл, если я расскажу? Ты перестанешь? Дженнифер даже не стала дожидаться ответа. Развернувшись, она плавной, бесшумной походкой покинула столовую, оставив девушку один на один со звенящей тишиной и лихорадочно крутящимися мыслями.