папина любовница

В спальне Дженнифер царил покой, резко контрастирующий с удушливым неоновым адом, из которого только что сбежала Варя. Время давно перевалило за полночь. Блондинка сидела в глубоком велюровом кресле, поджав под себя ноги.  На её коленях, свернувшись уютным урчащим калачиком, мирно дремал Инфаркт. Только сейчас, когда Константин был далеко, а дом погрузился в сон, она наконец-то смогла сделать самый важный звонок за день, позвонить отцу. — Tutto bene con te?  — тихо спросила она на родном итальянском, глядя на экран телефона, но мыслями улетая далеко, в стерильные стены немецкой клиники. — Certo, tesoro mio, sto benissimo. Qui si prendono cura di me al massimo livello,  — послышался в трубке хрипловатый, но такой родной, радостный голос мужчины. В его интонациях сквозило умиротворение человека, который не знает, какой ценой оплачен этот комфорт. —Sono così felice… — чуть тише сказала она, и на её губах впервые за день появилась мягкая, теплая улыбка. — Come vanno le cose lì con Konstantin? Quando sarà il matrimonio?  —поинтересовался отец. — Presto… — коротко, сдерживая подступивший к горлу ком, ответила Дженнифер. Каждый раз, когда заходила речь о браке, ей казалось, что на её шее затягивается петля. — Ricordo che dicevi che ha una figlia. Vi siete conosciute?  — с искренним интересом спросил мужчина. Сердце Дженнифер болезненно кольнуло при упоминании о рыжей девочке. В голове мгновенно вспыхнул утренний латте и тихое, вымученное Варино «спасибо». — Sì, ci siamo conosciute. È una brava ragazza — ровно, стараясь не выдать внутреннее волнение, произнесла Дженнифер. — Ma raccontami di te, ti trattano davvero bene Она попыталась перевести тему, чтобы подольше послушать голос отца, но внезапно её слух разрезал странный, глухой шум из коридора. Словно что-то тяжелое сползло по стене и рухнуло на мрамор. Дженнифер настороженно замерла, вытянувшись в струну и прислушиваясь к наступившей тишине. — Papà, ti chiamo più tardi, mi sembra che sia successo qualcosa — быстро заговорила она на итальянском, посылая воздушный поцелуй в динамик и поспешно сбрасывая вызов. Её сердце тревожно забилось. Она аккуратно, стараясь не разбудить, переложила недовольно фыркнувшего Инфаркта на кресло, сама поднялась и на цыпочках пошла к двери. Дженнифер мягко повернула замок и приоткрыла створку, всматриваясь в полумрак галереи. Сделав шаг за порог, она тут же испуганно отступила назад. Практически возле её ног, подогнув колени, лежала без сознания Варя. Глаза Дженнифер округлились от шока. Пальцы судорожно зашарили по стене, нащупывая выключатель. Вспыхнул мягкий настенный бра, и блондинка в ужасе прикрыла рот ладонью. — Варя… — тихо, сдавленно выдохнула она, мгновенно падая на корточки рядом с девушкой. Тонкие пальцы Дженни дрожали, когда она бережно убирала с лица Вари спутавшиеся медные пряди. Когда лицо открылось полностью, женщина похолодела. Зрелище было пугающим: бровь была глубоко рассечена, из нее всё еще сочилась темная кровь, губа разбита в кровь, а на бледной скуле уже наливался багрово-синий след. — Блять… — впервые за очень долгое время Дженнифер позволила себе выругаться при ком-то. Вид этих ран сорвал с нее весь светский лоск. — Как же… отвратительно… — внезапно пробормотала Варя, тяжело вздрагивая и медленно, с трудом приходя в сознание. Глаза её оставались закрытыми, но губы болезненно кривились. Поняв, что медлить нельзя, Дженнифер подхватила девчонку под мышки и, напрягая все силы, приподняла, заставляя опереться спиной о холодную стену коридора. — Варя… — позвала она, слегка, ощутимо похлопав её по бледным щекам, пытаясь удержать в сознании. — Варюш, посмотри на меня. Рыжая едва открыла мутные, воспаленные глаза, расфокусированным взглядом вглядываясь в склонившееся над ней лицо женщины. В голове у Вари всё плыло, но сквозь пелену она почувствовала прохладу чужих ладоней на своей коже. — Кто тебя так? — тихо, с такой пронзительной, искренней заботой спросила Дженнифер, что Варя на секунду замерла, просто глядя на нее и пытаясь поймать фокус. Не дождавшись ответа, Дженнифер поднялась, потянула Варю вверх и с удивлением отметила, какая же эта ершистая девчонка на самом деле легкая, почти невесомая. К счастью, Варя уже немного соображала, и ноги, хоть и дрожали, но начали ее держать. Кое-как дотащив рыжую до её комнаты, Дженнифер бережно посадила её на край кровати и плавным движением скинула с её плеч испачканное в уличной грязи и крови зип-худи. — Полежи. Сейчас я за аптечкой схожу, — скомандовала Дженнифер, чуть надавливая ладонями на плечи девочки, заставляя её принять горизонтальное положение. — Со мной уже всё нормально… — больше себе под нос, хрипло пробормотала Варя. Как только мачеха скрылась за дверью, Варя со стоном села обратно, окончательно приходя в себя от резкой боли. Она с силой протерла ладонями лицо, размазывая остатки засохшей крови, и оглядела пустую темную комнату. — Пиздец… и до чего ты докатилась Петрович… — горько шепнула она сама себе, чувствуя себя слабой и униженной. В этот момент дверь снова приоткрылась, и в спальню зашла Дженнифер. В руках она уверенно держала пластиковый белый бокс аптечки и запотевшую бутылку прохладной воды. — Пей, — коротко сказала она, протягивая воду. Варя на автомате хотела огрызнуться, включить привычную броню, но в пересохшем горле словно насыпали песка. Она лишь шумно выдохнула, резко выхватила бутылку из рук Дженнифер и в несколько глотков влила в себя ледяную жидкость. Дженнифер тем временем молча опустилась на край матраса рядом с ней. Щелкнули замки аптечки. Блондинка открутила крышку бутылки с перекисью водорода и щедро капнула жидкостью на ватный диск. Но стоило ей лишь слегка, невесомо коснуться раны над бровью, как Варя резко отшатнулась, едва не пролив воду. — Не трогай меня! — рявкнула она, диковато глядя на женщину. Ей было физически трудно выносить чужую жалость. — Тогда сама обрабатывай, — ни капли не испугавшись, в тон ей жестко отрезала Дженни, протягивая вату. Варя замерла. Посмотрела на свои подрагивающие, испачканные в чужой крови кулаки, затем на ровное, непреклонное лицо мачехи. — Не буду, — уже гораздо тише, сдаваясь, буркнула Варя и опустила голову. — Вот и сиди спокойно, — тихим, умиротворяющим эхом отозвалась Дженнифер. Она снова приблизилась. На этот раз её движения были иными, медленными, точными и какими-то благоговейными, словно она прикасалась к хрупкому фарфору, а не к тусовщице-наркоше. Вата, пропитанная перекисью, коснулась рассеченной брови. Рана мгновенно зашипела, покрываясь белой пеной. Варя судорожно сжала зубы, шумно втягивая воздух сквозь нос и болезненно шипя. Дженнифер тут же инстинктивно наклонилась ближе и начала тихо, невесомо дуть на рану, остужая жжение своим прохладным дыханием. Варя замерла, даже перестала дышать. На таком расстоянии она видела каждую ресничку Дженнифер, чувствовала тонкий запах её лавандового парфюма, смешанный со свежим запахом антисептика. Блондинка аккуратно очистила кожу, обработала разбитую губу и точным движением наклеила на бровь аккуратный телесный пластырь. — Всё. Теперь спи, — твердо, не терпящим возражений тоном сказала Дженни, начиная быстро собирать окровавленные ватки обратно в бокс. — Не хочу, — упрямо буркнула Варя, но послушно завалилась спиной на подушки, вытягивая гудящие ноги. — Надо, — отрезала Дженнифер. Она поднялась, подхватила аптечку и быстрыми шагами направилась к выходу. Перед тем как закрыть дверь, она на секунду затормозила, бросив короткий взгляд на свернувшуюся на кровати девушку, а затем легонько, почти бесшумно прикрыла за собой створку. Комната снова погрузилась во мрак, разбавляемый лишь лунным светом из окна. Варя лежала, неподвижно глядя в белый потолок. В голове была странная, звенящая пустота. Впервые в её жизни чьи-то прикосновения не показались ей грязными, фальшивыми или опасными. Они не несли в себе угрозы, не требовали ничего взамен. Они были… теплыми. И даже приятными? Варя тут же яростно тряхнула головой, зажмурившись и с силой втирая лицо в подушку, словно пыталась физически выбить эти мысли из своего черепа. — Совсем сторчалась, дура рыжая, — зло прошептала она в темноту, но сердце в груди почему-то билось ровно и спокойно, убаюканное этим непривычным, чужим милосердием. ______ Яркие, наглые лучи утреннего солнца упрямо пробивались сквозь полузакрытые тяжелые шторы, безжалостно припав к лицу спящей девушки. — Блять… — болезненно сморщилась Варя, когда один из световых зайчиков скользнул по её правому, едва зажившему глазу. Голова тут же отозвалась глухим, пульсирующим ударом в висок. Девушка зажмурилась, накрыв лицо ладонью, и была готова прямо сейчас снова провалиться в блаженное, спасительное забытье, лишь бы не чувствовать, как ноет разбитая бровь. Но внезапно сквозь пелену сна до неё донесся странный шуршащий звук и приглушенный шорох. — Тише, маленький… тише, — послышался едва уловимый, мягкий шепот. Варя нахмурилась. Сон как рукой сняло. Она медленно убрала ладонь от лица и с трудом открыла глаза, щурясь от дневного света. На пушистом ковре прямо посреди комнаты, скрестив ноги, сидела Дженнифер. В обтягивающей кофте и домашних штанах, без своего привычного идеального макияжа, она увлеченно играла с Инфарктом какой-то оторванной веревочкой. На её лице играла теплая, искренняя улыбка, пока она наблюдала за тем, как котенок забавно семенит лапками, пытаясь поймать добычу. Варя за всю свою жизнь в этом доме никогда не видела улыбки теплее, чем эта. Тонкие, изящные пальцы блондинки то и дело подрагивали, готовые в любую секунду подхватить и спасти глупого котенка от неудачного падения с диванной подушки. В какой-то момент Дженнифер наклонилась ниже, потянувшись за шустрым комом шерсти. Свободная блузка натянулась на спине, опасно задравшись и  обнажая поясницу. Варя замерла. На бледной, почти прозрачной коже женщины отчетливо виднелись синяки. Крупные, уже пожелтевшие по краям, те самые, которые начинают медленно сходить после страшных ударов. Внутри у Вари словно провернули ржавый нож. Сердце глухо и болезненно кольнуло. «Еблан. Какой же он конченый еблан» в яростной беспомощности пронеслось в голове у Вари по адресу собственного отца. В разгаре игры с котенком Дженнифер резко подалась в сторону, уводя веревочку, и повернула лицо к кровати. Их взгляды мгновенно встретились. В комнате повисла звенящая, густая тишина. Блондинка замерла, так и не опустив руку. Варя, преодолевая саднящую боль в мышцах, медленно привстала на одном локте. Она удивленно вскинула уцелевшую бровь, требовательно уставившись на гостью и молча ожидая внятных объяснений: какого, собственно, хрена будущая мачеха делает в её комнате в такой час? — Инфаркт… — тихо, нарушая молчание, начала Дженнифер. Её голос звучал мягко, без вчерашней командной строгости. — Он пролез в коридор и так отчаянно рвался к тебе в комнату, скребся в дверь. Чтобы он тебя не разбудил своим писком, я зашла вместе с ним. Хотела посидеть тихо. — Дженнифер на секунду отвела глаза, а затем снова посмотрела на Варю. — Да и я хотела узнать… всё ли в порядке? Варя искренне удивилась. Она слегка нахмурилась, пристально вглядываясь в лицо женщины и на автомате пытаясь считать ложь, скрытую выгоду, шантаж, всё что угодно, к чему она привыкла с детства. Ей жизненно необходимо было найти подвох. Главное не верить в эту чистую, искреннюю заботу, которая буквально сочилась из каждого движения и взгляда Дженнифер. Это пугало сильнее любого удара. — Со мной всё прекрасно, — демонстративно отмахнулась Варя и со вздохом обратно откинулась на подушки, уставившись в потолок. — Ничего не болит? — Дженнифер не поверила. Она медленно поднялась с ковра и, оставив котенка в покое, подошла вплотную к кровати. — Всё нормально. — чуть резче, защищаясь, бросила Варя и раздраженно отвернулась к стене, подтянув под себя ногу. Но тело подвело. Закон подлости. От этого резкого движения свободная домашняя футболка задралась слишком высоко, безжалостно открывая вид на худые, выпирающие ребра девушки. И там, прямо на бледной коже, красовался огромный, багрово-черный синяк от тяжелого удара. Дженнифер испуганно ахнула. На её лице отразился неподдельный ужас. Абсолютно не подумав о последствиях, поддавшись чистому импульсу, она шагнула вперед и буквально кончиками пальцев, невесомо коснулась края уродливого пятна на Вариных ребрах. Прикосновение подействовало на Варю как разряд тока. Она тут же дико дернулась и рывком взлетела с кровати, тяжело дыша. — Блять, ты че?! — зло, срывающимся на сип криком выпалила она, напрочь спугнув Дженнифер. Блондинка от неожиданности отшатнулась на два шага назад. На её лицо тут же, как защитный забрало, вернулась привычная, холодная маска светского безразличия, но широко распахнутые, испуганные глаза выдавали её с потрохами. В них плескалась глухая, разделенная боль. — Не надо меня трогать. Я же просила, — уже тише, но так же враждебно процедила Варя, натягивая футболку до самых колен. Дженнифер судорожно сглотнула подступивший к горлу ком. Переведя дыхание, она твердо посмотрела на взъерошенную девочку. — Может, все-таки нужно к врачу? — тихо спросила она. — Сколько у тебя ещё этих синяков по всему телу? С этими словами Дженнифер снова сделала шаг вперед и, вопреки Вариному протесту, осторожно села на самый край матраса. — Обойдусь. И так нормально, заживет как на собаке, — буркнула Варя. Оборонительный пыл угасал, уступая место давящей усталости. Она чуть вжалась спиной в стену у изголовья, подтянув колени к подбородку. — С кем ты дралась? — спокойно, без тени осуждения спросила Дженни. — По следу видно, что бил мужчина.  — Да дебил какой-то доебался в клубе, — Варя с силой протерла лицо ладонями, окончательно прогоняя остатки сна. Раздражение окончательно отступало, оставляя лишь сосущую пустоту внутри.  — Что именно он сделал? — Дженнифер всматривалась в её лицо, не отступая. — Тебе это прям так интересно? — устало вздохнула Варя, прямо взглянув на мачеху. В её глазах читался немой вопрос: зачем тебе это надо? — Да. Мне интересно. Но если ты… — Приставал он, ясно? — резко перебила её Варя, не выдержав этой мягкой пытки расспросами. — Руки распускал. Получил в челюсть, а мне в ответ прилетело. Всё, сказочке конец. А теперь… — Варя запнулась, судорожно подбирая непривычные для своего лексикона слова. — Теперь… можешь, пожалуйста, выйти? Я хочу переодеться и смыть с себя этот чертов вчерашний вечер. Голос рыжей звучал ровно, но в нем отчетливо скользили натянутые нотки сильного внутреннего напряжения. Ей нужно было остаться одной, чтобы не сойти с ума от близости этой женщины. — И животное тоже забирай, — добавила она, кивнув на копошащегося у одеяла Инфаркта. Дженнифер лишь молча кивнула. В её глазах промелькнуло мимолетное удивление, она отчетливо услышала это непривычное, тихое Варино «можешь, пожалуйста» сменившее вечные грубые приказы. Блондинка плавно поднялась с кровати, бережно наклонилась и взяла притихшего котенка на руки. Прижав малыша к себе, она направилась к выходу и вышла из комнаты, тихо, почти благоговейно прикрыв за собой дверь. Как только щелкнул замок, Варя обессиленно уткнулась лицом в ладони, запуская пальцы в растрепанные медные волосы. — Тебе ли не похуй… — глухо, надрывно прошептала она в пустые ладони. Она сама не знала, кому адресован этот вопрос — себе, сходящей с ума от непривычного тепла, или Дженнифер, которая упрямо продолжала собирать её по кускам. Впрочем, это уже было совершенно не важно. Стены её личной крепости продолжали медленно, но верно осыпаться в прах. _____ Прошло еще несколько дней. Изменилось ли что-то в этом проклятом особняке? Однозначно, да. И именно это бесило Варю больше всего на свете. Дженнифер в её жизни стало слишком много. Даже не так, Дженнифер стало слишком много в её собственной голове. Эта бледная, изломанная женщина оккупировала мысли Вари, заставляя рыжую превратиться в безмолвного, одержимого наблюдателя. Варя смотрела на нее постоянно, ловя каждое движение, каждый полувздох. Она часами могла гипнотизировать взглядом эти изящные, тонкие руки с безупречным маникюром, когда Дженнифер думала, что её никто не видит, и устало, обреченно терла лицо. За совместными завтраками Варя неотрывно следила за тем, как она кушает. Хотя слово «кушает» тут вообще не подходило, Дженнифер почти не ела. Она лишь отрешенно играла серебряными приборами, гоняя по тарелке несчастные кусочки изысканной еды, резала их на микроскопические части и всего лишь пару раз за весь упомянутый ритуал закидывала что-то в рот, словно через силу. Варя видела, как Дженнифер возится с Инфарктом, терпеливо приручая подросшего котенка к первому корму, и как в эти моменты её глаза наполнялись неподдельным, мягким светом. Но стоит Константину сделать хотя бы одно резкое движение, просто шумно отодвинуть стул или громче обычного поставить чашку, как Дженнифер мгновенно вздрагивала всем телом, втягивая голову в плечи.  А её синяки… Варя видела их теперь только глубокой ночью, когда мачеха наконец смывала в ванной тонны плотной тоналки с бледного лица.  Зачем Варя занималась этой слежкой? Зачем коллекционировала чужую боль? Она сама, блять, не понимала. Ей было тошно от собственной внезапной привязанности, но остановиться она уже не могла. Точкой невозврата стал этот злорадный, душный день. Варя, как обычно, лениво спустилась к завтраку, на ходу кутаясь в неизменное оверсайз-худи, и привычно окинула отца ледяным, презрительным взглядом. Атмосфера за столом была наэлектризованной. — Варвара, — спокойно, чеканя слово, обратился к дочери Константин, не отрываясь от планшета с биржевыми сводками. — У дочери моего ключевого бизнес-партнера через две недели день рождения. Он пригласил всю нашу семью. — Я никуда не пойду, пиздуйте сами, — с ходу отрезала Варя, даже не дослушав. Она со стуком вонзила вилку в омлет, демонстрируя полное нежелание участвовать в его светских цирках. Мужчина тяжело, шумно вздохнул. Он слишком хорошо знал свою дочь, ожидал именно такого ответа, а потому заранее приготовил тяжелую артиллерию. Костя отложил планшет и посмотрел на Варю в упор. — Если ты пойдешь с нами, наденешь нормальную одежду и будешь вести себя приемлемо, — он сделал паузу, прощупывая почву, — я куплю тебе водительские права. Те самые, на которые ты прошлым летом так и не смогла сдать из-за своих… срывов. Куплю права, оформлю на тебя машину, и разъезжай на ней сколько угодно, куда глаза глядят. Варя уже открыла рот, чтобы привычно,  огрызнуться. На языке крутилось дежурное: «Оставь свои подачки себе». Но слова внезапно застряли в горле. Девочка невольно задумалась. Все это время она дико мучилась. Постоянно зависела от городских такси, выпрашивала пацанов подбросить её на заброшки, ловила попутки. Она никогда не могла сделать то, о чем по-настоящему мечтала, просто сесть за руль собственного автомобиля, врубить музыку на полную мощность и уехать глубоко в лес, наедине со своими мыслями, хотя бы на один чертов день. Без надзора, без охраны. Ведь до этого момента, если бы она разъезжала по городу без прав и её где-нибудь хлопнули менты, папаша за такое самоуправство устроил бы ей дома филиал ада. А тут путевка на свободу можно сказать. — Договорились, — негромко, сквозь зубы выдавила она, чувствуя себя так, словно продает душу дьяволу. — Но у меня условие. Я пробуду на этом дебильном празднике максимум час.   Потом я разворачиваюсь и съебываю. Константин недовольно поморщился, но, взвесив все «за» и «против», тяжело вздохнул и кивнул. — Хорошо, договорились. Час так час. Но выглядеть ты должна безупречно. Поедешь сегодня вместе с Дженнифер к нашей личной портной. Она снимет мерки и сошьет тебе что-нибудь приемлемое для высшего общества. Варя резко повернула голову и исподлобья глянула на притихшую Дженнифер. Внутри снова всколыхнулся протест. И… что то непонятное?.. — Зачем ей со мной таскаться? Я что, маленький ребенок, чтобы меня за ручку водить? Сама поеду и куплю спбе что нибудь в торговом центре, — огрызнулась она. — Варь, на такие мероприятия не ходят в вещах из масс-маркета, — стальным тоном отрезал Константин, начиная терять терпение. — Нужно сшить индивидуальный вечерний наряд. А Дженнифер в этом ателье уже не раз была, у нее прекрасный вкус, она поможет тебе определиться с фасоном и тканью. Это железное условие нашего договора, дорогая моя. Варя яростно фыркнула, запустив тонкие пальцы в растрепанные медные пряди. Опять этот тотальный контроль, опять рамки. Ей хотелось послать всё к чертям, но мечта о машине и свободе перевесила. — Ладно, хуй с ним, — выплюнула она, резко отодвигая тарелку. Кинув последний, быстрый и необъяснимо тревожный взгляд на Дженнифер, Варя рывком поднялась из-за стола. Смерив отца напоследок порцией чистой ненависти, она быстрыми шагами покинула столовую, демонстративно и со всей силы захлопнув за собой массивную дубовую дверь.  _________ Наступил полдень. В комнате Вари было душно от набиравшего силу летнего зноя. Девочка стояла напротив большого зеркала в одних лишь свободных домашних штанах и белье. Забывшись, она медленно разглядывала в отражении свое тело. Синяки на ребрах и боках уже почти зажили, сменив жуткий багровый цвет на блекло-зеленый. Варя медленно проводила тонкими пальцами по выпирающим костям ребер, силясь поймать хоть какую-то опору в собственной жизни. — Фу… — брезгливо и тихо прошептала она себе под нос, недовольная своим изможденным, побитым видом. Вдруг тяжелая дверь без предупреждения открылась. На пороге, как всегда безупречно одетая для выхода, появилась Дженнифер. — Блять! — бешено рявкнула Варя, испуганно дернувшись и мгновенно закрывая руками оголенное, беззащитное тело. Щёки опалило мгновенным, злым румянцем. — Тебя стучаться в этом доме вообще не учили?! Дженнифер от неожиданности тут же отступила на полшага назад, поспешно отворачиваясь к коридору. Но за ту долю секунды, что дверь была распахнута, она успела рассмотреть и эту болезненную худобу, и блеклые следы побоев. Дженни сама до конца не понимала, почему девочка так яростно взъелась на нее, ведь они уже, казалось бы, начали находить общий язык. Но границы Вари были хрупкими, как тонкий лед. — Извини, — негромко, но твердо сказала Дженнифер, стоя спиной к комнате. Варя, не теряя времени, метнулась к кровати, схватила первую попавшуюся огромную черную футболку и одним движением накинула её на себя, прячась в ней, как в панцире. — Я просто хотела сказать, что мы выезжаем через полчаса, — спокойно произнесла Дженни, обернувшись к девочке. — Будь готова. — Ладно, щас соберусь и выйду, — хмуро буркнула Варя, демонстративно отвернувшись к комоду и делая вид, что увлеченно ищет что-то в нижнем ящике. — Можешь выйти. — уже резче добавила она, заметив, что мачехавсё еще стоит в проеме. Дженнифер тут же опомнилась, коротко кивнула и вышла, аккуратно прикрывая за собой дверь. Варя осталась одна, тяжело и часто дыша. Внутри всё вибрировало от злости и странного, сосущего чувства стыда. __ Спустя сорок минут машина Дженнифер затормозила. Район, в который они приехали, разительно отличался от элитного пригородного поселка. Он встретил их серыми, захудалыми панельными многоэтажками, облупившейся краской на детских площадках и глухим шумом оживленной трассы где-то неподалеку. Типичный спальный район, пропахший асфальтом и безысходностью. — Ахуеть… — выдохнула Варя, чуть ли не путаясь в собственных ногах, когда вывалилась из роскошного кожаного салона на разбитый тротуар. Она огляделась по сторонам, искренне недоумевая. — Если для этого еблана трущобы это мой повседневный вид, то почему у нашего великого и пафосного Константина лучшая в городе личная портная сидит в таком богом забытом районе? — Потому что она мастер своего дела, — спокойно ответила Дженнифер, нажимая на кнопку ключа и блокируя двери автомобиля. Звуковой сигнал сигнализации прозвучал здесь чужеродно. — Пожилая женщина, она безумно любит свою старую мастерскую и наотрез отказывается переезжать в центр, сколько бы ей ни предлагали. В итоге твой отец просто выкупил для нее всю эту многоэтажку, чтобы её никто не беспокоил. Они зашли в прохладный, темный подъезд старого дома и направились к единственному лифту. Варя шла чуть позади, с любопытством разглядывая серые бетонные стены, покрытые слоями старой краски. На удивление, ей здесь действительно нравилось. После стерильного, фальшивого блеска отцовской виллы, где каждый угол кричал о деньгах, этот обшарпанный подъезд казался настоящим. Живым. Прям… вайбово… Зайдя в тесную кабину лифта, пахнущую старым металлом, Дженнифер сразу протянула руку и нажала на кнопку. Двери с натужным, металлическим скрежетом медленно закрылись, отрезая их от уличного шума. Варя тут же уставилась на панель управления и нахмурилась. — Слушай, а почему тут кнопки только первого этажа и десятого? — с неподдельным интересом спросила она, переводя взгляд на попутчицу. — А остальные где? Выковырял кто-то? Дженнифер искренне удивилась внезапной разговорчивости девушки. За всё время их знакомства Варя впервые сама проявляла инициативу в диалоге, без сарказма и наездов. Видимо, обстановка вокруг действительно зацепила её редкое любопытство. — Остальные этажи сейчас на капитальном ремонте, — спокойно и мягко ответила Дженнифер, глядя на загоревшуюся лампочку. — Лифт запрограммирован так, что он просто не останавливается там. Идет сразу на самый верх. Они ехали в тишине несколько секунд, глядя, как кабина мерно покачивается. И вдруг сверху послышался резкий, оглушительный металлический грохот. Лифт сильно, ощутимо тряхнуло, отчего обе девушки едва удержались на ногах. Кабина со страшным скрежетом резко затормозила где-то между этажами. Свет на потолке чуть задрожал. Датчик этажей испуганно замигал красным. — Блять! — вскрикнула Варя, судорожно схватившись обеими руками за железный поручень у стены, чтобы не упасть. — Это чё за хуйня сейчас была?! Что с ним?! Дженнифер мгновенно настрожилась. В её глазах на секунду промелькнул панический страх, но она быстро взяла себя в руки. Шагнув к панели, она принялась быстро, настойчиво нажимать на кнопку десятого этажа, затем первого, но лифт стоял как вкопанный, глухо гудя где-то в шахте. — Застряли… — выдохнула блондинка, делая еще одну безуспешную попытку запустить механизм. Изнутри кабины послышался лишь щелчок. — Ебаный свет… — протянула Варя, с силой запуская пальцы в свои медные волосы и шумно выдыхая. — Только этого нам для полного счастья не хватало. — Тихо, без паники. Сейчас я вызову службу поддержки, у них тут своя аварийка, быстро вытащат, — попыталась успокоить и себя, и девочку Дженнифер, лихорадочно доставая из кармана брюк свой новенький дорогой телефон. Она нажала на кнопку включения, но темный экран даже не дрогнул. Она нажала сильнее, подержала. Ноль реакции. Сел. — Блять… — тихо, сквозь зубы выругалась она, тряхнув бесполезным куском пластика. Экран оставался черным. — Нихуя себе, — искренне удивилась Варя, даже на мгновение забыв про панику. На её разбитых губах промелькнула усмешка. — Ты чё, тоже материться умеешь?  — Варь, — тяжело и устало выдохнула Дженнифер, пропуская подколку мимо ушей. — У нас сейчас проблема гораздо серьезнее моего мата. Дай свой телефон, набери отцу. Пусть отправит сюда своих парней из охраны, они эту будку за пять минут вскроют. Варя лишь демонстративно закатила глаза, недовольно цыкнула и полезла руками в глубокие карманы широких штанов. Спустя секунду её лицо резко вытянулось, а пальцы замерли. — Бля… — очень тихо и обреченно произнесла рыжая. — Я его в машине забыла. На сиденье оставила, когда вылезала. Дженнифер после этих слов шумно, со свистом выдохнула воздух сквозь плотно сжатые зубы и с силой протерла лицо обеими руками, пытаясь заглушить накатывающее отчаяние. — Замечательно. Значит, сидим и ждем до семи вечера, — обреченно сказала она, медленно опустившись спиной по железной стене лифта и садясь на корточки прямо на пыльный пол. — Ты чё угараешь? — взвилась Варя, недоверчиво глядя на нее сверху вниз. — Какое до семи? Да кто-нибудь из клиентов или строителей сейчас лифт вызовет, поймет, что мы застряли, и вызовет мастеров. — Твой отец специально забронировал всю мастерскую и портную на весь день только под нас, Варя, — глухо, не поднимая головы, пояснила Дженнифер. — В этой многоэтажке сегодня больше никого нет. Ни строителей, ни клиентов. Мы тут одни. — Ну нет, я в гробу видала тут сидеть, — упрямо заявила Варя. — Шесть часов в этой коробке? Щас всё решим. Вот же кнопка вызова диспетчера, алло. Она с силой вдавила пожелтевшую пластиковую кнопку на панели. В динамике что-то противно зашипело, раздался длинный гудок автоответчика.  Варя уже хотела ударить по панели кулаком, как вдруг через несколько секунд сквозь треск прорезался заспанный, ленивый голос мужчины-оператора. Дженнифер тут же вскинула голову, мгновенно поднимаясь на ноги вслушиваясь в каждый звук. — Алло, здравствуйте, диспетчерская слушает, — донеслось из динамика. — Здравствуйте! Мы застряли в лифте, — быстро, стараясь говорить четко, произнесла Дженнифер, наклоняясь ближе к микрофону. — Кабина застряла между этажами. Вытащите нас отсюда. — Назовите, пожалуйста, конкретный адрес и номер подъезда, — монотонно отозвался голос. Дженнифер быстро и без запинки назвала адрес мастерской. На том конце провода повисла долгая, невыносимая тишина. Было слышно только, как мужчина нажимает клавиши на клавиатуре. Наконец, он снова заговорил, и от его слов у Вари внутри всё похолодело: — Извините, девушки. По этому адресу сейчас ведутся плановые ремонтные работы на подстанции. Вся наша дежурная бригада на выезде на другом конце района. Мы сможем отправить к вам помощь только к шести-семи часам вечера. Раньше никак. Ждите. — Вы чё, там вообще ахуели все?! — мгновенно взвелась Варя, теряя остатки самообладания. Она со всей силы ударила по железной стене лифта, отчего кабина противно загудела. — В смысле к шести? Вытаскивайте нас быстрее, мы тут задохнемся! В динамике наступила короткая пауза, а затем диспетчер с явным раздражением произнес: — Девочка, не ори. Можно поговорить со взрослым? Кто там с тобой есть? — С вами разговаривает не ребенок, — неожиданно твердо, со стальными, леденящими нотками в голосе отрезала Дженнифер, перебивая мужчину. Она сделала шаг вперед, заслоняя Варю собой от панели, словно от этого мужчины. — Мы обе вас прекрасно слышим. раньше семи вечера вообще никак нельзя прислать бригаду? У нас экстренная ситуация. Варя замерла на месте, удивленно вскинув брови. В груди что-то странно екнуло. Она была на сто процентов уверена, что Дженнифер сейчас, как и все остальные взрослые в её жизни, отец, учителя, менты. Просто воспользуется моментом, чтобы осадить её, назвать капризной малолеткой и заставить заткнуться. Но Дженнифер поступила иначе. Она защитила её. Спокойно, на равных. — Извините, гражданочка, это не в наших силах. Ждите бригаду, — сухо ответил диспетчер. Раздался короткий писк, щелчок, и связь окончательно оборвалась. Лифт снова погрузился в мертвую, удушливую тишину. — Блять… — тихо выдохнула Дженнифер. Вся её недавняя стальная уверенность мгновенно испарилась. Она устало опустила плечи и снова медленно села на корточки, прижавшись спиной к стене и обхватив колени руками. — Да какого, сука, хуя?! — взорвалась Варя, яростно взмахнув руками в воздухе. — Нам реально пять, а то и шесть часов торчать в этой клетке?! Да я ебнусь! Она еще пару раз прошлась по тесной кабине, измеряя её шагами, но быстро поняла всю бессмысленность своей злости. Воздуха действительно становилось меньше, а колени всё еще противно ныли. Устало выдохнув через нос, Варя сдалась. Она подошла к  Дженнифер и аккуратно села на пол прямо рядом с ней, точно так же поджав под себя ноги. Повисла долгая, густая тишина, разбавляемая лишь их неровным, тяжелым дыханием. Варя смотрела перед собой на противоположную стену, но краем глаза неотрывно изучала Дженнифер. — Я думала… ты тоже считаешь меня ребенком, — тихо, почти интимно нарушила тишину Варя. Она повернула голову, открыто всматриваясь в профиль Дженнифер. В её голосе впервые не было ни капли привычного яда. Дженнифер медленно повернула голову к ней. Её взгляд был глубоким, серьезным и бесконечно уставшим. — Я тебя никогда им не считала, Варь, — спокойно и искренне ответила она, чуть качнув головой. — Тебе не пять лет, не десять и не тринадцать. Тебе скоро двадцать. Какой ты ребенок? Ты взрослая девушка, которая просто… — она запнулась подбирая слова. — заебалась. И я тебя прекрасно понимаю. Варя удивленно вскинула брови. Горло мгновенно сдавил тугой, горячий ком. Таких слов ей не говорил никто и никогда. Опустив глаза, она принялась нервно, судорожно теребить потрепанный край своего огромного черного худи, не зная, куда деться от этой обезоруживающей, пугающей честности. Пять часов в этой ловушке внезапно перестали казаться ей самой страшной перспективой. В замкнутом, душном пространстве кабины лифта время словно замедлило свой ход, вытягиваясь в бесконечную, звенящую нить. Варя судорожно перебирала пальцами бахрому на порванном крае своего огромного черного худи. Слишком интимной, слишком обнажающей вышла эта внезапная пауза. Чтобы хоть как-то вернуть контроль над ситуацией и заглушить панический стук собственного сердца, она решила перевести тему, ухватившись за первое, что пришло в голову. К своему стыду, за все эти недели она так и не поинтересовалась самыми базовыми вещами. — Сколько тебе вообще лет? — спросила Варя, стараясь, чтобы её голос звучал максимально небрежно, по-деловому. — Тридцать, — негромко ответила Дженнифер, так и не поднимая глаз от грязного линолеума под ногами. Варя искренне, не на шутку удивилась. На секунду она даже перестала терзать несчастную ткань кофты. — Не выглядишь, — коротко, отрывисто бросила она, пристально вглядываясь в точеный профиль женщины. — Я бы дала двадцать пять. Максимум.  — Спасибо… — Дженнифер едва заметно, одними уголками губ улыбнулась. Эта комплиментарная деталь от обычно колючей девчонки отозвалась в груди неожиданным теплом. Варя помолчала, взвешивая в голове крутившийся на языке вопрос. Атмосфера полумрака располагала к запретным темам, и она, глубоко вздохнув, спросила еще тише: — Ты его совсем не любишь? Дженнифер удивленно вскинула голову, на секунду замерев. Впервые за всё время их принудительного сожительства под одной крышей Варя была готова не просто обороняться или язвить, она сама шла на контакт. Сама, добровольно, интересовалась её личной жизнью, срывая маски. — Не люблю… — едва слышным, надломленным шепотом призналась блондинка, и в этом звуке крылась тонна скопившейся усталости. — Как… как такого человека вообще можно любить, Варя? Его можно только бояться. — И то правда… — угрюмо согласилась девушка, утыкаясь подбородком в колени. — Тут спорить не с чем. — А ты? — Дженнифер осторожно повернула к ней лицо. — А что я? — Варя равнодушно пожала худыми плечами. — Я его даже за отца-то никогда не считала. Так… — она запнулась, подыскивая правильное, максимально холодное слово, но в голове было пусто. — Не знаю даже, как это существо назвать. Спонсор моего медленного суицида, наверное. — А мама? Где она? — очень тихо, почти благоговейно спросила Дженни. Она продвигалась по этой теме, словно по минному полю, до смерти боясь задеть или расковырять чужую, кровоточащую рану. — Да свалила эта дура в туман, — абсолютно невозмутимо, с леденящим похуизмом отмахнулась Варя. Казалось, этот факт биографии её вообще никак не трогал, рана давно покрылась толстой коркой безразличия. — Двенадцать лет назад это было. Мне тогда лет семь исполнилось. Скорее всего, просто не выдержала этого домашнего еблана и его заскоков. Собрала вещи и растворилась. — Он её тоже… бил? — Да я ебу? Не помню, мелкая была, — Варя снова принялась безжалостно ковыряться в трикотажной ткани на колене. — Но всех остальных своих девиц, которых после неё притаскивал, пиздил регулярно. Это я точно помню. Они, дуры, даже краситься нормально не умели, чтобы не увидел никто. Если увидит им же хуже будет. Тоналку в три слоя клали, маскировались, но всё равно всё было видно.  Девушка резко расправила затекшие плечи и уверенно вытянула длинные ноги вперед, упираясь кедами в противоположную стенку лифта. Защитное напряжение окончательно ушло, уступая место какому-то странному, гипнотическому покою. — Но знаешь… видеть его прошлых шлюх с синяками ощущалось как-то не так ужасно, — её голос в полумраке кабины звучат необычно спокойно, глубоко. — Вся эта хуйня как-то мимо меня всегда проходило. Я хуй забивала, и всё. — Она коротко, цинично усмехнулась своим мыслям.  — Ну, они и сами по себе не были святыми. Противные такие, алчные, вечно на меня волком смотрели, подлизаться к нему пытались через подарки мне… А ты не такая. — А какая я? — вдруг спросила Дженнифер, медленно поднимая свои глубокие, полные уставшей грусти глаза на девушку. В эту секунду внутри у Вари закопошились абсолютно необъяснимые, дикие чувства. Внутренние органы болезненно, туго скрутились в узел, а к самому горлу подкатил горячий, удушливый ком. Она сама не понимала, что это за лавина, страх, привязанность или что-то гораздо глубже, чему у неё в лексиконе просто не было названий. Ей стало душно от собственной уязвимости. — Не противная, — резко буркнула она, переводя взгляд на панель кнопок и наотрез отказываясь дальше откровенничать. Хватит с нее душевного стриптиза. Дженнифер лишь мягко улыбнулась. Она была искренне рада и такому скупому, корявому проявлению симпатии. За последние дни блондинка уже научилась безошибочно определять, где у Вари искренняя, злая агрессия, а где лишь жалкое, наспех сляпанное подобие брони, за которым девчонка пытается спрятать свои настоящие, живые эмоции. — Уже хорошо… — тихо отозвалась Дженнифер. Она устало опустила голову на собственные колени, обхватив их руками. Светлые, безупречно уложенные с утра кудри шелковой волной упали назад, полностью оголяя беззащитную, пугающе бледную шею. Варя невольно повернула голову, посмотрела на Дженнифер, и её глаза тут же мертвой хваткой зацепились за темный, багровеющий синяк в области шеи, уходящий рваными краями куда-то вниз, под воротник блузки к самой ключице.  Ведомая хуй пойми какими мотивами и абсолютно не контролируя свое тело, Варя медленно протянула руку вперед. Её тонкие пальцы замерли в миллиметре от чужой кожи, а затем она осторожно, едва ощутимо коснулась уродливого следа. Словно панически боялась сделать этой хрупкой женщине больно. — Сильно болит? — тихо, почти шепотом сорвалось с её разбитых губ. Дженнифер даже не дрогнула от этого внезапного прикосновения. Она лишь медленно повернула голову и посмотрела Варе прямо в глаза. В этом чистом, немигающем взгляде было столько невысказанной боли и понимания, что Варино сердце впервые за очень, очень долгое время болезненно и гулко сжалось в груди. — Не болит, — ровно, безэмоционально соврала она. — Ты же врешь, — тихо припечатала Варя, медленно убирая руку обратно и возвращая пальцы к привычной ткани кофты. — Вру, — так же тихо и честно призналась Дженнифер, не отводя взгляда. А дальше они разговаривали. Сначала это были односложные, резкие вопросы Вари, исключительно потому, что в этой железной коробке ей было смертельно скучно. Наверное. Она убеждала себя именно в этом. Но постепенно эти вопросы переросли в бесконечный, плавный и затягивающий диалог, где темы сменяли друг друга одна за другой, как кадры в старом кинофильме. Дженнифер с удивлением узнала, что Варя, оказывается, вообще не умела кататься на велосипеде лет до двенадцати, просто потому, что в этом огромном доме её некому было учить, а отцу было глубоко плевать. Узнала, что эта суровая, вечно матерящаяся девчонка до безумия любит сладкое. Узнала, как именно Варя начала курить в подростковом возрасте, сначала это были придурочные дешевые одноразки с фруктовыми вкусами, которые они тянули с друзьями, потом вечно текущие подики, а затем она и вовсе перешла на крепкие сигареты. Они её банально успокаивали, выжигая лишние мысли. Дженни с замиранием сердца слушала, как впервые девочка напилась в щепки в пятнадцать лет на какой-то сомнительной вписке, просто чтобы заглушить домашний кошмар. Узнала, что Варя, прячась от всего мира в своей комнате, часами играет на гитаре, рисует в своих скетчбуках и даже тайком пишет стихи. Что она безумно любит глухие леса, бескрайние поля, горы и заброшенные полуразрушенные здания. Там было спокойно. Там не было людей, которых Варя так яростно ненавидела всей душой. Всех людей. Кроме одной-единственной женщины, сидевшей сейчас рядом. Но про это ключевое уточнение Варя, естественно, предпочла промолчать, вовремя прикусив язык и быстро переведя разговор на саму Дженнифер. Дженнифер же оказалась абсолютной противоположностью бунтующей Вари. Она выросла в солнечной Италии, в строгой академической атмосфере, и безупречно владела несколькими европейскими языками, в подтверждение своих слов она даже со смехом произнесла пару красивых, певучих фраз на каждом из них. Дженни всю жизнь была круглой отличницей. Ей просто физически нельзя было приносить домой оценки ниже пятерок. Нет, отец её никогда не бил за оплошности. Но она до ужаса боялась его разочаровать, боялась увидеть этот тусклый, укоризненный взгляд. Выяснилось, что Дженни великолепно играет на фортепиано и скрипке, и что она с отличием отучилась на дизайнера-модельера, отсюда у неё и был этот безупречный, отточенный взгляд на ткани и фасоны. Варя завороженно слушала, как мама Дженнифер очень рано ушла из жизни, оставив мужа одного с маленькой дочерью на руках, и отец положил всю свою жизнь на её воспитание. А потом… потом он тяжело, страшно заболел. Агрессивный рак крови. Нужны были колоссальные, просто безумные деньги на экспериментальное лечение в Германии. Деньги, которых у Дженнифер, едва-едва начавшей работать на должности своей мечты в скромном модном доме, не было и в помине. Она начала судорожно искать любые подработки, пахала на износ по двадцать часов в сутки, буквально истощая свой организм до полуобморочного состояния, но этих грошей всё равно катастрофически не хватало. Время уходило, отец угасал. И вот тогда, на бескрайних просторах инстаграма, на её рабочую страницу внезапно наткнулся Константин. Сначала это было просто подписка, затем приятное, ненавязчивое общение в директе, она давала ему какие-то профессиональные советы по стилю. Потом этот солидный русский мужчина просто прилетел к ней в Италию. Осыпал дорогими украшениями, снял лучший отель, красиво говорил, что влюбился с первого взгляда, и предложил переехать к нему в Россию, пообещав закрыть все её финансовые проблемы. Любила ли она его хоть секунду? Нет. От слова совсем. Но в тот момент, посмотрев на измученное, исхудавшее лицо своего умирающего отца, Дженнифер поняла, что у нее просто нет права на гордость. Она не смогла отказаться от этого спасительного билета. Так для нее и начались эти страшные, удушливые семь кругов Ада на роскошной подмосковной вилле. Варя молча слушала, чувствуя, как внутри плавится и сгорает последняя злость. Она устало протерла ладонями глаза, тщетно пытаясь смыть накативший от духоты сон. Голова стала свинцовой. — Ложись, — негромко сказала Дженнифер, вытягивая и опуская свои затекшие ноги на пол. — Не хочу, мне и так нормально сидится, — на автопилоте попыталась воспротивиться Варя, хотя глаза уже слипались. — Я не спрашивала. — спокойно, с мягкой, но непреклонной интонацией отрезала блондинка. Варя удивленно вскинула бровь от такой неприкрытой наглости, но… послушно, без единого матерного слова легла. Она аккуратно опустила голову прямо на мягкие, обтянутые тканью брюк бедра девушки. В нос тут же густым, пьянящим потоком ударил её цветочный аромат, смешанный с запахом лавандового кондиционера. Варя невольно прикрыла глаза, делая глубокий вдох, стараясь ментально запомнить этот запах, заполнить им свои легкие до самых краев, чтобы оставить его внутри навсегда. А дальше, в полумраке замершего лифта, они снова разговаривали. Но теперь это были сущие, легкие мелочи. Они вспоминали Инфаркта, который сегодня утром смешно и нелепо шмякнулся с дивана, охотясь за собственной тенью. Рассуждали о какой-то банальной философии, спорили о глупых мировых новостях, обсуждали популярных актеров и модных блогеров, о которых Варя взахлеб рассказывала со всеми своими зумерскими словечками. И они смеялись. Громко, искренне, до боли в животе. Впервые в жизни Варя смеялась по-настоящему, без допинга в виде алкоголя, таблеток или сомнительной травы. А Дженнифер впервые смеялась без этой дурацкой, натянутой светской вежливости и фальшивых улыбок, которые мертвым грузом сопровождали её всю жизнь в высшем обществе. Эти долгие пять часов в железной ловушке пролетели для них абсолютно незаметно. Словно весь внешний мир с его проблемами, садистом-Константином, грязными клубами и долгами просто перестал существовать, растворился в пространстве, оставив на всей планете только этот сломанный лифт и двух израненных, но наконец-то нашедших друг друга девушек.