Старшая кровь

«Она сожгла их флот. Она прогнала драконов. Но настоящая битва только начиналась — там, внутри, где ждали те, кто предал её. И она не собиралась просить прощения. Она собиралась требоватответа».

Джеймон остался во дворе. Он лёг у стены, положив голову на лапы, и его зелёные глаза провожали Рейнис до самого входа в замок. Из пасти вырывался тонкий дымок, чешуя тускло поблёскивала в свете догорающих пожаров. Стражники держались от него подальше, но он не обращал на них внимания. Он ждал. Он умел ждать. Время от времени его ноздри раздувались, втягивая запах дыма, гари и крови, но он не двигался с места. Рейнис шла к главному входу. Вокруг суетились люди — стражники добивали раненых врагов, лекари перевязывали своих, слуги таскали воду и тряпки, пытаясь смыть копоть и гарь. Дым от пожаров ещё не рассеялся, и воздух был тяжёлым, горьким, с привкусом смерти. Кто-то волок тело убитого в зелёном плаще, кто-то помогал раненому товарищу добраться до лекаря. Никто не останавливал её. Стражники расступались, опуская глаза. Кто-то кланялся, кто-то шептал: "Принцесса вернулась". Но некоторые замирали и смотрели на неё с удивлением, граничащим с изумлением, а потом переглядывались: — Смотри, похожа на принца Деймона. Та же осанка, тот же взгляд. Даже волосы так же зачёсаны назад. Не дочь Рейниры, а вылитый Деймон. Рейнис слышала эти шёпоты, но не обращала на них внимания. Её сапоги гулко стучали по каменным плитам, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом. Ступени вели её вверх, в темноту коридоров, где когда-то она была ребёнком, которого никто не замечал. Теперь её замечали все. Но это внимание не грело — оно было тяжёлым, как свинец. Внутри замка царил полумрак. Факелы горели тускло, отбрасывая длинные тени на стены, покрытые копотью. Коридоры были пусты — все, кто мог сражаться, были на стенах или уже в тронном зале. Рейнис шла одна, её шаги разносились гулко, как удары колокола. Она узнавала каждый поворот, каждую дверь. Здесь она бегала ребёнком. Здесь пряталась от гувернанток. Здесь впервые взяла в руки меч. Но сейчас это место казалось чужим — будто она вернулась в дом, который когда-то принадлежал ей, но теперь был населён призраками прошлого. Она прошла мимо комнаты Джейса. Дверь была открыта, внутри горел свет — кто-то забыл погасить свечи. На кровати лежал игрушечный меч, которым он махал, подражая Деймону. Рейнис задержалась на секунду, вспомнила, как он в детстве бегал за ней по коридорам, как звал "сестрёнка", как доверял ей свои секреты. Сердце сжалось, и на мгновение она почувствовала ту боль, которую заглушала боем и голодом последние месяцы. Она перевела дыхание и пошла дальше. Навстречу попался старый слуга, который когда-то подавал ей завтрак в постель. Увидев её, он выронил поднос с грязными тряпками и отшатнулся к стене, крестясь. Рейнис не остановилась. Ей было не до него. Коридор, ведущий к тронному залу, был длинным. Рейнис слышала шум — голоса, крики, споры. Лорды не утихали даже после битвы. Они всегда спорили — о налогах, о землях, о престолонаследии. Она ненавидела эти споры. Но сегодня ей предстояло войти в этот зал и встретиться с ними лицом к лицу. У дверей стояли два стражника. Увидев её, они вытянулись. Один, молодой, открыл рот, чтобы что-то сказать, но второй дёрнул его за рукав. — Ваше высочество, — только и сказал старший, отступая в сторону. Рейнис кивнула. Положила ладони на холодный металл — дверные ручки были в виде драконьих голов, — глубоко вздохнула и толкнула створки. Внутри тронного зала царил хаос. Лорды, капитаны, советники — все, кто имел хоть какое-то влияние, — собрались в кучу перед возвышением, размахивали руками, перекрикивали друг друга. Их голоса сливались в сплошной гул, который отражался от высоких сводов и возвращался назад усиленным, злым, беспомощным. Дым от факелов смешивался с запахом пота и страха. — Мы должны ударить сейчас, пока они ослаблены! — кричал лорд Стаунтон, тот самый, который когда-то оскорблял Деймона на совете. Его лицо раскраснелось, жилы на шее вздулись. — Наши войска измотаны! — возражал другой лорд, старый, с седой бородой, опираясь на трость. — Передохнуть? Пока Вхагар не вернулся? — А ты предлагаешь послать голодных солдат на смерть? — Я предлагаю не ждать, пока враг оправится! — А я предлагаю подождать, пока мы сами оправимся! — Трусы! — Авантюристы! Рейнира стояла у трона, бледная, с мечом в руке — меч она так и не подняла после того, как выронила. Она не произносила ни слова, только смотрела на спорящих усталыми глазами. Её платье было в пыли, волосы растрепались, под глазами залегли тени. Она едва держалась на ногах. Деймон опирался на колонну, перевязанное плечо ныло, но он не уходил. Он ждал. В руке он сжимал шарф — тот самый, который Рейнис оставила ему перед побегом. Иногда он подносил его к лицу, вдыхая запах, который уже почти выветрился. Джейс стоял у окна, глядя на дымное небо. Он не участвовал в спорах. Его пальцы впивались в подоконник, и он шептал что-то про себя — может быть, молитву, может быть, просто имя сестры. Он знал, что она придёт. — Да замолчите вы! — закричал кто-то из капитанов. — Что толку спорить, если мы едва отбились? Без той девчонки на Каннибале нас бы уже не было! — Принцесса Рейнис вернулась, — вставил другой. — Вернулась, чтобы сбежать снова? — Она сожгла их флот, идиот! Без неё мы бы горели! Спор продолжался, и никто не заметил, как двери зала начали открываться. Тяжёлые дубовые створки разошлись в стороны с протяжным скрипом, который, казалось, разрезал шум, как нож масло. В зал ворвался сквозняк, заставив пламя свечей заметаться, а тени на стенах заплясать бешеным хороводом. Лорды, стоявшие ближе к выходу, замерли, повернув головы. Те, кто был дальше, продолжали спорить, не слыша скрипа. — Нам нужно восстановить флот! — кричал один. — Нет, укрепить стены! — вторил ему другой. Но те, кто уже увидел фигуру в дверях, замолкали один за другим. Их глаза расширялись, рты приоткрывались, руки опускались. Первым замолчал старый лорд Мерриман, который стоял ближе всего к выходу. Он смотрел на вошедшую, и его лицо побелело, как мел. Потом замолчал капитан стражи, стоявший рядом с ним. Потом — ещё один лорд. Тишина расползалась по залу, как круги по воде от брошенного камня, и через минуту уже все смотрели на дверь. Рейнис вошла медленно, но в её походке чувствовалась такая уверенность, что лорды невольно расступились, давая ей дорогу. Она шла по красной дорожке, ведущей к трону, и её сапоги гулко стучали по каменному полу. Короткие серебряные волосы были слегка растрёпаны на лице. Тёмно-синий костюм, покрытый сажей, облегал её сильное, жилистое тело, и два кинжала на поясе поблёскивали в свете свечей. При каждом шаге она напоминала Деймона — не чертами, а той хищной, скользящей походкой, той прямой спиной, тем холодным взглядом из-под нахмуренных бровей. — Это…это принцесса? — прошептал кто-то в толпе. — Тише, она идёт. Лорды пятились, открывая путь к трону. Кто-то опускал голову, кто-то, наоборот, вытягивал шею, чтобы лучше разглядеть. Шёпот пробежал по залу, но был приглушённым, почтительным, как в храме. Джейс обернулся, увидел её, и его лицо осветилось такой надеждой, что у Деймона перехватило дыхание. — Рейнис! — закричал Джейс и бросился к ней, расталкивая лордов. Он обхватил её за талию, прижался лицом к плечу, и его тело затряслось от беззвучных рыданий. Она положила руку на его голову, погладила по тёмным волосам. Её пальцы дрожали — от усталости, от напряжения, от того, что она наконец касалась того, ради чего проделала этот долгий путь. — Я здесь, — сказала она, и голос её был тихим, но твёрдым. — Всё хорошо. Но глаза её были холодны. Она смотрела поверх головы брата на мать и Деймона. На тех, кто предал её. На тех, кто продал врагу. И в её взгляде не было прощения. Только усталость и сталь. Рейнира пошатнулась. Она шагнула к дочери, протянула руку, но остановилась, не решаясь подойти ближе. Её губы дрожали, но она не могла выдавить ни слова. — Рейнис, — прошептала она. Деймон выпрямился, опираясь на колонну. Его лицо побелело, глаза были влажными. Он тоже сделал шаг вперёд, но тоже остановился. Он не знал, что сказать. Он сжимал шарф так, что костяшки побелели. Лорд Стаунтон выступил вперёд, не поклонился. Его лицо раскраснелось от спора, глаза блестели. Он посмотрел на Рейнис свысока. — Принцесса, вы вернулись. В самый нужный момент. Мы все в долгу. — Не перед вами, — ответила Рейнис, и в её голосе зазвенел лёд. — Перед теми, кто сражался. Перед теми, кто умирал. А вы…вы даже меч в руки не взяли. Лорд Стаунтон покраснел ещё сильнее, но не сдался. Он усмехнулся — криво, надменно. — Я не воин, принцесса. Я советник. И я советовал вашей матери не надеяться на чудо. А вы…вы ушли, бросили семью, а теперь явились, как героиня? Вы такая же, как она, — он кивнул в сторону Рейниры. — Шлюха, которая торгует собой ради короны. В зале стало тихо. Тишина была такой плотной, что, казалось, можно было разрезать ножом. Даже дышать перестали. Рейнис не двигалась. Она смотрела на Стаунтона, и её лицо ничего не выражало. Только глаза — фиолетовые, глубокие — стали похожи на две льдинки. — Что ты сказал? — спросила она. Голос её был спокоен. Слишком спокоен. — Ты слышала, — бросил он, не чувствуя опасности. — Яблоко от яблони. Шлюха… Он не договорил. Рейнис не помнила, как выхватила кинжал. Тело двигалось быстрее мысли. Один прыжок и она уже стояла перед ним. Лезвие с драконьей головой вошло в горло лорда Стаунтона с глухим, влажным звуком, от которого у присутствующих застыла кровь. Он захрипел, схватился за шею. Глаза его расширились от ужаса и неверия. Кровь хлынула фонтаном, заливая её руку, её костюм, её лицо. Он упал на колени, потом на пол, и замер. Тишина стала абсолютной. Никто не шевелился. Никто не дышал. Даже факелы, казалось, перестали трещать. Лорды вжались в стены, кто-то закрыл глаза, кто-то отвернулся. Рейнира прижала ладонь ко рту, сдерживая крик. Рейнис стояла над телом, сжимая окровавленный кинжал. Её грудь тяжело вздымалась. Она не чувствовала ничего — ни страха, ни раскаяния. Только глухую, пульсирующую ярость. Она смотрела на лицо мёртвого лорда, на его открытый рот, на застывший в глазах ужас и не чувствовала абсолютно ничего. Потом она нагнулась, схватила труп за воротник — плащ пропитался кровью и стал скользким — и попыталась ударить снова. Кинжал вошёл в грудь. Ещё раз. Ещё. Она била и била, не останавливаясь, и кровь брызгала на каменные плиты, на её сапоги, на лица ближайших лордов. — Рейнис! — Деймон схватил её за руку. Она вырвалась. Ударила снова. — Сестра, прекрати! — Джейс обхватил её за талию, повис на ней. Она не слушала. Она хотела разорвать его, растоптать, стереть с лица земли за каждое слово, за каждый взгляд, за то, что он посмел оскорбить её мать — даже если эта мать предала её. Удар, ещё удар, ещё. — Рейнис! — Деймон обхватил её сзади, прижал к себе, не давая двигаться. Его раненое плечо пронзило острой болью, но он не отпустил. — Остановись. Он мёртв. Слышишь? Он мёртв. Она замерла. Кинжал выпал из разжатых пальцев и со звоном покатился по полу, оставляя кровавый след. Она стояла, тяжело дыша, и чувствовала, как кровь течёт по её пальцам, капает на пол, смешивается с лужей под ногами. — Отпусти, — сказала она. Голос её был чужим, незнакомым, хриплым. Деймон не сразу разжал руки. Он держал её, пока её плечи не перестали трястись. Потом медленно отпустил. — Всё хорошо, — сказал он. — Ты в безопасности. — Я всегда была в безопасности, — ответила она, не оборачиваясь. — Это вы были нет. Рейнира стояла у трона, прижимая ладонь ко рту. Слёзы текли по её лицу, но она не издала ни звука. — Зачем ты это сделала? — спросила она тихо. — Ты моя мать, — сказала Рейнис, и в её голосе не было ни гнева, ни жалости — только усталая, тяжёлая правда. — Даже после всего. Я не позволю никому оскорблять тебя. Она нагнулась, подняла кинжал, вытерла лезвие о плащ мёртвого лорда и с глухим щелчком вернула в ножны. Потом обвела взглядом зал — лорды стояли, прижавшись к стенам, бледные, дрожащие, кто-то крестился, кто-то шептал молитвы. — Уберите это, — сказала она, кивнув на тело. — И больше никогда не смейте открывать рот в моём присутствии, если не готовы ответить. Она развернулась и пошла к выходу. Деймон шагнул за ней, протянул руку, но она остановила его жестом. — Не сейчас, — сказала она. — Мне нужно к братьям. Она вышла из зала, и дверь за ней закрылась с глухим стуком, от которого, казалось, содрогнулись стены. В коридоре она прислонилась к стене. Руки дрожали. Перед глазами всё ещё стояло лицо лорда Стаунтона — его удивлённые глаза, его открытый рот, его кровь, залившая её пальцы. Она чувствовала её вкус на губах — солёный, металлический. Она не чувствовала раскаяния. Только пустоту. Холодную, глубокую пустоту, которую ничем нельзя было заполнить. — Рейнис, — раздался голос. Она подняла голову. Джейс стоял перед ней, бледный, с красными глазами, но держался прямо. Он смотрел на её окровавленные руки, на пятна на лице, на костюм покрытый чужой кровью. — Ты не должна была… — начал он. — Должна, — перебила она. — Или ты думаешь, я должна была позволить ему оскорблять мать? — Она предала тебя. — Джейс почти выкрикнул это, и в его голосе была боль. — Она хотела продать тебя Эймонду. Она… — Это не даёт ему права называть её шлюхой, — твёрдо сказала Рейнис. — Никто не имеет права называть мою мать шлюхой. Даже если она предательница. Джейс замолчал. Он смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом, и не узнавал сестру. Но в то же время понимал что она стала такой не просто так. Изгнание, голод, одиночество, дракон, который не прощает слабости, — всё это выковало из неё то, что теперь стояло перед ним. — Ты изменилась, — сказал он наконец. — Да, — ответила она. — И уже не буду прежней. Она протянула ему руку — не окровавленную, а ту, что была чище. — Пойдём, — сказала она. — Нужно проверить Люка и Джоффри. Он взял её за руку, и они пошли в подземелье. Её шаги были твёрдыми, уверенными, но Джейс чувствовал, как дрожит её ладонь. Он не выпускал её. За их спиной, в тронном зале, лорды молча смотрели на расплывающуюся лужу крови. Рейнира отвернулась к стене, закрыв лицо руками. Деймон смотрел на дверь, за которой скрылась его дочь, и в его глазах боролись боль и гордость. — Она вернулась, — сказал он тихо. — И мы этого не заслужили. Но она вернулась.