Старшая кровь

«Иногда достаточно одного взгляда, чтобы понять: ты ошибался. Рейнис не ждала, что Деймон вообще способен смотреть на неё иначе, чем сквозь. Но в тот день он посмотрел — и увидел».

Рейнис проснулась за два часа до рассвета, когда замок ещё спал тем особенным, тяжёлым сном, который бывает только перед самым утром. В коридорах не было слышно шагов слуг, в детской не плакал Джоффри, даже драконы на пике притихли. Тишина стояла такая, что она слышала биение собственного сердца. Или нет — может быть, это просто отголоски вчерашней тренировки, когда она в сотый раз поднимала меч, чувствуя, как немеют руки. Она не хотела себе признаваться, но внутри неё жило ожидание. Деймон ничего не обещал. Он вообще редко обращал на неё внимание. Но вчера, когда он уходил с плаца после того, как капитан стражи закончил занятие, Рейнис поймала его короткий, и даже быстрый взгляд, но какой-то…другой. Не пустой как раньше. Будто он что-то заметил, и будто она впервые за всё время стала для него не просто мебелью в коридоре. Она отбросила эту мысль, натянула старую кожаную куртку, затянула потуже пояс с кинжалом и вышла во двор. Короткие серебряные волосы влажными прядями падали на лоб — она даже не причесалась, просто откинула их рукой. Не до этого. Плац был пуст, только деревянное чучело одиноко торчало посреди утоптанного песка. Рейнис взяла меч — тот самый, лёгкий, с которым она не расставалась уже два года — и принялась за разминку. Сначала отжимания: сорок раз, не останавливаясь, чувствуя, как напрягаются мышцы плеч и спины. Потом приседания с железными болванками, которые она таскала из оружейной тайком, потому что капитан запрещал "перенапрягаться". Потом бег по периметру двора — десять кругов, пока дыхание не сбилось, а лёгкие не заполнились холодным утренним воздухом. Она била по чучелу. Раз за разом, вкладывая в каждый удар всю свою злость, всю свою обиду, всю свою боль. За то, что мать теперь смотрит только на Деймона. За то, что Лейнор умер, так и не сказав ни одного доброго слова. За то, что она никому не нужна в этом замке — ни новому отчиму, ни старым лордам, ни даже матери, у которой вечно нет времени. Меч свистел в воздухе, щепки летели в разные стороны, и Рейнис не замечала, как сбивает костяшки в кровь. Капитан стражи, старый воин с седой бородой, появился на плацу, когда солнце уже начало подниматься из-за моря. Он зевнул, потёр лицо и уставился на принцессу. — Ты сегодня рано, — заметил он. — Я всегда рано, — ответила она, не останавливаясь. — Сегодня раньше обычного. — Сегодня я злая. Капитан не стал спрашивать почему. Он давно усвоил что с Рейнис лучше не лезть в душу. Он просто кивнул, взял тренировочный меч и встал в стойку. Они начали спарринг, как делали уже сотни раз до этого. Рейнис атаковала, капитан защищался, иногда контратаковал, и она падала в песок, чтобы снова подняться. Она не знала, что за ними наблюдают. Деймон вышел на верхнюю галерею случайно. Или не случайно — кто знает, что в голове у принца крови. Он спал плохо последние ночи, слишком много мыслей о войне, о зелёных, о том, что король Визерис при смерти, а королева Алисента плетёт интриги. В какой-то момент он просто встал, накинул плащ, взял кружку с вином и побрёл по коридорам, сам не зная куда. Ноги принесли его к галерее, выходящей на плац. Он остановился, прислонился к каменным перилам, глотнул вина и замер. Внизу кто-то тренировался. Двигался слишком быстро для своего роста — уклонялся, атаковал, парировал, снова уклонялся. Короткая серебряная грива мелькала в лучах восходящего солнца, как вспышки молний. Деймон прищурился, всмотрелся и узнал Рейнис. Он слышал от Рейниры, что дочь тренируется. Он знал, что она неплохо владеет мечом — спрашивал как-то за ужином, больше из вежливости, не ожидая вразумительного ответа. Но видеть своими глазами — это было другое. Она не просто "неплохо владела", она была хороша. Чёрт возьми, она была очень хороша. Деймон сделал ещё глоток вина и не заметил вкуса. Он наблюдал за ней больше получаса. За её работой ног — быстрой, танцующей, почти кошачьей. За тем, как она держит меч — не на весу, а как продолжение руки, как учили древние мастера. За тем, как не сдаётся, даже когда капитан в сотый раз выбивает клинок из её ладони. Она падала и вставала, отступала и снова шла в атаку. В её ударах была ярость, но не хаотичная, не слепая. Злая, управляемая и наверное даже опасная. "Интересно, — подумал Деймон. — Очень интересно". Он допил вино, поставил кружку на перила и начал спускаться вниз. Его шаги гулко отдавались на каменных ступенях, но Рейнис не слышала — она была слишком поглощена схваткой. — Хватит, — сказал он, когда оказался на плацу. Голос прозвучал громче, чем он планировал. Капитан обернулся, поклонился. Рейнис замерла с мечом в руке, её грудь тяжело вздымалась. Короткие волосы прилипли к вискам, на щеке алела свежая царапина, костяшки правой руки были разбиты в кровь. Она выглядела как воин после боя и в этом была своя, дикая красота. — Дядя Деймон, — сказала она ровно, без удивления. Она заметила его на галерее давно — просто не подавала вида. Не хотела, чтобы он думал, будто она ждёт его одобрения. — Капитан, оставьте нас, — приказал Деймон. Старый воин кивнул и удалился, бросив на принцессу быстрый, почти извиняющийся взгляд. Он знал, что сейчас начнётся что-то, во что ему лучше не вмешиваться. Они остались вдвоём посреди плаца. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы отбрасывать длинные тени, и Рейнис стояла на свету, а Деймон — в полутени. Как будто сама судьба разделила их на светлую и тёмную стороны. — Ты дерёшься неплохо, — сказал он, подходя ближе. — Для девочки. Рейнис стиснула зубы. "Для девочки". Те же слова что говорил Лейнор, и та же снисходительность. Она сжала рукоять меча так, что побелели костяшки. — Я дерусь так, как умею, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Независимо от того, что у меня между ног. Деймон усмехнулся. Не обидно, не насмешливо, а скорее заинтересованно. — Смелая. Это хорошо. Но смелость без техники — это самоубийство. Капитан хорош, но он старик. Он учит тебя устаревшим приёмам. Он учит тебя выживать, а не побеждать. А это разные вещи, Рейнис. Она почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Он назвал её по имени. Не "принцесса", не "девочка", а Рейнис. Впервые за всё время. — Вы хотите сказать, что я трачу время зря? — спросила она. — Я хочу сказать, что ты можешь тратить его с большей пользой, — он обошёл её по кругу, разглядывая, как лошадь перед покупкой. — Хочешь, я покажу, как бьют настоящие воины? Она сжала рукоять меча. Ей хотелось ответить "нет" и уйти, не оборачиваясь, доказать, что она не нуждается ни в чьих уроках. Что она сама справится, как справлялась все эти годы. Но внутри, глубоко-глубоко, жило другое желание. Желание стать сильнее, лучше и стать той, кого нельзя будет игнорировать. Той, кто не будет лежать в пыли. — Хорошо, — сказала она. — Покажите. Он не щадил её. Ни капельки. Первая же атака Деймона была быстрее всего, что Рейнис видела в жизни. Меч мелькнул в воздухе, она едва успела подставить клинок и тут же оказалась на земле, сбитая с ног лёгким толчком плеча. Даже не мечом — просто плечом. Потому что он был быстрее, сильнее, опытнее, и она для него была как котёнок, пытающийся напасть на волка. Песок хрустнул под спиной. Она лежала, глядя в бледное утреннее небо, и чувствовала, как от удара перехватило дыхание. В голове пронеслась мысль: "Вот он, настоящий воин. А я — ничто". — Вставай, — услышала она голос сверху. — Драконы не лежат в пыли. Она поднялась, отряхиваясь. Песок налип на куртку, на штаны, на лицо. Короткие волосы торчали в разные стороны. Деймон стоял в трёх шагах, опустив меч, и смотрел на неё с лёгким любопытством как на зверька, который пытается выбраться из капкана. — Ты думаешь, что умеешь драться, — сказал он. — Но ты только учишься. Разница огромна. Настоящий воин не просто наносит удары — он предвидит их. Читает противника и дышит в одном ритме с ним. Ты сейчас дышишь, как загнанная лошадь. Неровно, часто и панически. Успокойся. — Я спокойна, — выпалила она, хотя пульс стучал в висках. — Ты врёшь. Но это пройдёт. Он снова пошёл в атаку. Рейнис попыталась парировать и снова упала. В третий раз она продержалась дольше: успела отбить два удара, прежде чем оказалась на земле. В четвёртый — три. В пятый раз, когда Деймон занёс меч для очередной атаки, она вдруг нырнула вниз, уходя из-под удара, и коротко рубанула по его ногам. Он отскочил, едва не потеряв равновесие, и на его лице мелькнуло что-то похожее на удивление. — О, — только и сказал он. — Это было неожиданно. Рейнис выпрямилась, тяжело дыша. Её руки дрожали, но в глазах горел огонь — тот самый, который заставлял слуг отводить взгляды, а братьев слушаться. — Вы сказали, нужно читать противника, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я прочитала. Вы любите атаковать с правой стороны. Вы делаете шаг вперёд, прежде чем замахнуться и вы смотрите туда, куда собираетесь ударить. Я видела это четыре раза подряд. Деймон смотрел на неё долгим взглядом — тем самым, от которого у неё всегда холодело внутри. Но сейчас в его взгляде было что-то ещё. Уважение? Удивление? Она не могла разобрать, но он не насмехался. Он молчал, и это молчание было громче любых слов. — Хорошо, — наконец сказал он. — Возможно, из тебя действительно выйдет толк. Но не расслабляйся. Ты всё ещё делаешь много ошибок. — Я знаю. Поэтому я тренируюсь. Он кивнул, опустил меч и сделал шаг назад. — Приходи завтра. В это же время. Посмотрим, чему ты научишься за ночь. Он ушёл, оставив её стоять посреди плаца с колотящимся сердцем и странным, непривычным чувством в груди. Радость? Облегчение? Нет..Что-то другое — твёрдое, горячее, как раскалённый металл. Она не провалилась. Впервые за долгое время кто-то посмотрел на неё не как на пустое место, а как на равную. Или почти равную. Она опустила меч, посмотрела на свои разбитые костяшки и улыбнулась. Горько, по-волчьи, но искренне. — Завтра, — сказала она ветру. — Я буду готова. На следующее утро она пришла затемно — даже раньше, чем в прошлый раз. Она не спала почти всю ночь, прокручивая в голове каждое движение Деймона, каждую его атаку, каждое замечание. Она вставала посреди ночи, брала меч и повторяла приёмы перед зеркалом — медленно, неуклюже, но упорно. Ей хотелось доказать, даже больше не ему, а себе, что она что-то может. Что она не просто "девочка с мечом", а кто-то, с кем считаются. Деймон пришёл, когда она уже разогрелась и сделала три подхода к чучелу. Увидел её — и что-то в его глазах изменилось. Она не поняла что, но почувствовала. — Не терпится? — спросил он, кидая ей новый меч — тяжелее, чем вчера. — Терпение — не моя сильная сторона, — призналась она, ловя клинок. — Это заметно. Но иногда терпение спасает жизнь. Запомни это...на будущее. Он не стал тратить время на разговоры. Встал в стойку и заговорил — быстро и чётко, как командир на поле боя. — Сегодня учим защиту. Твоя проблема не в атаке, Рейнис. Ты слишком увлекаешься нападением и забываешь о блоках. Я буду бить, а ты будешь закрываться. Только закрываться. Ни одного удара в ответ. Если не удержишься, снова окажешься в песке. — А если я удержусь? — Тогда, возможно, я не буду называть тебя "девочкой с мечом". Она сжала рукоять. "Девочка с мечом" — унизительное прозвище, которое она слышала от слуг за спиной. Откуда он знает? Может, просто угадал. А может, он больше наблюдает за ней, чем она думает. Они начали. Первые десять минут она пропускала удары снова и снова. Меч вылетал из рук, локти немели, плечи гудели. Она сжимала зубы, поднимала клинок и снова вставала в стойку. Песок скрипел на зубах, пот заливал глаза, но она не останавливалась. — Держи выше, — командовал Деймон. — Не локоть, плечо. Не замирай — двигайся. Воин в движении — живой воин. Воин на месте — мёртвый. Ты не каменная статуя, Рейнис. Ты кровь дракона, а драконы не стоят на месте. Она слушала, училась. И где-то на двадцатой минуте у неё получилось отбить три удара подряд, не пропустив ни одного. Четыре. Пять. Меч звенел, как колокол, но она держалась. Деймон остановился. Медленно опустил клинок и посмотрел на неё. Не как на падчерицу, как на бойца, почти на равного. — Лучше, — сказал он коротко. — Не идеально, но лучше. Ты быстро учишься. Это, возможно, твой главный талант. Рейнис вытерла пот со лба. Её руки дрожали, но в груди горел огонь. — Ещё? — спросила она, поднимая меч. Деймон усмехнулся. В этот раз — без насмешки, почти тепло. — Ещё. После тренировки они сидели на скамье у стены — молча, тяжело дыша. Рейнис перевязывала разбитые костяшки старым бинтом, который всегда носила с собой. Деймон пил вино из фляги и смотрел на драконий пик, где Каннибал, чёрная тень, кружил над самыми опасными скалами. — Ты знаешь, что такое быть никем? — спросил он вдруг, не оборачиваясь. Рейнис подняла голову. — Что? — Быть тем, кого не замечают. Кого используют, когда нужно, и выбрасывают, когда не нужно. Ты знаешь это чувство? Она замешкалась. Вопрос был неожиданным, слишком личным. Но Деймон смотрел вдаль, на драконов, и не требовал ответа. — Знаю, — сказала она наконец. — Всю жизнь. — Я тоже, — он сделал глоток. — Мой брат, твой дед, Визерис…он любил меня. Но он никогда не считал меня достойным. Я был для него младшим братом — вечным ребёнком, которому нельзя доверить власть. Я уехал, воевал, вернулся с короной — ему было всё равно. Потом меня изгнали. Снова. Рейнис молчала. Она никогда не слышала, чтобы Деймон говорил так — без усмешки, без позы, просто как человек. — Твоя мать, — продолжал он, — она другая. Она видит во мне не младшего брата. Она видит равного. Поэтому я здесь. И поэтому я согласился на этот брак. — А мы? — спросила Рейнис. — Мы для вас что? Деймон повернулся к ней. В его глазах горел холодный, ровный огонь. — Вы — её дети. Значит, вы и мои тоже. Я не буду делать вид, что ты мне дочь. Я не Лейнор, который улыбается в лицо и презирает за спиной. Если ты мне не нужна — я не буду тратить на тебя время. Но если я вижу, что ты стараешься, я скажу. Не жди от меня каких то чувств. — Я и не жду, — ответила она. — Тогда мы понимаем друг друга. Он встал, отряхнул плащ и бросил на неё короткий взгляд. — Завтра в это же время. Не опаздывай. И ушёл. Рейнис осталась на скамье, глядя ему вслед. Ветер трепал её короткие серебряные волосы, и она вдруг почувствовала странное, почти забытое тепло. Это была ещё не любовь, она не была настолько наивной. И точно не была ещё дружба, ведь с Деймоном невозможна дружба. Это было что-то другое, больше похожее на принятие. Он видел её, не сквозь неё, не оценивая, не сравнивая с братьями..просто видел. И этого пока что, на данный момент, хватало. Она посмотрела на свои руки — красные, сбитые, но сильные. Сжала их в кулаки. — Ладно, — сказала она тихо. — Будем работать с тем, что есть.