Во имя Зонтопии

      Каждый раз, когда Зонтик выходил из своего замка, он испытывал странный и не совсем понятный ему трепет. С одной стороны, это был вполне объяснимый страх перед публикой, издавна знакомый ему. А вот с другой… Это было иное чувство, которое проявлялось только во время прогулок по улицам Зонтопии.       Раньше Зонтик этого не понимал. Но сейчас, когда к нему навстречу выплывали из утреннего тумана синие здания, ещё не уничтоженные его собственной глупостью, он вдруг понял, что это была любовь. Любовь к своим творениям. «Какая же Зонтопия красивая.» — правитель коснулся рукой каменной стены и нежно улыбнулся. — «Помню её первый день так чётко, словно он был вчера.» Тут же улыбка сменилась на выражение крайней озадаченности. Зонтик отошёл от стены и, кутаясь в светло-голубой плащ, направился в сторону одной из зонтопийских тюрем…

***

      События вчерашнего вечера не остались незамеченными. Слух о сорванном собрании Искателей Правды, а затем и о скорой казни всех арестованных, быстро разнёсся по стране. Все замерли в тревожном ожидании. Мантия каждое утро выходила на Центральную площадь, чтобы набраться вдохновения и порисовать. Но сегодня она изменила своей привычке: страх был сильнее. «Я больше не могу рисовать эти одинаковые портреты! Я вообще больше не могу рисовать, когда вокруг происходит такое!» Девушка сидела за столом, опустив голову на сложенные руки. Ей хотелось плакать. То ли от злости, то ли от бессилия, то ли от всего сразу — но Мантия знала, что слёзы здесь ничем не помогут, поэтому держалась из последних сил. «Утренняя служба начинается через час. Может, всё-таки сходить?» — художница встала и на всякий случай посмотрелась в зеркало. Её отчаяние выдавали только глаза, пустые и печальные. — «Не знаю, услышит ли меня Зонтик, да и будет ли ему дело до моей просьбы, но хотя бы попробовать стоит. Говорят, что даже просто помолившись человек обретает спокойствие, а именно в нём я сейчас и нуждаюсь.»       Набравшись смелости, девушка вышла из дома. На улице её сразу же встретила толпа горожан, что-то бурно обсуждавших. «Куда они идут?» — Мантия провожала их удивлённым взглядом. — «Неужели в сторону Центральной площади? Опять, наверное, что-то случилось… Пойду вместе с ними, нам всё равно по пути.» Художница незаметно примкнула к этому сборищу и принялась внимательно подслушивать чужой разговор, несмотря на то, что Церковь считала это мелким грехом. — Наконец-то этих смутьянов уничтожат! — звучал чей-то весёлый голос. — Только и делают, что портят жизнь нормальным людям. Не удивлюсь, если тот богохульник, с которым Кулет месяц тому назад подрался в храме, был одним из этих! Мантия печально опустила голову. Она помнила тот случай, разлетевшийся по всей стране. Пусть она и не присутствовала тогда в храме, ей всегда было жаль того «богохульника». «Он ведь просто совершил ошибку, с кем не бывает? Кулет сам-то далеко не святой! Радует, что он всё-таки понёс наказание за свой проступок.» — Я вот не понимаю, — продолжал всё тот же голос. — почему Алебард был этим так недоволен? Кулет же защищал веру и честь Великого Зонтика, а ещё и виноватым остался! Лучше бы того нахала казнили. Если б мог — сам бы ему в глаз зарядил! — Успокойся, Буфф. — раздался второй голос, спокойный и размеренный. — Ты ведь и сам не соблюдаешь множество заповедей. Смирение и скромность тебе уж точно незнакомы. Несколько человек захихикали. Буфф недовольно заворчал. — Тебе повезло, что я не бью девчонок, Айлетт. — Вот спасибо. — Айлетт довольно усмехнулась. — Кстати, мы не опоздаем на службу из-за казни? Не хотелось бы подраться с очередным защитником веры за место на скамейке. Толпа разразилась громким смехом. Мантия побледнела и остановилась. «Точно, казнь! И как это я сама не догадалась? Они ведь всегда проходят перед утренней службой! О, Зонтик, что же мне делать?.. Прошу, услышь меня! Помоги!»

***

      «Меня кто-то звал?»       Зонтик обернулся. Перед ним была только узкая винтовая лестница, терявшаяся во мраке. Вела она к подземным камерам, где содержали самых опасных преступников. «Показалось.» — парень поправил капюшон и продолжил путь, который уже казался бесконечным. Рука, в которой Зонтик держал зажжённый факел, мелко дрожала. «Я всю ночь думал над этим разговором, а сейчас, наверное, и двух слов связать не смогу. Опять! Как и в прошлой жизни, я такой же жалкий трус! Я опять ничего не смогу сделать, все опять умрут по моей вине, Зонтопия снова…» — эта мысль заставила правителя вздрогнуть. Он тяжело вздохнул и перевёл виноватый взгляд на танцующее пламя. — «Не время для страданий. Всё зависит только от меня и моих решений. Раньше я бы не осмелился прийти в тюрьму, да ещё и с такой целью. Я бы вообще не додумался провернуть нечто подобное. Но сейчас-то я здесь! Всё будет хорошо. Алебард должен исполнить мои просьбы безупречно.» Зонтик приободрился и зашагал по лестнице гораздо увереннее. Когда каменные ступени наконец-то закончились, он осторожно выглянул в коридор. Сердце радостно забилось: нигде не было стражников. «Первая просьба выполнена. Спасибо, Алебард!» Правитель нащупал на внутренней стороне плаща карман. Убедившись, что ключ по-прежнему находится на месте, Зонтик облегчённо выдохнул. Задача сменилась: теперь ему предстояло отыскать нужную камеру. «Шестьдесят шестой номер, это я помню. Надо же, и бумажка с записью не пригодилась. Как же здесь темно! Хоть бы факел не погас раньше времени.»       Зонтик старался идти как можно тише, чтобы не привлекать внимания ни дежуривших у другого входа стражей, ни запертых в соседних камерах узников: население подземной темницы было немногочисленным, но каждый заключённый здесь стоил с десяток тех, кого держали в обычной тюрьме. Страшно даже предположить, кого и за что могли отправить в колодец — так называли в народе это жуткое подземелье. Место, куда судьба завела Зонтика, и вправду пугало: всё вокруг тонуло в густой тьме, только огонь факела освещал зловещим красным светом каменные стены, толстые железные двери и металлические таблички с номером камеры над ними. Сырой спёртый воздух сдавливал грудь как мощные тиски, затрудняя дыхание, из-за чего начинала неприятно кружиться голова. «И каково же приходится людям, которые находятся здесь постоянно?..» — Зонтик внимательно всматривался в номера камер, изо всех сил сдерживая приступ кашля. — «Теперь я понимаю, почему Алебард меня так отговаривал от похода сюда. Бедные стражники. Нужно как-то облегчить им работу, вот только каким образом?» Перед глазами всё поплыло. Парень осторожно прислонился к двери, чтобы не упасть. Холод металла тут же привёл его в чувство, и Зонтик медленно поднял голову, чтобы взглянуть на номер очередной темницы. На металлической табличке красовалось, поблёскивая в свете огня, число шестьдесят шесть. «Наконец-то!»       Правитель достал ключ и принялся открывать дверь. Та всё никак не поддавалась. Были тому виной дрожащие руки, головокружение, нервы или простое неумение обращаться с ключами, Зонтик не знал. Да и его это не особо волновало: сердце безумно колотилось от осознания того, кто и что ждёт его за этой дверью… Раздался противный скрип. Из долгого противостояния с замкóм Зонтик вышел победителем. Дверь отворилась, и перед парнем возникла самая настоящая чёрная дыра: в темнице было так темно, что увидеть хоть какие-то очертания находившихся там предметов было невозможно. На мгновение Зонтиком завладела одна-единственная мысль: сбежать, пока не поздно. Но он совершил невероятное усилие и выпрямил одеревеневшую руку с факелом. Теперь перед ним была залитая кроваво-красным светом маленькая комната, где не было ничего, кроме скамейки. В дальнем углу парень заметил чей-то тёмный силуэт. «Будь что будет!»       Зонтик вошёл в камеру и слегка прикрыл дверь, оставляя для себя возможность сбежать, если что-то пойдёт не по плану. Сердце стучало так сильно, что его, казалось, слышало всё подземелье. «И что же мне ему сказать?..» — правитель с сожалением смотрел на забившегося в угол человека, старательно прятавшего лицо. Спутанные сальные волосы, старое рванное рубище, босые грязные ноги — вот и всё, что можно было сказать об узнике темницы шестьдесят шесть. Молчание затягивалось. Взгляд Зонтика то и дело скользил с заключённого на выход. Там, за этой дверью, над этой тюрьмой была свобода, свежий воздух, солнечный свет, другие люди. Там была Зонтопия, его милая страна, которую он полклялся защитить… «Хватит стоять, как канделябр!» — правитель мотнул головой. — «Эта привычка молчать меня и погубила.» Стоило ему вспомнить свою прошлую жизнь, как вид несчастного узника приобрёл для него совсем другое значение. Зонтик в ужасе отшатнулся, чуть не выронив факел. — Баклер, — позвал он тихим голосом невольника. — Баклер, вы меня слышите? Баклер молчал. «Он жив вообще?» — правитель несмело приблизился к заключённому и заметил, что тот мелко дрожал. — «Жив! Но почему же он не отвечает?..» Зонтик не собирался так просто отступать, но не придумал ничего лучше, чем просто продолжить разговор. — Понимаю, что после всего пережитого вы не доверитесь первому встречному. Но я вовсе не требую от вас доверия. Я здесь… по деловому предложению, если можно так выразиться. Тишина. — Вы принадлежите к организации Искателей Правды, не так ли? Я здесь для того, чтобы сотрудничать с вами, а не… Парня перебил смешок, полный нескрываемого презрения. Он был настолько неожиданным, что правитель замер, так и не договорив. — Сотрудничать? — в хриплом голосе Баклера слышалось такое злорадство, что можно было подумать, что это он пришёл в темницу к заключённому преступнику, который находился в его полной власти. — Вам самим-то не смешно, вертухаи? — Я не имею никакого отношения к Стражам морали и нравственности. — Зонтик звучал так твёрдо и решительно, что он сам удивился внезапному приливу уверенности, но виду не подал. — Да ладно? — Баклер засмеялся. — Ну, это особо не имеет значения. Ты всё равно жалкая пешка Алебарда, посланная сюда с одной целью: уничтожить последние крупицы свободы и здравомыслия, что остались в Зонтопии! — Красивая фраза. У Щита позаимствовали? Баклер резко поднял голову. Бледный, худой, с горящими злобой и ненавистью синими глазами, он был больше похож на призрака, чем на живого человека. Зонтик, десять раз пожалевший о сказанном, перевёл испуганный взгляд на приоткрытую дверь. Если бы лицо парня не скрывал капюшон, заключённый сразу понял бы его трусливое желание сбежать. — Как ты смеешь… — прошипел узник. — Ты, ничтожная марионетка узурпатора! Предать родную страну, предать законного правителя, — услышав эту фразу, Зонтик выпрямился и с надеждой взглянул на Баклера. — предать свой народ ради… Ради чего?! Что тебе пообещал этот тиран? Или ты преклонялся лично перед ханом с востока, изменник?! — Прошу вас, успокойтесь. — мягко проговорил Зонтик. — Между нами вышло небольшое недопонимание. Я как раз выступаю на стороне, как вы выразились, «законного правителя»… «Простите, Алебард, это ради вашего же блага!» — Ты Алебарда называешь законным правителем?! — Баклер впился длинными ногтями в каменный пол. Зонтик был готов в любой момент броситься к двери. — Почему же? — вкрадчивым голосом произнёс он. — Я говорю как раз-таки о Зонтике, как и вы. Помимо этого, я также, как вы, борюсь за свободу и независимость Зонтопии и зонтопийцев. Баклер недовольно скривился. — Марионетка Алебарда борется за свободу и независимость? Вот анекдот! — Я серьёзно. Может, выслушаете моё предложение? Для вас и ваших товарищей оно точно будет выгодным. Узник несколько секунд молча сверлил своего посетителя взглядом, но, как не старался, не смог ни в чём уличить этого странного человека, с ног до головы завёрнутого в светло-голубой плащ. — Предупреждаю сразу: я не буду служить ни Алебарду, ни хану с востока! — отрезал Баклер. Зонтик одобрительно кивнул. «Знать бы, сколько у меня осталось времени! В любом случае, нужно поторопиться.» — Я собираюсь сотрудничать с организацией Искателей Правды. — начал он. — Вернее, с тем, что от неё осталось. — Что это значит? — растерянно спросил Баклер. — Вчера Стражи морали и нравственности провели масштабную облаву и накрыли очередное собрание Искателей. — Зонтик печально вздохнул. — Вы даже не представляете, скольких арестовали! А сегодня должна состояться казнь пойманных заговорщиков. — И что же теперь делать? — с отчаянием в голосе прошептал заключённый. — Нужно помешать этому кровопролитию! — Об этом уже позаботились. — невозмутимо ответил правитель. — Если поторопимся, то сможем увидеть это своими глазами. — Как! — изумился Баклер. — Вы собираетесь меня отсюда вытащить? — Да. — Зонтик протянул ему руку. — Вставайте. Боюсь, что скоро сюда вернётся стража, и тогда нам обоим настанет конец. Узник поднялся. Он был на две головы ниже Зонтика, но, несмотря на худобу, в физической силе его явно превосходил. — Расскажите мне скорее, — тихо произнёс он. — в чём же заключается суть вашего предложения? — Я дарую вам свободу, а вы поможете мне найти Щита. — ответил правитель. — Насколько я знаю, ему удалось избежать ареста. Затем… Сверху послышались шаги. Сердце Зонтика пропустило удар. — Чёрт!.. — прошептал он. — Бежим! Забыв обо всём, он схватил Баклера за руку и потащил за собой. Тот и не сопротивлялся: всё происходящее начинало казаться ему чудесным сном, который вскоре прервётся. «Неужели это правда?» — размышлял он, еле поспевая за своим спасителем. - «А я-то уже смирился, что так и сгнию в этом несчастном колодце.» Зонтик бежал так, как не бегал ни разу за две свои жизни. Всё, что владело его мыслями — приближающиеся шаги тюремщиков. «Нужно потушить факел. Если нас заметят — всё кончено!» Так он и поступил, однако дальше двигаться пришлось в непроглядной темноте. — Ничего не вижу! — прошептал Зонтик. — Я вижу. — шёпотом ответил ему Баклер. — Пока сидел в тёмной камере, привык. Давайте дальше я поведу? — Хорошо.       Дальше всё смешалось в одну беспорядочную картину: шаги тюремщиков, оставшиеся где-то вдалеке; правитель, удирающий от собственных подданных; спасённый им беглый преступник; бесконечный коридор подземелья; бесконечная лестница, на чьих ступеньках не раз падали беглецы; густой чёрный мрак, не желающий так просто отпускать свою добычу; буквально свет в конце тоннеля, ослепляющий своим сиянием; и, в конце концов, чувство невероятного облегчения и счастья, которое Зонтик с Баклером испытали когда наконец-то выбрались из колодца. — Поверить не могу. — шептал Баклер, оглядываясь по сторонам, пока Зонтик вёл его по безлюдным улицам к Центральной площади. — Я свободен… — Постойте-ка! — правитель остановился и принялся что-то искать в складках своего плаща. Вдруг он вытащил оттуда тёмно-синий свёрток и протянул его своему товарищу. — Что это такое? — освобождённый узник прищурился. — Это плащ? — Да. — Зонтик коротко кивнул. — Вы, наверное, замёрзли. Да и негоже в таком виде разгуливать по улицам. Баклер осторожно взял плащ и, словно задумавшись о чём-то, опустил голову. — Всё в порядке? — осторожно спросил правитель. — Плащ, конечно, старый, но функции свои выполняет. Баклер поднял голову. В его глазах стояли слёзы. — Спасибо вам. — прошептал он. — Я вас никогда не забуду. Зонтик смущённо отвернулся. — Не стоит благодарностей. Одевайтесь скорее, иначе опоздаем!