Вернуться домой

«Твою ма-ать…», лениво потянул я, уткнувшись лицом в учебник. Меня знобило и плед уже не помогал. Насморк только усугублял положение. Я сел поровнее, стараясь сосредоточиться на дыхании. Полчаса назад меня стошнило и стоило бы принять таблетки, но я чуточку схитрил. Четвертинка на время немного приглушала симптомы, большего мне не требовалось. Хотелось верить, что вскоре и вовсе ничего не понадобится. «Je suis le loup gris» — гласила строчка в учебнике. Да, конечно, злой и голодный. Так, а как будет голодный по французски? Мы с матерью вздохнули с облегчением, когда я записался на уроки французского. Так я меньше бывал дома и мы не так сильно бесили друг друга. Хотя мы так и так редко пересекаемся. На прошлой неделе мать ночевала в доме лишь три раза. Это заставило меня экономнее расходовать продукты. У меня был небольшой запас консервов и лапши, те продукты, которые долго хранятся и их можно украсть с кухни. Как только Тильда посылала меня за покупками, а я частично менялся сам с собой. Молоко и хлеб приходилось покупать, а вот консервы и лапшу я возвращал обратно под видом новых. Деньги, полученные таким образом я старательно копил, спрятав в трех разных местах. Даже если один тайник найдут, у меня еще будет запас. Периодически я подрабатывал тем, что делал за одноклассников и некоторых старшеклассников домашку. Не знаю, хочу ли я, чтоб она никогда не вернулась, сторчавшись там со своими уродами… Нет, точно нет. Меня заберут в приют, а оттуда в приемную семью. Добрые люди были скорее исключением, нежели правилом да и с моей удачей я нарвался бы на семейку каннибалов/педофилов/садистов. Конечно, было бы неплохо встретиться с Эндрю. Система опеки скорее всего объединила нас как братьев-близнецов и тогда нас пытались бы пристроить в одну семью. А вот это намного лучше, не смотря на все риски и будущие трудности. Забавно, но воспоминания из прошлой жизни были связаны и с этой. Моя небинарная персона тогда очень сильно любила трилогию «Все ради игры». Будучи приемным ребенком в православной гомофобной семье, я умудрился пережить неоднократное изнасилование со стороны тетки, несколько нападений со стороны мужчин и не взаимную любовь к близкому человеку. Спрашивать, чем же меня зацепила эта трилогия бесполезно. Забавно, но обе мои матери из прошлой и этой жизни являются наркоманками. Вернее, в прошлой жизни в моем взрослом возрасте мать исправилась, однако мне уже ничего не было надо. Тогда меня насильно вытащили из чрева матери, несколько месяцев очищая от наркотиков младенца. Сейчас я опять на этой дури и никак не могу перебороть себя. Раньше Тильда испытывала на мне новую дурь, которую ей приносили ее ухажеры, но после того, как я под дурью пытался убить ее с очередным мужиком, она перестала это делать. Сейчас я потихоньку снижаю дозу, не в силах бросить разом. Да, принимать хуево, но себя в ломку еще жальче. Лучше постоянный озноб, насморк, тошнота, понос, да что угодно, но не выворачивающая кости боль. Думаю, стоит сначала слезть, а потом попытаться найти Эндрю. Мне безумно жаль, что я не могу предотвратить те ужасные вещи, что с ним сейчас происходят, только вот брат-наркоман ему не поможет, а только прибавит проблем. «Qu’est-ce que c’est?» — гласила следующая строчка в учебнике. Я с сожалением его отложил на пол, растянувшись на диване. Чертово состояние не только делало меня беспомощнее. Апатия и усталость стали моими верными спутниками. Были дни, когда я насильно заставлял себя поесть, хотя бы в школе. Раньше тоже такое было. Я мечтал уснуть в сугробе и проснуться весной, когда все будет хорошо. Весной обязательно все будет хорошо. Думаю, эта наивная мысль долгие годы удерживала меня в живых и я раз за разом ждал весны. Потянувшись, встаю и иду на кухню. Вчера я купил зеленых яблок, которые сейчас планировал съесть. Больше ничего не хотелось. Меня бесила собственное моральное истощение, бессилие. Сил едва хватало на существование. Надо бы разобраться с зависимостью и похеренными гормонами. К вечеру в дом заваливается мать и я сразу же выхватываю от нее оплеуху. Я успел среагировать и не прикусил язык, как в прошлый раз. Обычно она не осмеливается бить меня в открытую, видимо уже под дозой. Тупая сука. — Где, блядь, твое почтение к матери, щ-щенок! Ты знаешь, как сильно мое тело пострадало, рожая тебя?! Это ее любимейшая тема. Как она испортила свое тело об меня. Как она похерила жизнь, родив. Как она упустила охуительного мужика, потому что беременность не повод для брака. Я даже не уверен, что она знает точно, кто мой отец. После всех ее приключений. Я даже не пытаюсь скрыть, что не слушаю ее. Женщина еще минут пять пытается полоскать мне мозги, после чего, покачиваясь, удаляется на кухню. Мать находит тушенку и пытается открыть ее ножем. Мне хорошо видно, насколько ее попытки убоги. Наконец она протыкает консерву ножем и вытаскивает по маленькому кусочку. Я морщусь и ухожу в свою комнату. Я ненавижу свою жизнь, но я все еще не готов расстаться с ней. Все еще есть то, что заставляет меня двигаться, хотя бы немного. Завтра рано вставать в школу. Завтра будет игра в шиноби — в тихий и незаметный побег из дома. И было бы неплохо, что бы по моему возвращению этой суки не было дома. А лучше — просто не было. Я усмехаюсь, подпираю дверь стулом и отправляюсь спать. Утром ждут проблемы.