Волга ещё не замёрзла

      Воротник пришлось поднять выше. Ноябрьский ветер в Энгельсе был не осенним, а каким-то особенно колючим, пробирался под ветровку, под свитер, под самую кожу. Руслан переминался у порога техникума, хотя дело было не в холоде. Он ждал.       Гул мотора он узнал сразу. Он был низкий, рокочущий, с лёгким подхрипом на холостых. Мотоцикл Геры ни с чем нельзя было спутать. Пальцы в кармане сжали телефон раньше, чем Руслан успел подумать.       Холодный ветер полоснул по щеке, заставляя зажмуриться. Когда он открыл глаза, силуэт уже вырисовывался у ворот стоянки. Гера закатывал мотоцикл на парковку. Поставил на подножку. Снял шлем. Руслан вытащил телефон и облокотился на перила лестницы, делая вид, что листает ленту.       Гера прошёл мимо.       Шаг у него был тяжёлый, боксёрский, когда вес тела переносится плавно и подконтрольно. Под мышкой он держал чёрный матовый шлем без единой наклейки. Из-под расстёгнутого бомбера виднелся край водолазки. На ногах тёмные джинсы и берцы.       За ним тянулся шлейф сигаретного дыма, духов и холодного уличного запаха, смешанного с бензином. Руслан вдохнул этот шлейф и задержал дыхание.       Телефон в руке. Большой палец над кнопкой.       Он не нажал.       Гера прошёл слишком быстро – шесть секунд, и он уже на ступенях, и дверь техникума хлопнула за ним, отрезав звук его шагов. Руслан смотрел на широкую спину, пока та не скрылась в полутьме коридора. Прямая шея. Короткий ёжик светлых волос – почти не видно при такой стрижке, только отблеск выдавал это под тусклой лампочкой у входа.       Руслан выдохнул и спрятал телефон. Нет. В такой опасной близости снимать было нельзя. Коля мог быть где-то рядом, да и сам Гера не дурак – один раз он уже обернулся на чужой взгляд, и у Руслана по телу бежали мурашки от тех воспоминаний.       Он постоял ещё немного. Ветер трепал вьющиеся пряди, выбившиеся из-под капюшона. Небо над панельками было серым, плоским, без единого просвета. Волга ещё не замёрзла.       Руслан поправил сумку на плече и вошёл внутрь.

***

      Спортзал старого техникума пах пылью, резиной от мячей и хлоркой из-за тряпки, которой мыли пол и оставили в ведре у входа. Деревянный пол с выцветшей разметкой скрипел под кроссовками, лампы дневного света под потолком ровно гудели.       Руслан сидел на скамейке у стены, засунув телефон поглубже в карман. Освобождённый. Тренер по плаванию выписал справку: нагрузки в ДЮСШ, на общую физру не ходить, нормативы не сдавать. Пятидесятилетний физрук вечно ворчал, называя Руслана «неженкой-пловцом», но уже привык.        Группа играла в баскетбол. Две команды, гул голосов, резкий, отрывистый стук мяча о деревянный пол.        Гера играл.       Он был в красной майке Green Hill: зелёная эмблема на груди, буквы внахлёст, ткань прилипла к влажным лопаткам. Плечи у него были тяжёлые, боксёрские, но двигался он неожиданно быстро, без грузности, которую ждёшь от такой фигуры. Он не плел кружева, не финтил, просто брал мяч и шёл. Два шага, прыжок, бросок. Или пас – резкий, хлёсткий, почти удар. При каждом прыжке под кожей перекатывались крепкие, сухие икры, перевитые жилами. Шорты были широкие, ниже колена, но когда он взлетал к кольцу, ткань задиралась, открывая бёдра.       Руслан смотрел на игру и не видел её.       Он видел, как Гера откидывает мяч Вове – тот ловит, бросает, мимо. Гера не злится, только хмурится и вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. Видел, как он пьёт воду из пластиковой бутылки: горло двигается, кадык ходит вверх-вниз, три глотка, и бутылка летит обратно на скамейку. Как облизывает губы – быстро, машинально, даже не замечая этого.       Гера стоял у боковой линии, уперев руки в бока, и дышал после рывка. Мяч был у другой команды, игра сместилась к дальнему кольцу, а он смотрел куда-то сквозь. Его глаза, карие, в этом зале казавшиеся почти чёрными, на секунду ушли в себя, и лицо стало отсутствующим.       Руслан знал этот взгляд. Он видел его однажды вечером, когда Гера курил один у гаражей и думал о чём-то, чего не знал никто.       Телефон в кармане обжигал, но Руслан не доставал его. Слишком много глаз. Коля сидел на соседней скамейке. Он был освобождён по другой причине: то ли справку подделал, то ли просто прогуливал, сказавшись больным. Он лениво листал что-то в телефоне, но Руслан кожей чувствовал, что Коля иногда поглядывает на него.       — Чего уставился, Речной? — голос Коли прозвучал негромко, даже дружелюбно, но звучал он слишком наигранно.       — Игру смотрю, — ответил он, не поворачивая головы.       Коля хмыкнул, но продолжать не стал. Мяч ударился в щит и отскочил прямо к скамейке. Гера рванул за ним, мимо Руслана, в двух шагах. Вихрь горячего воздуха, запах пота, тот самый шлейф, который Руслан помнил с утра. Кроссовки проскрипели по дереву. Руслан проводил его взглядом. Красная майка, зелёный логотип, родинка на запястье мелькнула, когда Гера подхватил мяч и одним движением вернулся в игру.       Коля заржал чему-то в телефоне. Руслан выдохнул.

***

      После четвёртой пары было окно. Техникум гудел, выплёвывая студентов в коридоры, и Руслан уже шёл к выходу, когда у спортзала замедлил шаг. Дверь оказалась приоткрыта. Из щели тянуло сквозняком, и оттуда доносились ритмичные глухие удары. Не драка. Работа по груше.       Он знал, что в это время в зале никого из преподавателей. Обеденный перерыв, зал формально закрыт, но дверь никогда не запиралась как следует. Он скользнул внутрь.       В углу, у старых шведских стенок, висела груша. Гера стоял к двери спиной. Он был без майки, в одних спортивных шортах, низко сидящих на бёдрах, с намотанными бинтами на кистях. На полу валялась скинутая майка, в которой он играл утром.       Он бил без перчаток, одними бинтами. Глухой, влажный звук удара. Ритм был выверенный, механический, как сердцебиение: раз-два-три-пауза, раз-два-три-пауза. Мышцы на спине перекатывались под кожей при каждом замахе, лопатки сходились и расходились, по позвоночнику стекала капля пота.       Рядом, на скамейке, сидели Вова и Димон. Они что-то обсуждали вполголоса, Руслан слышал обрывки фраз. Они сидели спиной к двери. Как и Гера.       Никто не смотрел.       Руслан вытащил телефон. Руки не дрожали, только кончики пальцев онемели от напряжения. Он открыл камеру. Навёл. Гера отвёл правую руку для удара, и в этот момент Руслан нажал. Щёлк.       Без звука, без вспышки.       На экране застыл момент: широкая спина, блестящая от пота, лопатки сведены, рука на отлёте, край бинта размотался и висит в воздухе. Свет из окон падал косо, делая тени резкими и глубокими.       Руслан опустил телефон и бесшумно выдохнул одними губами.       Вова что-то сказал, и Гера остановился, повернул голову вполоборота. Руслан увидел его профиль, каплю пота на виске. Но Гера смотрел не на дверь, он слушал Вову.       Руслан вышел так же бесшумно, как вошёл. В коридоре он прижался спиной к стене, чувствуя, как кровь пульсирует в ушах. На губах была нервная улыбка, по-сумасшедшему счастливая.       Получилось.       Он открыл галерею. Снимок был хорош. Даже слишком. Спина Геры, бинты, пот, свет. Руслан смотрел на фото и чувствовал, как улыбка медленно гаснет. Что он делает? Прячется по углам, как крыса, снимает исподтишка. Это жалко. Это по-настоящему жалко.       Но он не удалил фото. Просто спрятал телефон в карман и пошёл на следующую пару.

***

      Тренировка по плаванию закончилась в семь. Руслан вышел из бассейна с чуть влажными волосами, перекинув сумку через плечо. Ветровка совсем не спасала от ноябрьского ветра, который к вечеру стал злее и настойчивее. Он шёл через гаражи, потому что так получалось короче, да и думалось здесь лучше. В голове всё ещё крутился тот снимок: спина Геры, лопатки, бинты, косой свет.       Глухой удар. Ещё один. Сдавленный вскрик.       Руслан замер за углом ракушки и осторожно выглянул.       На асфальте сидел парень – Серёга с параллельного потока. Руслан знал его шапочно: неглупый, обычный, держался особняком. Сейчас он прижимал руку к лицу, и между пальцев текла кровь, капая на снег тёмными, почти чёрными в сумерках каплями.       Над ним стоял Коля. Он не пинал. Он только что ударил с кулака и теперь ждал, ухмыляясь.       — Ты чё, Серёнь, берега попутал? — голос у Коли был весёлый, даже радостный. — Ты к кому подкатывал, а? К Алинке? Ты чё, не знал?       Серёга молча уставился в землю.       — Не знал, — выдавил он наконец.       — Не знал, — передразнил Коля. — А теперь знаешь.       Димон стоял рядом с телефоном в руке – то ли снимал, то ли просто листал что-то, но от этого его присутствие казалось ещё более мерзким. Вова опирался плечом на гараж и молчал, как всегда.       Гера стоял чуть поодаль, сбоку, засунув руки в карманы бомбера. На его лице не было ни злости, ни удовольствия, ни скуки. Просто пустота. Но Руслан видел: главный здесь он. Коля оглядывался на него после каждой фразы, как актёр, который сверяется с режиссёром.       — Подойди, — сказал Гера тихо.        Серёга поднял голову и посмотрел на Геру. Руслан увидел, как у парня дёрнулся кадык. Он боялся Колю, это было видно. Но Геру он боялся по-другому.       Он поднялся. Шагнул к Гере на заплетающихся ногах. Остановился в метре.       Гера посмотрел на него сверху вниз. Серёга был ниже почти на голову. Они молчали. Пауза тянулась, но в ней было больше угрозы, чем если бы Гера кричал.       — Ты знал, что она моя, — произнёс Гера наконец.       Серёга сглотнул.       — Я… она сказала, что вы не…       Договорить ему не дали. Гера спокойно взял его за воротник и подтянул к себе. Теперь они стояли вплотную: Серёга на носках и Гера ровно и неподвижно.       — Она моя, — повторил он тихо, почти шёпотом. — Это не обсуждается. Ты понял?       Серёга быстро закивал.       Гера отпустил его, и Серёга пошатнулся, но устоял.       — Ещё раз подойдёшь к ней – я тебя предупреждать не буду, — сказал Гера. — Иди.       Серёга попятился, развернулся и пошёл прочь, спотыкаясь. Коля дёрнулся было добавить пинка вдогонку, но Гера едва заметно качнул головой, и Коля осёкся на полушаге.       Руслан стоял за углом, вжавшись спиной в холодный металл ракушки. Внутри что-то сжалось, но это был не страх. Гораздо хуже. У Геры есть девушка. Алинка. Руслан знал её. Она училась с ними в техникуме, светленькая, красивая, всегда заметна издалека. Конечно, у Креста должна быть девушка. И он за неё избивает людей.       Руслан почувствовал, как внутри медленно растекается холод от понимания. Даже если бы случилось чудо, даже если бы Гера посмотрел на него без отвращения – у него есть Алинка. И есть сам Гера, который только что показал, что бывает с теми, кто приближается к тому, что он считает своим.       — Герыч, ты чё? — раздался голос Коли.       Гера повернул голову и посмотрел прямо в тень за гаражом, где стоял Руслан.       Секунда. Две. Три.       Руслан перестал дышать.       — Показалось, — сказал Гера. — Пошли.       Он закурил и зашагал прочь. Пацаны двинулись за ним. Коля на ходу бросил последний взгляд на асфальт, где ещё темнели капли крови, и сплюнул.       Шаги стихли.       Руслан выдохнул, прижался затылком к холодному металлу и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стоял Гера. Его рука на воротнике Серёги, его спокойный голос: «Она моя».       Зверь. Убийца. У него есть девушка. И он убьет любого, кто к ней подойдет.       Руслан открыл глаза. Снег падал редкий, мелкий, почти невидимый в темноте.       Он вытащил телефон. Пальцы не слушались, заледенели. Открыл заметки и написал:       «У него есть девушка. Я должен перестать. Надо выкинуть его из головы. Но блять, он всё равно красивый».       Спрятал телефон. Поднял воротник повыше. Пошёл домой.

***

      Задний двор техникума представлял собой пятачок асфальта и пару старых лип. Когда-то здесь, наверное, хотели сделать сквер: поставили беседку и три лавки, но беседку быстро облюбовали местные, и теперь это была их территория. Лавки пустовали почти всегда, осенью и зимой на них никто не сидел, кроме тех, кому было всё равно на холод, но таких было мало.        Руслан выбрал дальнюю, под липой. Голые ветки давали немного тени, но главное, отсюда отлично просматривался и двор, и беседка, а сам он оставался незаметным.       До тренировки было ещё сорок минут. Идти в бассейн рано, а сидеть внутри, в душном вестибюле, не хотелось. Да и Гера в это время всегда был здесь.       Он и сейчас был здесь. Стоял у беседки, прислонившись плечом к столбу, руки в карманах. В зубах горела сигарета, дым поднимался в серое небо и таял, размывался ветром. Коля крутился рядом: то ли подкатывал к девчонкам с первого курса, то ли просто маячил перед ними. Девчонки нервно хихикали и быстро ушли. Димон лениво пинал камешек, гоняя его по асфальту. Вова сидел на перилах беседки, молчал.       Руслан достал телефон. Открыл камеру и сделал вид, что листает ленту – большой палец скользил по экрану вверх-вниз. Телефон он держал чуть выше, чем нужно для чтения, так, чтобы объектив смотрел на беседку, а конкретнее – на Геру.       Поза была расслабленная, даже слишком: ноги вытянуты, спина откинута на спинку лавки, локоть на подлокотнике. Обычный студент, убивает время перед парами, ничего особенного.       Гера затянулся. Выпустил дым. Повернул голову в профиль – свет упал на скулу, на шрам на брови, и тени легли резко и красиво. Идеальный кадр.       Палец Руслана замер над кнопкой.       Он не услышал шагов. Только когда тень упала на экран, было уже поздно.       — Чё листаешь?       Коля плюхнулся слева, толкнув бедром и сдвигая Руслана к середине лавки. От него пахло дезодорантом и чужим сигаретным дымом. Руслан успел выйти из камеры, открыл ВК. На экране замелькала лента, новости, чьи-то фото.       С другой стороны на лавку плюхнулся Димон и тоже толкнул бедром, только двигаться было уже некуда – Коля сидел вплотную, и Руслан уткнулся плечом в его плечо. Зажат с двух сторон.       Он не повернул головы. Лицо оставалось спокойным, и лишь внутри всё напряглось.       — Чё листаешь, говорю? — Коля по-хозяйски выхватил телефон из его рук.       Палец скользнул по экрану, пролистывая переписки. Группа техникума: «Кто берёт курсовой?», «Пары завтра сдвинули». Пара личных чатов с интернет-друзьями, с которыми Руслан обсуждал плавание. Имён Коля не знал. Ничего интересного, ни одного сообщения, за которое можно было бы зацепиться.       Руслан рывком выхватил телефон обратно.       — Руки убрал, — его голос прозвучал ровно.        Коля ухмыльнулся. Ему нравилось – он ждал реакции и получил её.       — О, Речной, а ты не такой дохлый, каким кажешься. Чё ты там прячешь? Фоткал нас, да?        Руслан заблокировал экран и сунул телефон во внутренний карман ветровки. Поднял ледяные глаза на Колю.       — Не твое дело.       Димон заржал. Коля не смеялся. Он смотрел на Руслана с новым интересом. Как смотрят на безобидного зверька, который вдруг показал зубы.       — Ладно, Речной, — протянул он, поднимаясь. — Мы же просто по-дружески. Чего ты дёргаешься?       Он отряхнул джинсы, Димон поднялся следом, и они пошли обратно к беседке. Коля уже на ходу что-то негромко сказал Димону, и тот оглянулся на Руслана через плечо.       Руслан остался на лавке один. Напряжение не отпускало. Телефон во внутреннем кармане жёг грудь.       Он посмотрел туда, где стоял Гера. Тот всё так же курил у столба, но теперь он смотрел прямо на Руслана.       Их взгляды встретились. Секунда. Две.       Гера отвёл глаза первым. Бросил бычок в урну и зашагал к дверям техникума. Вова, как привязанный, двинулся за ним. Коля с Димоном догнали их у входа и скрылись внутри.       Руслан выдохнул и только сейчас понял, что всё это время не дышал. Достал телефон, удостоверился, что камера была выключена. Следов не осталось.       Но Коля что-то почуял. И теперь уже не отстанет.       Чёрт. Чёрт. Чёрт.

***

      Кабинет английского располагался на третьем этаже, окнами на задний двор. Парты здесь были старые, исцарапанные несколькими поколениями студентов. Каждый считал своим долгом оставить на столешнице что-нибудь своё: формулу, матерное слово, чьё-то имя, даже номер телефона. На стене висел выцветший плакат с Биг-Беном. Учительница была молодой, что-то тихо объясняла про Present Perfect, но её голос звучал как радио в пустой комнате – никто не слушал.       Гера сидел на последней парте у окна, развалившись на стуле, и держал телефон в вытянутой руке. На экране мерцала какая-то бесконечная стрелялка – нужно было проводить пальцем по стеклу, уворачиваясь от летящих снарядов, и он делал это машинально, даже не вдумываясь в происходящее. Цифры в углу экрана росли, мигали, сменялись новыми.       Рядом Коля курил в приоткрытое окно. Дым вытягивало наружу, но часть всё равно заворачивалась обратно в кабинет, и серые завитки плыли над партами. Учительница покосилась на них, но не сказала ни слова. В прошлый раз, когда она попыталась сделать Коле замечание, тот демонстративно затушил сигарету прямо о подоконник, оставив на краске чёрный след, и на весь кабинет произнёс: «А чё вы мне сделаете? У меня отец в управе». Она тогда покраснела, отвернулась к доске и с тех пор делала вид, что ничего не происходит.       — Слышь, Герыч, — Коля выпустил струю дыма и развернулся на стуле, перекидывая ногу через сиденье. — Этот пловец сегодня слишком подозрительный был.       Гера не оторвался от игры.       — Видел, как он телефон держал? Ну, во дворе, на лавке. Сидит один, телефон перед носом, не двигается. Как будто фоткал нас.       — Ты ж посмотрел, — отозвался Гера безо всякого интереса. Палец продолжал скользить по экрану.       — Посмотрел. ВК он листал.       — Ну и чё тебе ещё надо?       Гера поднял глаза от игры. Коля смотрел на него со своим обычным выражением: смесь охотничьего азарта и какой-то собачьей обиды. Как пёс, который притащил хозяину палку, а тот не бросает.       — Подозрительно это, — Коля снова затянулся, выпустил дым в потолок. — Сидит один. Телефон выставил. Я к нему подсел, толкнул слегка, а он аж подпрыгнул, чуть телефон не выронил. А потом как рванёт его обратно, будто у него там гос. тайна.       — Может, порнуху смотрел, — Гера вернулся к игре.       — Да ну, какая порнуха. Он же этот… — Коля поморщился, — тихоня. Пловец.       — И чё?        Коля затушил сигарету о край подоконника, оставив ещё один чёрный след на краске, и бросил бычок в пустую банку из-под колы, которую кто-то давно приспособил под пепельницу. Жестяное дно тихо звякнуло.       — Короче, я думаю – надо провести плановую проверку.       Вот теперь Гера оторвался от игры. Он поднял голову и посмотрел на Колю. Тот не шутил. На его лице застыло то самое выражение, с которым он обычно придумывал какую-нибудь особенную мерзость.       — Проследить за этим петухом, — пояснил Коля, понижая голос до заговорщицкого полушёпота. — Посмотреть, чё он там прячет. А если фоткает – телефон проверить нормально.       Гера молчал. В голове было пусто, и он не хотел заполнять эту пустоту мыслями о Речном. Руслан Речной – тощий пловец, сын училки, ходит в дешёвой ветровке, на тренировки таскается. Никто. Мышь в подвале. Следит он за ними или не следит – какая нахуй разница? Проблема уровня «сквозняк из щели»: дует, но жить не мешает.       Но Коля уже завёлся. Гера видел это по тому, как он крутил в пальцах незажжённую сигарету, как подрагивала его нога под партой. Когда Коля заводился, спорить с ним было бесполезно, а дать ему сделать то, что он хочет, оказывалось в десять раз проще.       — Делайте что хотите, — сказал Гера и снова уткнулся в телефон.       Коля кивнул с таким видом, будто только что получил официальное разрешение, заверенное печатью.       — Димон, слышь, — он пихнул локтем задремавшего на передней парте Диму. — После пар не сваливаем. Надо за Речным пройтись.       Димон с трудом разлепил глаза, мутно посмотрел на Колю, потом на Геру, потом снова на Колю и кивнул, даже не спросив, зачем.       Гера в игру уже не смотрел. Экран мигал, цифры падали, но он не замечал. Он открыл ВК, стал лениво листать, безо всякой цели, просто проматывая ленту большим пальцем. Наткнулся на страницу Руслана. Тот был у него в друзьях, наверное, ещё с первого курса, когда Гера массово добавлял всех, кого видел. На аватарке был Руслан в бассейне. Мокрые чёрные волосы облепили лицо. Он смотрит не в камеру, а куда-то в сторону, словно кто-то позвал его по имени в последний момент. На стене – редкие перепосты про соревнования по плаванию, пара депрессивных песен, одна фотография Волги на закате, сделанная явно на дешёвый телефон.       Гера задержался на аватарке. Руслан смотрел не в объектив, а куда-то мимо, вбок, и от этого выражение лица казалось странно беззащитным. У него были синие глаза – это даже на тёмном фото было видно, такой яркий, холодный оттенок, какой бывает у неба в ноябре, перед снегом.       — Чё, тоже решил его проверить? — Коля заглянул через плечо, и его голос прозвучал прямо над ухом.       Гера выключил экран. Даже не выключил, просто убрал телефон в карман одним движением.       — Скучно, — сказал он. — Когда пара кончится?       Учительница, услышав его голос, запнулась на полуслове и забыла, на чем остановилась. Она продолжила тише, почти шёпотом, и никто этого не заметил.       Коля хмыкнул и отвернулся, но Гера знал, что он уже всё придумал. Знал этот блеск в глазах, эту нетерпеливую дрожь в колене. У него был план, и он уже предвкушал.       Гера засунул телефон поглубже в карман и посмотрел в окно. Задний двор был пуст. Только лавка под липой, где час назад сидел Речной. Снег, начавшийся с утра, уже припорошил её, и теперь она казалась заброшенной, забытой, как будто на ней никогда никто не сидел.       Гера смотрел на неё и сам не знал, почему он о ней думает.       Мышь в подвале. Даже не мышь, просто тень, промелькнувшая на периферии зрения.       Он потёр шрам на брови. Старая привычка, от которой он так и не избавился.       — Всё, пара закончилась, — сказал он и встал, не дожидаясь звонка.       Учительница открыла рот, набрала воздух и снова закрыла, так ничего и не сказав. Гера вышел в коридор, и Коля с Димоном тут же поднялись следом, как две тени, привязанные к его шагу. У Коли был план, и он уже что-то вполголоса объяснял Димону, размахивая руками. Гере было похуй.