Яд, который меня спас.

Три недели в Калифорнии пролетели в тумане из желтого солнца и соленого ветра. Первое время Уиллу казалось, что он просто сменил одни декорации на другие, но постепенно калифорнийский ритм начал брать свое. Хочешь не хочешь, а когда ты целыми днями мотаешься с Дастином и Сьюзи по пляжам, крутишь педали старого велика вверх-вниз по холмам и торчишь на пирсе, твое тело начинает адаптироваться. И в один из вечеров Уилл это заметил и даже сразу не поверил. Он стоял перед зеркалом в ванной, дожидаясь, пока наберется вода. Он критически осмотрел свое отражение и вдруг замер. Из зеркала на него смотрел парень, который уже не выглядел как бледная тень. Калифорнийское солнце оставило на его коже ровный золотистый загар. Но главное было не в этом - Уилл прижался спиной к дверному косяку, где бабушка три недели назад сделала карандашную засечку, провел ладонью над макушкой и удивленно моргнул. Чуть больше полудюйма. Совсем крошечный сдвиг, почти незаметный для окружающих, но для Уилла это была победа. Его тело наконец-то сдвинулось с мертвой точки. Постоянные поездки на велосипеде и марафонские забеги по городу с Дастином укрепили ноги, а плечи, хоть и оставались узкими, слегка округлились, потеряв ту самую острую, чахоточную угловатость. Он всё еще был самым маленьким в их компании, но теперь он, хотя бы мог надеяться...Уилл улыбнулся кончиками губ, но улыбка тут же увяла. Потому что вместе с изменениями память подкинула воспоминания о Хоукинсе. Как бы громко не смеялся Дастин, как бы красиво не шумел океан, внутри Уилла всегда сидел один и тот же образ- Майк. Уилл сел на край ванны, опустив голову на ладони. Память - сука, она не стирается от смены городов или , даже, штатов. Стоило Уиллу на секунду расслабиться, как перед глазами вспыхивал силуэт Уиллера. Его такая высокая и правильная фигура. То, как Майк щурился на солнце. То, как он откидывал назад свои отросшие кудри. Уилл вспомнил их последнюю нормальную встречу - еще до того, как Майк окончательно ушел в стратосферу своей популярности. Они сидели в подвале Майка, вокруг были разбросаны чертежи для D&D, и Майк, размахивая руками, доказывал, что их кампания никогда не закончится. Тогда они были на одном уровне. На расстоянии вытянутой руки. Тогда Майк смотрел на него. В упор. В самые глаза. И видел его. А потом Майк вырос. Будто перешагнул через какую-то невидимую черту, оставив Уилла позади, в детстве. И Уилл остался там один, со своими дурацкими чувствами, которые душили его по ночам. Каждый раз, когда Уилл заходил в местный магазинчик, чтобы купить комиксы, он ловил себя на мысли: "Майку бы понравился этот выпуск". Когда они со Сьюзи спорили о фантастике, в голове стучало: "Майк бы сейчас сказал, что то смешное, как умеет только он,, и мы бы смеялись до колик". Это была зависимость. Жалкая, односторонняя, выжигающая изнутри. Майк сейчас наверняка даже не вспоминает о нем. Зачем ему думать о мелком Байерсе, когда вокруг него крутится половина девчонок и парней школы, а впереди — взрослая, крутая жизнь, где нет места старым детским привязанностям? У Майка всё было идеально. А Уиллу оставалось только дрочить в темноте калифорнийских ночей, вспоминая линию его челюсти, и ненавидеть себя за эту слабость. Уилл вздохнул, выключил воду и шагнул в ванну. Горячая вода приятно расслабила мышцы. Он еще не знал, что эта калифорнийская нега - лишь затишье перед бурей. Он не знал, что завтра, когда они с друзьями отправятся в старую заброшенную исследовательскую лабораторию на окраине города, карту которой нашла Сьюзи в компьютере своего отца, его жизнь расколется на "до" и "после". И что его желание стать невидимым, скрыться от чужих глаз и наконец-то стать сильным исполнится самым пугающим, самым невероятным образом.