Зима 89-го

Субботнее утро не задалось с самого начала. Адиля совсем недавно положила телефонную трубку. Отец звонил с вахты рано, когда она только успела умыться. Голос в проводах как всегда был уставший. Короткие вопросы, сухие, дежурные фразы, которые уже давно ничего не значат. Так было проще - не говорить о чем-то конкретном, не надеяться. Она не винила его. Не имела права. Он потерял любовь всей жизни, ту, с которой строил планы, с которой состариться собирался. Диля понимала это. Правда понимала, но внутри иногда закипало глухое, беспомощное раздражение. Он уехал. Собрал вещи, запер квартиру, оставил деньги и исчез, в другой город, в другую жизнь, где ни стены, ни запахи, ни разбросанные по комнатам мелочи не напоминали о том, кого больше нет. А она осталась. Каждый день просыпалась в той же комнате, где мама когда-то читала ей сказки. Смотрела на ее книги на полках, на ее кружку с треснувшей ручкой, которую так и не выбросила. В этой тишине, с этими воспоминаниями, которые не с кем разделить.  Может быть, ему сейчас стыдно. Стыдно смотреть ей в глаза - дочери, которую он бросил одну, пока сам спасался бегством. Легче звонить раз в две недели, спрашивать про деньги и теплую одежду. Легче не видеть, как она взрослеет без него. Легче не знать, что она чувствует на самом деле. Адиля иногда думала об этом. Но не могла знать наверняка. Поэтому теперь она сидела за столом, обхватив ладонями горячую кружку, и смотрела, как над чаем медленно поднимается пар. Настроение после вчерашнего вечера и так было никудышным.  Она почти не разговаривала. Елена Сергеевна это заметила сразу, как только переступила порог квартиры.  Женщина сняла пальто, привычно поставила на плиту чайник и теперь раскладывала по тарелке принесенные с собой ватрушки. — Ну что ты такая хмурая? — спросила она, присаживаясь напротив. — Я, между прочим, к красивой девушке в гости пришла, а меня встречает недовольная старушка! — Мне семнадцать. — Это не мешает тебе быть старушкой. Адиля наконец слабо улыбнулась. Елена никогда не любила на нее давить. Она умела растормошить глупыми шутками,задавала бессмысленные вопросы, вспоминала студенческие годы с мамой Дили. Но нагло лезть в душу - никогда.  Она знала Адилю: если бы ту беспокоило что-то по-настоящему серьезное, она бы не стала молчать. Просто пришло бы время, и она бы выговорилась. А до тех пор нужно просто сидеть рядом, пить чай и говорить о пустяках. Иногда это помогает больше, чем любые расспросы. Поэтому увидев эту полуулыбку на ее лице, женщина не стала допытываться. Просто подлила кипятка в ее стакан и снова завела разговор о больничных новостях, которые тянулись бесконечной чередой. Адиля слушала рассеянно, но незаметно для себя втянулась: кивала, переспрашивала.  В какой-то момент Елена внимательно посмотрела на нее поверх бокала. — Ну что, на дискотеку сегодня собираешься? Диля опустила глаза. Пальцы сами собой крепче сжали горячую кружку. Она сделала глоток, чай обжег губы, но она не почувствовала. Только смотрела на дольку лимона, который медленно покачивался на поверхности, и не знала, что ответить. — Альбинка поди весь телефон уже оборвала? — продолжила женщина, посмеиваясь.  Адиля качнула головой. Усмехнулась собственной мысли: Ахметова, скорее всего, до сих пор спит. Потому что других причин не звонить в субботу перед дискотекой у нее просто быть не могло. Но она вдруг поймала себя еще на одной мысли - ей совсем не хочется снова искать повод остаться дома. Будто если она сейчас откажется, вчерашний вечер станет слишком важным. Придется признать, что все это ее задело. А она ведь так старательно делала вид, что ничего особенного не произошло.  Что она просто пошла в кафе, выпила чай, увидела драку и ушла. Без последствий. Без осадка. Но это было неправдой. Елена Сергеевна наблюдала за ее раздумьями с легкой, едва заметной улыбкой. — Знаешь, ты ведь в любом случае ничего не теряешь…  Адиля долго ничего не отвечала. Потом вдруг незаметно кивнула сама себе.  — Наверное… схожу. Женщина радостно улыбнулась.  — Вот и правильно!  Она поднялась из-за стола, поправила волосы перед зеркалом в прихожей и уже у двери сказала. — Альбинке-то набери, обрадуй человека! И, засмеявшись, чмокнула девушку на прощание в щеку, легко, но с любовью.  Диля еще с минуту стояла на месте, глядя на телефонный аппарат. В голове крутились последние сомнения, но пальцы уже привычно набирали давно выученный наизусть номер. Диск крутился с тихим механическим шорохом, возвращаясь на место после каждой цифры. — Квартира Ахметовых! — раздался в трубке резвый, чуть звенящий голос матери Альбины. — Здравствуйте, Светлана Равилевна! Это я, Адиля. — Ой Дилечка! — женщина мгновенно потеплела, — Здравствуй, родная! Как ты? Давно не заходила к нам! Сафина тихонько рассмеялась, присаживаясь на тумбочку и вытягивая вперед ноги.  — Все хорошо, Светлана Равилевна, обязательно зайду на следующей неделе!  — Замечательно! Тебе эту троечницу позвать?  Девушка угукнула, прижимая трубку плечом к уху. На том конце послышался голос женщины - уже другой, чуть строже. Она окликнула дочь. Та не ответила, тишина затянулась на несколько секунд, и Адиля услышала, как Светлана Равилевна вздохнула, так вздыхают матери, когда любят свое чадо, но оно доводит их до белого каления. — Спит до сих пор, бестолочь такая.. Сейчас, Адиля, погоди. Сафина снова улыбнулась. Женщина положила куда-то трубку. Было слышно, как скрипнула дверь, потом отдаленные голоса: недовольный, сонный и все еще не проснувшийся. Диля с минуту накручивала на палец локон волос, мягких, чуть влажных после душа. Смотрела в окно, где все так же падал снег, и ждала. Наконец послышались тяжелые шаги босиком по паркету и голос подруги врезался ей в ухо.  — Если это не что-то очень важное, — прохрипела Ахметова, — Я на тебя обижусь. — И тебе доброго утра, подруга! — Я жду, Сафина. Адиля услышала, как Альбина зевнула, и от этого звука картинка стала совсем живой: подруга сидит в кресле с телефоном на коленках, растрепанная, в длинной ночнушке и трет глаза.  — Я пойду на дискотеку.. Альбина переваривала услышанное, секунду, другую, потом ее голос изменился, стал осторожным, почти подозрительным. — С тобой все нормально? Ты не заболела?  — Нет. — Нет.. — Что - нет?  — Я не верю.. Мне даже не придется тебя упрашивать?  Адиля хмыкнула, откидываясь спиной на стену. — Еще парочка глупых вопросов и придется.  В трубке послышался довольный смешок. Альбина сразу взбодрилась, будто и не спала пять минут назад.  — Я сейчас схожу с мамой на рынок и потом приду к тебе!  — Но.. — Какие еще «Но», Диля? Все, не скучай, я скоро буду! И прежде чем она успела что-то ответить, раздались короткие гудки. Девушка посмотрела на черную трубку, как будто там вместо нее была Ахметова, и закатила глаза.  Она знала ее слишком хорошо. Если Альбина сказала «скоро», значит, через пару часов будет стоять на пороге, топать ногами, сбивая снег, громко смеяться на весь подъезд и требовать открыть дверь быстрее, потому что «руки отмерзают, а ты тут копаешься». Адиля убрала со стола кружки, сполоснула их под горячей водой и машинально протерла столешницу. Потом прошла в комнату, поправила покрывало на диване, хотя оно и так лежало ровно, закрыла форточку в спальне, впустившую утренний холод. Дел было немного. Она просто тянула время. Несколько раз подходила к шкафу и открывала дверцы. Долго смотрела на аккуратно развешанную одежду и снова закрывала. Можно было вообще не наряжаться. Надеть джинсы, первый попавшийся свитер и дело с концом. Но тогда Альбина устроит целую трагедию, будет вздыхать и закатывать глаза, а потом все равно заставит переодеваться со словами «Ну это же дискотека, Дилька»  Эта мысль неожиданно согрела. Смешно. Еще вчера, после кафе, ей казалось, что она вообще никуда больше не захочет выходить. Заберется под одеяло, закроет глаза и будет лежать до утра, пока все не перестанет иметь значение. Диля подошла к окну. Во дворе мальчишки строили снежную крепость. Старушка из соседнего подъезда медленно несла тяжелую авоську. Из трубы котельной поднимался густой белый дым, растворяясь в низком небе. Обычная суббота. Самая обычная. И Адиле вдруг очень захотелось, чтобы сегодняшний вечер тоже оказался обычным. Чтобы была музыка, громкие разговоры, Альбина, которая снова переругается с кем-нибудь из мальчишек, Лейсан с Ритой, зал ДК с разноцветными лампочками под потолком. Чтобы вчерашний вечер остался вчера, и не лез в сегодняшний день. Альбина ворвалась в квартиру через полтора часа. Именно столько, сколько нужно было, чтобы успеть на рынок, поругаться с матерью из-за слишком дорогой кофты, отстоять очередь в гастрономе и пробежать три остановки пешком, потому что автобус, как назло, не пришел. — Ты представляешь, — начала она с порога, скидывая сапоги, не разгибая спины, — Эта тетка в очереди была просто невыносима. Я никогда не слышала, чтобы мама так кричала, даже на меня! Адиля уже привыкла к такому приветствию, с полуфразы, с середины мысли, с максимальной громкостью, на которую была способна ее подруга. — Здравствуй, — усмехнулась она. — А, да, привет. — Альбина наконец выпрямилась, стянула шапку, и ее белокурые волосы взметнулись во все стороны, будто маленький взрыв. — Ну что, наряжаться будем? — Я еще не выбрала. — Серьезно? — Ахметова сделала такое лицо, будто Адиля сказала, что не знает, кто такой Ленин. — Хотя да, на что я надеялась. Она устремилась к шкафу, решительно распахнула обе дверцы и застыла, окидывая взглядом скромные ряды вещей Адили. — Маловато будет. — В отличие от тебя, я не скупаю полмагазина. Альбина фыркнула, перебирая вешалки.  — А что, если вот это? — она вытащила темно-синее платье, которое Адиля носила в прошлом году на школьном новогоднем вечере, — Нет, слишком тепло. А это? — платье полетело обратно. — Слишком скучно. А вот это… Адиля только покачала головой. Она сидела на краю дивана, наблюдая, как подруга устраивает в комнате привычный беспорядок. На покрывале всего за пару минут образовалось горка вещей, которые отсортировала подруга. — Господи… — пробормотала Сафина. — Ты же только пришла. И что? — Альбина даже не обернулась. — Времени мало, а у нас еще волосы, макияж и самое главное - выбор правильного наряда. Это ответственная миссия, Диля. Она выпрямилась, держа в руках черную юбку, которую Адиля носила всего пару раз, еще в девятом классе. — Вот. Наденешь ее. — Слишком короткая. — Адиля, — блондинка уперла руки в боки, — Тебе и не семьдесят, перестань прятаться. Сафина вздохнула, но спорить не стала. Подруга восприняла это как согласие и кинула юбку на спинку стула. — Слушай, — вдруг сказала Ахметова, не высовываясь из шкафа. Голос у нее стал тише, будто она боялась спугнуть разговор. — А ты вчера как? Нормально добралась?  — Нормально, — ответила Адиля, хотя внутри сразу что-то кольнуло. — Олег потом еще полчаса истерил, — Альбина выпрямилась, держа в руках белую водолазку, покрутила ее, отложила в сторону. — Говорил, что все испортил, что ты теперь думаешь, будто он дурак. — Ну а кто он? — усмехнулась Диля. — Дурак, — без тени сомнения подтвердила Альбина. — Кто же лезет к группировщикам? Этот кудрявый… — Сафина почувствовала, как внутри что-то едва заметно дрогнуло, — Ну который его ударил, жуткий был. Адиля машинально провела пальцами по своей щеке. Так быстро, что сама этого почти не заметила. Она вдруг подумала, что Альбина говорит сейчас совсем о другом человеке. О каком-то безликом «группировщике», который случайно оказался в том же кафе, что и они. Который избил Олега и ушел. Она ведь не знала, что это тот самый Турбо. Если бы знала… Адиля украдкой посмотрела на подругу. Та возилась с вешалками, не замечая ее взгляда. Наверное, если бы Альбина знала, она смотрела бы на нее сейчас совсем иначе. Начала бы ругаться, трясти за плечи, говорить, чтобы она даже думать о таком не смела. И была бы права. Наверное. Потому что все было слишком очевидно. Он опасный, жестокий. Она своими глазами видела, как легко он ударил человека. Видела кровь на лице Олега. И все же… — Ты чего замолчала? — голос подруги вырвал ее из мыслей. — Ничего, — Адиля отвела взгляд. — Просто задумалась. — О чем? — О том, что ты права. Альбина хмыкнула, но переспрашивать не стала. Только пожала плечами и снова отвернулась к шкафу. А Адиля осталась сидеть на диване. Она не понимала, почему эти чувства вообще могут сосуществовать. Злиться и одновременно помнить тепло его пальцев на своем подбородке. Хотеть, чтобы он исчез, и втайне ждать, что он появится снова. Это было неправильно. Это было опасно. И от этого никуда не деться. Альбина хлопотала перед зеркалом, что-то напевала, поправляла волосы. Этот привычный шум постепенно вытеснял тяжелые мысли, не до конца, но хотя бы приглушал их. Через час они уже шли по заснеженной улице. Альбина что-то без умолку рассказывала, поправляя на ходу выбившиеся из прически светлые пряди. Адиля на редкость оживленно поддерживала болтовню.  Чем ближе они подходили к Дому культуры, тем люднее становилось вокруг. Бас глухо отдавался в стенах старого здания и вырывался наружу каждый раз, когда кто-нибудь открывал тяжелую входную дверь. На ступеньках, как всегда, толпились парни. Не одной компанией, а разбитые по кучкам - каждая сама по себе. Чужаки с других районов, обычные пацаны, которые ни к кому не прибились. Их можно было узнать по неуверенным позам, по тому, как они оглядывались, по тихим голосам. И все это разношерстное сборище уживалось здесь по одному негласному правилу: дискотека - место для отдыха. Здесь не выясняли, кто чей, не мерились авторитетом, не смотрели волком. Здесь была нейтральная территория. Война за асфальт начнется позже, на холодных улицах. А сейчас, каждый делает вид, что не замечает других. Адиля отвела взгляд, не дожидаясь, пока кто-то из них повернет голову.  — Ой, смотри! — Альбина незаметно толкнула ее локтем. — Наши уже здесь. У входа мелькнул Ильдар. Чуть поодаль Рита о чем-то спорила с Лейсан. Димка Сорокин пытался казаться взрослым, стоя с сигаретой, которую сам же и не умел нормально курить. Адиля глубоко вдохнула морозный воздух, и медленно поднялась по ступенькам. — Ну что? — довольно спросила Альбина, цепляя ее под руку, — Поздно убегать. И, не дожидаясь ответа, потащила внутрь. Пахло дешевыми духами, сигаретным дымом, мокрыми шубами и сладкой газировкой - тем особенным коктейлем, который всегда царил в вестибюле ДК.  Около гардероба кто-то ругался из-за потерянного номерка, девчонки поправляли волосы перед большим зеркалом. Из распахнутых дверей большого зала лился приглушенный свет цветомузыки, по деревянному полу уже глухо стучали каблуки танцующих. Дискотека была в самом разгаре. Зал гудел, как один огромный живой организм. Люди танцевали в центре, кто-то стоял у стен, некоторые пробирались сквозь толпу к столикам с газировкой. Альбина потянула ее в самую гущу. — Давай, не стой как статуя! И Сафина позволила себя увести. Позволила музыке заполнить голову, чтобы не думать. Позволила толпе толкать ее в плечи, чтобы не чувствовать одиночества. Рита что-то кричала ей прямо в ухо, но слов не разобрать, только обрывки: «…а он такой…», «…я ей говорю…», «…представляешь…». Адиля тихо усмехнулась и машинально подняла глаза. Наверное, она даже не поняла, зачем это сделала. Просто рефлекс. Просто привычка искать взглядом то, чего боишься найти. Она посмотрела поверх чужих плеч, туда, к противоположной стене, где толпа была реже, где свет почти не доставал. Там был он, и он неотрывно следил за ней. Диля замерла. Рука, которую она только что подняла в такт музыке, опустилась сама собой. Тело перестало двигаться. Гул вокруг, музыка, топот, все это вдруг стало далеким, будто кто-то выкрутил звук на минимум. Он стоял еще с несколькими парнями из его компании. Они что-то говорили ему, кидали короткие фразы через плечо, усмехались, кивали в сторону танцпола, обсуждали кого-то из девчонок. Кто-то хлопнул его по плечу, привлекая внимание. Турбо повернул голову, бросил пару коротких, небрежных слов. И снова взгляд ушел в сторону. Туда, где в толпе мелькало знакомое лицо. Его губы двигались, он отвечал, кивал, даже усмехнулся чему-то. Но глаза оставались холодными, рассеянными, пока снова не нащупывали ее. Адиля почувствовала, как замерло сердце. Как кончики пальцев стали ледяными. Как где-то под ребрами разлилось то самое тепло, от которого хочется бежать и оставаться одновременно. Она не знала, сколько это длилось. Секунду. Минуту. Вечность. Кто-то из его компании требовательно окликнул его. Он обернулся не сразу, сначала помедлил, будто решал - уходить или нет. Потом все же отвел взгляд, но медленно, будто нехотя даже и шагнул в сторону, растворившись в толпе. Адиля выдохнула. Громко, рвано, будто кто-то отпустил ее горло. Она не заметила, что не дышала все это время. Легкие обожгло холодным воздухом, грудь ходила ходуном, а голова закружилась так, что пришлось на секунду закрыть глаза. И в этой темноте, под веками, все равно стоял он. Смотрел и не отпускал. — Диль, ты чего? — Лейсан тронула ее за плечо, заглядывая в лицо. — С тобой все нормально? Ты бледная. — Да, — ответила девушка слишком резко, чувствуя, как голос не слушается. — Все нормально. Просто… душно. Я выйду, проветрюсь. Она улыбнулась одними губами, механически, повела плечом, сбрасывая руку подруги, и сделала шаг к выходу. — Может, с тобой пойти? — крикнула Гараева вдогонку, но Адиля уже не слышала. Или сделала вид, что не слышит. Ей нужно было на воздух. Нужно было оказаться там, где нет этой давящей музыки, этих мигающих огней, этих чужих тел, которые сжимали ее со всех сторон. И где - она боялась себе признаться - не было его взгляда.