Зима 89-го

Пятница всегда тянулась дольше остальных дней. Особенно последний урок. За окном с самого утра сыпал мелкий снег, и теперь он лип к стеклам белой крупой. В кабинете истории было душно.  Даже Анна Павловна сегодня будто устала. Она что-то рассказывала про реформы Александра Второго, медленно прохаживаясь между рядами, но половина класса давно перестала слушать. Рита сосредоточенно выводила на последней странице тетради очередные каракули. Гараева, прикрываясь учебником, протянула Альбине сложенную вчетверо записку. Та развернула ее и едва не расхохоталась на весь класс. Адиля даже голову не повернула. Наверняка опять что-нибудь про их бесконечных ухажеров. После последней дискотеки, кажется, половина девчонок в школе только и жила разговорами о мальчишках. Прозвеневший звонок подействовал на класс лучше любого приказа. Парты заскрипели, крышки хлопнули одна за другой, по кабинету загремели отодвигаемые стулья. — Ну что, идем? — первой вскочила Альбина. — Куда? — лениво спросила Адиля, складывая учебники. — В кафе. — Не хочу. Ахметова картинно прижала ладонь к груди. — Она не хочет. Люди, запомните этот день. — Очень смешно. — Между прочим, Олег обещал всех угостить. — Не всех, — тут же раздалось от двери. Салихов стоял, прислонившись плечом к косяку, и делал вид, что весь разговор его совершенно не касается. — Ну конечно, — протянула Альбина. — Всех, кроме меня. — Просто ты слишком много ешь. — Клевета. К ним уже подтянулись еще двое одноклассников. Ильдар легко закинул сумку на плечо и посмотрел на девочек. — Вы идете или до вечера ругаться будете? — Мы культурно беседуем. — Если это культурно, то я балерина. Димка Сорокин фыркнул. — Балерина из тебя так себе. Ноги кривые. — Не умничай, сорока. Олег все это время молчал. Он стоял чуть в стороне и время от времени украдкой смотрел на Адилю. — Ну так что? — наконец спросил он. Она тяжело вздохнула. Если сейчас отказаться, Альбина потом неделю будет выносить ей мозги. Если согласиться, придется несколько часов терпеть Салихова. Выбор был так себе. — Ладно, — буркнула она. — Только ненадолго. Лицо Салихова мгновенно просветлело. Альбина незаметно ткнула подругу локтем в бок. — Господи, когда-нибудь он точно умрет от счастья. — Не дождешься, — буркнул Олег, и вся компания, шумя и перебивая друг друга, высыпала в заснеженный школьный двор. До кафе было минут десять пешком. Они шли шумной толпой, растянувшись почти на весь тротуар. Под ногами скрипел свежий снег, изо рта вырывался пар, а где-то неподалеку с противным скрежетом тормозил старый трамвай. Альбина с Ритой о чем-то спорили, перебивая друг друга. Ильдар с Димкой толкались и пытались попасть снежками по дорожному знаку. Олег шел рядом с Адилей. Не слишком близко, но и не отставая ни на шаг. Она делала вид, что этого не замечает. Недалеко от школы стояло небольшое кафе, куда по вечерам набивалась половина старшеклассников. Старенькая вывеска над входом горела через раз, а на запотевших окнах белыми буквами было выведено: «Добро пожаловать». Внутри пахло горячим тестом, чаем и жареными беляшами. Из маленького радиоприемника возле стойки тихо играла какая-то эстрадная песня. Пожилая женщина в белом переднике устало подняла голову, когда в помещение ввалилась компания школьников. — Опять вы, — беззлобно проворчала она. — А вы нас ждали, — тут же улыбнулся Дима. — Еще чего. Ребята рассмеялись и заняли большой стол возле окна. Адиля специально села рядом с Ахметовой, надеясь, что этого будет достаточно, но уже через минуту рядом появился Олег. Он осторожно поставил перед ней стакан горячего чая в тонком подстаканнике и маленькую тарелку с пирожным. — Я уже заказал. Адиля нахмурилась. — Не стоило. — Да ладно… Это же просто чай. — Все равно не стоило. — Дилька, бери уже, — вмешался Ильдар, стягивая с головы шапку. — А то человек сейчас сознание потеряет. За столом засмеялись. Даже Олег улыбнулся, только как-то слишком старательно. Отказываться при всех было неудобно. Адиля коротко кивнула. — Спасибо. Парень заметно оживился, тут же заговорил про новый фильм, который все обсуждают, про то, как здорово было бы выбраться в кино всем классом, про группу, у которой вышла новая кассета, и про то, что в этот раз он достанет запись первым.  Она слушала вполуха. Иногда отвечала, но гораздо чаще поворачивалась к Альбине или Лейсан, поддерживая их разговор. Олег каждый раз замолкал на секунду, когда понимал, что она снова смотрит не на него. За окном медленно темнело. Фонари уже загорелись, и крупные снежинки лениво кружились в желтом свете. В кафе становилось все теплее, на стеклах оседал пар. Пожилая женщина за стойкой протирала граненые стаканы полотенцем и время от времени поглядывала на школьников с той особенной улыбкой, которой взрослые обычно смотрят на чужих детей. Именно в этот момент возле самого окна медленно остановилась темная машина. Адиля машинально перевела взгляд на улицу. Дверцы открылись. На снег легко спрыгнул Марат, на ходу поправляя воротник куртки. Следом вышел Андрей. — Гляньте, — удивилась Рита. — Это же из нашей школы. Альбина прищурилась. — Точно. Маратик. Следом за ними на снег ступили еще несколько незнакомых парней. Высокие, в темных куртках. Один из них захлопнул дверь и что-то негромко сказал остальным. Адиля почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Потому что этот голос она уже слышала. Совсем недавно, поздней ночью, по телефону. Пальцы сами собой сжались вокруг горячего стакана. Этого не может быть. Она снова посмотрела в окно. Парень поднял голову, и мир вокруг будто стал немного тише. Сафина застыла на месте и знакомый холодок пробежал по позвоночнику, когда она впилась глазами в его грозный силуэт. Она узнала его почти сразу.  Турбо.  В голове мгновенно вспыхнули десятки вопросов. Почему именно здесь? Почему сейчас? Но ни один не успел сформироваться до конца, секунды растянулись, стали вязкими, густыми, как патока. Он не торопился. Провел рукой по волосам, стряхнул с плеч снег и уверенно направился к кафе. Его взгляд лениво скользнул по запотевшим окнам. По столикам. По шумной компании школьников. И вдруг остановился. Олег как раз снова наклонился к Адиле. Перед ней все еще стоял нетронутый чай и маленькое пирожное, которое она так и не попробовала. — Ну хоть кусочек съешь, Диль, — не унимался он. — Салихов, отстань ты уже от нее, — фыркнула Альбина. — Ага, — поддержала Лейсан. — Видишь же, бесполезно. — Ничего вы не понимаете. Рита тихо прыснула. — Олег у нас романтик. Адиля почти не слышала их. Она смотрела в окно. А Турбо смотрел на нее.  Он не отпускал ее взгляд какое-то время, потом медленно сместился на Олега, на то, как он снова наклонился чуть ближе к ней. Челюсть у него едва заметно напряглась, он отвел глаза и первым толкнул дверь кафе. Колокольчик над входом жалобно звякнул. Разговоры вокруг будто сами собой стихли. Несколько человек за соседними столиками сразу уткнулись в свои кружки. Марат с Андреем прошли внутрь спокойно, поздоровались с женщиной за прилавком.  Та натянуто улыбнулась.  Турбо шел последним. Он неторопливо снял перчатки и оглядел помещение. Адиле вдруг стало трудно дышать. Он больше не смотрел в ее сторону. Будто вообще забыл о ее существовании. Это почему-то задело. Парни заняли большой стол у дальней стены. Стулья тяжело заскрипели по полу. Лысый парень что-то негромко сказал Марату, они рассмеялись. Андрей молча стянул шапку и бросил ее рядом с собой. Пожилая женщина несколько секунд стояла на месте. Потом поправила передник и все-таки подошла к ним. — Молодые люди… — начала она осторожно. — У нас тут обычно спокойно. Без всяких… неприятностей. Лысый вопросительно поднял брови. — Каких неприятностей, тетя? — Ну… — она заметно смутилась. — Просто вас много. — И что? — Может быть… лучше с собой возьмете? — совсем тихо сказала женщина. За их столом наступила короткая тишина. Турбо сидел, опустив голову, и медленно расстегивал куртку. — А что, закрыто? — Нет…Но.. — Тогда в чем разговор? Сказал он это спокойно, без угрозы, но почему-то в кафе стало совсем тихо. Даже радио за стойкой теперь казалось слишком громким. Адиля заметила, как женщина неловко сжала в руках полотенце. — Я просто не хочу проблем. — А мы их и не ищем, — негромко ответил Турбо. — Поесть заехали. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом женщина неуверенно кивнула, но уходить не спешила. Олег вдруг шумно отодвинул стул, Сафина резко повернулась к нему. Внутри похолодело.  — Сядь, — тихо сказала она. Но он уже поднялся, даже не взглянул в ее сторону. Следом, тут же встали Дима с Ильдаром.  — Женщина же нормально вас попросила.  Марат только тяжело вздохнул и переглянулся с Андреем, будто они заранее понимали, чем сейчас все закончится. Турбо медленно перевел взгляд на троих парней. Усмехнулся, но совсем без веселья. — Это ты сейчас с нами разговариваешь? Олег немного ссутулился. Наверное, он и сам чувствовал, как дрожит где-то внутри, но отступать уже было поздно. За спиной сидели девчонки, рядом стояли Ильдар с Димкой, и сделать шаг назад сейчас означало бы признать, что он испугался. — А с кем еще? — выпалил Олег. — Думаешь, если вы по улицам шатаетесь, все должны бояться? Турбо показушно медленно встал из-за стола, поправил рукава куртки и сделал несколько шагов вперед. — Бояться - дело добровольное, — он посмотрел Олегу прямо в глаза. — А вот лезть не в свое дело… это уже глупость. Олег криво усмехнулся. — А что, правда глаза колет? Ильдар сразу шагнул ближе. — Не у себя на районе командуешь, — поддержал Димка. Олег почувствовал, как внутри неприятно холодеет, но отступать было поздно. Он думал Адиля смотрит на него, расправил плечи. — Думаешь, если вас много, то вам все можно? Турбо молчал. — Ходите тут, людей пугаете… — он презрительно скривился. — Да таких только по подворотням и хватает. За столом пацанов кто-то громки отодвинул стул, но Турбо даже не повернул головы, продолжал смотреть только на Олега. А потом вдруг почувствовал на себе другой взгляд. Адиля. Она стояла возле стола и не сводила с него глаз. С него, не с Олега. В них не было ни злости, ни презрения. Только что-то тяжелое, что он еще не умел читать.  На мгновение ему стало неприятно. Он поймал себя на странной мысли, что ей, наверное, будет страшно. Что после этого она посмотрит на него так же, как сейчас смотрят остальные. Парень отвел взгляд первым. — Закончил? — негромко спросил он. — Нет. Олег сделал шаг вперед. Хотел выглядеть смелым, хотел, чтобы Адиля это видела. — Такие, как ты, только толпой и могут ходить. Хотя, что с вами говорить... — Салихов усмехнулся и почти выплюнул последнее слово: — Отбросы. Турбо снова посмотрел на Адилю. Челюсть у него напряженно дернулась. Терпеть он умел многое, но не это и не от какого-то чушпана. У Дили не было возможности увидеть реакцию Турбо, прежде чем он схватил Олега за воротник его школьного пиджака и ударил его лбом в лицо, чуть ниже глаза. Треск, сопровождаемый болезненным криком Салихова, заполнил кафе. Турбо без усилий швырнул полубессознательное тело подальше от себя. Олег даже не понял, что произошло. Он налетел бедром на стул, потерял равновесие и тяжело рухнул на пол. Чашка на столе перевернулась. Горячий чай растекся по скатерти. Несколько девчонок вскрикнули. Ильдар с Димкой одновременно рванули вперед, но тут же остановились. Потому что остальные пацаны уже встали позади Турбо, предупреждающе поглядывая на других смельчаков. Альбина вцепилась Ильдару в рукав. — Ты с ума сошел?! Лейсан схватила Сорокина за локоть. — Не лезь, дурак! Рита уже опустилась рядом с Олегом на колени. — Олег… Олег, ты меня слышишь? Он что-то глухо простонал, держась рукой за лицо. Расправив кожаную куртку, Турбо сердито оглядел помещение, бросив взгляд на посетителей. — Кто-нибудь еще хочет поделиться своим мнением? — угрожающе произнес он.  Стояла полная тишина, люди избегали зрительного контакта, уткнувшись в свои тарелки.  Пожилая женщина за стойкой дрожащими руками сняла очки. — Молодые люди… пожалуйста… уходите… Я вас очень прошу… Никто не ответил. Рита плакала, придерживая Олега за плечо. — У тебя кровь… — Нормально… — процедил он сквозь зубы, хотя сам понимал, что это совсем не так. Ильдар вырвался из рук Альбины. — Да вы… — договаривать он не стал. Лысый пацан сделал всего один шаг вперед. Без угроз, без крика. Просто посмотрел на него так, что Ильдар замолчал сам. Димка тоже больше не рыпался. Видимо, хоть у него хватило ума понять, что сейчас драка закончится совсем не в их пользу. В кафе стояла тяжелая тишина, и только радио продолжало напевать какую-то глупую песню, и этот нелепый, беззаботный звук никак не вязался с тем, что только что произошло. Марат посмотрел на женщину, та все еще сжимала передник дрожащими пальцами. — Так и надо было сразу, — спокойно сказал он. — По-человечески попросить. Пацаны один за другим двинулись к выходу. Турбо остался последним. Он медленно прошел мимо столиков. Рита была занята Олегом. Альбина и Лейсан что-то быстро говорили Ильдару и Димке, не давая им снова полезть вперед. Никто не заметил, как он остановился возле Адили, вторгаясь в ее личное пространство.  Ее окутал знакомый запах сигарет, и какого-то дешевого одеколона. Веки потяжелели, когда она вдыхала этот чувственный аромат. Потом он поднял руку. Так медленно, словно давал ей время отшатнуться или проверял позволит или нет. Адиля не двинулась. Не смогла. Ноги будто приросли к полу. Его пальцы коснулись ее щеки, горячие, шершавые, они царапали нежную кожу. Девушка вздрогнула.  Турбо провел большим пальцем по скуле, чуть надавил, заставляя поднять лицо выше. И она послушалась. Против своей воли. Против всего, что было правильно. Его ладонь легла на ее подбородок, властно и уверенно. — Смотри на меня, — сказал он одними губами. Без звука, но она услышала. Подняла глаза и утонула. В темноте его зрачков, в этом тяжелом, наглом, прожигающем взгляде, от которого внутри все переворачивалось.  Он держал ее лицо в своих теплых, несмотря на мороз руках, и смотрел так, будто вокруг никого не было. Будто она была единственной. Потом наклонился ближе. Его дыхание коснулось ее уха, горячее, с табачной горечью. Мурашки побежали по спине, по рукам, по затылку. Она почувствовала, как волосы на голове шевелятся от одного только его присутствия. — Знаешь, — произнес он тихо. Голос низкий, хриплый, вибрирующий где-то слишком близко. — Тебе действительно стоит узнать, не больно ли ему. Он чуть отстранился. Кивнул в сторону Олега, который все еще сидел на полу, зажимая рукой разбитое лицо. Но она видела только его. Только эти глаза. Только эту насмешливую складку у губ. Он не забыл ее заботливые слова, насмехаясь над тем, что она сказала ему о его ребрах вчера ночью. И теперь возвращал, с интересом, с игрой, с тем самым собственническим блеском, от которого у нее подкашивались колени. Адиля смотрела в его лицо. Привычная темная усмешка украшала его черты, но под ней было что-то еще. Что-то, что появилось, когда он смотрел в окно. На Олега. На то, как тот наклонялся к ней, улыбался. Как не убирал руку со спинки ее стула. Турбо отпустил ее. Резко. Будто передумал или понял, что задержался слишком долго. Развернулся и пошел к выходу, не оглядываясь. Адиля стояла, не чувствуя ног. Щека горела там, где он касался. Подбородок ныл от его пальцев. — Диля? — Альбина тронула ее за плечо. — Ты как? Она не ответила. — Диля! — Я… — голос сел. Она прочистила горло. — Нормально. Олег сел на стул, откинулся на спинку. Прижал к лицу салфетку. Пиджак испачкан, волосы растрепаны, под глазом распухает ссадина. Он выглядел жалко. И сам это чувствовал. — Эти группировщики уже достали, — буркнул Ильдар. — По всему городу шастают, ни прохода, ни слова.. — Заткнись, — неожиданно тихо сказала Альбина. Он даже растерялся.  — Чего? — Того. Не полезли бы - ничего бы и не было. — Ахметова, ты совсем… — Совсем? Это вы совсем! Нашли на кого кидаться! Ты вообще, Олежа, отдельный случай! — Альбин… — негромко сказала Адиля. — Думаешь, это круто было? Решил перед всеми показать, какой смелый? Показал? Доволен теперь? — Хватит, — перебила ее Сафина. Олег убрал от лица салфетку. Из носа продолжала течь кровь. — Диль, я… Она посмотрела на него, и вдруг разозлилась, по-настоящему. — Ты что, Олег?  — Я просто.. — Просто хотел быть героем, — закончила за него Адиля. — Передо мной. Он опустил глаза. Потому что спорить было не с чем. — Но я тебя не просила. Салихов молчал, и от этого почему-то становилось только хуже. Адиля резко схватила сумку. — Диля, подожди… Но девушка даже не обернулась. На улице все еще шел снег. Тяжелый, мокрый, липнущий к волосам и ресницам. Сафина вышла за угол кафе и остановилась, глубоко вдохнув холодный воздух. Она не хотела возвращаться, не хотела никого видеть. Перед глазами снова и снова всплывал Олег, сидящий на полу с разбитым лицом. И от этого становилось гадко. Она ведь с самого начала не хотела идти в это кафе. Не хотела этот чай. Не хотела это пирожное. Не хотела, чтобы он смотрел на нее так, будто она ему что-то обещала. Но он все равно пытался быть лучше. Смелее. Важнее. Адиля зажмурилась, потому что злиться на него она тоже не переставала. Зачем? Зачем вообще было что-то кому-то доказывать? Она никогда не любила такие поступки. Не любила громкие слова, бессмысленную браваду. От них всегда становилось только хуже. И все равно мерзкое чувство вины никуда не исчезало. Глупости. За людей нельзя прожить их собственную жизнь. Каждый сам отвечает за свои поступки. Она тяжело выдохнула и сильнее запахнула пальто. А потом мысли сами собой снова вернулись к нему. Турбо. Она тоже должна была злиться на него. Но почему после всего, что произошло, она не чувствует того отвращения, которое, наверное, чувствовала сейчас Рита? Почему ей не хочется забыть эту встречу? Она крепче сжала ремешок сумки. Может быть, с ней самой что-то не так. Может, она просто глупая. Адиля всегда думала, что знает себя. Если человек плохой - она это поймет. Если человек жестокий - перестанет с ним разговаривать. Если человек опасный - будет держаться подальше. Все было просто. А сейчас вдруг оказалось, что ничего простого нет. Любой разумный человек после сегодняшнего вечера постарался бы больше никогда не пересекаться с таким. Она тоже должна была этого хотеть. Но сколько бы ни убеждала себя, внутри сидело какое-то упрямое чувство. Оно шептало, что сегодняшний вечер ничего не закончил. Наоборот. Будто только сейчас между ними произошло что-то настоящее. Она резко остановилась. — Какая дура… — тихо прошептала Адиля. Ей совсем не понравилась эта мысль. Потому что она прекрасно понимала: если человек после такого не становится тебе безразличен, значит, он уже успел занять в твоей голове слишком много места.