Там, где рождаются снежинки

Эльза 8 лет.

В Эренделе было тихо. Эльза лежала на своей кровати и слушала дыхание Анны, которая отрубилась после их ночных игр. Эльзе не спалось. Она уже не могла лежать и смотреть в стену, поэтому решила прогуляться по замку и выйти на улицу подышать. Эльза бродила по спящему замку рассматривая живописные картины, и через какое-то время вышла на улицу. На улице было прохладно, но принцессе было не почём: „ холод всегда ей был по душе “. Она вышла за пределы замка и пошла к зимнему лесу, вырисовывая руками узоры из снега, её всегда привлекали леса. Эльза ходила между деревьями и выделывала снеговиков своей магией. За своим делом она и не заметила как за ней наблюдал мальчик с белоснежными волосами с посохом. На вид он был немного старше неё, но не сильно. Позже, когда она заметила его присутствие принцесса испугалась, но заметив, что он не несёт опасности, она решила заговорить с ним.

— Кто ты такой? — спросила Эльза хмуро смотря на этого мальчишку. Юноша с ухмылкой смотрел на неё, облакачиваясь на свой посох и всё же решил ответить. — Я Джек. Ледяной Джек. А ты? — также спросил у неё мальчик. — Я Эльза, принцесса Эрендела, — ответила она и вздёрнула носик в верх. — Принцесса? Ты правда живёшь в замке? О, хотел бы я там побывать хотя бы разок... — немного грустно сказал Джек. *** Они разговорились и Эльза решила рассказать о своей силе, ведь у неё не было друзей кроме Анны, но этот мальчик понравился ей и она решила поведать ему свою тайну и показать, что она может. В ответ Джек тоже показал что умеет своим посохом. Эльза ещё никогда не встречала людей похожих на неё. Теперь она ещё больше хотела подружиться с ним, ведь он был такой же как она. Они играли вместе в снежки, делали узоры из-за льда и снега, а после всего этого решили слепить снеговика. Эльза рассматривала их творение и думала как его назвать. — Как назовем его? — спросила она у Джека, смотря на него с улыбкой. — Ммм, пусть будет Оловом, — сказал юноша, приделывая ему руки и веток. — Да! И любит жаркие объятия! — весело ответила Эльза и обняла Олова. Уже светало, когда они закончили веселиться. Принцессе пора уже было возвращаться. — Кажется мне уже пора возвращаться в замок. А не то заметят, что меня нет, — с некой грустью, сказала Эльза. — Ну ничего мы ещё встретимся, принцесса Эрендела, — сказал с улыбкой Джек, провожая взглядом Эльзу. Через несколько дней Эльза больше не встречала Джека. Ей было немного грустно от этой мысли, но не настолько чтобы они долго задерживались в её голове. Была ночь. Анна разбудила Эльзу, под предлогом „построить снеговика“. Они сидели в их совместной комнате и Эльза своей магией слепила снеговика. Этот момент ей напоминал, их ночную прогулку с Джеком. Она грустно усмехнулась, но быстро отмахнула от себя эту мысль. Эльза взглянула на сестру и с улыбкой начала говорить за снеговика. — Привет! Я Олов, люблю жаркие объятия! — говорила она и держала руки снеговика двигая ими. — Я люблю тебя Олов! — радостно сказала Анна и прыгнула на Эльзу, обнимая снеговика. Девочкам стало тесно в их комнате, поэтому они решили перебраться в главный зал, чтобы вдоволь наиграться. В тронном зале Эльза создала настоящее снежное поле. Девочки решили сыграть в необычную игру. Эльза должна была поймать Анну в прыжке своей магией, создавая ледяные глыбы. Но в ходе игры младшая прыгала всё быстрее и Эльза просто не успела её поймать, попадая магией ей в голову.Это случилось за мгновение. Ещё секунду назад Анна смеялась — заливисто, по-детски звонко, прыгая с сугроба, который Эльза только что сотворила посреди тронного зала. А в следующую — её маленькое тело уже лежало на каменном полу, а из виска тонкой струйкой выползал лёд. — Анна? — голос Эльзы дрогнул. — Анна, вставай. Это не смешно. Анна не двигалась. Эльза опустилась на колени. Потрогала сестру за плечо. Лёд под пальцами — чужой, неправильный, живой. — Папа! — закричала Эльза так, как никогда не кричала прежде. — МАМА!!! *** Король Агнарр услышал крик, когда поднимался по левой лестнице. Он не раздумывал ни секунды — сорвался с места, сбивая по пути слугу с подносом. Королева Идуна бежала следом, подобрав тяжёлые юбки. Её сердце пропустило удар. В голове стучало одно слово: «Поздно. Поздно. Поздно.» Они ворвались в зал одновременно. Первым увидел Агнарр. Анна лежала на спине, раскинув руки. Её лицо было бледным, как полотно, а волосы у виска превращались в седую ледяную прядь. Эльза сидела рядом, вся в слезах, с трясущимися руками, которые она не решалась убрать с лица сестры. И воздух в зале был холодным. Слишком холодным для летнего Эренделла. — АННА! Король рухнул на колени рядом с младшей дочерью. Его пальцы — грубые, мозолистые от меча — дрожали, когда он провёл ими по её лицу, проверяя, дышит ли. Дышит. Слабо, но дышит. — Идуна, зови лекаря! — рявкнул он. — Сейчас же! Но Идуна уже стояла над ними, застыв как изваяние. Она смотрела не на Анну. Она смотрела на Эльзу. В глазах королевы плескался ужас — не тот, который можно скрыть за вежливой улыбкой. Настоящий. Материнский ужас, который не умеет врать. — Эльза, — тихо спросила она. Голос ломался. — Что ты сделала? — Я не хотела, — прошептала Эльза. — Мы просто играли. Она прыгнула, а я… я не успела создать сугроб. Я не хотела! — Не хотела? — Агнарр резко поднял голову. В его глазах горело то, чего Эльза никогда там не видела: страх. И гнев, рожденный от этого страха. — Посмотри на неё! Её волосы седеют! Это магия, Эльза! Твоя магия! — Агнарр, — попыталась остановить его Идуна, но король уже не слышал. — Я запретил тебе колдовать! — голос срывался на хрип. — Предупреждал, что это опасно! — Она не виновата, — вдруг раздался слабый голос. Все замерли. Анна приоткрыла глаза. Мутные, затуманенные болью, но живые. — Эльза не хотела… — повторила девочка и снова потеряла сознание. Агнарр схватил Анну на руки, прижал к груди. Его борода дрожала. Идуна наконец сорвалась с места, накинула на дочь свой плащ, хотя та и так была ледяной. И только тогда король повернулся к старшей дочери. Эльза стояла на коленях в центре зала, сжимая пальцы так сильно, что костяшки побелели. Слёзы текли по её щекам, но она не вытирала их. Она смотрела на отца — и в этом взгляде было не детское упрямство, а взрослая, тяжелая вина. — Папа, — прошептала она. — Я… я просто хотела, чтобы ей было весело. Агнарр открыл было рот, но Идуна опередила его. Она подошла к Эльзе, присела напротив и осторожно — так осторожно, будто та могла разбиться — взяла её заледеневшие ладони в свои. — Я знаю, милая, — тихо сказала королева. — Я знаю. — Идуна, нельзя! — резко бросил Агнарр. — Её руки опасны! — Она моя дочь, — ответила королева, не оборачиваясь. — И она напугана не меньше нас. Она подняла Эльзу, стряхнула с её платья ледяную крошку и крепко обняла — несмотря на холод, который всё ещё исходил от девочки. Эльза разрыдалась в материнское плечо. Агнарр стоял в двух шагах, сжимая безвольную Анну, и не знал, что делать. Ненавидеть магию? Ненавидеть дочь? Ненавидеть себя за то, что не уберёг? Он выбрал третье. — Мы поедем к троллям, — глухо сказал он. — Сейчас же. Идуна, возьми Эльзу. Я — Анну. И когда они шли через коридор — король впереди с младшей дочерью, королева сзади со старшей — никто не обернулся на Большой зал. А там оставался снег. Сугробы. Сломанная люстра, которую Анна задела в падении. И маленькие ледяные кристаллы на полу — там, где секунду назад была детская игра, а теперь кончилось детство. *** Лошади летели сквозь ночь, подковы высекали искры из замёрзшей земли. Король Агнарр прижимал к груди бессознательную Анну, закутанную в несколько плащей. Королева Идуна сидела в санях позади, обнимая дрожащую Эльзу. Воздух становился холоднее с каждым поворотом дороги. Но странное дело — этот холод был другим. Не тем, что исходил от магии Эльзы. Он пах мхом, сырой землёй и чем-то очень древним. — Мы близко, — выдохнул Агнарр, хотя никто не спрашивал. Эльза выглянула из-за плеча матери. Лес расступился. Впереди открылась долина, залитая лунным светом. Но небо над ней не было тёмным — оно переливалось золотистым сиянием, словно кто-то рассыпал по облакам светящуюся пыльцу. — Мама, — прошептала Эльза. — Там кто-то есть. Камни в долине шевелились. Эльза протёрла глаза. Нет, ей не показалось. Огромные валуны медленно поворачивались, и на них… на них были лица. Морщинистые, добрые, с глазами-углями. Тролли. — Остановитесь, — раздался голос, похожий на треск старого дуба. Прямо перед санями из земли поднялся тролль. Самый большой. Его «шапка» из зелёного мха светилась в темноте, а борода свисала почти до самой земли. — Великий Пабби, — Агнарр спрыгнул с саней. — Помогите. Моя дочь. Эльза… магия… лёд попал в голову. Пабби посмотрел на Анну. Его глаза-угольки разгорелись ярче. — Я вижу, — глухо пророкотал он. — Несите её на центральный камень. Быстро. Идуна хотела пойти следом, но Пабби поднял тяжёлую руку. — Только отец. И девочка с магией. Эльза вздрогнула. — Я? — голос её сорвался. — Но я… я не хочу… я боюсь… — Твой страх, — прервал её Пабби, — уже убивает сестру. Идёшь ты или нет? Эльза посмотрела на мать. Идуна сжала её плечо так сильно, что побелели пальцы. — Иди, — тихо сказала королева. — Если можешь помочь — иди. Девочка спрыгнула с саней. Ноги подкашивались. Она сделала шаг, второй — и камень под её ногой покрылся инеем. Эльза замерла, ожидая крика, но Пабби лишь кивнул. — Твоя сила знает дорогу, — сказал он. — Иди за ней. *** Центральный камень оказался плоским валуном, покрытым золотистыми рунами. Они слабо светились, когда Агнарр положил на них Анну. Девочка не открывала глаз. Её дыхание стало поверхностным, почти неощутимым. — Разбудите её, — приказал Пабби. — Она должна видеть, что происходит. — Разбудить? — изумился Агнарр. — Она едва жива! — Ритуал не пройдёт, если она будет во сне. Память нужно забирать у той, кто осознаёт себя. Агнарр погладил Анну по щеке. Шепнул что-то — тихо, только для неё. Девочка вздохнула и приоткрыла глаза. Мутные, испуганные. — Папа? Где… где Эльза? — Я здесь, — Эльза сделала шаг вперёд, и руны под её ногами вспыхнули холодным голубым. — Анна, я здесь. Всё будет хорошо. Пабби обошёл камень три раза. С каждым кругом земля под его ногами меняла цвет — от серой до тёмно-золотой. — Слушайте меня, — заговорил он, и его голос разнёсся по всей долине. — То, что я сейчас сделаю — это не исцеление. Это ампутация. Я вырежу из памяти девочки всё, что связано с магией. Лёд заберёт воспоминания вместо её жизни. — Забери, — выдохнула Эльза. — Только спаси её. — Ты не поняла, — Пабби наклонился к ней. — Я вырежу не только её боль. Я вырежу всё. Снежные горки. Смех. Игры в зале. Даже то, как она любит тебя в эти моменты. Она забудет, почему ты особенная. Она запомнит только, что играть с тобой — опасно. И не поймёт — почему. Эльза побледнела. — Это… это жестоко. — Это жизнь. Она опустила глаза. — Делайте. Пабби поднял руку. Золотой свет собрался в его ладони, запульсировал, как второе сердце. — Король, отойдите. Девочка с магией — стойте там, где стоите. Ваш холод поможет мне вытянуть лёд. Агнарр попятился, сжимая кулаки. Из темноты смотрели десятки тролльих глаз. Идуна прижимала ладони к лицу, молясь всем богам, которых знала. — Начинаю, — пророкотал Пабби. *** Золотой свет взорвался. Эльза зажмурилась, но Пабби крикнул: — Открой глаза! Ты должна смотреть! Она подчинилась. Рука Пабби опустилась на лоб Анны. Девочка вскрикнула — не от боли, а от неожиданности. Из её виска тонкой струйкой потянулся лёд. Голубой. Прозрачный. Живой. — Тянет, — заворожённо прошептала Эльза. — Он тянет… — Твой холод держит нить, — пояснил Пабби, не отрывая руки. — Представь, что ты держишь верёвку. Не отпускай. Эльза вытянула руку, не касаясь сестры. Её пальцы побелели от напряжения. Из ладони сам собой вырвался луч — тонкий, как игла, и соединился со льдом, который выходил из головы Анны. — Что происходит? — крикнул Агнарр. — Она помогает мне, — Пабби улыбнулся краем губ. — Впервые вижу, чтобы лёд так легко отдавал добычу. Нить становилась толще. Внутри неё, как в замёрзшей реке, мелькали картинки. Эльза увидела их — маленькие образы детства: Вот Анна смеётся, заваливаясь в сугроб. Вот она ловит снежинку, которую Эльза создала специально для неё. Вот они строят снеговика — не Олафа, а первого, неуклюжего, с кривой морковкой. — Заберите обратно, — прошептал Пабби. — Если эти воспоминания уйдут в землю — они погибнут навсегда. Эльза, твоя магия — ледяная. Заморозь их. Спрячь. Может быть, однажды… Он не договорил. Эльза сжала кулак. Нить воспоминаний застыла, превратившись в маленький ледяной кристалл — размером с её детский кулак. Внутри него, как в янтаре, замерли смеющиеся лица и снежные баталии. Анна выдохнула — глубоко, свободно, как после долгого сна. Белая прядь на её виске осталась, но лёд из головы исчез. Девочка открыла глаза. — Мама? — прошептала она. — Почему я лежу на камне? Почему я плачу? Идуна рванулась вперёд, но Пабби преградил ей путь: — Подождите. Ещё не всё. Он склонился к Анне, заглянул в её глаза своими горящими углями. — Девочка, ты помнишь, что случилось? Анна нахмурилась. — Мы… играли? Да. Играли с Эльзой. А потом я упала. И стало холодно. А сейчас — не холодно. Мам, почему здесь так много камней? — Она не помнит магии, — тихо сказал Пабби. — Только удар. И падение. Всё остальное ушло в этот кристалл. Он посмотрел на Эльзу. — Храни его. Если когда-нибудь любовь окажется сильнее страха — лёд растает сам. И память вернётся. Эльза спрятала кристалл за пазуху. Холод обжёг грудь, но она не убрала руку. Анна села на камне, зевнула и вдруг улыбнулась той самой улыбкой — беззаботной, солнечной, ничего не помнящей. — Мама, можно я посплю в санях? Я очень устала. Идуна рухнула на колени и обняла дочь так крепко, как никогда в жизни. Агнарр подошёл к Эльзе. Молчал долго. Потом опустился перед ней на одно колено и взял её ледяные руки в свои. — Прости меня, — сказал он. — Я испугался. И накричал. Ты… ты спасла её. Сама того не зная. Эльза не заплакала. Она просто кивнула — и посмотрела на кристалл за пазухой. — Папа, — спросила она тихо. — А если я больше никогда не буду колдовать? Совсем-совсем? Агнарр закрыл глаза. — Тогда, — сказал он глухо, — ты будешь просто моей дочерью. И этого достаточно. Но Эльза уже знала, что врёт. И он знал. И Пабби знал — его угли-глаза сверкнули, прежде чем тролль растаял в темноте. Магия не уходит. Она ждёт. *** Дорога назад была тихой. Анна спала на руках у Идуны, иногда вздрагивая во сне. Белая прядь блестела в лунном свете — единственное напоминание о том, что случилось в Большом зале. Агнарр правил лошадьми и молчал. Эльза сидела в углу саней, сжавшись в комок. Она смотрела на спящую сестру, и в её глазах было что-то, что не могла вылечить ни одна магия троллей. — Ты не будешь с ней играть больше, — сказал вдруг Агнарр, не оборачиваясь. — Никогда. Это опасно. — Я знаю, — ответила Эльза пустым голосом. — Комнаты у нас будут разные. Слуги будут подавать тебе еду в перчатках. И никто — слышишь, никто — кроме меня и мамы, не будет знать о твоей магии. — Я знаю. Она посмотрела на небо. Звёзды казались осколками того самого кристалла, который лежал у неё под рубашкой — холодный, острый, живой. — Я построю стену, — прошептала Эльза так тихо, что никто не услышал. — Ледяную. Между мной и всеми. Чтобы никогда больше никому не сделать больно. И она сдержит своё слово