Минус, плюс

Практика в интернатуре была на самом деле абсолютно не тем, чего ожидал от неё Макс. Да, по началу всё было просто кошмарно. Нет, не так. Это был ебанный пиздец, где каждый день он терпел ебучие оскорбления, унижение собственного достоинства, и готов был просто выть от количества ночных дежурств, но. Но. Случилось но. И это Но испоганило, или наоборот улучшило, каждый блядский день в больнице. Джордж Расселл. Да, он крыл их абсолютно ювелирно, без единого мата умещал в емких оскорблениях всё то, на что у Макса в жизни бы сука словарного запаса не хватило. А еще в какой-то момент Макс поймал себя на том, что Расселл ебануто красивый. До конченого. До блядства нахуй. « — Макс» Ферстаппен встрепенулся, и сразу встал, оборачиваясь на голос. Джордж стоял, оперевшись на стойку регистрации, подпирая рукой подбородок: « — У тебя что плановый анабиоз на сегодня? Или ты в летаргический сон учишься впадать?» Макс пожал плечами, и дёрнул бровями, физически не контролируя то, насколько неприлично он залип. Расселл, делая вид, или на самом деле ничего не замечая, продолжил: « — Слушай сюда, у Чугуйного из третьей палаты...» Дальше Ферстаппен ничего не слышал. Он смотрел на жестикуляцию, плавился от каждого взгляда, дурел невероятным образом от тембра голоса, и манеры речи, от того, как вьющиеся волосы трепались от каждого, даже незаметного, движения головой, как Джордж хлопал своими длинными ресницами, какие голубые у него были глаза, и- « — Ты всё понял?» На лице невольно растянулась улыбка, Макс быстро моргнул и кивнул, не переставая улыбаться: « — Понял» « — Тогда беги отсюда, козочка моя пегая. Бегом-бегом!» И Ферстаппен ушёл, беспрекословно подчиняясь.

***

В следующий раз они столкнулись в коридоре. Расселл внимательно осматривал и оценивал свой цветок, который зачем-то притащил из ординаторской, но это было неважно. Как только Макс подошёл, чтобы уточнить, что собственно ему нужно делать, потому что в первый раз он конкретно поплыл, и до этого момента тупо слонялся по больнице, судорожно перебирая в мыслях короткий разговор, то все слова пропали. Заготовка вышла сама как-то по автомату: « — Извините пожалуйста!» Макс чувствовал себя полным ебланом с этим блядским одноразовым стаканчиком с кофе из автомата, подбегать как собака виляющая хвостом, и вставать рядом так близко, было крайней степенью идиотизма. И так было уже два ебучих месяца. Два. Сука. Месяца. « — Чего тебе, Ферстаппен?» Нидерландец быстро облизнул губы, бегая глазами то вниз то вверх, но каждый раз непроизвольно останавливаясь на чужих губах: « — А, повторите пожалуйста ещё раз моё задание» « — Зачем?» « — А я его прослушал.» « — То есть я говорил. Ты стоял, слушал, делал умное лицо, а чем в это время был занят твой мозг?» Вами. « — Я не знаю.» « — Может тебе нужно информацию куда-нибудь в другое место посылать?» Сука да пожалуйста, прямо в рот, можно не вслух, я тебя умоляю. Макс потупил взгляд, полностью осознавая, на каком он сука дне. « — Извините.» « — Ну ладно.» - на плечо легла чужая рука, приобнимая, и Ферстаппен снова пропал. Он судорожно сглотнул, стараясь не выдавать своего мандража и волнения, пытаясь максимально сосредоточить внимание на словах, а не на том, как Джордж их говорит, как ахуенно он выглядит в профиль, и как хочется прямо сейчас сократить эту блядскую дистанцию, податься вперед, и сожрать его здесь и сейчас. « — Давай я попробую ещё раз.» - горячее дыхание опалило ухо. Расселл чуть надвисал над ним из-за разницы в росте, и Макс смотрел на него снизу вверх, хлопая распахнутыми глазами. Был бы собакой, правда бы хвостом вилял. « — Пациент..» Всё опять было как в каком-то вакууме или тумане. На плече лежала чужая рука, Джордж говорил медленно, размеренно, даже этот дурацкий цветок ничуть не портил его ... ауру что-ли? Его хотелось слушать, бесконечно слушать, да, Принцесс, говори что угодно. я ничего не понимаю, абсолютно ничего, но говори пожалуйста. Мурлычь, мурчи мне на ухо, смотри в глаза, не отпускай меня, не отстраняйся, я здесь, я слушаю, точно-точно слушаю, только пожалуйста не останавливайся. « — Всё понял?» « — Да» - голос предательски захрипел. « — Ну тогда марш, бегом, бегом-бегом-бегом» - Расселл подтолкнул его, легко коснувшись рукой лопаток, и по спине пробежали мурашки. Пиздец. Ферстаппен невольно обернулся, и увидел, как этот придурок Пиастри подбежал к Джорджу, и тот резко переменился в настроении, начав безбожно орать на него, но в этом не было никакой ласки, которая была, когда он всё прямо таки разжёвывал Максу, и даже когда он кричал, чувствовалась неуловимая нежность, и.. Господи он ебанулся. Окончательно ебанулся.

***

Макс сидел на диванчике в холле, панически массируя виски, в попытках вспомнить суть уже дважды выслушанного задания. Он тихо бормотал себе под нос: « — бляяять что он сказал, сука что он мне говорил!» Мысли в голове неслись с бешенной скоростью, голос даже слегка подрагивал: « — Я же блять слышал, я должен всё помнить!» Попытки напрячь память, и вычленить из хаотичного потока бессвязных мыслей хоть что-то неумолимо оборачивались катастрофой. Нет, Ферстаппен как раз таки сука помнил всё. Помнил, как на шагу вздрагивали кудри, помнил, как Расселл приобнимал его за плечо, помнил, как они встретились взглядами, как ему всё как аутисту дцпшнику разжевали в рот положили, а он так и остался с открытым ртом, залипая, и теряя единственную оставшуюся толику разума нахуй! А слов он блять не помнил. Нихера не помнил. Больная фантазия подменяла задание на предложение сходить в ресторан, или на несуразное признание в любви, на комплимент, и на лице расцветала улыбка, идиотская, тупая тёплая улыбка. Макс одёрнул себя, пытаясь собраться, пытаясь вспомнить, но нихера не получалось, Ферстаппен готов был завыть. Он сдался, и пошёл на стойку регистрации, поболтать с Себом, нужно было отвлечься. « — Привет.» Феттель быстро перебирал какие-то бумаги: « — Привет, че кислый такой? Расселл опять?» Макс промолчал. « — А, наругал?» « — Хуже.» Пиздец как хуже нахуй, родной, ты блять не представляешь насколько. « — Побил что-ли?» - Феттель рассмеялся. « — Себ.. Просто когда он со мной разговаривает..» « — Ага.» « — У меня в груди всё сжимается, в ушах шумит, сердце стучит, и я ничего не слышу.» - даже сейчас ебало плавилось, и на губах растягивалась улыбка. « — Угу, проблема. Это те переключиться надо на кого-нить срочно. » « — На кого? » - в голосе почти сквозило отчаянием, и Макс только заметил, что опять разодрал себе все руки. « — Ну Ландо у тя уже был? Был. Пиастри тебе Ландо не отдаст. Остаётся Сайнз. » - Феттель опять хихикал. « — Себ, ты ебанулся? Че ты такое говоришь. Мне надо работать, а я ничего не слышу» « — Хуево. Слышать-то надо. » - он начал что-то искать на столе, и выудил из одного из ящиков какую-то черную херню, звучно положив на стойку: « — Во. Диктофон. Бери. Только потом верни» « — Бля Себ, цены тебе нет, ты гений!»

***

« — Извините пожалуйста!» - Макс нёсся по коридору, и едва успел окликнуть Расселла, перед дверью. « — Чего тебе, мальчик-катастрофа?» - даже сука бровью не повёл. « — Повторите ещё раз задание!» Настроение резко переменилось. « — Ты что, Ферстаппен, легкой смерти ищешь?» Макс быстро мотнул головой, и улыбнулся, молча протягивая диктофон.

***

Запись повторялась по кругу уже кажется пятый, или шестой раз. Макс сидел на пожарной лестнице, переслушивая записанные слова снова и снова: /ЕСЛИ ЧЕРЕЗ ДВАДЦАТЬ МИНУТ У МЕНЯ НЕ БУДЕТ ЭКГ ЧУГАЙНОГО Я ТЕБЕ СДЕЛАЮ ДЫРКУ В ЛОБНОЙ ДОЛЕ И ВЫСОСУ ТВОЙ МОЗГ НИЗКАЛОРИЙНОЙ ЭТО ТЕБЕ ПОНЯТНО ТУШКАНЧИК МОЙ ТУПОГОЛОВЫЙ/ Запись мотнулась ещё раз /ТУШКАНЧИК МОЙ ТУПОГОЛОВЫЙ/ И еще. /ТУШКАНЧИК МОЙ/ Ферстаппен держал в руках этот ебучий диктофон как свечку в храме, и улыбался, как придурок.

***

Расселл вышел из коридора в холл, и Макс сразу же подбежал к нему с мед-картой в руках, и горящими глазами: « — Я всё сделал! У Чугайного-» - его очевидно не слушали, но Ферстаппен продолжал, диктуя выставленный диагноз, и постоянно сверяясь то с бумажкой, то с реакцией Принцессы. « — А? Что? Я отвлёкся. » « — Я говорю у Чугайного-» - сука опять игнор, тотальный игнор, Джордж бегал глазами по холлу, выискивая кого-то и абсолютно его не слушал. « — Что ты там бормочешь» « — Атриовентрикулярная блокада! » - он уже почти кричал « — Ничего не слышу. Давай так. » - Расселл наклонился вперед, и их разделяли считанные сантиметры: « — Ты утром мне всё расскажешь » Ферстаппен держался как мог, но тепло было сильнее, и улыбка вылезла опять сама собой. Ебучее позорище. « — Утром? » Джордж закатил глаза, и подался еще ближе, двумя руками обнимая скулы Макса, вот сука один шаг вперед, и они поцелуются. Ферстаппен почти дрожал. « —Утром. Сразу после ночного дежурства. А ты как думал? Что будешь весь день бегать за мной, переспрашивать и тебе ничего за это не будет? » - Расселл отстранился, но трепет никуда не пропал: « — Да, и на всякий случай, де-жур-ство. Ты уловил печальную суть моих слов? Или записать? » Запиши. На мне. Пожалуйста.

***

« — Это наше с Шарлем дело, вам-то всем какая разница» Сайнз, как обвиняемый, сидел на одном диване. Макс и Пиастри сидели на другом, ровно напротив Карлоса. Расселл мерил шагами комнату: « — Большая, Сайнз. Продолжая сраться с ним ты деградируешь еще быстрее. Дальше некуда. » - Ферстаппен кивнул, поддакивая Джорджу. Он сука залипал как мразь. Норрис сидел на стуле в углу, и рубился в какую-то херню на телефоне, даже не утруждая себя тем, чтобы вырубить звук. « — Да че вы напали-то с утра! Я ж говорю сами разберемся! » « — Карлос, ну че ты не вкуриваешь, мы все переживаем. » - Ища быструю поддержку, Макс невольно посмотрел на Расселла, но встретившись с ним взглядом, сразу отвернулся, переключаясь на виновного: « — Мы твои кенты, и мы хотим чтобы у тебя всё было хорошо. » Подключился Пиастри: « — Ну действительно, Карлос, может пора уже что-то делать? Мы все готовы тебе помочь, хоть я и общаюсь с тобой не так давно, но все равно. Ты друг Ландо и Макса, значит ты мой друг.» - Ферстаппен быстро кивнул, соглашаясь, но Сайнз отрезал: « — Не надо ничего делать. Че я Шарля не знаю? Надо просто подождать.» Вклинился Ландо, не отрываясь от игры: « — Конечно надо подождать. » У Карлоса зазвонил телефон, и он махнул рукой, быстро читая контакт: « — Ну вот, я же говорил. Шарль . Ало? Да. Да. Эээх..Ладно, давай.» Макс подался вперед, упираясь руками в колени: « — Ну че?» « — Ну вот что и требовалось доказать. Встретиться хочет, наверно соскучился. » - Карлос тухло улыбнулся, и Ферстаппен ответил ему тем же, беззвучно поддерживая кента. « — Угу.» - Очевидно Расселл не верил в положительный исход ситуации. Да, странная херня, когда ты находишься в ... таких.. отношениях и параллельно успеваешь накуриваться травой, и спать с малолетним токсикоманом. Франко был персоной нон-грата. « — Да ладно, расслабьтесь вы. Че? Пойдемте вон.. Жизни спасать. Я не знаю, кофе попьем, покурим. » - Карлос махнул рукой, указывая призрачное направление. Ландо, всё также не отрываясь от телефона, согласился: « — Дадада, Карлос, пойдем покурим.» Расселл тоже махнул рукой, из под рукава халата на секунду показались татуировки, Макс проводил его взглядом, когда тот вышел из ординаторской.

***

« — Да блять! Слушайте, я вам серьёзно говорю он меня проверяет, про-ве-ря-ет это ясно как божий день нахуй! » Карлос размахивал руками, и ходил по комнате, пересказывая весьма состоятельный разговор с Шарлем, но Макс, честно говоря, слушал его в пол уха, пытаясь ненавязчиво пододвинуться ближе. Расселл сидел совсем рядом, и это пиздец как беспокоило. « — Да он мне сегодня позвонить, скажет, Карлос, прости, я погорячился, давай нормально всё обговорим, а это так, херня была!» « — Карлос. У тебя в башке не мозги, а пенопласт! Шарля ты всё таки не знаешь, до тебя что не доходит, что ты только что выбрал укуренного малолетку, вместо стабильного иностранца, который тебя блять любит до безумия. Это катастрофа! Если дело так пойдет дальше, то кроме меня, и вот этих вот идиотов» - Джордж сделал отмашку, показывая быстро на сидящих рядом Оскара, и снова хуярющего в телефон Ландо, но он на них не смотрел. Макс знал, потому что встретился с прямым взглядом. Глаза сука в глаза. Расселл продолжил: « — Кроме нас, скоро у тебя никого не останется!» Ландо выиграл, и звук громко разнёсся по комнате в абсолютной тишине. Джордж кивнул в его сторону: « — Бинго! » И вышел из комнаты. Норрис, видимо наконец-то почувствовавший угрызения какой-никакой совести, сцепил руки, убирав телефон: « — Да, Карлос, слушай, ты правда б съездил домой, поговорил с Шарлем, ну вдвоем. » - Сайнз проигнорировал его, и тоже сьебался.

***

Ебучие блять дегенераты нахуй. Какого хера блять он должен сейчас бегать по всей сука больнице, искать Расселла, который почти сука вышел из башки, за исключением ну.. Ежедневных встреч, обедов, перекуров блять, ориданторской, сука получения ежедневных заданий, короче всего того рутинного пиздеца, который раньше его никак не смущал, но который успел превратиться в натуральную пытку с началом этой хтонической, абсолютно ненужной, и блядской симпатии, сделать с которой Макс буквально нихера не мог! И вот теперь, когда он сократил встречи до минимума, сделал всё, ебашит как лошадь, загружая себя работой, ему сука жизненного необходимо искать Джорджа, и идти с Принцессой разбираться с долбоёбом, отказывающимся от ректального анализа, потому что это "не по мужски". Знаем блять не по-мужски, а завтра ты в жопу будешь ебаться, сука мудила, разберись сначала с внутренней гомофобией, а потом срывайся на интерна, хорошо, на врача блять который тебя ЛЕЧИТ! Игнорируя присутствие Карлоса, Ферстаппен заговорил: « — Извините пожалуйста. У меня Зарянов из вип-палаты, от ректального анализа отказывается, может вы с ним поговорите?» Сука, конечно он даже не посмотрит, действительно, куда там Максу блять плебею до ебучей Принцессы, и блядского глав-врача Хэмильтона! « — Нет» « — Почему?» « — Потому что я не выгляжу как гопник, или уголовник. А Валеря Зарянов, подобные вопросы с твинками не обсуждает. Именно по этой причине я тебя к нему и прикрепил!» - Джордж всё таки поднял голову, устанавливая зрительный контакт, и голос смягчился: « — Чтоб ты в доходчивой форме объяснил. Ты мог его уговорить. » « — Он даже слушать меня не хочет, мне че его матом крыть, и раз на раз вызывать? И схуяли я выгляжу как гопник?» Расселл тяжело вздохнул: « — Понятно. Макс, знаешь что тебя отличает от настоящего врача? » « — Что? » « — Умение убеждать. Можно иногда пойти на такие маленькие хитрости. Ну а щас по факту. Пациент твой, проблема твоя, решать кому?» - В конце Джордж как будто себя одёрнул, и вся мягкость почти испарилась, становясь какой-то аморфной тварью, невесомо присутствующей, ощущающейся, но открыто не показывающейся. Зато он хотя бы смотрел. « — Мне?» « — Да, катись колбаской. »

***

Прокапав этого дегенерата-пациента, Макс усадил его на инвалидную коляску, и уже свозил этого полупокера на аналзиы, возвращаясь обратно в эту тупую вип-палату, но очевидно, слишком хорошо знакомый, и слишком сука приятный голос, его остановил около стойки регистрации. А ведь Ферстаппен почти проскочил мимо. « — Стой-ка Ферстаппен, паркуйся сюда.» Откатив коляску, Макс замер в молчаливом ожидании. « — У меня к тебе два вопроса. Что у тебя физиономия такая довольная, и что с Валерой Заряновым?» Ферстаппен подавил довольную улыбку: « — Всё хорошо, я дал ему снотворное, сделал анализ, он проснётся и ниче не узнает.» « — У тебя родственники за рубежом есть?» - Расселл отошёл от стойки, и прошёл позади, оборачивая почти полный круг, позволяя себе легко задеть рукой плечо Макса, но даже такой короткий тактильный контакт полностью рушил всю, так ювелирно, строго выверенно выстроенную линию обороны. « — Нет, а что?» « — А то что когда многоуважаемый Зарянов проснётся, он почувствует непривычную для себя боль там, где её раньше никогда не испытывал.» « — А че ему будет больно?» - слышать как, "А вы что на опыте по ректальным проходам?" « — Нет, ему будет обидно, что ты незаконно проник.. В общем настроение у него будет паршивое» Вот же сука. Принцесса специально озвучивал проблему, вынуждая искать единственную помощь и поддержку у него. Мразь. Пиздец как нравился, с его абсолютно стервозной улыбкой, идеально идущим белым халатом, аккуратно уложенными волосами, всегда хорошей осанкой, строгими чертами лица, почти мурлычащим голосом, который он редко позволял себе смягчать.. Нравился. Ебать как нравился. Поэтому Макс шёл на поводу: « — И что мне теперь делать?» « — В Мексику валить надо. Или подсасываться к Шарлю. Он-то теперь свободен.» « — Зачем? » « — Научным языком говоря acumen veros. Ладно, вези его в палату, пока он спит, там дальше придумаем, что делать. » - Джордж перебрасывал бутылку воды из руки в руку, и позволил себе ещё одну короткую усмешку, когда выебывался латынью. "Истинная проницательность" - был это комплимент, или унижение, Макс не понял, но поплыл. Как и с неочевидного намёка на ещё одну встречу, и это не озвученное "Мы" буквально добивало. Пиздец.

***

« — Валерий Валентинович» Нет, этот уебок даже слушать не хотел. « — Пацан, ты понимаешь, какую ошибку ты допустил? » Лишних проблем не хотелось, поэтому Ферстаппен резонно согласился, и для пущей уверенности кивнул, пусть его даже не было видно с соседней кушетки. « —Тебе надо объяснять кто я? » Ответа не потребовалось. Принцесса на белом коне пришла спасать своего злоебучего интерна. Дверь в палату распахнулась, и Расселл вошёл, быстро оценивая ситуацию: « — Валееерий Валентиинович, бонджорно, как самочувствие?» Вот же-ж стерва. Опускается в этом своем белом халате на колени перед кушеткой, смотрит снизу вверх, а на Макса даже не поворачивается, но даже так, видеть его было сплошным кромешным кошмаром, и пиздецом. Хотелось запустить руки в ебучую укладку, схватить его за этот идеально выгляженный, накрахмаленный белющий сука халат, прикоснуться, и сожрать. С ног до головы. « — Уважаемый, позже зайдите, мы заняты.» Та иди ты нахуй гомофоб сиделый блять! « — А позже я буду занят. Тем более времени это у вас много не займет. Вот, полюбопытствуйте. » - Джордж развернул какую-то бумажку и начал бегло её читать, озвучивая только ключевые моменты: « — Яков Тихонов, известный более как "Тихий". Три ректальных обследования прошёл у нас.» - Он положил лист на кушетку, рядом с головой этого придурка, лежавшего на животе по понятным причинам "ущемлённого мужского достоинства анализом через очко". « — Арам Дадащам "Дада" он же. Геморрой у него. Владимир Белякин, а, "Дядя Вова", раз в неделю массаж простаты.» « — Это их дело. » - Зэковец не сдавался, но сучья дипломатия была непобедима. « — Да, но вы же тоже разумный человек, и должны разделять такие понятия, как понятия и здоровья. Тем более, что во время обследования, Доктор Ферстаппен обнаружил у вас в кишках полипп, и что самое главное, успешно и вовремя его удалил. » - Когда дошло дело до фамилии Макса, Джордж указал на него рукой, и они встретились взглядами. Непозволительно и неприлично долго. Ферстаппен сдался первым, сверля глазами пол. А ведь Принцесса его похвалила. « —Доктор! Доктор ты не понимаешь! » « — Я понимаю, я всё понимаю! Об этом знаем только Вы, Я, и Макс! Вколи ему еще пол куба феназепама. » По имени. Блять. По имени. Расселл вышел из палаты, и Ферстаппен. прождав пару секунд, рванул следом: « — Джордж, спасибо вам большое.» « — По закону этикета, Ферстаппен, я наверное должен ответить пожалуйста. Но! Что-то не охота. » На лице растянулась улыбка: « — А я не знал, что у нас в больнице столько авторитетов лечилось.» « — Да у нас в больнице, как ты выражаешься, столько авторитетов, никогда и не лечилось. Просто я лично вместо того чтобы лечить законопослушных налогоплательщиков вписываю в истории болезни фамилии преступных авторитетов.» « — Спасибо. А откуда вы их знаете?» Расселл развернулся, и уперся плечо в плечо, снова неприлично близко, и снова горячим шёпотом на ухо: « — Настоящий врач, Ферстаппен, должен знать всё. Или в крайнем случае уметь пользоваться интернетом, как я. » Джордж сбежал, оставляя Макса с улыбкой на лице. Какой же он всё таки....

***

Дальше всё было только хуже, начиная с Карлоса, который по итогу всё таки сломал ногу, и всё время этого злоебучего хитроумного плана так "удачно" складывались обстоятельства, что они были слишком близко, заканчивая этой идеей "живых часов", обернувшейся кромешным пиздецом. Именно поэтому теперь Расселл тянет его за собой выводит из палаты, как на блядский эшафот, и- Сука прижимает к стене, нависает, говорит мягко, серьёзно, не кричит, и не надрывается, так близком и сука так доступно. Заходит блядь с козырей отрезвляя мозг хотя бы на толику: « — Ферстаппен, объясни мне, что происходит. » « — Я не знаю, блять не знаю, я просто задумался, и это совершенно случайно произошло» « — Ферстаппен, скажи мне честно, ты влюбился в меня?» « — Нет, что вы, с чего вы взяли, я- да. » Джордж замирает на секунду, ударяет по стене, а потом хватает за предплечье, притягивает к себе и молча целует. Проникает в рот языком, вжимает в стену, опирается одной рукой на неё, а другой крепко держит за предплечье, но видимо одёргивает себя, мягко отпускает, не прекращая поцелуя, но и не чувствуя ответа. Макс быстро приходит в себя, тоже налетает в ответ, вслепую находит руку, хватается за неё, как за последнюю ниточку, способную его спасти, другой держится за воротник ебучего белого халата, внутри изводя себя, доводя до белого каления, он натурально визжит как тринадцатилетняя девочка фанатка, и чувствует себя абсолютно счастливым. Когда Расселл отстраняется, Ферстаппен расплывается в улыбке. Джордж быстро тянет его за собой. За руку. Они переплетают пальцы. Забегая в ординаторскую, Джордж останавливается, запускает руки в свои волосы, похер на укладку, он мерит шагами комнату: « — Господи какой пиздец. Макс, это очень важно, слушай меня, я возможно сейчас сделал огромную ошибку. Ты уверен что это не МВ? » От панического взгляда голубых глаз кровь холодеет, Ферстаппен судорожно спрашивает: « — В каком смысле?» « — Что это ну не мимолетное, что это точно то, что ты думаешь» Макс делает шаг, берет лицо Джорджа в свои руки, гладит пальцем скулу: « — Я никогда в жизни не был ни в чем увереннее. Я тебя люблю.» Расселл словно за долю секунды меняется. Пропадают вечно нахмуренные брови, вся эта напускная резкость, жесткость и строгость, он слово становится другим человеком, или просто отпускает себя, позволяя этой "рабочей" стороне наконец-то отступить, показывая себя настоящего, за которого Макс натурально готов убивать. « — Спасибо» - Принцесса подаётся вперед, целует его снова, выцеловывает лицо, Макс запускает руки в его волнистые волосы, они как-то плавно переходят на диван, и Расселл уже лежит головой на коленях Макса, буквально мурлыча, и плавясь от каждого прикосновения. « — Никто не должен знать. Ты понял?» « — Конечно, Принцесс» - На секунду воцаряется абсолютная тишина, прежде чем Макс осознает ЧТО он спизданул: « — БЛЯТЬ ПРОСТИ Я СЛУЧАЙНО ЭТО ТИПО НЕ ТО ЧТО БЛЯТЬ ПРОСТИ Я-» Расселл смеется. Искренне смеется, и даже утирает рукой слёзы из уголка глаз. « — Принцесса, так Принцесса»