Минус, плюс

Воротник и рукава рубашки неприятно царапают и давят на кожу, или ему просто душно. Возможно свет тоже слишком яркий и уши закладывает не потому что все слишком яркое и громкое а потому что ему просто неприлично хуево. Всё может быть. Бокал скользит в руке, и Расселл заторможенно осознаёт его в своей руке, сжимая пальцы на едва не выпавшем горлышке. Коктейль выплёскивается, неприятные, липкие капли остаются на ладони, медленно стекают по ней. Искры и рейвовые диоды мигают в них, и в глянце идеально отполированного стекла бокала. Джордж небрежно ставит коктейль на барную стойку, и быстро слизывает напиток с пальцев, морщась от липких следов на коже. Господи, как он заебался. Биты становятся всё громче, и с какой-то стороны так проще и легче. Ещё один шот, ещё пара песен, ещё несколько- — Принцесс? Ого. Плохо выглядишь. Губы криво растягиваются в едкой улыбке, он прикрывает глаза позволяя себе почувствовать тепло растекающееся по телу от ещё пары глотков алкоголя: — Спасибо, я знаю — Приходится повышать голос, чтобы перекричать визжащий микстейп, но даже так слова выходят уж *слишком* высокомерными и снисходительными. — Я сказал что ты *плохо* выглядишь. Это не комплимент. — Отстань. Британец поджимает губы и цокает языком, отворачиваясь, кидая короткий жест двумя пальцами в сторону барменши, чтобы она повторила. Опять. На плечо ложится чужая рука, и Джордж, не оборачиваясь, сбрасывает её, видимо вместе с едва накинутым поверх рубашки пиджаком. Да и пошёл он. — От того что ты нажрешься легче не станет — Я знаю. — Тогда в чем поинт? После быстрой проводки рукой по волосам из них выпадает пара прядей на глаза; Расселл оборачивается на этого придурка, и через плечо мотает головой: — Отьебись, а? Макс смотрит долго. Так что аж прям неприлично. Вопиюще неприлично. Его глаза кажутся очень тёмными, но в частых мерцаниях огней иногда отражающихся в радужке, проблёскивает серый цвет и что-то странное. Он не то чтобы "слишком пьян чтобы думать" - просто думать не хочется. Зачем ещё приходят в клубы? Упавший пиджак снова оказывается на плечах, одна из ног, упирающихся в ступеньку на высоком барном стуле от неожиданности соскальзывает каблуком с перекладки, и чертыхнувшись, Расселл ёжится, показательно отстраняясь от попытки надеть пиджак получше. Крест накрест подхватив его руками, Джордж сам надвигает его на плечи, почти кутается, и закидывает нога на ногу, разворачиваясь на стуле лицом к лицу к Ферстаппену. Он было открывает рот, собираясь сморозить какую-то стервозную хуйню, но мысль ускользает и расплывается, поэтому парень просто скользит взглядом по чужому лицу и поправляет душащий воротник. — Пошли отсюда — Зачем? — Ты надираешься — Ага, типо того — Это хреново От абсолютно простой и прямой констатации или просто от идиотского выражения лица Макса - британца трескает, и он, прикрывая глаза рукой, прыскает смехом. — Потанцуем? — Ммм, нет. Придурок. Запястье. Макс берёт его за запястье. Джордж отмечает это небрежным взглядом вскользь, но чувствует - буквально чувстует - что нидерландец это заметил. Запястье не отпустил. Интересно. — Я тебя отвезу — Куда? — Куда захочешь — Куда угодно, только не с тобой Притягивает ближе, заставляя встать со стула. Какая неожиданность и неудача - разница в росте суммируется с каблуками, и теперь все потуги флирта выглядят почти неловкими. Идиот. Ферстаппен облизывается, всё время теряется, словно забывает куда смотреть и что делать. Забавно. — Эм. Хочешь курить? — Не курю. — Я думал- — Бросил — У меня тонкие — Неа. — Вишня — Тем более. — сука. — тихо ругается Макс, когда Расселл запускает свои руки в его волосы, оттягивая их, зарываясь, а потом притягивая ближе. Боже, как ему душно. Первая пуговица на воротнике рубашки определённо лишняя. Хотя даже вторая. Может быть третья. Нет, определённо четвёртая. Или- Нет, стоп, ай-ай-ай куда ты смотришь, пятую нельзя, пока что. Впрочем ещё не вечер. — То есть проблема во мне? — горячий шёпот остаётся где-то на мочке уха и мазком губами по шее. — Как ты догадался? — пространства среди людей хватает, чтобы закинуть руки на чужие плечи и выпрямить их, пробежавшись пальцами по волосам, медленно наклоняя голову на бок с полуулыбкой. Он слишком трезв чтобы улыбаться полностью. И слишком трезв чтобы не осознавать что делает. Это плохо. Надо было всё таки выпить последний шот и возможно ещё два поверх, тогда может быть вселенная смогла бы уберечь его от мыслей. Мыыслей-мыслей-мыслей-мыыыссссука. Чужие руки спускаются, останавливаясь на ремне брюк с низкой посадкой. Макс кривится то-ли от светомузыки, то-ли от намеренного наступа каблуком на ногу. Заслужил. В прочем не только это. — А в целом? — Что? — тема диалога была полностью потеряна. Впрочем как будто он в принципе мог быть сквозь эту орущую музыку, клубную дымку и едва ли десять сантиметров между ними. — Ты ну... Такой. Из-за- — Не твоё дело, хороший. — Хороший? — А кем ты хочешь быть? — А кем ты хочешь чтобы я был? — Кем угодно кроме тебя. — Придыхание разделяет те-бя на два слога, когда Ферстаппен притягивает его к себе за распущенный галстк, нарочито наматывая его на руку, прикусывая чувствительную кожу на шее. С-сука. — Это жестоко — Я жестокий — Нет — ага, ещё как. Хорошего вечера — Шаг в сторону, недоумение, разрыв. На этот раз есть мотивация и силы сдержать смех на пару секунд и взорваться после картины абсолютно ошарашенного, растрёпанного Макса, который видимо на несколько секунд реально поверил, что его сейчас так кинут. — Ты правда жестокий — Это хорошо или плохо? — Это будет просто потрясающе если мы отсюда уйдем — Ммм... Нет. — Пожалуйста. — Воу. — Расселл пару раз моргает, мотает головой, чтобы убрать волосы с глаз, и -. Это правда "Воу" - смотрящий снизу вверх Ферстаппен, с горящими глазами и тихим "пожалуйста". Даже почти жалкий. Плохо, очень плохо. Очень-очень плохо. Ему нужно ещё пару шотов. Или нет. Если выпить будет оправдание почему он согласился. Если не выпьет он всё равно не откажется. — Пожалуйста.