Яо просто хочет побыть счастливым

Минцзюэ смотрит, как Яо спит, прижавшись к его плечу. Сичень все еще не нашел времени, удобного им всем, и Минцзюэ не очень понимает, что ему делать дальше. Как реагировать на признание. Обычно принято отвечать тем же, но в их паре Яо влюблен, Минцзюэ подобных чувств не испытывает. Яо вздыхает и обнимает его во сне. Минцзюэ накрывает его одеялом, Яо худой и мерзнет все время, в отличие от него. Может, и прижимается, потому что мерзнет. — Маленький, — Минцзюэ целует его в висок. — Как сложно с тобой. — Минцзюэ? — Яо шевелится сквозь сон. — Здесь. Спи, ночь еще. Яо что-то бормочет и засыпает. Пока загонов больше не было, но Минцзюэ настороже. С Яо не может быть просто. Минцзюэ перебирает его волосы. Пряди короткие и жестковатые, Яо пользуется самым простым шампунем и почему-то не покупает бальзамы и маски. Никакого сравнения с Хуайсаном, у того был отдельный шкаф, когда они вместе жили. И еще один рядом с зеркалом для макияжа. Минцзюэ нравятся длинные волосы у парней. Хочется знать, как будет выглядеть Яо с волосами хотя бы до плеч. Как он их будет укладывать, как они рассыпятся, когда Минцзюэ снимет заколку, как будут лежать на подушке, когда Яо начнет метаться, задыхаясь от удовольствия. Как Яо откинет голову, оседлав его бедра, как Минцзюэ потянет его за волосы, входя сзади. Яо пойдет, он уверен. Минцзюэ любит тянуть парней за волосы, когда те берут, и давить на затылок. Простая демонстрация власти и подчинения, доставляющая удовольствие обеим сторонам, но Яо все еще ни разу не пробовал. Не то чтобы Минцзюэ не хочется, но Яо тоже должен насладиться своим первым разом. Пока не время, его голова другим занята. Минцзюэ может представлять, как это будет, пока хватит. — Минцзюэ? Уже утро? — Нет. — Ты не спишь. — Ты тоже не спишь, — Минцзюэ гладит его по щеке. — Приснилось что? — Что ты ушел. — Яо  прижимается крепче. — Без тебя плохо. — Я здесь, маленький. Яо вздыхает. Как повлиять на его сны, Минцзюэ не представляет. — Когда ты меня бросишь? Что сделать? Минцзюэ скрипит зубами. — Загоняться на пустом месте. — А еще? — Какого хера опять? — Ты скажешь, я никогда так делать не буду и мы не расстанемся. — Минцзюэ прижимает его к себе от неожиданности. — Минцзюэ? — Странная логика. — Почему? Ты не говоришь, что мне делать, — поясняет Яо чуть погодя. — Но ты, наверное, знаешь, что тебя во мне не устраивает. — Маленький, кто тебе так поправил мозги? — Я не расстроюсь. Минцзюэ делает глубокий вдох. — Ты врешь, изворачиваешься, скрываешь и не говоришь правды. Всегда. Не доверяешь мне. Ищешь в себе недостатки. Придумываешь за меня. Яо мелко дрожит. — Я хоть что-нибудь правильно делаю? — Спрашиваешь меня обо всем. — Минцзюэ целует его в макушку. — Ты мне нравишься. Я хочу с тобой быть. — Тебе со мной сложно. Я делаю слишком много ошибок, чтобы это долго продлилось, — вот чего Минцзюэ от него не ожидает, так это рассудительности. — Нужно давать что-то в ответ, чтобы ты чувствовал себя лучше. Что я могу для тебя сделать? Минцзюэ прикусывает язык, сдерживая почти сорвавшееся «Люби меня». — Пройди терапию. — Сеансы раз в неделю, может быть, два. Нужно каждый день делать все правильно. Минцзюэ бы пошутил про страх расставания, но Яо в самом деле боится его потерять. — Ты перфекционист. Сразу и каждый день все не будет. — Скажи, с чего мне начать? Голос Яо меняется. — Какие у тебя есть достоинства? — Что? При чем здесь... — Яо замолкает. — Я... умный. В конце слова голос повышается, звучит как вопрос. Яо не уверен, что у него есть достоинства. — Я могу еще с десяток назвать, смысл в этом, пока ты сам не скажешь. Начни с этого. — Минцзюэ гладит его по спине. — Я бы не выбрал тебя, будь ты обычным. Яо молчит, лежит, обнимая его, думает себе что-то. Минцзюэ очень не любит, когда он думает. — Минцзюэ? — Что. — Как понять, что счастлив с другим человеком? Минцзюэ вздыхает. Хорошо, что Яо не видит его лица, выражение далеко от нормального. — А то ты не знаешь. — Яо кивает. — Мэн Яо... не знаешь? — Мне кажется, — медленно говорит Яо. — Но я не уверен. Ох блядь. Минцзюэ хочет сказать множество разных слов и все нецензурные. — Маленький. — Прости, я... — Тебе хорошо со мной? — перебивает Минцзюэ. — Лучше, чем без меня? Хочется улыбаться? Тепло на душе, когда мы вместе? — Да, — осторожно говорит Яо. — Наверное. — Хочешь быть вместе? Или тебе только секс нравится? — Нет, — шепчет Яо. — Не только. Вот же блядство. — Не реви только, — поздно, он уже чувствует влагу. — От радости хоть? — Не знаю, — Яо всхлипывает. —  А ты? — Счастлив, — ворчит Минцзюэ. — Когда мы не пиздим в пять утра. Сколько можно. — Я исправлюсь. Он исправится. Минцзюэ не знает никого, кто бы так старался быть вместе. — Мы уже можем спать дальше? Наконец-то. Минцзюэ устраивает его на плече и закрывает глаза. Сон не идет, он просто лежит, слушая чужое дыхание. Через некоторое время Яо шевелится, гладит его по щеке и легко целует губы. — Люблю тебя, — слышит Минцзюэ. Утро начинается с плохого. Яо сжигает бекон и тот воняет на весь дом. Минцзюэ чертыхается и выкидывает сковороду, Яо выглядит так, словно хочет залезть в мусор следом за ней. Он даже извиняться не будет, понимает Минцзюэ. — Иди сюда, — Минцзюэ достает вторую, единственную теперь, сковороду, и ставит ее на плиту. — Что ты хотел сделать? — Омлет с жареным рисом. — Рис? — Остался вчера. Пожарить бекон, добавить зеленый горошек, рис, завернуть все в омлет. Надо было сначала сделать омлет, — Яо опускает голову еще ниже. — Все нормально. Можно и наоборот. — Минцзюэ режет бекон на крошечные кубики. — Смотри, греешь сковороду, высыпаешь бекон, можно ложку воды вылить, чтобы разогрелось быстрее. Когда чувствуешь вкусный запах , высыпаешь горошек. Высыпай. — Яо послушно сыплет горошек на сковороду. — Помешивай, не прерывайся. Теперь рис. Продолжай мешать, он должен прогреться. Теперь перекладывай в тарелку и делай омлет. Справишься? — Яо кивает. — Давай. Яо и в самом деле справляется. Они завтракают омлетом, не так сытно, как Минцзюэ привык, но лучше, чем у большинства его бывших. Яо веселеет к концу и заглядывает ему в глаза. Минцзюэ хвалит его из педагогических соображений, пусть дальше старается. Минцзюэ ходит в ахуе несколько дней, потом понимает, что всё-таки нужно поделиться, иначе его разорвет. «Он спросил, как понять, что ты счастлив, — пишет Минцзюэ Сиченю. — Сука да что ж за хуёвая жизнь!» «Прости, что?» «Как Понять Что Ты Счастлив» «Он или ты? — Сичень начинает его бесить. — Счастлив он или ты?» «Он. Со мной». Сичень довольно долго молчит. «У вас все хорошо?» «А похоже?» «Какие симптомы?» «Да никаких, только не спит и пиздит в пять утра всякую поебень, как обычно». «Что еще хотел обсудить?» «Чего нельзя делать, чтобы мы не расстались. Так и сказал — что делать, чтобы ты меня бросил. Я этого делать не буду и мы останемся вместе». «Почему он так сформулировал?» «А я ебу?» «Перефразирую: было ли какое-то основание для подобной постановки вопроса? Или же он был задан без видимой причины?» «С нихуя, — отвечает Минцзюэ. — А потом спросил как понять, что ты счастлив». «Это довольно странный вопрос». «Когда у тебя время? Я уже заебался, не то что Мэн Яо». «Боюсь, тебе будет не слишком удобно». «Неудобно ссать против ветра. Похеру, отгул возьму. Напишешь, когда». Яо даже не удивляется, когда Минцзюэ ставит его перед фактом. Кивает, уточняет что-то в календаре, обещает договориться в универе. Обнимает его, трется щекой о ткань, вдыхает его запах и выглядит абсолютно спокойным. Минцзюэ обнимает его крепче и касается губами виска, кладет руку на шею сзади, считая его пульс. Так и есть, Яо спокоен, словно не ему через пару дней к психиатру идти. — Ничего мне не скажешь? — Скучал, — Яо вздыхает и гладит его поясницу под одеждой. — Рад тебя видеть. Одна конкретная часть Минцзюэ польщена и заинтересована. Остальные настороже. — И все? Яо вздрагивает и приподнимает плечи. — Возьми меня? Минцзюэ подхватывает его на руки и несет. — Минцзюэ? Это не спальня. — Какой наблюдательный. Может, я хочу тебя на кухонном столе, — Минцзюэ хмыкает, считав слабый протест. — Расслабься, никакого секса сегодня. Разве что кончишь от поцелуев. Кончишь? Яо смущается и что-то бормочет. Минцзюэ нравится его смущать. — Ты какую кухню любишь? — спрашивает Минцзюэ. — Мы, в основном, едим что я умею готовить. — Все равно, — Яо пожимает плечами и ровнее садится на столе. — Я много не ем. — А сладости какие любишь? — Любые, — кажется, он начинает нервничать. — Это же сладости. — И любимого блюда нет? — Почему ты спрашиваешь? — А вино? — Из османтуса. — Яо осекается, поняв, что сказал. — Мне действительно не важно, что мы едим. — Ты не знаешь, — поправляет Минцзюэ. — Тебе не все равно, ты не знаешь. Яо задерживает дыхание. — В детском доме было одно и то же почти каждый день. Сладости были только у тети. Мама знала мои любимые блюда, но, — он беспомощно пожимает плечами. — Я пробовал, это не то. Минцзюэ скрипит зубами. Разворачивается, обнимает его, прижимает к себе и гладит по голове. — Хоть одно из наших свиданий тебе нравилось? — Все, — придушенно говорит Яо. — Сам бы ты в какое место пошел? — Минцзюэ усмехается, Яо молчит. — Без меня неинтересно? — Я хочу быть с тобой. — А еще чего хочешь? Квартиру, машину, в отпуск поехать? Фирму свою открыть? — Никогда не думал так далеко. — А универ зачем тебе? — Общежитие. — Ты старался набрать много баллов для поступления, тебя бы любой не устроил. Как можно быть перфекционистом и при этом не планировать будущее? Тише, тише, — Минцзюэ обнимает его крепче. — Все хорошо, маленький. Думаю, как тебе помочь. Для начала они сходят во все кафешки, забегаловки и лапшичные, которые он найдет. У Минцзюэ в голове не укладывается, как можно не знать, что ты любишь. Потом — потом они сходят во все места, куда можно сходить. У него все время вылетает из головы, что Яо не очень-то распоряжался своим временем, у него не было шанса про мир что-то узнать. — Минцзюэ? — Яо тихо спрашивает. — А ты бы куда хотел пойти? — В горы, — он усмехается. — На эндуро бы прокатился, на пару дней в поход сходил. В тир, может, люблю стрелять. В пивной бар. — Ты пиво любишь? — Яо оживляется. — А ты? — Нет, но... Не знаю. Может быть, и люблю. — Пойдешь со мной в бар? — Яо кивает. — Забудь, это плохая идея. — Почему? — Яо шевелится и заглядывает ему в глаза. — Я совершеннолетний, меня пустят. — Потому что... — Минцзюэ осекается. С чего он взял, что Яо не понравится, это его бывшие плевались. Яо нормальный. — Сходим. Сначала к Сиченю, потом в бар. Тебе в самом деле хочется тут учиться? На финансах и кредите? — Не знаю, — Яо снова прячет лицо у него на плече. — Я только туда мог поступить, выбора не было. Теперь не знаю. Наверное, интересно. Минцзюэ бы дальше спросил, но для Яо и так уже слишком много вопросов. Его маленький пугливый котенок непривычно открылся, нельзя злоупотреблять. Нужно комплимент сделать и переключить внимание. — Выбери что будешь завтра на ужин, — но говорит он совершенно не то, что собирался. — Я завтра дежурю, будешь один. Справишься? Яо кивает. — Это не первое твое дежурство, все будет в порядке. Просто буду скучать. — Я тоже буду, — Минцзюэ трется носом о его волосы. — Ты хоть пиши иногда. — Я водить не умею, — говорит Яо через некоторое время. — И мне нужно будет спортом заняться. — Минцзюэ издает вопросительное мычание. — Эндуро — это же мотоцикл? Я даже на велосипеде не ездил. И чтобы идти в поход, нужно суметь рюкзак поднять, а я только сумку с учебниками ношу. Ты был в Циндао? — Нет, — тянет Минцзюэ, не зная, чего ждать. — С чего вдруг такие резкие перемены? — У нас должны быть свидания, — Яо обнимает его за пояс. — Мне понравились и парк, и кафе, и фестиваль, и зоопарк, и… — Кино, — подсказывает Минцзюэ. — И концерт, — серьезно? Яо помнит, как они уличных музыкантов слушали? — Но свидания должны были нам обоим понравиться и мы бы узнали друг друга получше. Мне все понравилось! — быстро говорит Яо. — Но я хочу побывать где ты любишь. — Мы послезавтра идем к твоему психиатру. Я узнаю о тебе столько, что ты пожалеешь через двадцать минут. — Это вряд ли поможет наладить наш быт. — С каких пор ты стал нормальным? — Минцзюэ отстраняется и заглядывает Яо в глаза. — А, нет, все в порядке. — Я нормальный, — недовольно бубнит Яо. — Почти всегда. — Со всеми, кроме меня, — насмешливо фыркает Минцзюэ. — И все про себя знаешь. — Когда не с тобой, — голос Яо подрагивает. — И никто никогда не понимает, что я неточен. — И тебе страшно. — Яо кивает. — Знаю, маленький. Есть пара мыслей, мы их с Сиченем обсудим. Потерпишь до послезавтра? — Яо снова кивает. — Потерпи. Надо бы радоваться прогрессу, но Минцзюэ не может. Он уже как-то привык к пиздецу и теперь не может расслабиться, хотя Яо изо всех сил старается и больше не терял над собой контроль. Расстраивался, но не рыдал, почти не просил прощения и даже его мнительность поутихла. Не сильно, Яо по-прежнему ищет смысл где его нет и придумывает свой, но теперь Минцзюэ может его успокоить. Его самого иногда пугает, какое влияние он имеет на Яо, пугает и льстит. Еще бы это влияние было во благо.