Яо просто хочет побыть счастливым

Яо понимает, что нужно все рассказать. Понимает. Что все выяснится, станет известным, Минцзюэ посмотрит на него равнодушно и холодно, а Хуайсан… У Яо снова никого не останется. Никого. Мама всегда говорила, что между любящими людьми не должно быть никаких тайн, нет ничего страшнее и хуже. Жизнь найдет способ восстановить правильный порядок вещей, обман обернется горем и болью. Яо знает, что это так. Знает. — О чем задумался? — Минцзюэ обнимает его со спины. — Так, — Яо кладет свои руки поверх его. — Ты слишком умный для девятнадцатилетнего парня. Я видел твои книги. — Это для общего развития, — Минцзюэ громко фыркает ему в макушку. — Правда! — Я сказал, что не верю? — Не сказал, но… Спасибо, — добавляет Яо уже тише. — Ты прямо как Хуайсан, — Минцзюэ подхватывает его на руки и несет на диван. — Родители Хуайсана тоже спрашивали, зачем ему взрослые книги. Ты отъелся что ли? Потяжелел килограмма на три, теперь чайки не унесут. — Родители Хуайсана? — Яо выпрямляется. — Ты сказал "родители Хуайсана"? Вы разве не братья? — Это долгая история, — Минцзюэ откидывается на спинку дивана. — Отец делает между нами некую разницу, хотя юридически ее нет, а я всегда считал его братом, с самого первого дня. Яо нырнул бы ему под руку, как обычно, но сегодня хочется видеть его лицо во время рассказа. — Расскажешь? — Мой отец и его мать поженились, мы сводные братья, что тут рассказывать, — Минцзюэ смотрит на него с сомнением. — Ты не отстанешь? Я его впервые увидел, когда мне было одиннадцать, а ему три. У меня кубки были во всю стену, а у него глазищи на все лицо. И ростом он был с мои плечи. — Яо открывает рот, чтобы уточнить. — Он всегда был некрупным. — Минцзюэ меряет его взглядом. — Не как ты, конечно. — Не все парни в одиннадцать готовы принять новых братьев, — осторожно говорит Яо. Минцзюэ смеется. — У меня выбора не было. Когда он меня увидел, глаза распахнул, руки вытянул и закричал "Дагэ!", пришлось взять его на руки. Это была любовь с первого взгляда. — А ты? — Яо понимает, что тоже улыбается. — А я спросил как его зовут, мне еще не сказали. Он так на меня смотрел, так хотел быть похожим, невозможно было о нем не заботиться. Слушался только меня и спал в моей комнате. — А мать? — Не могу ее винить, с ним тяжело. Ты не знаешь, какой он был в детстве, первые три года, по ее словам, и вовсе не спал. — А с тобой? — Со мной засыпал почему-то, — Минцзюэ тянется и гладит его по голове. — Иди сюда, не сиди там. — Яо садится чуть ближе. — Мэн Яо, ты упрям почти как мы с братом. — Я хочу тебя видеть, — виновато улыбается Яо. Минцзюэ ловит его руку и целует костяшки пальцев. — У нас с отцом был очень серьезный разговор по поводу Хуайсана. Он думал, что я буду против. Я хотел выяснить, как остаться его братом, если у наших родителей не получится. — И что в итоге? — Не получилось, — Минзюэ пожимает плечами. — Но это потом уже, я его к себе забрал, когда переехал. Яо некоторое время осмысляет информацию. Хуайсан переехал к старшему брату, когда родители разводились? И Минцзюэ просто поселил его у себя? А жили они на что, на его зарплату патрульного? Художественная школа — удовольствие недешевое. — Ясно. — Он поставил их перед фактом, — Минцзюэ фыркает. — Они дают ему деньги, он не портит им жизнь. Он виртуозно умеет выедать мозг маленькой ложечкой, если захочет. — А ты? — А я не возражал, — Минцзюэ наклоняет голову. — Да и спокойней так было. — А потом он поступил и переехал в общежитие? — А потом он поступил и его мать решила, что ему квартира нужна, — с неудовольствием говорит Минцзюэ. — Как ты понимаешь, я был не в восторге. — Но согласился. — Конечно, я согласился, — морщится Минцзюэ. — Да все равно бы это когда-нибудь произошло. Хорошо, хоть академом отделался. Не бери в голову, выводы мы уже сделали, прошлых ошибок не повторим. Почему мы говорим о моем брате? — Мы говорим о тебе, — Яо улыбается несмело. — Ты о себе редко рассказываешь. Минцзюэ фыркает, потом хохочет в полный голос. — Да кто бы говорил! Все, что я о тебе знаю, я узнал против твоей воли! Яо тоже смеется. — У меня скучная жизнь, — говорит он, устраиваясь под рукой у Минцзюэ. — Даже не знаю, что рассказать. — Ты узнай, парень без прошлого, — Минцзюэ целует его в макушку. — Когда у тебя день рождения? — Двадцатого февраля. Но я… — А теперь будешь, — перебивает Минцзюэ. — Смирись. Это будет его первый День рождения за очень много лет. Яо счастливо улыбается. Яо так привыкает спать с Минцзюэ, что не представляет, как спал без него. Минцзюэ большой и горячий, Яо прижимается к нему, греется под боком, расслабляется и высыпается как в детстве. Иногда Минцзюэ обнимает его во сне, но чаще Яо сам закидывает на него руку. Ему важно знать, что Минцзюэ все еще здесь. — Я люблю тебя, — шепчет Яо ночью, когда Минцзюэ уже спит. — Я не смогу без тебя. Ты меня не простишь. — Ты что? — Минцзюэ сонно ворочается и прижимает его к себе. — Ничего, просто. — Случилось что? — Яо молчит и он продолжает. — Нет безвыходных ситуаций, есть решения, которые нам не нравятся. — Я знаю, — Яо прерывисто выдыхает. — И? — Мне не нравится решение. Минйзюэ хмыкает. — Расскажи, вместе найдем. — Я подумаю, — шепчет Яо. — Только недолго, — Минцзюэ целует его в макушку. — Я с тобой. Да, он с Яо. Все еще. Разве плохо, что Яо побудет немного счастливым? Что у него есть любимый человек, которому он небезразличен? Кому плохо от того, что Минцзюэ вот так обнимает его в постели и говорит, что поможет? Впрочем, Яо знает ответ. Рано или поздно Минцзюэ устанет от него и его проблем, даже если ничего не узнает. Яо понимает, что нужно что-то менять, но ему страшно. Так страшно, как никогда в жизни. Яо чувствует его поддержку каждый день, каждую минуту. Минцзюэ заботится о нем, пишет пару раз за день, встречает из университета. Яо понимает, что нужно для него что-то делать, но фантазия бедновата. Кроме секса ничего в голову не приходит, а на третью неделю Минцзюэ усаживает его на колени и спрашивает, что случилось. Не замаливает ли Яо в постели грешки. Яо заверяет, что нет. Но ведь Минцзюэ всегда любил секс? — Не настолько, — ворчит Минцзюэ. — Проживу без кинк-марафона. Рассказывай, что за идея. — Я, — Яо чувствует, что краснеет. — Я просто хотел, чтобы тебе было хорошо. Он чувствует себя отвратительно глупо и презирает себя за это. Минцзюэ обнимает его и целует в макушку. — Мне и так с тобой хорошо. Притормози, тебе еще с этим телом всю жизнь жить. — Но я хочу! — Знаю, — Минцзюэ поднимает его за подбородок и целует по-настоящему. — Мы никуда не торопимся. Можно получать удовольствие без проникновения. И мне нравится доводить тебя до слез. Хочешь сделать мне приятное? — Яо кивает. — Ешь досыта. — И все? — Шути, — серьезно говорит Минцзюэ. — Я люблю твое чувство юмора. — А что еще любишь? — Яо хмурится, сбитый с толку. В каком смысле любит его чувство юмора? — Твою открытость, нежность, честность и доброту. Про честность я зря сказал, да? — спрашивает Минцзюэ немного погодя. — Я не все тебе рассказал, — шепчет Яо едва слышно. — Знаю, маленький, — Минцзюэ обнимает его крепче. — Подожду, пока ты будешь готов. Это невозможно, но каждый раз Яо влюбляется снова и снова. Минцзюэ нельзя не любить. Иногда они ночуют у Минцзюэ, на его большой удобной кровати, а иногда у Яо. Он стесняется своего дешевого тонкого матраса и короткого одеяла, но на новые денег нет, а Минцзюэ с удовольствием спит на одной подушке, обняв его со спины. На вопрос Яо он отвечает, что главное не где, а с кем. В постели Яо, в его студии, где вся обстановка из пластика, и каждый предмет хранит его прикосновение. Ладно, про прикосновения он сам додумал, но звучало все равно романтично. Яо почти примиряется со своей бедностью. Яо берет сколько может дополнительных заказов, экономит на всем, но покупает еду, к которой привык Минцзюэ, чтобы их завтраки были сытными. Минцзюэ ничего не говорит, но замечает, конечно. Однажды даже делает ему выговор за тени под глазами. Яо отделывается какой-то выдумкой, но Минцзюэ не верит. Перестает распекать, но не верит его словам. Яо отгоняет мысль, чему еще он не верит. Время, проведенное на кухне за приготовлением еды, у Яо одно из самых любимых. Сегодня он решает погрузиться в таинство варки яиц, вычитывает в интернете несколько рецептов, заливает яйца водой и ставит их на плиту. Смешно, но у него есть плита из одной конфорки. Яо гипнотизирует яйца взглядом, но те не спешат закипать. — Если включить, то сварится, — Минцзюэ зевает. — Или ты ждешь, пока скорлупа разбухнет? — А может? — спрашивает Яо с опаской. В интернете такого не пишут, но Минцзюэ он доверяет больше. Минцзюэ издает странный звук. — Мэн Яо, ты не умеешь готовить или у тебя принципиальная позиция? — Не очень понимаю, о чем ты, — смущенно признается Яо. Минцзюэ смеется и обнимает его со спины. — Нет, ты точно подрос. Вот что значит есть вовремя. Как ты дожил до своих лет и не научился яйца варить? Яо напрягается. Минцзюэ не знает про детский дом, не должен знать, нужно что-то придумать, переключить внимание, что угодно. — Мэн Яо, я полицейский, конечно, я знаю, что ты вырос в детдоме, — Минцзюэ трется носом о его макушку. — Ты меня проверял? — тихо спрашивает Яо. Почему-то даже не удивляет. — Я всех друзей Хуайсана на контроле держу, — Минцзюэ проскальзывает ладонью под футболку и поглаживает его живот. Всех? Или это отговорка, чтобы его успокоить? — Хуайсан знает? — Он уже даже психовать перестал по этому поводу. Накрой крышкой, долго закипать будет. Яо делает как велено. Почему-то кажется, что Минцзюэ имел в виду что-то большее. Мог ли он выяснить про его план? Яо отгоняет эту мысль. Конечно, мог. Он старше, умнее, опытнее, он полицейский, ему все хитрости Яо как на ладони видны. Он понял и теперь выжидает подходящее время. Яо пока не знает, для чего именно подходящее, но вряд ли Минцзюэ даст ему так просто уйти. Вряд ли он позволит Яо хоть как-нибудь оправдаться. — Ты снова думаешь, — Минцзюэ недовольно встряхивает его в руках. — Прекращай. Или расскажи мне. Яо качает головой. — Ничего важного, — он надевает улыбку и поворачивает голову. — Просто задумался. — Когда просто задумываешься, мою руку не сжимаешь, — Минцзюэ выпускает его из объятий. — Сливай воду, сварились. Ну да, конечно. Яйца сварились, а не он сделал то, что Минцзюэ раздражает. — Знаешь, то, что ты мне настолько не доверяешь, раздражает, — говорит Минцзюэ, когда они садятся завтракать. — Что тебе еще нужно? Яо опускает плечи. — Ничего, — он улыбается. — Почему ты спрашиваешь? — Мы оба не дураки. — Минцзюэ смотрит ему в глаза. — Мы оба знаем, что ты что-то скрываешь. Что-то такое, что не дает тебе успокоиться ни на секунду. Я сделал все, что придумал, чтобы доказать, что ты можешь мне доверять, так какого черта? — Это не из-за тебя, — Яо его взгляд выдерживает. — Блядь, Яо! — Минцзюэ ударяет ладонью по столу, Яо вздрагивает. — Я не смогу помочь, если ты не расскажешь! В этом и дело. Если расскажет, Минцзюэ в голову не придет ему помогать. — Ты обещал подождать. — Я помню, что обещал! А есть смысл? Яо перестает улыбаться. Сердце бьется медленно и тяжело, руки холодеют. — Как хочешь, — тихо говорит он. — Есть смысл ждать? — Минцзюэ хватает его руки и сжимает в своих. — Ты расскажешь? Сколько времени ждать? Яо опускает голову. Минцзюэ выходит из-за стола и опускается на колено рядом с ним, греет его руки в своих. — Это способ меня удержать? Ни с кем не сработало, ты должен знать, — Яо вздрагивает. — Хочешь, чтобы у нас были отношения, дай мне что-нибудь большее, чем истерики! — Я не... не... — Не, не! — Минцзюэ выпускает его руки и поднимается. — Не что? Не настаиваешь? — Не знаю, — тихо говорит Яо. Минцзюэ выдыхает несколько нецензурных слов и пинает шкаф. — А кто знает? — рявкает он, не оборачиваясь. — Я сам скоро начну истерить! Не хочешь рассказывать — скажи прямо. — Не хочу! Яо только потом понимает, что сказал. После того, как Минцзюэ бьет кулаком шкаф и тот разваливается. — Ладно, — Минцзюэ делает несколько глубоких вздохов. — Ладно. Нам обоим нужно остыть, я... Он опускает глаза. Яо холодеет, прямо под ногами Минцзюэ лежит его коллекция игрушек и смазка. — Ничего не хочешь мне объяснить? Минцзюэ наклоняется и поднимает вибратор. Рассматривает с разных сторон, смотрит на Яо холодно и спокойно. Это конец, понимает Яо. Он ничего не чувствует. — Да, нужно поговорить, — так же спокойно произносит Яо. Голос не дрожит, руки тоже, наконец-то все кончилось. — Раз уж ты все понял. Минцзюэ усмехается. — Давай, просвети меня. Чем зарабатываешь на жизнь? — Веду бухгалтерский учет у частных клиентов, — Яо поворачивается боком к столу и кладет руки на колени. — Это не запрещено прямо ни законом, ни правилами университета. — А это помогает их находить? Или развлечения за отдельную плату? — Нет, это для других целей. — И наша встреча не была случайной? — Нет, я все спланировал. Встречу, первый секс, развитие отношений. Хуайсан много про тебя рассказывал, это помогло. — Ясно. Осталось немного. Минцзюэ отбрасывает вибратор и поднимает какую-то из его вещей вытереть руки. — Собрать твои вещи? — Пошел ты, — Минцзюэ смотрит на него с отвращением. — А я тебе верил. — Прости. — Что-нибудь правдой было? — Хуайсан ничего не знает. — Еще бы он знал! Ты бы здесь не сидел, если бы он догадывался. — Верно, — Яо растягивает губы в улыбке. — Ты много для него значишь. — Размер маловат. — Я знаю, — Яо кивает. — Потом подобрал нужный. Впрочем, определенное представление я получил. Минцзюэ усмехается жестко. — Определенное представление. Звучит, будто ты хотел показаться опытнее. — Ты предпочитаешь раскованных и открытых. — И ты тренировался? — Конечно. Что-то в его словах настораживает Минцзюэ. — Ты тренировался, — повторяет он медленно. — Чтобы в первый раз было не так заметно, потому что я предпочитаю раскованных и открытых. — Не любишь капризных, требовательных парней и обязательства. Выбираешь секс, много секса, а не постоянные отношения. Я подготовился, — улыбается Яо углом рта. — Не думал, что мой план выдержит больше двух месяцев, но он продержался почти четыре. Мне было хорошо с тобой. Яо незаметно стирает слезу со щеки. — Ты долбоёб? — безнадежно спрашивает Минцзюэ. — Ты вот это скрывал? Яо моргает. Минцзюэ подходит и опускается перед ним на колено. — Еще раз, Мэн Яо, ты скрывал, что я тебе понравился и ты придумал, как меня заинтересовать? А потом старался поддерживать мой интерес? Маленький, какой же ты еблан. Яо разбирает нервный смех. — Я тебя обманывал. — Пиздец, — Минцзюэ кладет руки на его плечи. — Как дальше жить. Яо сжимает кулаки, чтобы перестать дрожать, горло перехватывает. — Т-ты мне доверял, — Яо трясет, он смеется и плачет. — Ты просил меня! А я обманывал! — Ну охуеть теперь, — Минцзюэ его обнимает. Яо яростно отбивается, но силы неравны. — Я тебе лгал! — он задыхается. — Каждый день, каждую секунду! Ты не сам захотел встречаться, я тебя вынудил. Ну пожалуйста, зачем он так делает? Пусть прекратит! — Серьезно? — Ты бы никогда не посмотрел в мою сторону, я тебя заманил в постель. Ты... Ты просил меня доверять, а надо было... — Яо обнаруживает себя на полу, в крепких горячих объятиях. — Не надо, просто уходи. Я все знаю, я понял, я... Он захлебывается рыданиями. Минцзюэ не отпускает его, а Яо слишком слаб, чтобы освободиться. — Пожалуйста, — умоляет он. — Пожалуйста! Отпусти меня, не надо!.. — И что, по твоему плану я должен тебя бросить, когда узнаю? — Яо не отвечает, просто не может. — Потому что все не само случилось, а ты хотел? Яо закрывает лицо руками. Слезы не останавливаются, он сжимается, подтягивает колени к груди, не помогает. В груди по-прежнему болит словно вырвали сердце. — Маленький, — Минцзюэ прижимает его к себе. — Ты сказочный, конечно. Как не ебнулся окончательно. А я думал, за что ты так себя ненавидишь. — Не надо, — вымученно шепчет Яо. — Ты... все... — Знаешь, что я про тебя думал? — Это же правда!.. — Яо давится всхлипом. — Я!.. Я!.. — Так хотел быть со мной, что купил три вибратора. — Не три! — Больше? — Минцзюэ кладет ладонь ему на голову. — И что, пользовался ими после первого секса? — Яо мелко кивает. — Не знаю, смогу ли с этим смириться. Минцзюэ укачивает его как ребенка. Яо постепенно перестает рыдать так оглушительно и стирает слезы. — Не надо, — Яо, наконец, берет себя в руки достаточно, чтобы говорить. — Со мной все будет нормально, не нужно меня жалеть. Мы все выяснили, я знал, что наши отношения ненадолго. Прошу прощения, что заставил переживать. Минцзюэ его отпускает. — И что, я должен просто уйти и забыть про тебя? — спрашивает он. — Ты мне все еще нравишься. — Это... не по-настоящему. Я перестану поддерживать твой интерес и все пройдет. — Ты мне не можешь понравиться? Какой есть? Яо качает головой. — Мы были полгода знакомы, я все перепробовал. Ты меня не замечал. — Пришлось в постель залезть? — Минцзюэ встает и кружит по его студии, Яо следит за ним взглядом. — Да уж, обман и коварство. Столько сил потратил. Яо сжимает руками плечи и опускает голову. Он долго не выдержит. Когда Минцзюэ уйдет? По лицу снова текут слезы. — Вставай. — Минцзюэ тянет его вверх за локоть. — Давай, поднимайся, не хочу тебя на плече нести, как похищенную красавицу. — Зачем? Голоса почти нет, Минцзюэ не услышит. — Зачем-зачем, переезжаешь ко мне, я тебя тут не оставлю. — Зачем? — повторяет Яо беззвучно. — Ты мне нравишься, — Минцзюэ тащит его к двери. — Тебе плохо и нужна помощь. Есть вопросы? — Я тебя предал. Минцзюэ встряхивает его так, что зубы стучат. — Мэн Яо, про доверие мы потом поговорим. Это не тот обман, который заставит меня от тебя отказаться. Есть еще что скрывать? Нет? Поехали домой тогда. Яо смотрит ему в глаза, не понимая, о чем он говорит. Минцзюэ повторяет. — Домой.