Bloody Biysk

День седьмой. До открытия портала оставалось двое суток. Август объявил, что калибровка почти завершена, осталось только дождаться, когда энергия накопится в достаточном количестве. Он выглядел уставшим, но довольным — синяки под глазами, растрёпанные волосы, но взгляд живой. — Ещё два дня, — сказал он за завтраком. — И вы отправитесь домой. — Два дня, — повторила Интегра, и в её голосе не было радости. Только спокойное принятие. — Вы не рады? — спросил Август. — Рада, — ответила она. — Но… привыкла. — К кефиру? — усмехнулся Алукард. — К людям, — поправила Интегра. — К этому миру. — Вы всегда можете вернуться, — заметил Август. — Порталы иногда открываются сами. Может быть, когда-нибудь… — Не будем загадывать, — перебила Интегра. — Сначала нужно закончить войну. В этот момент раздался стук в дверь. Троекратный, уверенный. — Я открою, — сказал Алукард, поднимаясь. На пороге стояла Фаина. С огромным холстом, завёрнутым в ткань, с сумкой через плечо и с термосом в руке. — Я закончила, — объявила она, входя. — Портрет. Он готов. — Давай посмотрим, — Интегра встала. Фаина прошла в комнату, осторожно поставила холст на пол и сдёрнула ткань. Все замерли. Портрет был огромным — почти метр на метр. Интегра на нём стояла на балконе, но не том, где она курила, а на каком-то другом, придуманном Фаиной. За спиной Интегры был закат — алый, багровый, как кровь. Её чёрный плащ развевался на ветру, волосы трепало, но она стояла прямо, с высоко поднятой головой. В её глазах был огонь. В её позе — сила. Но в уголках губ — та самая улыбка, которую Фаина подметила в первый день. Тёплая, немного удивлённая, очень человеческая. — Это… — Август не мог найти слов. — Невероятно, — закончил за него Алукард. — Вы передали… всё. — Я старалась, — тихо сказала Фаина, глядя на Интегру. — Я хотела, чтобы вы увидели себя такой, какой я вас вижу. Интегра подошла к портрету ближе. Она провела пальцами по краю холста, не касаясь краски. — Я не знала, что так выгляжу, — сказала она. — Вы так выглядите, — ответила Фаина. — Когда не думаете о долге. Когда просто… живёте. — Я редко просто живу, — усмехнулась Интегра. — Знаю, — Фаина улыбнулась. — Поэтому я и написала этот портрет. Чтобы вы помнили. Даже там, в вашем мире. Даже на войне. Интегра повернулась к ней. — Спасибо, — сказала она, и в этом слове было больше, чем просто благодарность. — Я заберу его с собой. — Я надеялась, — Фаина покраснела. — Он ваш. Подарок. На память. — На память, — повторила Интегра, и в её голосе прозвучала грусть. --- Фаина осталась на весь день. Она рисовала наброски — Августа, который возился с расчётами, Алукарда, который читал книгу, Сентября, который бегал в колесе. Интегра позировала для нового портрета — на этот раз вместе с Алукардом. — Вы как два полюса, — сказала Фаина, водя кистью. — Она — свет, он — тень. Но вместе вы — целое. — Мы слуга и госпожа, — напомнил Алукард. — Вы больше, чем слуга и госпожа, — возразила Фаина. — Вы — семья. Интегра и Алукард переглянулись, но ничего не сказали. К вечеру Фаина собралась уходить. — Я приду завтра, — сказала она. — Проводить вас. Если вы не против. — Мы не против, — ответила Интегра. Фаина улыбнулась и вышла. Дверь за ней закрылась. — Хорошая девушка, — заметил Август, убирая со стола. — Очень, — согласилась Интегра. Никто не знал, что завтра всё изменится. --- День восьмой. Последний. Август встал рано, проверил все расчёты, зажёг свечи, разложил травы. В его комнате теперь стоял алтарь — круг из соли, в центре которого мерцал кристалл, накапливающий энергию. — Всё готово, — объявил он, выходя на кухню. — Сегодня вечером, когда звёзды встанут в нужное положение, я открою портал. — Во сколько? — спросила Интегра. — Около десяти, — ответил Август. — Точно рассчитаю позже. — Мы будем ждать, — кивнула Интегра. В десять утра пришла Фаина. Без холста, только с небольшим блокнотом и карандашами. — Сегодня только наброски, — сказала она. — Последние. Она села в угол и начала рисовать. Интегра пила кофе, Алукард смотрел в окно, Август проверял алтарь. Всё было спокойно. До трёх часов дня. — Август, — позвала Интегра. — Можно посмотреть на портал? — Конечно, — Август открыл дверь в свою комнату. — Только осторожно. Не наступайте на круг. Интегра вошла, Алукард последовал за ней. Фаина тоже поднялась, заглядывая через плечо. — Красиво, — сказала она, глядя на мерцающий кристалл. — Как звезда. — Это накопитель, — объяснил Август. — Через несколько часов он будет готов. — А как вы открываете портал? — спросила Фаина с живым интересом. — Какая формула? Какие символы? Август начал объяснять, увлекаясь. Он говорил о рунах, о привязке к местным силам, о необходимости точного времени. Фаина слушала, задавала вопросы, и Август, поддавшись её энтузиазму, рассказывал всё подробнее. — …и самое сложное — это привязать портал к родному миру попаданцев, — сказал он. — Нужен артефакт, который связан с их вселенной. У Интегры это кольцо, у Алукарда — кулон. Без них ничего не получится. — А если артефакт потеряется? — спросила Фаина. — Тогда портал откроется в случайное место, — ответил Август. — И попаданцы могут застрять между мирами. — Страшно, — сказала Фаина, но в её голосе не было страха. Только любопытство. — Поэтому мы храним артефакты на попаданцах, — добавил Август. — Чтобы они всегда были при них. Он достал блокнот с расчётами и начал показывать Фаине схемы портальных узлов. Фаина смотрела, кивала, иногда поправляла его. — Здесь ошибка, — сказала она вдруг, показывая на один из символов. — Вы перепутали руну «путь» с руной «возвращение». Они похожи, но значение разное. Август замер. — Что? — переспросил он. — Руна, — повторила Фаина. — Вы перепутали. Это не «путь», это «возвращение». Если вы используете эту, портал откроется не туда, куда нужно. — Откуда ты знаешь? — Август вытаращил глаза. Фаина подняла на него спокойный взгляд. — Потому что я тоже из «Кленового Листа», — сказала она. — Отдел анализа и коррекции. Мой позывной — «Лаванда». В комнате воцарилась тишина. Август смотрел на неё с открытым ртом. Интегра замерла. Алукард, который стоял у окна, медленно повернулся. — Ты… — начал Август. — Ты… агент? — Агент, — подтвердила Фаина. — Пятый год. Специализация — выявление и стабилизация нестабильных порталов. — Она улыбнулась. — Ты думал, я просто художница? — Но… — Август не мог прийти в себя. — Ты рисовала… портреты… борщ… — Я и правда художница, — сказала Фаина. — Это не маскировка. Это моя жизнь. А «Кленовый Лист» — это работа. — Она пожала плечами. — Я не говорила тебе, потому что не хотела, чтобы вы относились ко мне по-другому. Интегра нужна была муза, а не коллега. Алукарду — кровь, а не помощь агента. А тебе, — она посмотрела на Августа, — тебе нужен был друг, а не начальник. — Но ты знала, — выдохнул Август. — Ты знала, что они попаданцы. Знала, что Алукард вампир. Знала, что я из «КЛ». И ничего не сказала. — Я не могла, — ответила Фаина. — Протокол. Ты же знаешь. Агенты не раскрывают себя без необходимости. А необходимости не было. Пока ты не ошибся в расчётах. Она подошла к алтарю, взяла мел и быстро исправила руну. — Вот так, — сказала она. — Теперь портал откроется точно в ваш мир. — Она повернулась к Интегре и Алукарду. — Я проверила всё ещё в первый день, когда увидела вас в лавке. Ваши артефакты излучают знакомую энергию. Я сразу поняла, кто вы. Но не могла вмешиваться. Не имела права. — Поэтому ты не удивилась, — сказала Интегра. — Когда мы рассказали правду. — Поэтому, — кивнула Фаина. — Я знала всё с самого начала. Просто… ждала. — И дала мне кровь, зная, кто я, — тихо сказал Алукард. — Зная, кто ты, — подтвердила Фаина. — И зная, что тебе это нужно. И что ты не причинишь вреда. — Она улыбнулась. — Анализ и коррекция, помнишь? Я умею оценивать риски. — Ты… — Август сдался. — Ты невероятная. — Я знаю, — Фаина усмехнулась. — Но ты тоже молодец. Почти всё сделал правильно. Почти. — А если бы я не ошибся? — спросил Август. — Тогда я бы так и осталась просто художницей, которая рисует портреты и варит борщ, — ответила Фаина. — И вы бы никогда не узнали. — Она посмотрела на Интегру. — Но так лучше. Теперь вы знаете, что в этом мире есть не только Август, который помогает попаданцам, но и я, которая их вдохновляет. — Ты вдохновляешь, — сказала Интегра. — Ты вдохновила меня. На портрет. На улыбку. На то, чтобы помнить, что я не только солдат. — Это моя работа, — Фаина улыбнулась, и в её улыбке была грусть. — И моя жизнь. Я ищу красоту. И нашла её. В вас. Они стояли в комнате, залитой светом свечей, и смотрели друг на друга. Четыре человека из разных миров, объединённые одним городом, одной квартирой, одним хомяком. — Ты останешься? — спросил Август. — На открытие? — Конечно, — ответила Фаина. — Я должна убедиться, что портал стабилен. Это моя работа. — А потом? — спросила Интегра. — А потом вы уйдёте, — тихо сказала Фаина. — А я останусь. Буду рисовать. Варить борщ. Искать новых муз. — Она помолчала. — Но вас я не забуду. Никогда. — И мы тебя не забудем, — сказала Интегра. — Обещаю. Фаина кивнула, вытерла глаза (которые вдруг стали влажными) и взялась за мел. — Тогда работаем, — сказала она. — Портал нужно активировать через три часа. У нас мало времени. --- Последние три часа пролетели как одно мгновение. Август и Фаина работали вместе — он проверял расчёты, она корректировала символы. Они говорили на каком-то своём, профессиональном языке, который Интегра и Алукард не понимали, но который звучал уверенно и спокойно. — Всё готово, — сказала Фаина ровно в десять. — Портал стабилен. Можно открывать. — Вы готовы? — спросил Август, глядя на Интегру и Алукарда. — Готовы, — ответила Интегра. Она подошла к Алукарду. Взяла его за руку. Он не отстранился. — Домой, — сказала она. — Домой, — повторил он. Фаина зажгла последнюю свечу. Август произнёс слова активации. Кристалл в центре алтаря вспыхнул ослепительным светом, и в воздухе начала открываться воронка — мерцающая, переливающаяся всеми цветами радуги. — Идите, — сказала Фаина. — Быстро. Портал не будет открыт долго. Интегра шагнула к воронке. Алукард — за ней. — Подождите! — крикнула Фаина. Она подбежала к Интегре, вырвала из блокнота лист и сунула ей в руку. — Возьмите, — сказала она. — Это вам. На память. На листе был набросок. Интегра и Алукард, стоящие на балконе. Он в своей кепке, она — с сигаретой. Между ними — Сентябрь в шаре. Сверху надпись: «Самой прекрасной музе из всех миров. Возвращайтесь. Ф.» Интегра посмотрела на рисунок, потом на Фаину. — Спасибо, — сказала она. — За всё. — Это вам спасибо, — ответила Фаина. — За то, что показали мне настоящую красоту. Интегра улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему. И шагнула в портал. Алукард пошёл за ней. Воронка мигнула и закрылась. Свечи погасли. В комнате остались только Август, Фаина и тишина. — Они ушли, — сказал Август. — Да, — ответила Фаина. — Ушли. Она стояла посреди комнаты, глядя на пустой алтарь, на остывающие свечи, на погасший кристалл. На её щеке блестела слеза. — Ты плачешь? — спросил Август. — Нет, — Фаина вытерла лицо. — Это аллергия на магию. — Ага, — Август не поверил, но ничего не сказал. — Пойдём, — Фаина взяла его за руку. — Я сварю борщ. И расскажешь мне, как ты их нашёл. — А ты расскажешь, как скрывала, что ты из «КЛ»? — спросил Август. — Расскажу, — улыбнулась Фаина. — Но сначала борщ. Они вышли из комнаты, оставив за собой запах свечей, соли и чего-то ещё. Чего-то, что остаётся, когда уходят те, кого помнишь. Сентябрь бегал в колесе. За окном светили звёзды. И где-то далеко, в другом мире, Интегра и Алукард вернулись домой. К войне. К долгу. К жизни. Но часть их осталась здесь. В Бийске. В квартире на девятом этаже. В рисунках Фаины. И Фаина знала это. Она взяла карандаш и начала новый набросок. Портрет Интегры, улыбающейся. Той самой улыбкой, которую она подметила в первый день. Которую никто не видел. Которая была только её. — До свидания, моя муза, — прошептала Фаина. — И здравствуй, новая жизнь. Она рисовала, пока за окном не погасли все огни. Рисовала, пока не кончились карандаши. Рисовала, пока не пришёл Август и не позвал её пить чай. — Иду, — сказала она, откладывая блокнот. На последнем листе была только одна линия. Изогнутая, мягкая, тёплая. Улыбка. Та, которую она запомнила. Та, которую она сохранила. Та, которая останется с ней навсегда.