Bloody Biysk

Две недели спустя. Бийск. Август сидел на кухне и пил чай. Сентябрь сидел у него на плече и грыз сухарик. — Скучаешь? — спросила Фаина, заходя с порога. — Немного, — признался Август. — Они были… странные. — Странные, — согласилась Фаина. — Но хорошие. Она села напротив, достала блокнот и начала рисовать. Портрет Августа с хомяком на плече. — А ты? — спросил он. — Скучаешь? — По ней — да, — ответила Фаина, не поднимая головы. — По нему — тоже. По тому, как они смотрели друг на друга. По тому, как он называл её «моя госпожа». По тому, как она улыбалась, когда думала, что никто не видит. — Ты видела, — заметил Август. — Я художник, — сказала Фаина. — Я вижу то, что другие не замечают. — Она подняла глаза. — Это моя работа. И моя жизнь. — И ты не жалеешь, что раскрылась? — Нет, — Фаина покачала головой. — Они должны были знать. Я должна была убедиться, что портал стабилен. И… — она помолчала. — Я хотела, чтобы она знала. Что в этом мире есть не только Август, который помогает. Но и Фаина, которая помнит. — Она запомнит, — сказал Август. — Таких не забывают. — Да, — Фаина улыбнулась. — Таких не забывают. Она вернулась к рисунку. Август смотрел в окно на серое небо Бийска, на горы, на крыши домов. Где-то там, в другом мире, шла война. Где-то там, в другом мире, Интегра командовала армией, а Алукард пил кровь врагов. Но здесь, в этом мире, было тихо. И спокойно. И пахло борщом. — Фаина, — сказал Август. — А ты веришь, что мы ещё их увидим? — Верю, — ответила Фаина. — Порталы иногда открываются сами. Звёзды сходятся. Чудеса случаются. — Она подняла глаза. — Надо просто верить. — И ждать? — И ждать, — кивнула Фаина. — И рисовать. И варить борщ. И жить. Она дорисовала портрет, повернула блокнот к Августу. — Вот, — сказала она. — Ты и Сентябрь. Вечные. На рисунке Август сидел на кухне, на плече у него сидел хомяк, а за окном был закат. Такой же, как на портрете Интегры. Алый, багровый, как кровь. — Красиво, — сказал Август. — Красиво, — согласилась Фаина. — Потому что это правда. Она закрыла блокнот, отпила чай и посмотрела в окно. Там, за окном, светили звёзды. Те же самые, что светили над Хеллсингом. Те же самые, что светили над Бийском. Те же самые, что светили над всеми мирами. — Звёзды сошлись однажды, — сказала Фаина. — Они сойдутся снова. — Ты в это веришь? — Верю, — ответила она. — Потому что без веры нет надежды. А без надежды нет искусства. Она улыбнулась. Август улыбнулся в ответ. Сентябрь пискнул. И за окном зажглась новая звезда. --- Конец. А, нет, не конец. ...Фаина стояла посреди комнаты, глядя на пустой алтарь, на остывающие свечи, на погасший кристалл. На её щеке блестела слеза. — Ты плачешь? — спросил Август. — Нет, — Фаина вытерла лицо. — Это аллергия на магию. — Ага, — Август не поверил, но ничего не сказал. — Пойдём, — Фаина взяла его за руку. — Я сварю борщ. И расскажешь мне, как ты их нашёл. — А ты расскажешь, как скрывала, что ты из «КЛ»? — спросил Август. — Расскажу, — улыбнулась Фаина. — Но сначала борщ. Они вышли из комнаты, оставив за собой запах свечей, соли и чего-то ещё. Чего-то, что остаётся, когда уходят те, кого помнишь. Август поставил чайник, достал кружки. Фаина села на табуретку, обхватив себя руками. — Знаешь, — сказала она задумчиво, глядя в окно на огни Бийска. — Я бы многое отдала, чтобы ещё раз увидеть её улыбку. Ту самую. Которую я нарисовала. — Она была красивой, — согласился Август. — Твоя Интегра. — Не моя, — тихо сказала Фаина. — Муза не может быть чьей-то. Она принадлежит всем, кто её видит. И никому одновременно. Она вздохнула, достала блокнот и начала машинально рисовать. Выходил профиль Интегры — строгий, величественный, с высоко поднятой головой. — Жалко, что мы не можем просто так взять и навестить их, — сказал Август, ставя чайник на плиту. — Был бы у меня такой талант — я бы каждый день к ним мотался. Посмотреть, как там война, как Алукард снова в кепке… — Вряд ли он надел кепку, — усмехнулась Фаина, не отрываясь от рисунка. — Там, в его мире, ему не нужно прятаться от солнца. Он снова сильный. Снова страшный. — И всё равно, — Август сел напротив. — Было бы здорово. Просто… зайти на чай. Или на кровь. Или… Он не договорил, потому что Фаина вдруг замерла. Её карандаш остановился. Глаза за красными стёклами расширились. — Фая? — Август нахмурился. — Ты в порядке? Она не ответила. Она смотрела в одну точку, и её лицо медленно менялось. Грусть уступала место удивлению. Удивление — осознанию. Осознание — тихой, спокойной радости. — Фаина, — Август помахал рукой перед её лицом. — Ты меня слышишь? — Стоп, — прошептала она. — Что? — СТОП! — Фаина вскочила с табуретки так резко, что Сентябрь в клетке испуганно пискнул. — Август! Я идиотка! — Что? Почему? — Август отшатнулся. — Я же могу! — Фаина схватила его за плечи, заглядывая в глаза. — Я же могу перемещаться между мирами! Я забыла! Совсем забыла! — Что? — Август вытаращил глаза. — Ты можешь? Как? — Длительная работа в «Кленовом Листе», — быстро заговорила Фаина, отпуская его и начиная ходить по кухне. — У нас, у ветеранов, есть допуск к межмировым переходам. Индивидуальные артефакты. Я же тебе говорила! Я из отдела анализа и коррекции! Мы постоянно мотаемся по порталам! — Ты не говорила, — ошарашенно сказал Август. — Ну, не говорила, — отмахнулась Фаина. — Но это не важно! Важно то, что я могу в любой момент открыть переход в их мир! Не портал, конечно, не для групповых перемещений, но для одного человека — легко! — То есть… — Август начал понимать. — То есть я могу навестить их! — Фаина остановилась посреди кухни, и её лицо осветила широкая, счастливая улыбка. — Когда захочу! Завтра! Через неделю! Через месяц! В любой момент! — А их ты можешь… — начал Август. — Нет, — Фаина покачала головой, и её улыбка стала чуть грустнее. — Попаданцев вместе с собой я перемещать не могу. Особенности магии. Только тех, кто родился в этом мире. Интегра и Алукард — из другого измерения. Их может вернуть только стабильный портал, как тот, что мы открыли. А я… я просто гость. Приду, посмотрю, поговорю — и уйду. — Но ты можешь их увидеть, — сказал Август. — Могу, — кивнула Фаина. — Могу увидеть. Могу нарисовать новый портрет. Могу принести борщ. — Она рассмеялась, и в этом смехе не было грусти. Только радость. — Могу посмотреть, как Алукард снова пьёт кровь, а не кефир. Могу увидеть, как Интегра улыбается своей настоящей улыбкой. Она подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. — Я так боялась, что больше никогда их не увижу, — сказала она тихо. — Думала, что это навсегда. Что останутся только рисунки. А оказывается… — она повернулась к Августу, и её глаза за красными стёклами сияли. — А оказывается, они всегда будут рядом. Просто за порталом. Август смотрел на неё, и на его лице тоже появилась улыбка. — Ты когда-нибудь перестанешь меня удивлять? — спросил он. — Никогда, — ответила Фаина. — Это моя работа. — И твоя жизнь? — И моя жизнь, — кивнула она. — Искать красоту. Сохранять её. И иногда — навещать. Она подошла к столу, взяла блокнот и быстро набросала что-то на чистом листе. — Что это? — спросил Август, заглядывая через плечо. — Список, — ответила Фаина. — Что взять с собой в первый визит. Борщ — обязательно. Гематоген — Алукарду. Новые рисунки — Интегре. И, — она задумалась, — может быть, кепку. Запасную. На всякий случай. — Ты думаешь, он её наденет? — Думаю, сначала скажет, что лучше сгорит, — усмехнулась Фаина. — А потом наденет. Потому что вспомнит наш мир. И нашу дружбу. Она закрыла блокнот, подошла к клетке с Сентябрём и постучала пальцем по прутьям. — А тебе, сэр Сентябрь, я привезу новый лабиринт. Самый большой, какой найду. Хомяк, словно поняв, поднялся на задние лапки и замер. — Видишь? — Фаина повернулась к Августу. — Он тоже рад. — Он хомяк, — напомнил Август. — Самый умный хомяк в этом мире, — поправила Фаина. — Рыцарь Хеллсинга, между прочим. Его посвятила сама Интегра. Это надо уважать. Август рассмеялся. Фаина улыбнулась. За окном светили звёзды. Те же самые, что светили над Хеллсингом. Те же самые, что светили над Бийском. Те же самые, что светили над всеми мирами. — Ну что, — Фаина взяла свою сумку и направилась к выходу. — Завтра утром — первый визит. Ты со мной? — Я не могу перемещаться между мирами, — напомнил Август. — А я тебя перенесу, — сказала Фаина. — Это не запрещено. Главное — не трогать артефакты во время перехода. — И ты молчала об этом всё это время? — Август выглядел оскорблённым. — Ты не спрашивал, — пожала плечами Фаина. — А потом как-то не до того было. Сначала свечи, потом портал, потом прощание… — Ты просто любишь драму, — сказал Август. — Люблю, — согласилась Фаина. — Это помогает в творчестве. Она открыла дверь, но на пороге остановилась. — Август, — сказала она, не оборачиваясь. — Спасибо тебе. За то, что был с ними. За то, что помог. За то, что не бросил. — Это моя работа, — ответил Август. — И твоя жизнь, — добавила Фаина. Она вышла, и дверь за ней закрылась. Август остался один. Среди остывших свечей, пустого алтаря и тишины. Он подошёл к клетке, посмотрел на Сентября. — Слышал? — спросил он. — Мы можем их навестить. Хомяк пискнул и побежал в колесо. — То-то же, — сказал Август и улыбнулся. --- Утром Фаина пришла с рюкзаком, полным борща, гематогена и кепок. — Готова? — спросил Август, стоя в дверях. — Всегда готова, — ответила Фаина. — Ты со мной? — Я с тобой, — кивнул Август. — Но если меня убьют… — Не убьют, — перебила Фаина. — Алукард теперь знает, что я его кормила. Он будет вежливым. — Алукард не умеет быть вежливым, — заметил Август. — Тогда я нарисую его в кепке, — усмехнулась Фаина. — У меня есть запасные. Она достала артефакт — маленький камень, который мерцал тёплым золотистым светом. Сжала его в руке, закрыла глаза. — Держись за меня, — сказала она. — И не отпускай. Август взял её за руку. Сентябрь в переноске пискнул. — Вперёд, — сказала Фаина. Мир мигнул, и они исчезли. Конец (на этот раз точно).