Паразитка

«Она скучала по себе прошлой сильнее, чем по некоторым людям»

Камелия продолжала усердно заниматься над рукописью. За пару дней ей удалось перевести всего одну главу. В целом, это больше походило на записки сумасшедшего или человека, у которого мысли спешат вперёд действий. Обрывки фраз, незаконченные заклинания, старые легенды, но в основном всё упиралась в ведьм, которые отличались от других: своей магией, своими знаниями, методиками. И чем больше она читала, тем дальше уходила от реальности.       — Я уже не могу смотреть на твою депрессивную морду, — сказал Эллиот и подошёл к плееру, загрузив в него пластинку и нажал на кнопку запуска. Парень подошёл к ней и схватил за руки, заставляя подняться с постели. По комнате разлился мотив их любимой песни и, как это постоянно говорил сам Эллиот — самой подходящей для их дружбы. «We are the people» — Empire of the sun, они услышали на той самой тусовке, где первый раз и познакомились. И с тех пор — эта песня стала чем-то большим, целым гимном. И они просто начали танцевать. Это были хаотичные движения, подобные приступам судорог, но им было весело. И это хоть на какое-то время заставило Камелию прийти в себя, оторвавшись от сверхъестественного хаоса. За что она его так любит? Да всё предельно просто. Ему всё равно какая она сейчас: добрая, уставшая, злая, энергичная или под действием веществ, — он всё равно будет на её стороне.       — Эй, сегодня приём в доме мэра. Тётя говорит, что мы должны сходить туда, чтобы выразить соболезнования, — начал Эллиот, спиной падая на кровать. — Это так грустно, что совсем не хочется туда идти. Камелия, опомнившись от нескольких минут веселья, вернулась в жестокую реальность и посмотрела на экран своего телефона. Стефан и Елена засыпали её кучей сообщений, а также множеством пропущенных звонков. А, значит теперь она просто обязано посетить это мероприятия. Девушка устало вздохнула и начала собирать вещи.       — Это значит, что мы идём в дом мэра? — с неким азартом произнёс МакКолл.       — Нет, как только тебя увидит Тайлер, то сразу наброситься с кулаками. Чем ты вообще думал, когда разрезал его форму в виде гирлянды из флажков? — Эллиот звучно цокнул, но на её вопрос так и не ответил. Камелия закатила глаза. Эти двое ругались, кажется, с младших классов. А всё упиралось в их упрямый характер: оба не хотели друг другу уступать, а видеть взлёт другого — прямой вызов, на который не ответить нельзя. Но с возрастом это уже переросло этап, где кто-то хочет показать, что на уровень выше другого, и началась самая настоящая война.       — Ты стала другой, — пробурчал Эллиот, а Камелия заметно вздрогнула, неловко поправляя волосы за ухо. — Я заметил ещё пару недель назад, но вслух не произнёс. Ты действительно изменилось или что-то в тебе поменялось, но я не могу понять, что именно.       — Похудела на три килограмма, — язвительно ответила Камелия, вытаскивая из-под его спины свой пиджак. — Мне пора. Увидимся в школе. МакКолл слишком хорошо знал её, чтобы она могла найти правдоподобные объяснения своему затворничеству. А сказать ему правду… ну… он первый же, кто вызовет психиатрическую бригаду. Но он был чертовски прав, когда указал ей на изменения. Дом мэра Локвуда погрузился в траур, хотя мероприятие обещало быть чем-то большим, чем сбор плакс и тарелочников. В холле гостей приветствовала Кэрол, которая сейчас приняла все обязанности мужа на свои плечи. Но она продолжала держаться, хотя каждый раз, когда к ней подходили семьи и выражали искренние соболезнования, то в уголках глаз накапливались слёзы, которые она спешила стряхнуть. Камелия стояла на передней террасе, пытаясь разглядеть через всю эту толпу знакомые лица.       — Не ожидал тебя здесь встретить. Ты же, вроде как, против подобных мероприятий, где нужно выражать чувства, — колко произнёс Тайлер. — Но, всё же, я рад тебя видеть. Тайлер расставил руки в зазывном жесте. Камелия внимательно изучила его, пока металась между: оттолкнуть его или быть тем самым плечом, в которое можно выплакаться. Тайлер казался собственной тенью: безжизненной, уставшей, одинокой. Она сразу вспомнила себя и тот день, когда состоялось вынужденное прощание с человеком, который принёс ей в жизнь больше тепла, чем горячий шоколад, шерстяной плед и посиделки возле камина. Девушка обняла его. Её ухо легло ему на грудь и она ощутила, как его сердце дрогнуло, будто извинялось за всё прошлое и благодарило за настоящее.       — Жаль, что это всё свалилось на тебя, Тайлер. Никто не должен терять родителей так рано, — шепнула она. — Ещё я знаю, что ты сильный парень, который справится со всем этим дерьмом. Тайлер почти сумел выдавить из себя улыбку, но, заметив приближающуюся фигуру её опекуна — выражение лица резко изменилось. Камелия повернула голову. Деймон стоял по левую сторону от них и кивком головы приказал ей следовать за ним. Девушка посмотрела на Тайлера.       — Семейные дела не ждут. Прости, — она ещё раз обняла его и спрыгнула со ступенек. Деймон поднял ладонь, попрощавшись с Локвудом в собственной манере. А Камелия успела толкнуть его локтём в бок, призывая его к манерам.       — Обязательно быть таким… чёрствым? — спросила она. — Тайлер потерял отца. Город лишился мэра.       — Хочешь поговорить о чувствах? — он остановился в центре лужайки. — Стефан слишком заигрался в старшего брата, когда заставил меня тащиться за тобой. Я не доверяю тебе.       — Ровно также, как я не доверяю тебе, — девушка сузила глаза, ощущая, как трещина между ними становится всё более ощутимой. Напряжение между ними никуда не уходило. Они по-прежнему встречали и провожали друг друга косыми взглядами, едкими фразами. Бывали дни, когда оба переступали через собственную гордыню и шли на уступки друг другу, но, буквально, через пару минут всё возвращалось в прежний ритм. Сказать, что они ненавидят друг друга — ну, нет. Скорее у них были причины, чтобы относится так друг к другу. Стефан верил, что когда-нибудь и в их доме наступит время перемирия, которое продлится чуть больше часа. Деймон первый изменил маршрут. Он повёл её к каменной скамье, где уже сидели Елена и Стефан. Камелия заметила, что вампир подозрительно держится за левый бок, а девушка с таким трепетом кружит возле него, помахивая белой тряпкой.       — Стефан, что случилось? — спросила Камелия, когда добежала до них со скоростью самого быстрого бегуна школы. — Кто тебя так? Стефан поёрзал на месте, а Елена отвела взгляд куда-то в сторону.       — Будь осторожна, Кэтрин хочет отбить у тебя парня, — в своей манере начал Деймон, наклонив голову в сторону Елены. Камелия нахмурилась только от одного имени — Кэтрин. В голове, словно заевшая пластинка, пронёсся голос Изабель, что в последнюю их встречу передала послание от Пирс. Девушка тяжело сглотнула, а в затылке стало непривычно холодно.       — Всё было не так, — отмахнулся Стефан.       — Да? А, что справедливо. Учитывая, что я увлёкся твоей девушкой. Камелия снова застыла на месте. И её больше поразила не фраза Деймона, потому что она уже привыкла к подобному поведению, а то, что она слишком многое пропускает или её вообще никто не держит за члена супер-отряда. Было немного обидно.       — Я пойду проведаю Джереми. Сообщите, когда закончите. Елена поднялась с места, кинув тряпку прямо в руки Камелии.       — Что будем делать? Драться на смерть? Ну давай же: угрожай, качай права. Деймон встал в борцовскую позу, перепрыгивая то вперёд, то назад, а руки выставил так, будто действительно собирался размахивать тут кулаками до первой крови.       — Я не буду с тобой драться, — отмахнулся Стефан, пока Деймон продолжал махать кулаками, имитируя уличную драку.       — Я бы подрался. Камелия выдохнула, потому что вся эта ситуация уже ни могла не раздражать.       — Будь моя воля, выпустила бы в тебя всю обойму деревянных пуль, — шикнула Камелия.       — Как же мне повезло, что у тебя нет пистолета и деревянных пуль. Даже не знаю, как б я выжил… Камелия схватила Стефана за запястье, а свободную руку вытянула вперёд, слегка сжав пальцы так, словно держала в ней невидимую чашу. Деймон схватился за голову и стал падать на одно колено. Ей ещё предстоит многое узнать о колдовстве, но любимым заклинанием навсегда останется именно это.       — Как вы меня достали! Оба! — крикнула она. — Кэтрин пудрит вам мозги. И сейчас она точно выигрывает, смотря где-то из далека за вашим детским спором.       — Я поцеловал Елену, — чистосердечно признался Деймон. Камелия только успела открыть рот и посмотреть сначала на одного брата, затем на другого. Деймон лишь повёл плечами. А Стефан почесал переносицу.       — Потому что ты чувствуешь к ней что-то. Потому что тебе не всё равно. И я не позволю Кэтрин убить ту часть тебя, которая наконец после долгого времени позволяет тебе чувствовать. Она пытается сломить тебя. Пытается сломить нас. И то, как мы поступим — решит всё. Это наш выбор. Так что, я не буду драться с тобой.       — Подождите, — выступила Камелия. — Деймон поцеловал твою девушку. — Деймон кивнул, а Стефан протяженно вздохнул. — Хотя это оказалась Кэтрин? Почему ты вообще решил поцеловать Елену? Между ними образовалась неловкая пауза, потому что никто не осмеливался что-либо сказать или объяснится. Стефан решил, что Елена — единственный шанс вразумить Деймона и вернуть ему ту человечность, которую он зарыл глубоко в себе. И это было непонятно. Неужели он был готов пожертвовать своими чувствами, своей чистой любовью, ради брата? Камелия покачала головой. Камелия вернулась домой, когда время на часах перешагнуло за полночь. Любовник треугольник между братьями-вампирами и Еленой, ввёл её в какой-то транс, будто мир прямо сейчас рушился. В доме стояла гробовая тишина, словно вовсе никого здесь и не было. Но она снова посмотрела на часы и попыталась вспомнить: не говорил ли ей Стефан, что будет ночевать у Елены? Из гостиной доносились тихие голоса, она не могла расслышать чьи именно. Но последнюю фразу она услышала чётко:       — Правда в том, что я никогда тебя не любила. Я всегда любила Стефана. Камелия вновь раскрыл рот, что стала свидетелем очередного любовного кошмара. Она начинала чувствовать себя четвёртым соучастником. Из гостиной вынырнула Елена, правда ей потребовалось пару секунд, чтобы осознать, что перед ней стоит не она, а Кэтрин. Девушки долго смотрели друг на друга. Глаза Камелии рисковали заработать косоглазие, пока бегали по силуэту вампира, параллельно сравнивая с человеческой копией.       — У меня галлюцинации… или она точная копия Елены. Ну, прямо, как ксерокопия, — Камелия протёрла глаза ладонями, а двойник лишь кокетливо помахала рукой и покинула их дом, даже не накинув на разорванную блузку хоть что-нибудь. — Что, твою мать, здесь происходит? Напротив камина стоял Деймон. Он медленно крутил в руке пустой стакан. Камелия пару раз хлопнула ресницами, а этот же стакан уже летел в стену, как и бутылки, и книги, и газеты.       — Деймон! — крикнула она, испугавшись, что следующий предмет полетит ей куда-то в голову. — Возьми себя в руки! Что здесь происходит? Что она здесь делает? Деймон рукой провёл по своему затылку.       — Я идиот…       — Это всем известный факт, — отшутилась Камелия. Но, вместо привычной колкости в ответ, вампир поднял глаза, которые покрывались мокрой плёнкой. До этого момента, Камелия даже подумать не могла, что он может выражать свои чувства по-другому, а не только, махая кулаками. Деймон, которого привыкли видеть по локоть в крови, с ухмылкой и кучей заготовленных острых фраз, — молча стоял напротив неё. Ему было больно. Неизмеримо больно. Камелия ощущала это физически.       — Почему я не имею право на счастье, когда у других есть всё, о чём и я мечтаю? — неожиданно спросил он.       — Я задавала этот вопрос так часто, что уже сбилась со счёта, — призналась Морвен. — Поэтому я решила для себя: не ожидать большего, но делать всё возможное.       — Ты же смогла простить меня. Эта фраза, словно гром среди ясного неба. Подсознание прямо затряслось от внутреннего смеха.       — Нет, Деймон. Ты убил Зака, — начала Камелия. — Простить тебя — это плюнуть ему в лицо. То, что я не позволила тебе сгореть заживо в том здании — благородство, не более. Я сделала это не ради тебя. Если бы у Камелии был двойник или хотя б её тень могла материализоваться в этом миро, то они бы точно закрыли ей рот своими ладонями, ещё дав хороший подзатыльник. Деймон усмехнулся, так отчаянно, что сердце где-то сильно сжалось, а затем схватил куртку и исчез, только хлопнув дверью.       — Деймон, прости! — крикнула она, но так и не узнала, услышал ли эти слова и он.

***

Город снова готовился к празднику. Было странно осознавать, что даже такая трагедия для Мистик Фоллс не смогла повлиять на плотное расписание старых фестивалей. Старшая школа встречала ежегодную ярмарку с множеством аттракционов и конкурсных площадок. Так как главный организатор мероприятий вынуждено отсутствовал, Кэролайн всё ещё находилась в больнице, всё это легло на плечи Елены, а та уже заставила и Бонни, и Камелию. Они втроём ходили от одного фургончика к другому, и так весь день.       — Эй, Ками, мы… мы можем поговорить обо всём этом? — первая заговорила Елена. Камелия спрыгнула с последней ступеньки стремянки, перетирая ладони друг о друга. Желания говорить о чём-либо, что отличалось от их прямых обязанностей — отсутствовало. Она уже давно не злилась на неё, не обижалась, а просто отпустила ситуацию, решив, что никому не нужны лишние ссоры. Елена сделала шаг в сторону, предварительно кивнув Бонни, чтобы та нашла себе какое-нибудь другое занятие, пока они разговаривают.       — Внимательно слушаю, — произнесла Камелия.       — Я не хотела тебя обидеть тогда… Мне так стыдно, что я вообще завела разговор в эту сторону…       — Не парься, Елена. Если б я каждый раз задумывалась над тем, что кого-то могла обидеть или обидеться сама, то давно бы пустила себе пулю в лоб. Как говорит Стефан: мы не всегда говорим то, что хотим реально сказать; и не всегда слышим то, что хотим услышать. Просто не бери на себя ответственность за то, что не сможешь потянуть. Вот и всё. Елена вздохнула. Вроде она и не обижена, но последняя фраза была мягкой формой послать куда подальше. Но, если Камелия делает вид, что ей всё равно, то почему она должна переживать за это? Девушки ещё пообщались о чём-то отстранённом и потом разошлись по своим делам. В чреде событий, школа как-то ушла на второй, даже третий план. Мероприятия, уроки, контрольные и тесты — не так интересны, как игра в прятки с вампирами. Камелия взглянула на доску, куда учителя прикрепляли результаты важных тестов. И что вы думаете? У Камелии была твёрдая двойка. Да, такой табель даже Деймону не покажешь.       — Камелия Морвен-Сальваторе, — строго произнёс Стефан, очутившись рядом с ней. — Что за дела? Ты вообще планируешь заканчивать школу? Магия не нарисует тебе отметку в аттестате.       — Поверишь, если скажу, что исправлю в следующем месяце? — спросила она, мило поджав губы и сложила ладони в замочек. Стефан же отрицательно махнул головой. — Ой, а то передо мной стоит самый показательный ученик. Где там. — она внимательно стала изучать списки. — Четвёрка?! Как? Признавайся, загипнотизировал преподавателя?       — Ты забыла, что я школьником уже являюсь больше века? Программа не меняется практически.       — Ах ты… — девушка злостно топнула ногой. А Стефан звонко рассмеялся. Камелия невольно вспомнила вчерашний вечер и стала ворочать головой в разные стороны, в надежде увидеть Деймона, который не появлялась уже слишком давно и это стало напрягать. Стефан заметил изменения в её поведении и нахмурился.       — Кого ты ищешь? — спросил он.       — Деймона… Он вчера так был расстроен. Боюсь, что он может сделать что-то такое, что даже мы не ожидаем, — призналась Камелия. — Это из-за Кэтрин?       — Деймон любил её больше века. Он искал её так долго, но, когда открыл гробницу — разочарование смыло всё. Я решил, что с этой историей всё закончено, — Стефан кашлянул. — Он начал меняться. И наконец я сумел в нём разглядеть брата, которого похоронил много лет назад. Её возвращение в его жизнь всё разрушило. Камелия виновато опустила взгляд, словно это она пригласила вампиршу в город, чтобы поиздеваться над ними. Но причиной её расстройства было вовсе не её возвращение. А то, что Изабель предупреждала, хотя Камелия скрыла это от них.       — Свози меня в одно место, прошу, — Камелия сложила ладони в умоляющем жесте. — И я исправлю тогда отметку по математике.       — Шантажу тебе ещё стоит поучиться, — усмехнулся Стефан. — Я обещал Елене, что этот праздник мы проведём вместе. Но завтра, я обещаю, что свожу тебя. Договорились? — он вытянул мизинчик перед собой. Камелия несколько секунд сверлила его взглядом, но всё равно скрестила их пальцы. — Шестой автомат с игрушками напрашивается на поломку ещё до начала ярмарки. Тебе стоит им заняться.       — Хорошо, капитан! — шутливо ответила девушка, приложив прямую ладонь к голове. Когда Стефан говорил, что возвращение Кэтрин сильно повлияет на их жизнь, то он был чертовски прав. И, если он сейчас был влюблён в Елену, а прошлое зарыл где-то глубоко в себе, то Деймон… Он был напуган, потерян. И именно в таком состоянии — он опаснее, потому что становился непредсказуемым. Если Стефан привык ожидать самое худшее от него, то Камелия, почему-то верила в него. Сколько б у них не было разногласий, споров и ссор, она стала ловить себя на мысли, что его можно исправить. Простить — нет, понять — да. Папа постоянно говорил ей, что никто не рождается злодеем: это постепенный переход под давлением обстоятельств, которые ты не знаешь, как решить, поэтому выбираешь самый тёмный путь. И девушка решила, что Деймон подходит под это. Вечер наступил слишком быстро. Солнце давно ушло за горизонт, уступив место Луне. На небе не было видно звёзд, только тёмное покрывало. Школьный карнавал разукрасил небо бело-синими огоньками фонарей, что были направлены именно к небу, призывая каждого желающего посетить это место. Толпы людей бродили от автоматов к аттракционам. Повсюду стоял гогот, музыка из игровых автоматов, а в воздухе застыл аромат попкорна, корн-догов и сладкой ваты. Камелия стояла за аттракционом, где нужно было закрыть все мишени, чтобы работник выдал тебе самую большую игрушку в парке. Девушка прикурила тонкую сигарету. Табачный дым смешивался с ароматом кофе из соседнего фургона. По телу разливалась приятная теплота. Хотя внутри всё дрожало, будто она босиком и в бикини, стояла посреди сугробов. Тревога уже стала фоновым шумом. Той частью, которую то ощущаешь постоянно, но настолько привыкла, что не обращаешь внимание. Камелия ощущала, что сегодня что-то произойдёт, но не знала откуда ждать следующий удар. Рука дёрнулась за пластиковым стаканчиком с горячим шоколадом. Пальцы, ощутив тепло от стенок, заметно расслабились. Девушка глубоко вздохнула. Из-за угла, словно чёрт из табакерки, выпрыгнул огромная, мягкая, белая игрушка. Камелия кашлянула, когда горячий шоколад, в панике, стал активно скатываться по горло, попадая не туда, куда нужно.       — Выбил в автомате с игрушками, — победно произнёс Эллиот, протягивая ей плюшевого медведя. Камелия по-ребячески улыбнулась. — Видел Тайлера с его дядей. Выглядит так, словно он в трансе и здоровый мужик водит его под руку, читая нотации. Бедолага.       — Ты напугал меня, вообще-то! — выругалась девушка. — За игрушку, конечно, спасибо. Эллиот улыбнулся, как раньше. Будто всё возвращалось на свои прежние места и он верил, что она тоже вернётся. Хотя за последние месяцы — Камелия только отдалялась от прошлой себя. Зависимость от наркотиков уступила место другой зависимости. Магической. Нет, девушка не отказалась от прежнего образа жизни, её по-прежнему тянуло к запретной полочке в комоде и иногда, она даже срывалась. Наркотики — оставались той главой жизни, где она запутывалась в себе и своих мыслях, когда голос внутри звучал громче остальных, когда боль была нетерпимой. Сказать себе «нет» — оставалось невыполнимой миссией. Пока она рылась в себе и своих новых особенностях, дни пролетали незаметно, как и в употреблении. Мозг — не пластилин. Он помнит каждый период жизни, стараясь уже подстраиваться под него. Просто теперь у неё было занятие, которые перекрывало собой всё прошлое. Парень подошёл к ближе и выхватил стаканчик из её рук.       — Боже, как ты это пьёшь? Настолько приторно, словно завтра сахар объявят вне закона! Камелия недовольно стала топать ногой. А Эллиот рассмеялся и схватил её за руку, провожая к одном из фургонов. Он протянул ей стакан с лимонадом.       — Спасибо, — поблагодарила девушка.       — Я спасаю тебя от обезвоживания.       — Очень благородно.       — Я вообще герой. Камелия усмехнулась, подмышкой придерживая игрушечного медведя. Несколько минут они просто шли вдоль школьного двора, наслаждаясь карнавалом, который в этом году проходил не хуже, чем в прошлом. И это с учётом того, что главный организатор находился на больничном. Елена и Бонни должны гордится своей работой.       — Знаешь… — неожиданно заговорил МакКолл. — Иногда мне кажется, что ты вообще не умеешь отдыхать. Камелия мгновенно нахмурилась.       — Это неправда. Сейчас я буквально ем сахарную вату, запиваю лимонадом, и несу в руке плюшевого медведя.       — И выглядишь так, словно одновременно решаешь мировую проблему. Камелия рассмеялась, истерично. Он настолько был прав, что даже догадываться не мог.       — О чём думаешь? Тебя не было все выходные. Я даже не знал: жива ты или нет.       — Что ты слишком наблюдательный, — девушка сузила глаза, пока по трубочке поднималась кислая вода.       — Это мой главный недостаток.       — Я думала, это твои ужасные шутки.       — Второй главный недостаток. Некоторое время они шли молча, изредка поглядывая на изобилие конкурсных палаток, и очередей, что достигали уже невообразимых размеров.       — Ты в последнее время какая-то грустная. Камелия опустила взгляд.       — Не грустная.       — Врёшь. Она усмехнулась.       — Ты слишком хорошо меня знаешь.       — Поэтому спрашиваю, — слишком спокойно произнёс МакКолл. Камелия несколько секунд молчит, любуясь яркими огнями карнавала.       — У тебя бывает чувство, что с тобой что-то не так? Эллиот сразу перестал улыбаться.       — Часто. Но у тебя это сейчас не про обычные проблемы, да? Камелия устало вздохнула, потому что у неё было, что рассказать, но она не могла впутывать и его в это.       — Иногда мне кажется, что я не понимаю саму себя.       — Это нормально. Знаешь, что я думаю?       — Ну?       — Думаю, если бы с тобой действительно было что-то ужасно не так… — парень слегка толкнул её плечом. — Ты бы переживала об этом гораздо меньше. Камелия остановилась и очень удивлённо посмотрела на него.       — Это очень странная логика.       — Но рабочая.       — Почему? Эллиот улыбнулся.       — Потому что плохие люди редко задаются вопросом, плохие ли они. На несколько секунд Камелия замолкла. Слова неожиданно задели сильнее, чем должны.       — Иногда ты говоришь очень умные вещи.       — Не рассказывай никому.       — Почему?       — Репутация пострадает. Девушка рассмеялась, а Эллиот улыбнулся в ответ, потому что именно этого и добивался. Камелия поймала себя на мысли, что действительно рада, что зависимость их познакомила. Они обошли весь карнавал раза три точно. За простыми разговорами время пролетело незаметно. Камелия остановилась у выхода, всматриваясь в темноту и её глаза приобрели вид крупных монеток, когда она увидела Стефана и Елену, что неслись к парковке.       — Эллиот, мне нужно отойти в дамскую комнату. Не обижай маленьких детей и не жульничай в игровых автоматах, я быстро! Камелия побежала за Стефаном и Еленой, которые крутили головой в разные стороны, а на её вопросы: поджимали губы. Сальваторе ещё пару раз махнул рукой, чтобы она осталась на празднике, но кто его слушал? Они выбежали на служебную парковку и тут пазлы в голове стали собираться в единую, ужасающую картину. Деймон приобнимал Кэролайн, что уже выходило за пределы «нормального». В свете одинокого жёлтого фонаря, Камелия рассмотрела, что вампир в руке держал деревянный кол. Здравый смысл и опыт прошлого, назойливо загудели где-то внутри, хотя голова отчаянно боролась с этим, скидывая всё на стресс… Камелия два раза моргнула и за это время, роли успели уже несколько раз измениться: Елена закрывала собой Кэролайн, а над её грудью Деймон задержал остриё кола; позади них — Стефан. Камелия сделала несколько шагов вперёд. Взгляд зацепился за мужскую фигуру в фургоне. Тошнота поступила также резко, как и осознание, что это всё реально и это не кошмар. Бедная и напуганная Кэролайн, измазанная в свежей крови, метала взгляд по всей улице, в поисках спокойного уголка: где это всё окажется неправдой, а затянувшейся серией страшного кино. Она заплакала.       — Кэролайн? Нет! — раздался не менее шокированный голос Бонни Беннет. — Этого не может быть! Ведьма подбежала к ней и схватилась за её запястье, прикрыв глаза. Но, вместо привычного света — леденящая темнота, которая несла в себе всю суть вампиров. Смерть. Беннет отпустила подругу, а холод стал окутывать всё внутри.       — Бонни… Я… — Кэролайн заикалась, не могла подобрать нужных слов. Бонни смотрела на них всех пустыми, разочарованными глазами. Шок сковал. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но сразу же сомкнула губы в одну линию, и так несколько раз. Стефан взял Кэролайн под руки и повёл в сторону туалета.       — Она ненавидит меня! Бонни ненавидит меня! — продолжала кричать Кэролайн, ладонями упираясь в умывальник.       — Нет-нет, она просто в шоке, — пытался успокоить её Стефан.       — А как же Мэтт? А Камелия? А Елена? — сыпала вопросами блондинка. Камелия забежала внутрь туалет. Увидев отражение Кэролайн, она замерла на какое-то мгновение, а новообращённая стала ещё громче плакать. Стефан покосил на Морвен взгляд. Девушка потрясла головой.       — Я не боюсь тебя, Кэр, — начала она, хотя голос немного дрогнул. — Я волнуюсь за тебя. Бонни тебя тоже не боится, ей просто нужно теперь привыкнуть к новой тебе. Всё будет хорошо. Кэролайн выглядела ужасно. Заплаканные глаза, размазанная тушь по щекам, дрожащие руки…       — Ты должна бояться меня, — тихо произнесла блондинка.       — Почему?       — Потому что я монстр. Камелия смотрела на неё несколько секунд, а потом фыркнула.       — Я убила человека! — голос надломился. — Я хотела его крови. Я не контролирую себя.       — Пока, — перебила Камелия. — Пока не контролируешь. Кэролайн неверяще посмотрела на неё.       — Ты вообще слышишь меня?       — Знаешь, кто никогда не переживает из-за того, что причиняет боль людям? — девушка молчала. — Люди, которым всё равно. А тебе не всё равно. У Кэролайн задрожали губы.       — Ты сорвалась, потому что ещё не умеешь себя контролировать. Не все вампиры — кровожадные убийцы, — Камелия невольно посмотрела на Стефана, а он же кивнул ей. — Стефан научит тебя контролировать себя, чтобы не жажда управляла тобой, а ты ей. У тебя всё будет хорошо, слышишь? — Кэролайн активно закивала головой. — Это именно то, что не зависит от тебя. Тебя насильно обратили, но с последствиями ты будешь справляться сама. А мы будем рядом. Камелия поджала губы, потому что никто не ожидал, что сегодняшний вечер закончится так. Все были готовы к новой выходке Деймона или Кэтрин решит объявится перед ними с чьей-нибудь головой в руках, но превращение Кэролайн — никто даже подумать не мог об этом. Камелия вышла из туалета, переводя дыхание, но её тут же встречает новая проблема.       — Бонни, прекрати! Бонни! — умоляла Елена. Полоса из огня стремительно приближалась к телу вампира, измученного предыдущим заклинанием. Ведьма продолжала стоять. Она не обращала внимание на просьбы подруги, не испытывала никакой жалости от хрипов Деймона. Она предупреждала их. Много раз. И вот снова погиб человек. Такой же подросток, как и они все. А близкая подруга — стала монстром, которого она ненавидит больше всего. Камелия пальцами обняла кулон. Кончики обожгла магия. Девушка остановилась позади Деймона и выставила руку вперёд. Пламя остановилось.       — Glacies corporis, — произнесла Камелия, махнув другой рукой в сторону вампира. Его одежда потухла. Камелия решительно шагнула к Бонни и положила ладони ей на плечи.       — Бонни, посмотри на меня, — требовала она. — Если ты сейчас убьёшь его, то будешь не лучше их всех. Я знаю, что ты хочешь отомстить ему за всё, что он сделал. Но ты не убийца, Бонни. Мы не такие. Знаете, тогда она вообще не могла поверить, что использовала магию не только в мученических целях над Деймоном. Она могла бы сама за себя порадоваться, но атмосфера вокруг становилась всё более напряжённой. Кажется, что ты решил одну проблему, как три другие уже стучат в окно и дерутся за право, кто сегодня окажется финалом для них всех.

***

Камелия только распахнула глаза, когда солнечные лучи заплясали по стенам и полу, доходя уже до её глаз. Можно было поприветствовать новый день, встретить его с распростёртыми объятиями, но в комнату тут же врывается ураган по имени Деймон и стягивает её за ногу с кровати.       — С чего вы взяли, что я что-то знаю про Локвудов? — начал защищаться Аларик. Камелия сонно уселась в кожаном кресле, обнимая руками свои ноги. Она пару раз хорошенько зевнула, сообщив всему собранию, что не готова решать сейчас что-то важнее, чем продолжение сна. Её нужна была чашка горячего кофе с молоком и тосты, но Деймон отрицательно покачал головой на все её попытки бегства на кухню.       — Ты не знаешь. А вот твоя покойная-беспокойная жена могла бы, — Деймон поиграл бровями под раздражённые вздохи.       — Исследование Изабель над которым она работала в Дьюке… — начала Елена.       — Ты говорил, что она потратила годы на изучение этого города, — закончил Стефан.       — Исследование Изабель про Мистик Фоллс базировалось в основном на легендах. В то время я думал, что всё это — выдумка.       — Как та удивительная история про вампиров? Камелия потерялась ещё на вопросе про Локвудов. Она, вроде, всегда теперь рядом с ними, но почему-то упускает важные детали, поэтому сидела с широко раскрытым ртом, ворочая головой в разные стороны.       — Кроме вампиров, что ещё было? — спросила Елена.       — Человек-волк. Деймон и Стефан неоднозначно переглянулись. А Камелия почувствовала, что её челюсть рискует остаться в таком положении.       — Подожди-ка, типо оборотни? — уточнила Камелия, протирая глаза, в попытка развеять остатки сна. — Чего?       — Не может быть! Слишком уж в стиле Лона Чейни, — возмутился Деймон.       — Правда? — с издёвкой произнесла Камелия.       — Я живу больше ста шестидесяти лет и ни разу с ними не сталкивался. Если оборотни и существуют, то где они? — возмущался Деймон, поглядывая на брата, в поисках поддержки.       — Почему вы подозреваете Локвудов? — поинтересовался Аларик.       — Когда не подействовала на мэра вербена, но подействовало устройство. И на его сына, Тайлера, — начал Деймон.       — На школьном карнавале, его дядя Мейсон, проявил нечеловеческое поведение, когда дрался с одним из работников. Значит, это что-то сверхъестественное, — продолжил Стефан. Камелия уставилась на них, словно это они сошли с ума, а не мир превращается в какую-то серию из сериала «Сверхъестественное». Если она смирилась с вампирами и ведьмами, то принимать реальность существования и оборотней — она напрочь отказывалась, как и Деймон.       — Мы надеялись, что исследование Изабель поможет нам выяснить, что это такое, — подала голос Елена.       — Все её вещи ещё в Дьюке. Её офис всё ещё там. Фактически, она пропала без вести.       — Мы можем получить доступ к нему? — Деймон аж подскочил с места. — Потому что мы должны знать с чем имеем дело. Если оборотни существуют, то, судя по фильмам — это не очень хорошо. Это значит, что Мейсон Локвуд — почти настоящий Лон Чейни. А малыш Тайлер, вполне может быть Лоном Чейни-младшим. А, значит, Бела Лугози, то есть я, в полном дерьме. А дальше по классике: все стали собирать чемоданы, активно обсуждали план действий и пару раз даже поругались. Вот только никто не сообщил о том, что в Дьюк поедут всего трое: Деймон, Аларик и Елена. Это, конечно, стало первой причиной для громкого скандала в центре гостиной. Но выступал не Стефан, а Камелия.       — Я согласна, чтобы туда поехал Аларик и Деймон, но не Елена, — она злостно сложила руки на груди. — А ты чего молчишь? — она плечом толкнула Стефана. — У меня уже такое ощущение, что с Еленой встречаются все, кроме тебя.       — Изабель — моя биологическая мать. Я должна туда поехать, чтобы узнать всё о себе и почему мы так похожи с Кэтрин. Плюс, кто-то должен присматривать за тем, чтобы эти двое не убили друг друга, — она окинула Аларика и Деймона серьёзным взглядом. — Если Стефан против, то я никуда не поеду. Теперь вся гостиная уставилась на младшего Сальваторе, который метался в собственных мыслях.       — Кэролайн нужна моя помощь. Она только завершила переход и нуждается в поддержке того, кто больше всего её понимает, — отмахнулся он. Машина Стефана остановилась у дороги, что вела к огромному, ухоженному полю. Внутри Камелии что-то задрожало, когда сон встретился с реальностью. Она посмотрела на Стефана, который остановился рядом с ней и рассматривал красоту цветов. Во сне — это были маки, а тут прорастала дикая роза, нетронутая человеческими руками, но выглядела намного лучше, чем садовые растения. На бутонах ещё осталась утренняя роса, что блестела, отражая назойливые лучики солнца. Здесь было непривычно тихо, словно само время застывало, позволяя вечность рассматривать натуральную красоту природы. Камелия сделала уверенный шаг вперёд, на тропу, где не было растений и осталась только влажная грязь. Она шла, как заколдованная, будто цветы вели её туда, куда нужно.       — Что именно мы ищем? — поинтересовался Сальваторе, петляя за ней.       — Я не знаю, — честно призналась она. — Но в моих снах постоянно присутствует цветочное поле. А это — единственное место в черте города, которое ещё не скупили под постройку очередного придорожного кафе или чего-то ещё. Я думаю, что дело не в каком-то конкретном предмете, а в этом месте. Камелия и Стефан дошли до центра поля, где размеры стеблей уже доходили по пояс, а дорога уже была непроходимая. Девушка остановилась и присела в позу медитаций, пока Стефан продолжал говорить, что она не сядет в машину в грязных джинсах.       — В моей книге сказано, что природа и ведьмы — одно целое. Поэтому стихийные заклинания даются легче всего, — начала девушка. — Меня не отпускает чувство, что здесь должно быть что-то, связанное со мной.       — Да… среди кустов, что тебе по росту — ты обязательно это найдёшь, — подбадривал Стефан, а Камелия подняла с земли небольшой камушек и швырнула в него. — Эй! Я пытаюсь помочь, вообще-то. Камелия покачала головой. Она прикрыла глаза, позволяя самой природе и магии вести их дальше.       — Теперь я вижу дубовую рощу. Здесь есть высокие и очень старые дубы? — спросила девушка, приоткрыв один глаз.       — Может, тебе солнце голову напекло? Потому что я ничего не вижу, — ворчал вампир, становясь на носочки и вытягивая себя, как можно выше. — Духи что-нибудь говорят? Она отрицательно махнула головой.       — Видимо, это не то место. Когда я во сне бродила, то сбилась с маршрута или что-то в этом духе… — Камелия поднялась с земли, стряхнув с джинс песок. — Прости, что отняла время. Знаю, что ты бы предпочел провести это время с Еленой в Дьюке…       — Ничего. Я понимаю, что это было важно для тебя, потому что ты хочешь всё узнать о своей природе. И хочу, чтобы ты знала, что я всегда тебя поддержу и буду готов помочь с любым делом. Камелия улыбнулась, потому что именно это хотелось услышать. И именно от него. В последнее время они стали меньше общаться и ей было грустно от этого.

***

Дженна любезно пригласила Сальваторе на праздничный ужин. Деймон решил, что это отличная возможность проверить Мейсона на волчью сущность. А затем в это всё вмешался Аларик, который не хотел, чтобы Дженна узнала что-то о сверхъестественном мире и, не дай боже, пострадала. Камелию, как вы поняли, никто не спрашивал: просто махнули рукой, обвязали запястье пакетом с пирогом и вышвырнули на улицу. Потому что, как выразился Стефан: «её стало слишком мало в их жизни, поэтому это стоит исправить». Кстати, поездка в Дьюк оказалась не очень информативной, но они узнали о том, что оборотни действительно существуют. А также на них и вампиров, наложено проклятье «Солнце и Луны», которое привязывает их к небесным объектам: оборотни превращаются в волков, достигая пика своих физических возможностей, а вампиры слабнут при дневном свете. Камелия, когда услышала это всё из уст Деймона, то почувствовала себя странно, потому что внутри разожглось ощущение, что она уже слышала это, но никак не могла вспомнить, где и когда… Вообще, в последние месяцы, её жизнь ощущалась, как продолжительный сон: чувство дежавю преследовало везде.       — Я ей не очень нравлюсь, — признался Деймон и вильнул к Мейсону поближе.       — Мы не знакомы. Я — Мейсон Локвуд, — начал кудрявоволосый мужчина, протягивая руку в дружелюбном жесте.       — Конечно! Я — Деймон Сальваторе. А за моей спиной стоит Камелия. Я её опекун, — последнюю фразу он специально произнёс громко, затем повернулся и из-под плеча встретил её закатывающиеся глаза, которые он и желал увидеть. Сальваторе пожал его руку.       — Знаю, много хорошего о тебе слышал, — признался Мейсон.       — Правда? Странно. Потому что я сволочь. Камелия уже приоткрыла рот, чтобы оставить очередной комментарий его обезьяньим манерам. Но кто-то схватил её за руку и протащил через весь дом, на улицу.       — Боже, я не могу перестать есть. Стефан говорит, что это отличный способ, чтобы заглушить голод. Это ужасно. Бороться с жаждой крови каждую минуту, каждый день, — бормотала Кэролайн, поглощая чипсы из миски. Камелия устало плюхнулась на качели и закинула на них ноги. Ветер убаюкивающе раскачивал их в стороны, от чего ей захотелось спать, но недовольный бубнёж Кэролайн о несправедливой доле вампира, проникал глубже, заставляя нервы вытягиваться, как струны.       — Не знаю, как Стефан выдерживает это всё, когда ты рядом с ним, — продолжила Кэролайн. Елена слегка напряглась.       — Стефан умеет себя контролировать, — отрезала Камелия. — И ты научишься, если будешь меньше болтать. Терпение — труд, контроль — высшая математика. Один шаг влево и ты уже лежишь с колом в груди, а твоя кожа приобретает серые оттенки.       — Ты такая милая, Камелия, — язвительно улыбнулась блондинка, продолжая поглощать картофельные чипсы. Камелия приподнялась на локтях, едва не свалившись с этих качелей, пока её подруги нагло расхохотались.       — Я просто не хочу снова стоять на похоронах. Елена и Кэролайн обменялись тревожными взглядами.       — Только не надо тянуть руку помощи, — отмахнулась Камелия и перевернулась на спину, разглядывая потолок. — У нас вообще есть шанс закончить школу в полном составе? И вся троица погрузилась в глубокое молчание, потому что никто не знал точного ответа…