Паразитка

Утро началось c осознания, что осень близится к своему завершению. На улице светило солнце, в воздухе пропахло сухой травой и дождём, что накапливался где-то сверху, но до земли так и не дошёл. За эти почти два месяца в жизни Камелии всё шло кувырком: она восстанавливалась в школе, точнее старалась, налаживала отношения с Заком, это, пожалуй, получалось намного лучше, участвовала активно во внеклассных работах, помогала в мини-маркете. И, казалось, что уже совсем скоро она сможет не выживать в этом мире, а жить. Но потом приходило осознание, что, как прежде — уже не будет никогда. Деймон и Стефан устраивали сцены разборок ежедневно. Если первый совсем об этом не волновался, то Стефан… ему приходилось труднее. Ему стоило держаться подальше от любимой девушки, а главное, что он не мог ей объяснится так, чтобы не чувствовать вину. Камелия считала, что это к лучшему. Зачем впутывать в братские разборки кого-то ещё? Хотя был в их доме человек, который также не мог сидеть на месте и наблюдать со стороны за кровавым следом на дороге, что оставляет Деймон:       — Сколько ещё людей должно погибнуть, чтобы ты это понял? Он уже один раз пытался похитить Камелию. И я благодарен всем Высшим силам, что ты успел вовремя, — возмущался Зак. Камелия уверенно шагнула в столовую, где уже был накрыт стол для их совместного завтрака. Зак сразу стих, а Стефан много болтал: без слов, но выражение его лица уже много успело рассказать. Зак был уверен, что она ничего не слышала и также не хотел, чтобы она знала об этом больше, чем нужно.       — Сегодня важный приём в доме мэра Локвуда. Я хочу, что бы ты туда пошла, — неожиданно произнес Зак, накалывая на вилку кусок котлеты.       — Это вечеринка, где нельзя приходить в джинсах, толстовках и кроссовках? Где все будут строить из себя важных персон? Соблюдать этикет? Я пас.       — Камелия, ты из дома выходишь только, чтобы пойти в школу. Из комнаты ты вообще стараешься не показываться, только на ужин. Нельзя себя наказывать затворничеством. Нет ничего страшного, чтобы начать всё сначала. Камелия откинулась к спинке стула, наблюдая за бесконечными попытками обоих Сальваторе всё исправить. Вот только проблема была в том, что они оба сами стали заложниками ситуации. Пока Камелия и Деймон воротят то, что хотят, а они хватаются за головы, читают морали и вкладывают себя полностью в то, что уже настолько давно уклонилось от степени нормальности.       — Стефан, а ты пойдешь? — перевела она тему.       — Конечно, меня Елена пригласила ещё на прошлой неделе, — ответил парень. Ох, это уже порядком надоело. Благо ему на телефон пришло сообщение и он выскочил из дома, даже не удосужившись убрать за собой.       — Камелия, — начал Зак. Девушка медленно повернула голову в его сторону. — Стефан хороший вампир, безусловно. Но даже у таких случаются тёмные времена. Прошу, держись подальше от сверхъестественного. Он это серьёзно сейчас? Они живут в одном доме с вампирами, вместе обедают, проводят свободные вечера и теперь он просит её держаться подальше от этого?! Было определенно ясно, что они вдвоем что-то затеяли, а в случае их собственного провала — гнев Деймон весьма мог скинуть на неё, потому что знает, что она дорога им. Камелия привыкла, что ей постоянно что-то недоговаривают, якобы ради её же безопасности, поэтому она лишь вздохнула, картинно возвела глаза к потолку, мол их люстры — стали чем-то необъяснимо интересным и привлекательным, а затем, сама не ожидая от себя, начала просто убирать посуду в одну стопку.       — Зак, а я прошу тебя только об одном, — Камелия слегка прищурилась. — Только ты не лезь в эти братские, вампирские разборки. Знаю, что у вас родственные и кровные узы, но страдают обычно такие, как мы — простые люди.       — Я не собирался что-то делать, — отмахнулся мужчина и продолжил разглядывать обеденные салфетки.       — Я тебя знаю, Зак, — ответила она. — И ваши шушуканья со Стефаном по вечерам, и в подвал ты стал слишком часто спускаться, даже его туда водил. — Зак нахмурился такой чрезмерной внимательности с её стороны. — Я не хочу осиротеть трижды, это уже странно. Эти слова надолго осели в его голове.       — Не волнуйся, я буду предельно осторожен, — он поцеловал её в лоб. — Но посуду моешь ты. Это тебе в наказание за двойку по истории. Конечно, ей же заняться нечем, как убираться в столовой и на кухне. Хотя это звучало намного лучше, чем провести ещё пару часов над учебником истории. И вообще, их преподаватель погиб от зубов зверя, в лице Деймона, а ему на замену поставили физика, который явно её не долюбливал. А иначе, как ещё объяснить неудовлетворительную оценку в журнале в тот день, когда этого предмета даже не было в расписании? Ну, а кому тут объяснять? Пойти и унижаться в канцелярии, где они обязательно напомнят о том, что её успеваемость оставляет желать лучшего, поэтому нет ничего удивительного в том, что преподаватели относятся к ней предвзято… хотя будут говорить это намёками, ведь это не педагогично. В общем — из пункта А вы попадёте в пункт Б, но вас всё равно заставят вернуться обратно и так по кругу, пока ваш портрет не повесят на двери с надписью: НЕ ВХОДИТЬ! День плавно перетекал в вечер, пока солнце медленно уходило за горизонт, оставляя за собой прощальные красно-оранжевые пейзажи на небе. Дом мэра Локвуда встречал гостей со всего города с распростёртыми объятиями. На подъездной дорожке мелькали машины разного качество: от самых богатых и стильных к… пикапу Мэтта Донована. Уличные фонари игрались на поверхности железа, отливая на них желтоватые тени. Кругом стоял шум из разговоров, а в воздухе витал аромат наигранной аристократичности. На переднем дворе выстроилась целая очередь из тех, кто мечтал почувствовать себя чуточку важнее, чем являлся на самом деле. Даже Вики Донован удосужилась посетить сие мероприятие, что, конечно же закончилось ссорой и скандалом, но сейчас не об этом. Камелия терпеливо стояла на крыльце, дожидаясь пока очередь сдвинется в её сторону. Впереди неё виднелась сладкая парочка: Стефан и Елена, — они мирно о чём-то болтали, обмениваясь тёплыми взглядами. И нет, она не завидовала их счастью, наоборот, всецело за! Но на душе, словно кошки скреблись, только при взгляде на счастливое выражение лица Елены Гилберт. Каждый имеет право на счастье, но почему-то оно напрочь решило игнорировать Камелию, будто она в руке держала амулет несчастья.       — Камелия, чудесно выглядишь! — парировала Кэр Локвуд, взяв её руки в свои. Голубая, мягкая ткань платья двигалась вместе с ней. Её образ, словно забирал на себя весь свет поместья, задерживаясь на складках в иллюзии движения. Платье текло по худощавому телу, идеально подчёркивая линии фигуры, но так, чтобы намекнуть, а не показать. На ногах белые балетки на невысоком каблуке, хотя пятки всё равно были стёрты до кровавых мозолей, а подъем стопы адски горел. Камелия вспомнила слова Зака: «Нет ничего страшного, чтобы начать всё сначала». И по воле Судьбы, она встретила Кэролайн, что стояла возле столика с угощениям и, как обычно, долго выбирала между закуской.       — Мы практически не разговариваем. Я скучаю по тебе, — призналась Камелия. — Я скучаю по нашей беззаботной дружбе, когда мы могли просто сидеть в Мистик Грилль и смеяться над неуклюжестью Мэтта, наблюдать споры и драки Тайлера с каким-нибудь парнишкой из команды по футболу, твоё постоянное восхищение девушками из группы поддержки… Кэролайн гордо выпрямила спину и посмотрела на Камелию взглядом, полным холодом и отвращением. В сердце что-то дрогнуло.       — Я хотела сказать тебе кое-что, — Камелия слегка напряглась, ведь внешний вид девушки был полон решительности и смелости. — Ты жалкая.       — Прости? Ауч, а вот это реально больно.       — Жалкая, — повторила Кэролайн. — Ты притворяешься сильной, но на деле ты просто зависимость на ножках.       — Это уже не смешно.       — А я не шучу. Кэролайн стала двигаться ближе, будто скоро вместо слов, она пойдет в рукопашный бой.       — Ты думаешь, что все вокруг обязаны тебя терпеть.       — Я никого…       — Ты ничего не даёшь взамен, ты только берёшь. Бедная и несчастная Камелия Морвен. От одного взгляда на тебя разрыдаться хочется: во что ты себя превратила? Мне тошно думать, что мы когда-либо общались. Люди рядом с тобой портятся. Ты даже не пытаешься стать лучше, потому что тебе это удобно.       — Замолчи! — потребовала Камелия, чувствуя, как пальцы выгибает от резкого желания врезать ей по лицу.       — Ты просто прячешься за своей «болью». Но на самом деле ты просто слабая. Под ногами Камелии, словно образовалась глубокая воронка. Внутри всё задрожало, пока сердце сжималось до боли, как при инфаркте. Картинка перед глазами расплывалась: видимо сознание боролось с реальностью, которая вообще не выходила в рамки ожиданий от сегодняшнего приёма. Кэролайн открыла рот, чтобы продолжить лить это дерьмо дальше, пока Камелия задыхалась от подступающей истерики.       — Достаточно, милая, — раздался спокойный голос Деймона. — Иди пощебечи где-нибудь на улице, я позже присоединюсь. Кэролайн, как послушная собачка, вильнула хвостом и направилась к выходу. Деймон стоял в проёме, руки спрятаны в карманах, а на лице самодовольная ухмылка. Камелия цокнула и сложила руки на груди:       — Серьёзно? Ты внушил ей это сказать? Деймон, она человек, а не твоя игрушка! Отвратительно!       — Я просто развлекаюсь, не более, — просто ответил он. — Человеческая жизнь и так коротка, а маска контроля-барби лишает всего веселья. Тем более я не внушал сказать именно это, а только подтолкнул в чистосердечном признании. — вампир щёлкнул её по носу, будто они только что обменялись приятельскими шутками и никто не держит обиды друг на друга за это. Смешанные чувства: от полного разочарования до небесного гнева, — стали подниматься всё и выше. Если к ней сейчас поднести фитиль с бомбой, то он обязательно загорится, а снаряд сработает. В возмущении, которое она не могла высказать ему прямо в лицо, потому что здраво оценивала свои шансы против вампира, девушка надула щёки и топнула ногой. Деймон издал смешок, а затем обошёл её так, словно перед ним вообще никто не стоял — пустое место. Вечер был испорчен окончательно. Камелия вышла на улицу, позволяя ветру свободно разгуливать по открытым участкам кожи, но ей было так всё равно, что она продолжила стоять у искусственного пруда. Вода лёгкими волнами поприветствовала её, пока насекомые стрекотали в кустах.       — Вижу, не только у меня паршивый вечер, — раздался голос Вики за спиной. О нет, казалось, что ничто не сможет усугубить ситуацию. Но вот, беда стояла прямо за ней и скорее всего усмехалась. Камелия стряхнула из-под густых ресниц капельки слёз и повернулась. — Покурим? В голове что-то щёлкнуло, словно мозг стал обрабатывать полученное предложение в ускоренном режиме. Камелия зажмурила глаза и делала то, что больше всего ненавидела: выбирала. По сути, каждый наш день состоит из выбора. Ну, а кто виноват, что ей поступают только такие предложения и выбирать приходится между: согласиться и позволить себе сорваться, но только один раз, потому что повторять тот марафон она не собиралась, или вежливо отказать и продолжить грустно наблюдать за водной гладью, пока внутри всё разрывается от смешанных чувств.       — Покурим, — наконец выдала Камелия и стала двигаться в сторону сада, где никого не было. А тут уже стало и немного веселее. Розоватые губы обхватили фильтр сигареты, пока Вики напористо искала свою зажигалку в клатче. Она усмехнулась абсурду ситуации: стоит в безлюдном месте наедине со своим главным врагом — Вики Донован. Хотя она выглядела довольно расстроенной, но ещё одну драму за этот вечер Камелия точно не выдержит.       — Как в такой маленькой сумочке можно потерять зажигалку? — возмущалась Камелия, вынув изо рта уже влажную сигарету.       — Это сексизм в чистом виде, будто женщина не должна курить, это же некультурно. А в сумку должна помещаться только одна помада. А вот, кстати, и она, — Вики достала блеск для губ и тут же кинула его на траву.       — Дай сюда! Камелия потянула за край кожаного клатча, буквально вырывая её из рук девушки. Рука достаточно глубоко вошла внутрь, пока пальцы пытались нащупать хоть что-то похожее на зажигалку. Вики злостно расставила руки в боки, наблюдая за агрессивными попытками ворваться в её личное пространство, но молчала, потому что желание употребить сейчас что-то крепче зелёного чая, что предлагала мама Тайлера — было куда сильнее. Камелия ухмыльнулась, когда пальцы нащупали пластиковую коробочку, цилиндрической формы.       — А вот и она, — победно произнесла Камелия, затягивая в рукав платья таблетницу, и передала зажигалку в руки Донован.       — Неужели! — почти прокричала Вики, подпалив край бумаги. И она сразу же отдала их спасение в руки Камелии. Сероватые дымок стал подниматься от сигареты вверх. Во рту сразу появился горьковатый, но такой долгожданный вкус. Камелия в восторге и ностальгии прикрыла глаза.       — Соскучилась по этому? — сразу спросила Вики.       — У меня нет настроения, Вики, — призналась Камелия и сделала очередную затяжку, предоставляя возможность никотину окончательно осесть не только в лёгких, но и в голове. — А у тебя, что случилось?       — Проблемы с парнем, знаешь ли. Камелия усмехнулась. Нет, даже в голос рассмеялась.       — С каким именно? Список то длинный. Вики оценила шутку и в смехе толкнула Камелию плечом. И в момент толчка — по её спине пробежал странный холодок, будто ледяной ветер дотронулся до её кожи. Она даже специально посмотрела по сторонам, но садовые растения даже не колыхнулись. А внутри появилось странное чувство тревоги, как будто вот-вот что-то случится и организм предупреждает, нет, даже кричит, чтобы она бежала отсюда. Камелия тяжело сглотнула вязкую слюну в абсолютном не понимании от чего именно: от тревоги или от дешёвого табака в сигарете.       — Эй, ты в порядке? — настороженно поинтересовалась Вики. — Ты какая-то бледная стала. Так и знала, что Тревор подсунул какую-то гадость, а не хорошие сигареты. Вот же жадный козёл!       — Всё в порядке. Я просто устала, пойду домой. Пожалуй, этот вечер слишком драматичным оказался. Удачи, Вики, — Камелия поджала кулаки и взмахнула ими. — И можно тебя кое о чём попросить? — Вики согласно кивнула. — Не пудри мозги мини Гилберту. Он сейчас уязвим, как никогда. А твои игры сломают его окончательно. Потом на тебя рассердится Елена и «здравствуй новая семейная мелодрама».

***

Камелия злостно завалилась в дом, едва сдерживая себя, чтобы не хлопнуть дверью и не закричать, как больной человек. Хотя этого так хотелось, на самом деле. Просто покричать в стенку, чтобы выпустить все эмоции за раз и больше не возвращаться к этому. Но Зак точно тогда бы не отстал от неё.       — Камелия? Ты уже вернулась? Как тебе вечер у мэра? — начал расспрос Зак, захлопнув за собой дверь подвала.       — Привет, вечер был просто чудесен, — ложь сразу обожгла язык. — Все были такими милыми, что аж тошно. Ну, а ты чем занимался? Зак спиной прижался к двери, будто переживал, что оттуда кто-то выскочит и накинется на них, либо он что-то там прятал и не хотел, чтобы она об этом узнала. Вопросов было больше, чем ответов на них, но Камелия была так расстроена сегодняшним вечером, что даже не хотелось в этом разбираться. Не сегодня.       — Может сегодня вечером посмотрим фильм втроём: я, ты и Стефан? Помню, ты любила такие спокойные вечера. Говорила, что это лучшая часть дня.       — Жаль, что именно сегодня у меня нет настроения. Я очень устала, хочу просто прилечь и уснуть. Сладких снов, Зак. Зак лишь кивнул головой. А Камелия вернулась в свою комнату. Странное чувство тревоги и страха не отступали даже в привычной ей атмосфере. Она пару раз потрясла головой, как те фигурки собак на передней панели автомобиля. Вечер плавно отступил и позволил тихой ночи взять борозды управления. На небе светила неполная луна, а вокруг неё — целая россыпь из звёзд. Ветер тихо качал верхушки деревьев. Камелия не могла уснуть, даже попытки считать овец закончились тем, что она просто распахнула глаза, пока те самые овечки бегали по потолку и бекали, насмехаясь её жалким попыткам погрузиться в сонное царство. Девушка спрыгнула с высокой кровати, одеяло и плед оказались скинуты на деревянный паркет, пока она пыталась нащупать ногами свои пушистые тапки. В коридоре горели настенные лампы, значит кто-то продолжал бодрствовать и скорее всего — это Стефан. Она выглянула со второго этажа в библиотеку, за столом упорно продолжать работать вампир, ведя свой очередной дневник. Камелия усмехнулась, что он настолько был занят, что даже не обратил внимание на то, что она проснулась и стоит прямо над ним. Камелия зашла на кухню, чтобы выпить стакан холодного молока, что входил в топ пять помощников для лучшего засыпания.       — Вниз, — раздался тихий шёпот в голове. Девушка поставила стакан на столешницу, оглядываясь по сторонам. И в голове зафиксировались две мысли: она окончательно сошла с ума, раз слышит голоса в своей голове и то, что ей необходимо спуститься вниз. Только зачем? Дверь в подвал была распахнута, словно так и приглашала её зайти туда. Камелия ещё раз посмотрела по сторонам, вдруг это очередной розыгрыш от Деймона, а сам он стоит где-то позади с видеокамерой, а затем захлопнет за ней дверь и будет во весь голос смеяться. Но она почему-то пошла вниз по лестнице, пару раз глубоко вздохнув, проклиная строителей за такие ненадёжные ступеньки, что продавливались под тяжестью её веса.       — Ой, посмотрите кто тут лежит и подыхает? — она не могла скрыть своего восторга от картины перед ней. Деймон лежал на песке в одной из комнат, за железной дверью. — А ведь недавно ты говорил, что ты настолько сильный, что никто не сможет остановить тебя.       — Хитрость — это и есть сила, кретинка, — прохрипел Деймон. — И я не в том положении, чтобы обмениваться с тобой любезностями. Будь хорошей сестрой и открой эту чёртову дверь.       — Зачем? Преступнику и место за решёткой. Они с тобой поступили ещё гуманно, я же предлагала залить тебе в глотку керосин и наблюдать, как твои органы сгорают изнутри. Зак заставил снова принимать таблетки, — ответила она и присела на пол, прижимаясь спиной к двери.       — Ты ещё хуже, чем я думал, — слабо усмехнулся вампир. Его тело постепенно усыхало отчего любые движения приносили ему боль, а чувство жажды превысило все показатели. — Думаешь они с тобой поступили б иначе? Ах, точно, они сделали с тобой тоже самое. Ты не поддалась их контролю и они вдвоём сдали тебя в центр. Считай, такая же тюрьма. Камелия сжала руки в кулаки.       — Потому что я была больна. А ты — неисправимый убийца, которые делает всё назло. В тебе же нет ничего хорошего Деймон.       — А в тебе что-то хорошее есть? — он рассмеялся. — Ты действительно считаешь себя лучше меня? В жизни ничего смешнее не слышал. Да посмотри на себя в зеркало: травмированный ребёнок с неконтролируемым гневом, наркоманка…       — Нет, мы разные. Я не притворяюсь, что у меня есть причина быть такой. А вот ты… под маской жестокого вампира прячешь свою чувственную натуру. Мальчика, который рос с жестоким отцом, рано потерял мать, который ничего не знает ни о любви, ни о семье. Тебе всегда будет нужна причина, чтобы оправдать себя же перед самосудом.       — Ты зря считаешь себя проницательной. Со стороны — это глупо, как и попытки исправить меня. Камелия посмотрел на него: ослаблен и измучен не только физически, но и морально.       — Ты говнюк, Деймон. И тебе это нравится, потому что никто не сможет полюбить тебя таким. Любовь сделала тебя слабым однажды и ты не хочешь, чтобы это повторилось вновь, — Деймон ударил кулаком о землю. — Ты обещал столетия мучений своему брату за то, что тот любил тебя и не хотел терять. Он лишил тебя тогда выбора. Но сейчас ты выбрал быть именно последним мерзавцем.       — Ты только за этим пришла?       — Вообще-то нет, — она нахмурилась, вспомнив голос, что привёл её сюда, но тактично промолчала об этом. — Я пришла убедиться, что ты именно тот, за кого я тебя принимала всё это время. Дерьмово, если честно. Но у тебя есть шанс исправиться. Стефан умеет прощать, даже не представляю в кого он из вашей родословной.       — Камелия? Что ты здесь делаешь? — злостно спросил Зак, поднимая её за локоть с пола. — Тебе жить надоело?! Он опасен, поэтому и сидит за решёткой, а ты решила его дразнить? Камелия никогда его не видела таким обозлённым. Кажется, от его крика могли разорваться барабанные перепонки в ушах.       — Успокойся, Зак! Я пришла просто поговорить с ним. Как ты выразился: «Он за решёткой», поэтому ничего не может сделать мне или тебе.       — Мы не знаем насколько он силён.       — Дядя Зак, мы же так хорошо дружили. Разве с друзьями поступают именно так? — раздался голос Деймона, что каким-то чудом сумел подняться с пола и уже вплотную стоял к двери, просунув руки через небольшое окошко. — Выпустите меня и я обещаю, что не трону никого из вас. Это наши дела с братом.       — Вот именно, это ваши дела с братом, а страдают почему-то мирные жители города! — он очень громко кричал, серьёзно. Камелия отмахнула от себя его руки.       — Боже мой, успокойся Зак. Ничего криминального не произошло! Хватит оберегать меня, как фарфоровую куклу. Серьёзно, это начинает раздражать. Зак застыл. Все слова и нравоучения, которые он хотел произнести по поводу её самоуверенности — куда-то пропали. Единственное, что он мог — это издавать какие-то едва разборчивые звуки. На крики сразу прибежал Стефан. Ох, ну да, куда же без присяжных.       — Что у вас здесь происходит? — спросил он, уставившись на камеру, где свисали руки Деймона, которые приветливо помахали ему. Стефан нахмурился.       — Безрассудство и безумие — вот, что здесь происходит! — вспылил Зак.       — То есть это я безрассудная, хотя это вы вдвоём держите в подвале дома очень злого и опасного вампира? Смотрите, чтобы к утру мы все не очнулись в цинковых гробах. Я спать! Крикнула Камелия и со всей злость стала подниматься по лестнице. Это очень утомительно, когда мир вокруг рушится, а тебя держат в четырёх стенах, как единственный выживший объект и напоминание о том, как паршиво быть обычным человеком, когда вокруг творится полная анархия. Будто от того, что они будут стараться огородить её от всего этого, она меньше захочет влезть туда. Хотя, будем честны, она давно варится внутри этого.

***

Сегодня в школе не было занятий, так как комитет обязал всех учеников принять участие в благотворительной акции по мойке машин. А Зак и Стефан, в свою очередь, настояли на том, чтобы и Камелия пошла туда. Ну да, мойка машин в купальниках — самое то занятие для неё. Но, воспользовавшись хитростью, она прибилась в компанию к Бонни, которой сегодня было совершенно не до этого цирка.       — Ты сегодня какая-то другая, — подметила Камелия, натирая капот синего джипа. Бонни только подняла на неё взгляд. — Такая задумчивая. У тебя всё хорошо?       — Да…а, — неубедительно протянула Беннет. — Просто нет настроения. И Тики действует мне на нервы, прям раздражает очень. Камелия усмехнулась, ведь испытывала точно такие же эмоции при виде их одноклассницы. Школьная парковка заполнилась машинами, владельцы которых решились воспользоваться этим момент и помыть своих крох всего за пару баксов. Старый красный седан, видимо, прочувствовавший на себе множество печальных моментов, остановился возле них.       — Тики, это твоя, — скомандовала Бонни. Ей было в радость покомандовать кем-то.       — Почему мне всегда достаются самые стрёмные, — возмущалась девушка, набирая воду в ведро. — Просто для справки, твоя машина — развалюха. Мы можем помыть её, но она всё равно останется развалюхой.       — Тебе обязательно быть грубой? — спросила Бонни.       — Грубость не так вредит дороге, как эта рухлядь.       — А разве ты не перемещаешься на школьном автобусе? — встряла Камелия, положив тряпку себе на плечи. — Ладно, если бы эти комментарии раздавал владелец «Порша», но ты…       — Кто бы говорил, — с некой издёвкой произнесла Тики.       — У тебя ко мне какие-то вопросы? Воздух вокруг накалился, словно они все были готовым обедом, разогретым в микроволновке на пять минут. Камелия по-прежнему была зла на то, что произошло в подвале. И почему-то постоянно думала о Деймоне и какое они вчера доставили ему удовольствие этой драмой. Ну, хоть кому-то весело, несмотря на своё отчаянное положение.       — Так девчонки, драки в пене оставим на вечер. А сейчас — возьмите тряпки в зубы и идите мыть машины, — Мэтт встал между ними, руками расталкивая воздух. — Реально, хватит уже ссориться.       — Скажи это им, — грубо произнесла Тики и намочила свою тряпку. Вода из шланга перестала идти, словно кто-то открутил вентиль. Тики направила свободный конец на себя. И именно в этот момент вода забила таким напором, что даже Мэтт не мог удержать шланг. Камелия усмехнулась и решила посмотреть на Бонни, в надежде, что та тоже разделяет всю радость момента. Но Беннет продолжала стоять ровным столбиком, даже ни один мускул на лице не пошевелился.       — Эй, Бон, ты в порядке? — она хорошенько толкнула её плечом.       — А… что? — девушка покрутила головой в разные стороны, словно отгоняла от себя стаю приставучих насекомых. — Просто… просто задумалась. Не обращай внимание.       — Ладно, не буду. В целом день проходил дальше спокойно. Камелия вымыла ещё три внедорожника, побеседовала с Тайлером, что уже было чем-то необычным. И представьте, они даже не успели поругаться! Это настоящий успех! Воодушевлённая сегодняшней продуктивной работой, она решила найти Стефана, чтобы не только поделиться этим, но и извиниться за ту ссору, которую ему пришлось лицезреть, снова. Но она остановилась, когда увидела его, мило щебетавшим с Еленой. Она закатила глаза, как умела это делать и вернулась к парковке. А тут уже было что-то необычное… Бонни стояла неподвижно. Она просто смотрела прямо, пока от её ног тянулась горячая полоса из огня. Пламя уже перебросилось на синий джип, который Камелия так тщательно натирала. Камелия подбежала к ней, пытаясь привлечь её внимание всеми возможными способами: щёлкала перед лицом, звала по имени и фамилии, даже побрызгала мыльной водой. Всё было безуспешно. Тогда она положила свои руки ей на плечи и стала трясти в разные стороны, пока кожу её ладоней что-то не обожгло и инстинктивно она не отпустила девушку.       — Что за…? — произнесла Камелия и взглянула на свои ладони. На коже что-то зазудело, словно под ней забегали целые кучки муравьев. Появилось странное, почти маниакальное желание коснуться её снова.       — Ками? Ты в порядке? — сразу спросил Стефан, появившись из ниоткуда. — Бонни! Бонни! — вампир стал хлопать ей по плечу. Пока Камелия разбиралась с новым и странным ощущением, вампиру всё же удалось растормошить девушку. Она оглядела его безумными и пустыми глазами, словно находилась где-то далеко.       — Что произошло? — спросила она.       — Ты была в каком-то трансе, — объяснял Стефан, поглядывая на Камелию, что со стороны теперь напоминала психопата, который только осознал реальность и изучает все возможности собственного тела. Девушка повернулась назад. Взгляд задержался на обгоревшей машине, потом метнулся к Стефану.       — Это сделала я? — переспросила она.       — Определенно, — ответила Камелия, разглядывая свою ладонь, где остался красноватый след. — Ты только что подожгла машину, которую я так тщательно оттирала от следов прошлого поджога?!       — Больше никто не видел? — они отрицательно покачали головой. — Не рассказывайте никому. Прошу. Камелия и Стефан встретились недоумевающими взглядами, но кивнули, пока фигура Беннет не затерялась среди множества машин. Парень развернул Камелию к себе лицом:       — Что здесь происходит? — настойчиво спросил он. А что она может ему сказать, если сама нихрена не понимает? А потом в воспоминаниях всплыли все предыдущие события с Бонни: как она и Елена обсуждали то, что она экстрасенс, как вода взорвалась фонтаном в лицо Тики…       — Либо Бонни Аватар, либо я не знаю, что это за херня, — ответила Камелия. — А где твоя девушка? Усмехнулась Камелия, пока Стефан скорчил весьма недовольную морду.

***

Камелия поздно вернулась домой, потому что обида и злость на Зака не позволили б им спокойно поговорить. Чтобы их разговор прошёл в более приятной обстановке, она зашла в Мистик Грилль и купила горячий ужин с картошкой и курицей. Правда, она ещё не знала с чего начать разговор и как объяснить ему, что он заботливый — и это хорошо, но её стало так много, что дышать трудно. Камелия собрала волю в кулак, как и бумажный пакет с их ужином, и зашла в дом. Было непривычно тихо, что навеивало самые страшные мысли.       — Эй, есть кто живой? Зак? Я принесла примирительный ужин. Твоя любимая курица с жаренной картошкой! Стефан сидел на полу, спиной прижимаясь к стене. На его коленях лежала голова Зака, шея которого была неестественно повёрнута. Ноги Камелии подкосились и она вынуждена была присесть на корточки, руками расталкивая стены узкого коридора. Сальваторе повернулся на шум, его глаза вмиг заполнились слезами, а губы задрожали. Он качнул головой.       — Стеф…ан, скажи, что он в порядке? — таким же дрожащим голосом спросила она. — Не молчи! Не молчи! Скажи хоть что-нибудь! Пакет с едой сразу свалился на пол, превратив жаренную картошку в пюре. Камелия накрыла губы руками, пытаясь остановить резкое желание завопить на всю улицу.       — Мне очень жаль… Тело Камелии неестественно ослабело, будто перестало чувствовать её реальный вес. Она присела на пол, а затем подползла к нему. Рука машинально дёрнулась и потянулась вперёд. Его кожа ещё была тёплой и натянутой. Мышцы ещё не успели опасть, продолжая сохранять тонус.       — Этого не может быть… — произнесла она, чувствуя, как волна истерики готова с головой её окутать. — Эт…о сделал Деймон? Стефан молча кивнул.       — Зак… так не может всё закончится… не с тобой, — продолжала она. — Я убью Деймона. Я заставлю проглотить его собственное сердце!       — Мне жаль, — продолжал Стефан. Слова повисают в воздухе. Камелия медленно моргает. И вдруг — она просто начинает смеяться.       — Жаль? — переспросила она, глядя на него пустыми глазами. — Это всё, что у тебя есть? Её голос стал неестественно дрожать, но не от слабости. А от того, что внутри начинает что-то ломаться.       — Я не знаю, что сказать.       — Тогда не говори, — резко ответила она. — Он был… — она выдержала паузу. Она пытается что-то сказать, но слова просто не складываются в предложение. — Он был… Камелию резко накрыла ледяная волна истерики. Она руками хватается за колонну и сжимает так, что костяшки белеют.       — Он не должен был… — слова ломаются, как и сердце. Давящее чувство в груди напомнила всю ту боль, что она надеялась больше никогда не испытать. Дыхание стало сбивчивым, будто начался приступ астмы. — Это не должно было… — девушка резко ударила по колонне. — Чёрт! Истерика приходит не сразу. Она нарастает, как давление. Как будто внутри слишком много — и некуда это деть. Стефан делает решительный шаг вперёд. Камелия закричала, громко. И в этом крике вся боль, которую она не могла описать словами. Она оттолкнула его, не сильно, но достаточно, чтобы создать дистанцию.       — Он был единственным, кто… — голос вновь сломался. А слёзы градом полились ей на ладонь. Она стала задыхаться, но не от самой боли, а от её количества. Девушка схватилась за собственное горло, воротник слишком давил на шею, хотя дело было явно не в нём. Стефан снова сделал шаг вперёд, но в этот раз — осторожно.       — Ками… Посмотри на меня. Она качнула головой.       — Нет, — шёпотом произнесла она. — Не надо. Но он продолжал двигаться в её сторону. Медленно. Не навязываясь.       — Ты не одна. Камелия сжала руки в кулаки. Это была последняя капля. Она рывком подошла к нему и схватилась пальцами за воротник рубашки. Со всей силой.       — Тогда где он?! Если я не одна, где он?! В комнате повисла тишина. Стефан не ответил, потому что самому было больно от случившегося. Камелия посмотрела на него. А в её серо-голубых глазах — чистая и открытая боль. Без присущей ей защиты, без единого намёка на сарказм. Вдруг остатки силы куда-то уходят и она просто отпускает вампира. Ноги вновь дрожат и подкашиваются. Стефан ловит её прежде, чем она падает на пол. Она даже не сопротивлялась, просто перестала держаться. Руки слабо вцепились за него, будто иначе не устоит.       — Он должен был остаться… Он же обещал мне… Стефан продолжает держать её.       — Я знаю. Я знаю, — повторял он не только ей, но и себе. Чувство вины за произошедшее навсегда нависнет над ним плотным облаком. Камелия лбом уткнулась ему в плечо. Она даже не старалась сдержать слёзы, позволяя Стефану увидеть её такой: обычной девушкой, которая тоже имеет право на чувства.       — Я не успела… Он ведь думал, что я до сих пор сержусь на него… Он умирал с этим чувством, а я просто… просто мыла грёбаные машины за пять баксов!       — Это не на тебе. У Деймона нет кольца. К рассвету он вернётся в дом, чтобы укрыться в тени. И тогда я вырву ему сердце.       — Нет, Стефан, мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, потому что он твой брат и единственное напоминание о том, какие вы были до обращения. Я заставлю его страдать, что смерть — будет ему подарком. Камелия вжалась в его объятия, поглядывая на тело родного человека, и понимала, что её жизнь перевернулась с ног на голову. И теперь она официально вновь осиротела.

***

Стефан отправился на поиски голодного брата. Камелия молча сидела на диване, поджав колени к груди. Взгляд машинально останавливался на месте, где до этого лежало тело Зака. Она не могла смириться. Подсознание напрочь отказалось воспринимать всё случившееся, стараясь убедить её, что это просто кошмарный сон, но, когда она распахнёт глаза — перед ней будет сидеть живой Зак и бесконечно извиняться, что бы не случилось. В дом, словно ураган, влетел Деймон. Он стал крушить всё вокруг, пока не зацепился взглядом за девушку, что застыла. Вампир улыбнулся сам себе, а затем демонстративно рукой разбил журнальный столик перед ней.       — Чего такая печальная? — наигранно спросил он.       — Ты ещё спрашиваешь? — она даже не подняла на него взгляд. Ей не хотелось видеть его лицо таким радостным и счастливым, пока внутри неё разгорался целый пожар. — Ты, твою мать, спрашиваешь это у меня?! Ты убил Зака!       — Это естественный порядок! — Деймон взмахнул руками. — Я — хищник, а он — моя жертва. Вампиры никогда не уживутся с обычными людьми. Камелия сжала в руке деревянную ножку от разбитого им же журнального столика. Пальцы буквально онемели от силы, с которой она держала её. Но Деймон просто оттолкнул её от себя, даже не почувствовав от неё какой-либо угрозы.       — Почему? — спросила она. Деймон остановился и повернулся к ней.       — Потому что я могу. И вот, что бывает, когда кто-то становится у меня на пути. Я не трону тебя не из-за того, что ты чего-то стоишь. Мне жалко тебя, правда. Осиротеть трижды, да всего за пару лет! Это же надо такому случиться! Мистика, не так ли? Передай Стефану, чтобы он больше не лез в мои дела, а любые попытки «исправить», будут заканчиваться трупами дорогих ему людей. Первый уже умер, зачем портить статистику?       — Ненавижу! Ненавижу тебя! Ты монстр, монстром был и навсегда им останешься.       — Если бы мне платили пять баксов каждый раз, когда я это слышу в свою сторону — я бы стал миллионером и вряд ли выбрал жить в этом затухшем сарае с кучкой безмозглых людей, — прорычал Деймон. — Дорогая, это война. А какая война без потерь? Стефан сам это начал, пытаясь исправить меня и высушить.       — Они это сделали, потому что это правильно! Твои убийства уже известны всему городу. Скоро сюда заявятся охотники и тогда конец и тебе, и твоему брату. Хоть раз подумай о ком-то, кроме себя. Деревянная ножка нагрелась в её руке так, словно она держала горящий факел. Само тело и разум подталкивали её к этому. Девушка решительно двинулась к нему, пока тот ухмылялся каждому её движению.       — И что ты сделаешь? Ты человек и слабее, чем вампир, — произнёс он, потирая ладоши.       — Да, но ты несколько суток провалялся в подвале. У тебя нет кольца и мышцы значительно ослабели. Поэтому я могу сделать это, — пока он ожидал удар со стороны руки, что сжимала самодельный кол, Камелия другой рукой вошла ему в живот и поморщилась от неприятного ощущения плоти на своей коже. — Я не могу убить тебя, Деймон. В отличие от тебя, у меня присутствует здравомыслие и оценка шансов. Но поверь, смерть Зака — последнее, что ты совершил. И каждый раз, когда ты будешь закрывать глаза — ты будешь видеть моё лицо и вспоминать, что ты сделал. Камелия также резко вытащила свою руку из его тела, протерев ладони о кожаную куртку вампира. А теперь нужно было просто бежать на улицу. Пока там светит солнце — она в полной безопасности. Внутри буйствовал целый ураган.       

***

Этот день настал слишком рано для них троих. И именно его Камелия вычеркнет навсегда из календаря, а любое упоминание об этом — вырвет её из собственного равновесия. Стефан стоял с лопатой напротив склепа с итальянской фамилией: «Сальваторе». Где-то здесь была похоронена мать Стефана, рядом отец, а теперь и Зак. Сверхъестественная смерть даёт им право похоронить его подальше от чужих глаз, от людей, которые будут наигранно рыдать или вести допрос: он же такой молодой, как это могло произойти? А также избавила их от всей это похоронной процессии. Сам Зак всегда желал тихих и спокойных похорон, без лишних глаз, только самые близкие ему люди рядом. И оттого становилось ещё грустнее, потому что ни Стефан, ни Камелия не ожидали, что это будет так скоро.       — Присядь, Ками. Ты сейчас упадёшь, — произнёс Стефан, когда они вернулись в дом. Камелию трясло так, будто её погрузили в бочку с ледяной водой, а затем даже не предложили тёплое полотенце или горячий чай. Голова была пустой, там ничего, кроме скорби.       — Упаду? А как я себя должна чувствовать, когда только вернулась с похорон Зака?! — крикнула она. — Как, м? Не следовало тебе возвращаться в Мистик Фоллс и везти за собой сумасшедшего брата. Он был бы жив. Девушка сразу же рванула к себе в комнату. Стефан сразу за ней.       — Камелия, ты куда? — взволновано спросил Стефан.       — Собирать вещи в приют, ведь мой единственный опекун гниёт глубоко под землёй. Деймон был прав, когда говорил, что мне суждено остаться одной. Ты посмотри, Стефан, как его присутствие в твоей жизни влияет на других! — кричала Камелия, сметая всё с полок на пол.       — Камелия, успокойся, — умолял Стефан.       — Я всё это ненавижу! Камелия выбежала из дома, будто там был пожар, а она единственный выживший. Ноги горели, руки и тело дрожали, но она продолжала бежать. Камелия остановилась в трейлерном парке. Она подошла к одному дому на колёсах и постучала в заднее окно. В комнатке зажглась лампа на прикроватной тумбе. Форточка распахнулась, а из-за неё выглянула кудрявая голова Эллиота. Он рукой почесал свои глаза, пытаясь распознать: где сон, а где реальность.       — Ками? Ты видела сколько сейчас времени? — его голова обратно нырнула в комнату. — Три часа ночи! Ты с ума сошла? Стоп, ты плакала? Что случилось?       — Впусти меня, — попросила она и парень протянул ей две руки. Она схватилась за них, как утопающий за спасательный круг. Он рывком затянул её через окно в свою комнату. Камелия даже забыла, насколько были ужасны условия проживания её друга. Комнатка узкая, с потолком, который кажется ниже, чем есть. Воздух тяжёлый, с примесью: табака, старого кофе и чего-то металлического. Запах не уходит, он въелся. Прямо под окном лежал старый матрас, без нормального каркаса. На нём лежали смятые простыни, одеяло сбито в ком, как будто им не укрываются, а просто иногда хватают ночью. Подушка продавлена. Обшивка стен местами отошла, кое-где видны трещины. На одной из них — приклеены листы, а на них обрывки записей, какие-то списки, попытки расписания. Некоторые перечёркнуты, некоторые смяты, некоторые аккуратно обведены. Рядом с матрасом небольшая тумба. Она была завалена пустыми стаканами, таблетницами, пачками сигарет и множеством зажигалок. На полке — старая и слегка помятая фотография. На ней он и Камелия. Да-да, Камелия Морвен и Эллиот МакКолл. Они оба смеются: по-настоящему и так искренне, — совсем другая жизнь. Фото не выброшено, но и не выставлено напоказ. Стоит сбоку, как будто Эллиот не решается: ни убрать, ни смотреть.       — Ками, что случилось? — продолжил допрос парень, пока она смотрела на ту самую фотографию.       — Зак умер. В комнатке повисло молчание. И она привыкла к этому. Давно привыкла.       — Что? Как это случилось?       — Упал с лестницы и свернул себе шею. Камелия прикусила язык, нижнюю губу разъедала ложь, будто на неё высыпали самую острую приправу. Она отвернулась.       — Я не могу дышать без него, — ответила Камелия, а Эллиот прижал её к себе. Эллиот налил в кружку холодной воды, а из верхнего ящика комода достал оранжевую коробочку из аптеки. Он высыпал себе на ладонь две небольшие голубенькие таблетки и протянул их ей. Камелия медленно посмотрела на него, чувствуя, как в горле начинает зудеть:       — Не волнуйся, это обычные успокоительные. Да, они вызывают привыкание, но один раз не страшно, — объяснил Эллиот. — Выпей, полегчает немного. Она закинула таблетки в горло и запила их водой. Внутри будто что-то расцвело. Приятное тепло разлилось по телу. Камелия легла на матрас, смотря в потолок.       — Моя жизнь — сущий Ад. Ко мне нельзя приближаться ближе, чем на километр. Я приношу одни несчастья. Так что, берегись Эллиот.       — Уже весь дрожу от страха, — он закатил глаза и лёг рядом. — Тебе нужно поспать и дать себе время отдохнуть, разложить в голове всё по полочкам и отпус… Камелия своей ладонью накрыла его губы, заставляя парня замолкнуть.       — Наркоман не будет учить меня переживать травму, — резко ответила она. — Просто замолчи! Эллиот поднял руки вверх, сообщая о том, что сдаётся и его не нужно пытать. Камелия усмехнулась и перевернулась на другой бок. Она уже, как дня три, забыла о такой биологической потребности, как сон. Но, благодаря чудо-таблеткам Эллиота, что в обычный день вызвало у неё кучу вопросов, но точно не сегодня — она смогла сомкнуть глаза и уснуть. Утро наступило неожиданно, даже как-то слишком быстро. Но проснулась она отнюдь не от солнечных лучей, что пытались просочиться сквозь тёмные шторы, а от запаха свежей выпечки.       — И какая пекарня осталась без повара? — поинтересовалась она, выйдя из комнаты.       — Тётя приготовила, — ответил МакКолл, откусив блинчик. Камелия нахмурилась и поспешила спрятаться в комнате. — Не волнуйся, она уже ушла. Можешь свободно тут расхаживать. Да даже, если б она здесь была — ей похер кого я сюда привожу, а тебе она была бы даже рада. Камелия тепло улыбнулась и прыгнула за стол.       — Завтра вечеринка у Чака, пойдём? — спросил парень.       — Мне сейчас не до вечеринок.       — Вообще-то тебе не помешало бы немного отвлечься. Так и до депрессии недалеко. А это…       — Представляешь, я знаю, что такое депрессия.       — Точно, забыл, — Эллиот виновато пожал плечами. — Так что, пойдёшь? Она неоднозначно кивнула и продолжила наслаждаться завтраком. А в голове была только одна картинка: семейный завтрак в доме Сальваторе, когда Зак познавал мир кулинарии и научился делать блинчики. Камелия хмыкнула. Теперь всё точно будет иначе. И с этим стоит научиться жить. На её телефон пришло сообщение от Стефана: «Ты где? Я переживаю за тебя. Елена теперь знает, что мы с братом вампиры». Камелия положила телефон экраном вниз. Она сейчас хотела просто тишины, без этих разборок.