Паразитка

С того самого вечера, когда Зак решился на отчаянный поступок и отправил Камелию на реабилитацию, прошёл год. Это слишком долгий срок, как говорили в центре: «она сопротивлялась почти шесть месяцев», — но всё-таки справилась. И она сама до конца не понимала, как должно чувствоваться это «выздоровление».       — Этот день, а именно пятое сентября, я обведу в календаре красным цветом! — победно произнесла Камелия, толкнув ногой чемодан, который даже не мечтал о свободе, поэтому его колёса сейчас пребывали в неком шоковом состоянии и так намеревались соскочить с криком: да ну нахрен! — Не скажу, что буду по вам всем скучать. Надеюсь, что больше никогда не встретимся! Она развернулась лицом к окну, где за ней наблюдал персонал центра. Люди здесь уже ощущались, как что-то родное. Но, будем честны, расставаться с ними было куда приятнее. Ещё неделя групповых сеансах и Камелия бы точно рехнулась. Такси появилось на подъездной дорожке. Водитель, глядя только на одну вывеску, уже был готов включить задний ход и рвануть подальше, но было уже поздно. Камелия по-хозяйски открыла багажник и запихнула в него чемодан, а затем также прыгнула на заднее сидение. В нос сразу ударил аромат кожаного салона и пахучек, что висели на зеркале.       — С освобождением, что ли, — молодой мужчина, лет тридцати пяти, с явными итальянскими корнями, развернулся к ней лицом и подарил подбадривающую улыбку.       — Я этот день ждала больше, чем собственное день рождение. Прикинь, год была заперта здесь. Кошмарно просто! А теперь пора домой. Пансионат Сальваторе никак не изменился. Вообще, будто время вообще его не касалось. А за передним фасадом определенно уже никто не следил так, как это было до вынужденного отпуска Камелии. Цветочный сад, что высаживала она лично, пребывал в ужасном состоянии, словно растения переживали столь длительную разлуку с хозяйкой. Но в целом, всё выглядело ещё более-менее прилично. Хотя за цветы ей следует устроить конкретный допрос с пытками. Камелия остановилась на крыльце. Рука не решалась постучать в входную дверь, а пальцам просто не хватало каких-то сил, чтобы зажать звонок. В голове мимолетно пролетела мысль: а ждёт ли её вообще кто-нибудь? Но она тут же развеялась, когда дверь открылась. Перед Камелией стоял не Зак Сальваторе, а Деймон. Он внимательно изучил незваную гостью, а затем, видимо извилины зашевелились и позволили ему сложить А плюс Б.       — Ах, точно, — грубо произнёс Деймон, крутя в руках стакан с алкоголем. — Ты же та самая сиротка, которую мой братишка Стефан спас. А потом наш дядя-племянник и он же, сдали тебя в… куда? Прости, у меня проблемы с памятью на вещи, которые не несут никакой информативной ценности.       — И тебе привет, Деймон, — она ощутимо толкнула его плечом, продвигаясь вперёд. — Во-первых, какого хрена ты тут делаешь? Во-вторых, ты грубиян.       — Спасибо, я знаю. Приятная дрожь пробежала по затылку. Камелия прикрыла глаза, позволяя тёплым воспоминаниям устроить целый кинотеатр. В гостиной уже всё было приготовлено к её приезду. В воздухе витал аромат её любимых блинчиков с шоколадной пастой. А вокруг обеденного стола кружил Зак, как профессиональный официант, с парой тарелок в руках.       — Привет, — тихо произнесла она, поставив чемодан и сумку на пол.       — Ты уже приехала? Так рано? А почему мне не позвонила? Я бы тебя забрал, — он поставил на стол тарелки и спустился к ней. — Как ты себя чувствуешь? От стольких вопросов мгновенно закружилась голова. Камелия лишь улыбнулась, как научилась это делать в центре. Ей правда было лучше, но никто не знал, как долго это будет длиться. Она решила не думать об этом, просто наслаждаться сегодняшним днём: без боли и постоянного желания накидаться чем-то. Зак боялся сказать что-то лишнее, как-то прикоснуться к ней, чтобы не нарушить равновесие.       — Стефан! — крикнула Камелия, когда со второго этажа спустился младший Сальваторе. Он в пару шагов, благодаря вампирской скорости, преодолел расстояние между ними и вытянул руки в зазывном жесте. Девушка без долгих раздумий кинулась к нему в объятия. Деймон изобразил приступ тошноты. А Стефан даже не скрывал своего раздражения от присутствия старшего брата. Но сейчас его это мало волновало, потому что он окончательно решил осесть в Мистик Фоллс. И всё ради одноклассницы Ками — Елены Гилберт, что напоминала им обоим их старую знакомую-вампиршу. Хотя Камелия до сих пор не понимала их общую тягу к этой девушке, ведь, судя по рассказам Стефана, Кэтрин та ещё стерва, любительница интриг и использовала молодых парней для достижения собственных целей.       — Ты изменилась, — сразу отметил Стефан, заглядывая в серые глаза «сводной родственницы». — Прости, что не навещал тебя. Были свои заботы. — он машинально глянул на Деймона, что торжественно поднимал бокал с бурбоном.       — Не волнуйся, если бы в центре можно было поставить раскладушку возле моей комнаты, то Зак б оттуда не уезжал, — усмехнулась брюнетка. — Вы приготовили мои любимые блинчики и даже не спалили кухню? Радуюсь вашим кулинарным успехам, Сальваторе.       — Это наша третья попытка. До этого мы репетировали пару дней назад. Свиньи на ферме праздновали королевским завтраком, — улыбнулся Зак. — Стефан, отнеси её вещи в комнату, пожалуйста. Стефан кивнул и перехватил из её рук чемодан.       — По правилам, ты завтра уже можешь идти на занятия, чтобы нагнать программу. Но, если желаешь побыть ещё дома, то я напишу заявление, — начал Зак, раскладывая пышные блинчики по тарелкам. Камелия стянула баллон со взбитыми сливками и со всей жадностью покрыла ими все блины в своей тарелке. Тётя Мэй уже бы схватилась за голову и начала целую лекцию о вреде сахара, но её здесь не было: никаких правил, никаких запретов. — Ками? Камелия облизала свои пальцы.       — А, ой… ну… — она слегка отодвинула тарелку. — Это звучит очень заманчиво, но когда-то же мне придётся вернуться в школу, да? Чем раньше, тем лучше. Остатки дня она провела в кампании Зака: они смотрели телепередачи, он делился своими какими-то успехами по работе и просто болтали. Буря, которую Камелия ощущала всё это время внутри себя, постепенно затихала. Сердце перестало так бешено трепетать. Ей стало спокойно, наводящие мысли остались где-то там, в реабилитационном центре. Стефан ушёл уже, как с часу назад. Деймон тоже ускользнул из дома при первой возможности, видимо тёплая обстановка в доме стала его тревожить до невозможного. Камелия слегка приподнялась с дивана, спрятав руки под тканью длинной кофты. Она никогда не была «модницей», предпочитала в одежде свободу. Зак находил в этом нечто психологическое — «свобода», но не заострял на этом особого внимания.       — Эй, Ками, — позвал он. — Мы так и не поговорили. Как ты себя чувствуешь?       — Почему ты спрашиваешь об этом так часто? — она повернулась к нему в пол-оборота. — Как будто это изменит что-то: раз в полчаса буду хотеть разрыдаться или сорваться меньше? Мужчина напрягся всем телом. На лице выступили скулы, глаза расширились в удивлении, хотя её лицо не выражало ничего. Полное безразличие к подобным фразам не могло не пугать. Камелия неряшливо растрепала свои каштановые волосы, будто этот жест мог заставить отмотать время назад и она сформулировала бы свою речь по-другому. Но этого не произошло. Ожидаемо.       — Я просто переживаю.       — Я не бомба замедленного действия, Зак. Я человек. И, если твоя реабилитация прошла успешно, то всё будет хорошо. Если нет, то ты зря потратил деньги, нервы и силы, — просто ответила Камелия и спрыгнула с дивана. — Пойду в Мистик Грилль, закажу что-нибудь особенное и проведу остатки свободного вечера в своей комнате: я, бургеры, картошка фри и комедии по телеку.       — Мы не закончили и ты знаешь, что в любом случае разговор состоится, — напоследок сказал Зак и уткнулся глазами в экран телевизора. Легче было оттолкнуть всех от себя, чем признать собственную слабость. Хотя она знала, что Зак не сдастся, и уж тем более в удачно спетом тандеме со Стефаном.

***

Мистик Грилль за год разлуки вообще не изменился. Здесь по-прежнему царила атмосфера уюта. Бар-кафе встречает не шумом, а настроением. Это не место, в которое заходят случайно. И уж точно не место, которое можно забыть. Дверь открывается с лёгким скрипом — старым, почти уютным, как напоминание о том, что это место старше всех, кто сейчас в нём сидит. Первое, что ощущается — свет. Он мягкий и по-домашнему тёплый. Чуть приглушённый. Лампы под потолком не режут глаза — они отбрасывают золотистые круги на тёмное дерево столов, на стекло бокалов, на лица людей, которые здесь будто становятся немного другими. Стены — глубокого тёмного оттенка, почти вишнёвого. На них старые фотографии Мистик Фоллс. Пол — тяжёлый, деревянный, с тихим скрипом под шагами. Каждый звук здесь гаснет, будто впитывается в саму структуру здания. Вдоль одной стены — барная стойка. Гладкая, отполированная временем и руками. За ней ряды бутылок: янтарные, прозрачные и тёмные. Они ловят свет и переливаются, как будто хранят в себе не только алкоголь, но и чужие истории. Воздух наполнен запахами: кофе, алкоголя, старого дерева. Столы расставлены не идеально. Они стоят так, будто каждый из них — отдельный остров: где-то смеются, где-то шепчутся, где-то молчат. Музыка почти не слышна. Она не ведёт, не навязывается. Она просто есть, как фон. И всё в этом месте устроено так, будто оно понимает: люди приходят сюда не только за едой. Стефан расположился в компании подруг и одноклассниц Елены, той самой, кто не выходит у него из головы. Её образ, смех, голос, — всё, что связанно с ней — прочно осели в его подсознании. А само чувство о встрече, о моменте, когда он может быть ближе к ней — согревало лучше любого чая. Он был влюблён в неё, практически одержим. Один только её взгляд пробуждал в нём такую бурю эмоций, что удержать себя просто невозможно. Но сама мысль о том, что он и есть та самая опасность, которая может разрушить всё — убивала его и заставляла задумываться о том чтобы рвануть от этого всего подальше. Камелия зашла в бар, позволяя уюту места полностью поглотить её. Здесь даже дышится по-другому. Не из-за того, что в воздухе застряли ароматы свежеприготовленной еды, терпких напитков, кофе и прочего. Нет, вовсе нет. Ощущалась свобода, будто только это место может гарантировать безопасность от чужих глаз, разговоров и неприятных ощущений. Хотя Камелии было в радость отлучиться из дома без надзирателей на хвосте. Зак любил контролировать, но делал он это лишь из-за анализа своих прошлых ошибок. Он слишком много дал ей свободы, позволив найти утешение не в самых лучших занятиях. И не мог ни винить себя за это, потому что мог остановить это всё намного раньше, но был наивен и слеп, а Камелия была свободолюбивой, надавив на неё сильнее — она бы возненавидела его, но была бы жива.       — Отойду на пару минут, — Стефан поднялся с места и двинулся в сторону Камелии, что стояла у барной стойки, разглядывая меню.       — Камелия его сестра, оказывается, — шепнула Бонни.       — Если смотреть с точки зрения института семьи, то это не совсем верно, — перебила Кэролайн. — Его дядя несколько лет назад удочерил девочку, чью семью загрыз дикий зверь или что-то в этом духе. Но да, оказывается Камелия скрывает намного больше, чем мы думали. Она живая, дышит и даже старается приветливо улыбаться, но по-прежнему казалась какой-то отстраненной. Одноклассницы продолжали разглядывать её, словно она стояла за стеклом в выставочном центре.       — Привет, — первым поздоровался Стефан и слегка коснулся её локтя, от чего Ками вздрогнула.       — Привет, Стеф, давно не виделись! — улыбнулась она, заправляя волосы за ухо. Она посмотрела сквозь его плечо и наконец заметила компанию своих одноклассников, что явно оказались здесь ради сбора сплетен. Камелия качнула головой.       — Что ты тут делаешь? — спросил младший Сальваторе.       — Забираю ужин, а ты? Он машинально посмотрел на компанию девушек, что отвлеклись от всех своих дел и просто наблюдали за ними. Хотя стоило ему только развернуться — за столом велась активная беседа на простые темы.       — Зак знает, что ты здесь? — спросил он.       — Прекрати Стефан, — она отмахнулась от него. — Мне уже не десять лет и опекать меня так уже не нужно. Или ты посадил уже меня под домашний арест? Это утомительно. Утомительно чувствовать себя, словно ты преступник под колпаком. Утомительно было слышать шёпот за спиной: городок маленький, секретов тут просто не существует. А ещё более утомительно было ощущать себя уязвимой перед всеми этими голосами, которые даже не имели представления обо всём, что она пережила. Кэролайн, как подобает хорошей подруге и просто нетерпеливой девушке, махнула рукой в зазывном жесте, приглашая их двоих присоединиться к беседе. А что остаётся делать? Камелия либо продолжает словесную перепалку со Стефаном, либо вешает лапшу на уши тем, кто раньше был друзьями, либо бежит и вызывает кучу вопросов.       — Привет, — поздоровалась Камелия, а пальцы стали сжимать коробку с заказом.       — Рады тебя видеть, Ками! — в один голос заверещали одноклассницы.       — Завтра будет вечеринка, ты пойдешь? — отвлеклась Кэролайн, внимательно рассматривая Стефана. Он кивнул.       — И ты приходи, Ками. Отпразднуем твоё возвращение, — пригласила Кэролайн.       — О да, подростки на пирсе, дешёвый алкоголь, травка, веселье и громкая музыка, — то, что нужно мне после реабилитационного центра, — она постучала прямыми ладонями по коробке с заказом. — Мне пора бежать. Хорошего вам дня, вечера или что там.       — Она в порядке? — спросила Бонни, обращаясь к Стефану. — Прости, это неуместный вопрос. Мы просто все росли вместе. Видели и слышали многое…       — Она боец. Я больше, чем уверен, что она справится. Она боец? Смешно даже. Ночь выдалась беспокойной. Хотя для Камелии это уже устало чем-то обычным. Бессонница стала верным путником, а попытки заснуть — превращались в бесконечный поток мыслей. И порой эти мысли были настолько громкими, что даже беруши или наушники с включенным плеером не спасали. Одно представление о следующем дне в школе — убивало. Серьёзно.       — Твой ланч в пакете, — раздавал инструкции Зак. — Будь послушной девочкой. И проведи этот день с пользой. Если что, то спрошу с тебя, Стефан. — он ткнул пальцем в вампира, что терпеливо ожидал Камелию у входной двери.       — Да-да, я поняла, что ты отправляешь со мной лучшего надзирателя. А мне кого за тебя спрашивать? С Деймона?       — Не переживай, сестрёнка, мы с дядей Заком — лучшие друзья! — ответил Деймон, вновь явившись из ниоткуда. Он закинул свою руку ему на плечо и слегка подвинул к себе. Зак же напротив оттолкнул его от себя. — С характером же!       — Деймон, не прикасайся к нему даже, — рявкнул Стефан и уже был готов рвануть к брату с кулаками.       — Хотя б один день давайте без семейной драмы. И так ожидается очень неприятный день. Дорога петляла между высоких деревьев, и Камелия смотрела в окно, вспоминая, как год назад она ехала в центр. Тогда она кричала, что так не должно быть, что все вокруг предатели и выбирают «избавиться», а не помочь. Тишина в машине стала осязаемой. Камелия развернула сэндвич, но так и не притронулась к нему — просто ковыряла пальцем кусок куриной грудки, наблюдая, как масло и соус пропитывают бумажную обёртку.       — Ками… — тишину прервал Стефан, с тревогой поглядывая на соседнее сиденье. — Порядок? Вообще-то, это сэндвич, а не экспонат для проверки силы воли.       — Ам… я просто задумалась, — отмахнулась девушка и откусила кусок сэндвича. — Всё в порядке, Стефан. Конечно я буду волноваться перед своим первым днём, городок-то маленький, сам знаешь.       — Я просто скажу одно: ты не одна, я всегда буду рядом, примчу при первом же звонке. Никто не требует от тебя вернуться домой с шестью грамотами и пятью медалями. И я, и Зак хотим одного — что бы ты была в порядке и период восстановления прошла в комфортных условиях.       — Если бы не отправляли меня в этот концлагерь, то и восстанавливать ничего не пришлось бы.       — Да, потому что ты была бы мертва к этому моменту. Перед её глазами кто-то потушил свет. Стефана окутала темнота, как и всё вокруг. В голове что-то зазвенело, видимо, остатки разума тихо насмехались над ней и выкрикивали: «да-да, он дело говорит». Проблема была лишь в том, что сама Камелия считала, что тогда бы стало всем намного легче. Первые занятия прошли незаметно, будто кто-то ускорил время на дистанционном пульте. Правда, это не избавило Камелию от ощущения, что она микроб, который разглядывают под микроскопом тысячи учёных. Все взгляды были устремлены именно к ней, все потоки шёпота и новых сплетен — главный герой она. И это раздражает.       — Говорят, что ты была год в реабилитационном центре для наркоманов, — произнёс какой-то парень. Камелия неуверенно обернулась назад, ведь теперь никто не скажет, что её это причудилось. Позади неё стоял Тайлер Локвуд и Вики Донован. — Это паршиво. Правда.       — Слушай, если честно, — начала Вики, сокращая дистанцию между ними. Кажется, она действительно сейчас была под веществами, абсолютно потеряла контроль и чувство такта. — Ты выглядишь так, будто тебя просто… выжали. Оно того стоило? Камелия выпрямилась. И впервые за все попытки убежать или избежать конфликта, она не отступает.       — Я хотя бы помню, что со мной было. А ты? Улыбка Вики чуть трескается. Мускул под глазами слегка дёрнулся, как натянутая струна, которую скрипач резко отпустил. Тайлер просто смотрел на это всё, теряясь       — Ладно, — бросает он и хватает свою подружку за локоть. — Не драматизируй. Посмотрим, как долго ты продержишься.       — Так может тебе стоит отправить туда свою подружку-шлюшку Вики? Может там вылечат её повадки ложиться под всех, кто имеет доступ к наркоте, м? На лбу Тайлера вмиг взбухла венка, как свидетель нарастающей агрессии. Камелия не знает, какие Всевышние силы позволили ему хотя бы сейчас сдержать и не набить её морду, за что она была безмерно благодарна. Под тихое хихиканье Вики, что наслаждалась каждым страданием кого-либо вокруг себя, они всё же скрылись за первым поворотом коридора. Ей было весело, представляете? Это чувство зависти, которое Камелия испытывала к ней, хотя знала, что её жизни можно было только посочувствовать: мать шлюха и пьяница, отец предпочитает не участвовать так тесно в их жизни с братом и сам брат — Мэтти, человек с большим чувством долга перед сестрой, быть защитой и опрой, лучшим примером для сестры, — всё это как-то не вписывалось в образ эгоистичной девушки. Но при всём этом к ней почему-то все тянулись: отбоя от поклонников нет, а в друзья набиваются только самые достойные и высокопоставленные. Хотелось спросить у жизни: какого хрена вообще тут происходит, — а затем Камелия вспоминает, что сама выбрала быть загнанной в угол. Но при каждой попытке выплыть на поверхность из собственноручно созданного болота, она почему-то выбирает тонуть.       — Просто поехали домой! — крикнула Камелия, запрыгивая на переднее сиденье красного автомобиля, также звонко хлопнув дверцей. Она поджала ноги к груди, голова удачно легла на мутное стекло — виноваты дожди, которые напали на город волнами, даже погода была не рада такому возвращению. Рукавом толстовки Камелия смыла с себя остатки дождя, что успели смешаться со слезами, оказавшись достоверным алиби перед Стефаном и Заком. Это не обида за сказанное и сделанное, это осознание.       — Камелия, — начал Стефан, выкручивая руль. — У меня вампирский слух. Я слышал разговор с теми двумя. Камелия шумно вздохнула. Затем резко повернулась в его сторону.       — И что ты можешь мне сказать? «Ты не такая же, Камелия. Ты лучше их»? — в машине становилось слишком тесно и душно. — А они правы, Стеф. Тебя всегда будут судить по поступкам и слухам. Никого не интересует, что ты меняешься и стараешься стать лучше. Для всех ты останешься — наркоманом. И ладно, если бы мне это говорил какой-нибудь ботаник с Нобелевской премией по физике! Это говорит мне наркоманка, которая ноги раздвигает перед всеми дилерами города! И вообще я ненавижу это всё!       — Ты должна меняться не ради кого-то, а ради себя, в первую очередь.       — Вот именно, а я для себя ничего не хочу менять, — подумала про себя Камелия и развернулась к окну, дав понять Стефану, что их разговор окончен. Остатки дня Камелия провела в своей комнате. Она старалась делать всё, но только не думать о том, что произошло в школе. Конечно, это не может продолжаться вечно, но каждый шёпот за спиной, каждый взгляд на себе, каждая попытка подойти к ней и спросить: «Как твои дела?», — словно отматывали время назад и она оказывалась прикованной к кровати в больнице, а по правую сторону сидел Зак, скрывающий боль и разочарование за руками. Во дворе раздался шум, что заставил её отвлечься от всего и подойти к окну:       — Прекратите разносить двор! Я пытаюсь делать домашнее задание! — крикнула Камелия, выглянув из окна своей комнаты.       — Извини, сводная родственница, обещаю отрывать ему пальцы более нежно и тихо! — самодовольно крикнул в ответ Деймон.       — Что?! — возмутилась она и спрятала голову внутри комнаты. А вампирский слух позволил им услышать весьма грубые перебежки по лестнице. Она выбежала во двор. Стефан лежал на каменной брусчатке в целой россыпи разбитого стекла. Камелия села на колени и попробовала приподнять его тело. Из открытых участков кожи торчали кусочки стекла внушительных размеров. Девушка стала их спешно собирать.       — Стефан, ты слышишь меня? — спросила она, пока вампир хлопал ресницами, видимо пытался смахнуть размытый силуэт перед глазами.       — Предложи ему свою кровь, — начал Деймон, прыгая на одном месте, как боец перед началом раунда. — Залечит раны и всё такое. Она сузила глаза. Стефан много рассказывал о своем брате, и не всегда это были положительные истории. А лично ей доводилось видеть его лишь один раз. И то, Зак не решился пригласить его в дом, из-за чего тот сразу уехал, точнее, очень драматично разнёс передний двор и затем уехал.       — Почему ты так хочешь разрушить его жизнь? — задала вопрос она и поднялась с земли.       — Я обещал ему столетия мучений. И пришел за расплатой, — просто ответил Деймон. Свет в окне комнаты Зака зажёгся. Деймон ухмыльнулся этому и лениво побрёл в дом, оставив их двоих разбираться с этим всем.       — Стеф, ты как? — спросила она ещё раз.       — Я убью его, — сквозь стиснутые от боли и слабости, прошипел тот.       — Не убьёшь, он же твой брат, — ответила Камелия и помогла ему подняться.

***

Лесная поляна за считанные часы превратилась в настоящий зал для вечеринки в честь начала учебного года. Пирс наполнился привычным гулом вечеринки. Подростки разделились в кучки, но каждому из них было весело: в руках стаканчик с выпивкой, громкая музыка, кто-то поёт, кто-то танцует. Да и смысл вечеринки был в том, чтобы проводить лето и встретить стремительно наступающую осень, а также, как особый повод, чтобы напиться и свалить в более тихое и уединённое место. Возле парочки машин с довольно широкими и глубокими кузовами, стоял парнишка с кудрявыми волосами. Тонкие пальцы сжимали пластиковый стаканчик, за ухом торчала сигарета, а в карие глазах поблескивал до боли знакомый свет. Камелия вынуждено остановилась прямо по центру дорожки. Картинка леса быстро сменилась на кадры воспоминаний, будто её кто-то посадил на передний ряд перед 3D — экраном, только забыли выдать очки и картинка оставалась размытой. Они познакомились два года назад на очередной вечеринке в честь начала учебного года. Тогда было всё намного сложнее, чем сейчас, приходилось доказывать, что тебе есть шестнадцать и ты можешь здесь находиться. А потом и на это стали забивать, ведь уже было знакомое лицо и зачем их ещё раз проверять. Как видите, система везде нуждается в пересмотре. Камелия стояла напротив тумбы, на которую уже пару минут назад высыпала содержимое пакетика, что хранила под каблуком своих кроссовок. Пластиковая карточка собрала порошок в одну короткую дорожку. Долларовая купюра, что она хранила в кошельке специально для таких случаев, уже сама скрутилась в узкую трубочку. Она уже наклонила голову, сжав одну ноздрю так, что остатки недолеченного насморка заставили кожу приклеиться. Тело сводила судорога, словно каждая клеточка организма заново переживала момент эйфории от очередной дозы и жадно ждала повторения. Но весь эффект был смыт, когда дверь резко открылась. Камелия резко смахнула всё в раковину и также быстро развернулась к нежданному гостю, виня себя за неосторожность: ну кто мог знать, что дверь с другой стороны так легко открыть? В дверном проёме застыл парень, примерно её возраста. Его кучерявые волосы нелепо легли на лоб, прилипнув к капелькам поступающего пота. Тёмные, как крепкий кофе, глаза казались ей какими-то пустыми, а этот взгляд оказался обломком собственного отражения. — Тебе хотя бы шестнадцать-то есть? — спросил кучерявый и плотно закрыл за собой дверь. — А ты полицейский, чтобы допрашивать меня посреди ванной? Парень повёл плечами и подошёл к ней. Не нужно быть сыщиком или профессиональным детективом, чтобы раскрыть совершённое преступление. В раковине ещё поблескивали мелкие крупицы порошка, а в душевой кабине сверкнул полупрозрачный пакетик. А язык тела не обмануть никогда: подросток перед ним слишком крутил запястьями, будто проверяя эластичность и подвижность суставов, губы плотно сомкнуты, а по вискам стекал пот. Он улыбнулся собственно раскрытому дело и запрыгнул на тумбу, свесив ноги в душевую кабину. Камелия развернулась к двери и хотела уже выйти из комнаты, как позади услышала знакомый шелест блистера таблеток. Она вновь повернулась и теперь на бледном лице сияла улыбка: — Чёрт, да ты теперь мой лучший друг! — еле разборчиво произнесла Камелия и рассмеялась. — Я Камелия. — Эллиот.       — Да ну, все Святые этого мира! Это же сама Камелия Морвен! — начал Эллиот, передавая стаканчик другому парню. Парень подошёл ближе к ней. Они касаются кулаками, потом одновременно раскрывают ладони. Потом двумя пальцами касаются запястьев друг друга, будто сверяют пульс. Затем указательными и средними пальцами касаются кончиков друг друга. И потом бьют кулаками друг о друга и кладут себе на сердце.       — Небось думал, что избавился от меня, МакКолл?! — отшутилась Камелия. Эллиот рукой указал на более-менее свободную и освещённую тропу, и стал двигаться в том направлении. Эллиот протянул ей полупустую пачку сигарет. Пальцы свела неприятная судорога. Подушечки стали ощущать, как касаются бумаги от самокрутки. Губы пересохли. А в горле появилось жжение, словно она надышалась дыма. Камелия тяжело сглотнула и отрицательно качнула головой.       — Чёрт, да ты реально в завязке! Это здорово, — парень стал обнимать её и ещё раз пару раз упомянул о силе воле, которая у него отсутствовала, а она прям молодец, что держится до сих пор. Но это была ложь, потому что нельзя считать себя здоровым, когда есть температура и насморк. — Тётя спрашивала о тебе, минимум раз в неделю. Говорила, что это я на тебя плохо влияю.       — А разве это не так? — шутливо спросила она и толкнула парня плечом. За пару секунд вся атмосфера вечеринки померкла, раздались чьи-то разрывистые крики и толпа стала расходиться от центра к источнику шума. Из леса вышел Джереми Гилберт, несущий на руках Вики Донован. Тогда Камелия решила, что карма сегодня была на её стороне и наградила эту стерву очередной передозировкой, но все сомнения улетучились, когда все разглядели на её шее рваную рану.       — Так и надо этой сучке, — произнесла Камелия и схватила бутылку со стола, отпив глотков пять.       — Нельзя так говорить, — Стефан упрямо качнул головой и перехватил бутылку из её рук. — Ты несовершеннолетняя, а алкоголь — зло.       — Конечно, никто не заслуживает валяться в траве с прокушенной шеей. Но Вики Донован не тот человек, к которому стоит испытывать хоть что-то.       — Нам срочно нужно ехать. Идём, — торопливо произнёс Стефан, схватив её за запястье, и потянул к условной парковке. А дальше всё было, как в прописанном кем-то сценарием: Стефан объяснялся перед Заком, что он не имеет никакого отношения к этим трупам и нападениям, потом Зак отчитывал их двоих за поход на вечеринку, а затем все переключились на Деймона, что даже не скрывал своей вины в том, что произошло с Вики. Кажется, в жизни Камелии было недостаточно драмы, раз она поселила их всех под одной крышей.

***

Зак оказался сегодня снисходителен, поэтому позволил Камелии остаться дома, якобы она словила кишечную инфекцию и ей требуется постельный режим. Вместо этого она устроила настоящий погром в комнате. Хотелось избавить от всего, что напоминало о прошлой «жизни». На тёмный паркет вылилось всё содержимое кладовой с пометкой: чистящее средство, избегать попадание на кожу и слизистые. Она, конечно, позаботилась о собственной безопасности и напялила на руки длинные резиновые перчатки, глаза скрылись за пластиковыми очками, и только Бог знает, где она всё это нашла. Закончив с полом, она принялась за постельное бельё, а затем за комод и шкаф. Вещи летали по всей комнате, но почему-то приземлялись в разные кучки: оставить и выкинуть нахрен. Потом Камелия всё же решила, что её комната слишком долго оставалась незаконченным наброском, поэтому стены тоже пребывали в голом состоянии. Посмотрев кто на это со стороны, решили бы, что у девушки явно проблемы с головой и она проживает сейчас всеми известные стадии горя: гнев, отрицание, торг, депрессия, принятие. И, может быть, где-то он и был прав. Но где именно, пока не ясно. Камелия включила радио на магнитофоне. По комнате разлилась энергичная мелодия: «Shut up and dance». И уборка уже преобразилась не в мучения, а довольно весёлое занятие. Она энергично натирала полы, протирала полки от пыли, пару раз почитала свой детский дневник, предавшись воспоминаниям о том, какой была ранее. Она не ждала чего-то волшебного от своего возвращения: что все будут рады, встретят тёплыми улыбками, поддержат и вся прочая белиберда, — нет, будь у неё возможность, отмотала бы время чуть вперёд, чтобы увидеть себя в более старшем возрасте и понять — не напрасно ли всё это?