Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

      Эпилог 2       Стронг Уизерс сидел за столом в кабинете своего особняка и потягивал обжигающий сидр, смакуя, как тот клеймит горло. Хотя дорога в поместье отняла бо́льшую часть дня и ночи, оставаться в Кантерлоте, пока его сын на свободе, было попросту слишком рискованно.       Мальчишку поймали, когда он пытался выскользнуть из дома. На вопрос, какого Тартара он творит, идиот взял и признался, что хотел заявиться на этот подростковый выход в свет, чтобы «проучить придурка Шайнинга Армора и тупых принцесс за то, что они с ним связались».       Поэтому Стронг Уизерс, не мешкая, вырубил мальчишку и велел всем отправляться домой, в Филлидельфию. Экспресс-дирижабль обошёлся в астрономическую сумму, но ничего такого, что он не смог бы покрыть‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ из личного резервного фонда.       Теперь же Стронг Уизерс хотел лишь одного — поспать. Но с женой, находившейся с ним в одном доме, и это оказалось невозможным! Один взгляд на неё — и он вспоминал, как она подвела его с их сыном. С его так называемым главным наследием.       Скорее уж — с её главным провалом.       Собственная мать была права: не стоило ему связываться со второй дочерью. Отец той кобылы, конечно, ссудил Стронга Уизерса деньгами на предвыборную кампанию, но сама кобыла, доставшаяся в придачу к сделке, теперь, когда у него появились свои источники дохода, мало чем отличалась от бездонной монетной ямы.       Так он и сидел, и пил.       В комнате, настолько тёмной, что он не видел ничего дальше десяти футов от собственного стола.       И размышлял о‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ последней проблеме, с которой предстояло разобраться.       Принцесса Селестия сказала ему, что его сына отправят обратно в тюрьму, если он не предоставит ей сведения о пони, замышляющих заговор против её дочери, — а он сам был одним из них, пока их план не провалился и все они не оказались у Селестии на прицеле.       Хотя этот крупный белый пони сейчас и не занимал государственной должности, он знал: Селестия ещё вернётся.       — Должно быть, тебе тяжело, — произнёс низкий женский голос, — всю жизнь ты поднимался из ничего, стал тем, кем стал, а теперь всё рухнуло. Жена твоя хуже чем бесполезна, сын — преступник, и любая надежда на наследие, которое ты рассчитывал выстроить в политике, погибла в тот день, когда ты решил попытаться‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ отстранить Сансет Шиммер от власти.       Стронг Уизерс оторвал взгляд от стакана и огляделся, ища источник голоса.       — Кто здесь? Как ты сюда попала?       — О, мой бедный маленький пони, это ты здесь нарушаешь границы, — продолжила кобыла, выступая из темноты, и Стронг Уизерс оцепенел, — ты задремал за своим столом и попал в мои владения.       Аликорн, представшая перед ним, была ростом с Селестию, а шерсть её черна, как сама тьма за спиной. Тёмно-синий шлем венчал голову, и призрачный шлейф синей энергии тянулся следом, пока она шагала вперёд.       — Что до моего имени... Я — истинная Принцесса Эквестрии, — объявила она и, наклонившись, заглянула Стронгу Уизерсу прямо в морду, — и у меня есть для тебя задание.